часть 19
Утро после второй ночи
Амелию разбудил странный запах. Она долго лежала, пытаясь понять — то ли кофе, то ли что-то подгоревшее. С трудом приоткрыла глаза и увидела Ламина, который копошился у стола в углу номера. На нём всё ещё были его любимые спортивные шорты и белая майка, а волосы торчали в разные стороны.
— Что ты делаешь? — сонно пробормотала она.
Он обернулся и, будто пойманный с поличным, замер с пластиковой вилкой в руке.
— Блинчики, — гордо сказал он.
— Блинчики? — Амелия села и прищурилась. — В отеле?
— Ну… почти, — хитро улыбнулся он и показал на коробку с надписью «Instant Pancakes». Рядом стоял чайник, а в стакане для кофе — размешанное тесто.
Амелия прикрыла лицо ладонью.
— Ты серьёзно собираешься жарить их в кружке?
— Эй! Ты сама загадала желание. Я выполняю.
Она смеялась так, что чуть не свалилась с кровати.
— Ладно, давай сюда своего «блинчика», посмотрим, что получится.
Он гордо достал микроскопический кусочек теста, который уже успел поджарить на утюжке отеля.
— Та-даам! — торжественно поднёс он ей на салфетке.
Амелия посмотрела на этот комочек, затем на Ламина, и не выдержала — рассмеялась до слёз.
— Ты просто кулинар года! — сквозь смех сказала она и всё же откусила маленький кусочек. — Знаешь что? Он вкусный.
— Правда? — оживился он.
— Нет, — тут же добавила она и снова засмеялась.
Ламин, обиженно надувшись, плюхнулся на кровать рядом. Амелия легла на бок и уткнулась носом в его плечо.
— Но ты милый. И я это засчитаю как выполненное желание.
— Ура, — «безжизненно» сказал он, но уже через секунду засмеялся вместе с ней.
После «завтрака» они собрались и вышли гулять по городу. Улицы ещё не были переполнены туристами, и утренний воздух пах морем и свежим хлебом из маленьких пекарен. Амелия купила им по круассану и кофе навынос, и они пошли вдоль набережной.
— Ну, признайся, — начала она. — Ты же хотел меня удивить?
— Конечно. Я вообще мастер сюрпризов.
— О да, — кивнула Амелия, — блинчик на утюге — лучший сюрприз в моей жизни.
— Эй! — возмутился он и слегка толкнул её плечом. — Я старался!
Она засмеялась и, сделав глоток кофе, добавила:
— Я серьёзно. Это было ужасно мило.
Они шли и дурачились, иногда останавливались у сувенирных лавок. Амелия примеряла нелепые шляпы, а Ламин всё фотографировал на телефон, комментируя:
— Вот так я тебя родителям покажу: «Это моя девушка, профессиональная модель ананасовых кепок».
— Ты ужасный, — фыркнула она, но не перестала улыбаться.
Под обед они снова оказались у пляжа. Там Ламин предложил покататься на скутере по волнам. Амелия сначала боялась, но потом с визгом и смехом вцепилась в его талию, пока они мчались по воде. Её волосы развевались, солнце отражалось на каплях, и она кричала ему в ухо:
— Я тебя ненавижу и люблю одновременно!
— Главное, что любишь! — перекричал он ветер.
После катания они вернулись мокрые и уставшие, но абсолютно счастливые. На песке Амелия упала на полотенце и раскинула руки.
— Всё, я больше не могу. Ты меня вымотал.
Ламин лёг рядом, повернулся на бок и посмотрел на неё.
— А я могу ещё часами.
— Ты ненормальный, — сказала она, но с улыбкой.
Они долго лежали молча, слушая шум волн. Ламин не удержался и взял её ладонь, переплетя пальцы.
— Знаешь, Ами, — тихо сказал он, — мне иногда кажется, что всё это сон.
Она повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза.
— Если это сон, то я не хочу просыпаться.
Он медленно наклонился и поцеловал её — мягко, без спешки. Словно хотел вложить в этот поцелуй всё то счастье, что чувствовал сейчас.
И весь мир вокруг будто исчез. Остались только они двое — подростки, которые впервые чувствовали, что нашли своё настоящее место в жизни.