душа компании

После пляжа они вернулись в отель, но отдыхать долго не получилось. Амелия, едва переодевшись, настояла на том, чтобы пойти в город вечером:
— Мы не можем сидеть в номере, когда вокруг такая красота.

Ламин сделал вид, что страдает:
— Я думал, мы ляжем и будем смотреть сериальчик…
— Ты можешь остаться, — хитро улыбнулась она. — Но я тогда пойду одна и найду себе компанию.
— Даже не думай, — тут же вскинулся он и, не успев надеть кроссовки, побежал за ней по коридору.

Город вечером казался другим. Узкие улочки сияли гирляндами, воздух наполнился запахом свежей рыбы с гриля и сладких специй. Музыкант с гитарой пел что-то мелодичное на площади, вокруг сидели люди с бокалами вина и смеялись.

Они остановились у маленького кафе. Столы стояли прямо под открытым небом, свечи на них мерцали в лёгком ветерке. Амелия заказала себе пасту, а Ламин — пиццу, но, как всегда, они ели из тарелок друг друга.
— Ты ж хотел пиццу, — напомнила она, перехватывая у него кусочек.
— А я хотел твой кусочек пиццы, — ухмыльнулся он.
— Ты неисправим.
— Зато честный.

Пока они ели, к ним подбежала стайка местных детей с мячом. Один из мальчишек узнал Ламина — глаза у него округлились, и он что-то радостно выкрикнул на своём языке. Через минуту Ламина уже затащили на импровизированный футбольчик прямо на площади.

Амелия сидела, сложив руки на груди, и наблюдала, как он смеётся, играет и поддаётся детям, делая вид, что они сильнее. Девушка то улыбалась, то немного обиженно морщила нос. Когда Ламин вернулся запыхавшийся, но счастливый, она прищурилась:
— Ну что, звезда, фанатки тебя не отпустили?
— Завидовала? — поддел он, и это было его ошибкой.
Амелия театрально отвернулась:
— Немножко. Может, мне тоже поиграть с ними? Вдруг найдётся мальчик, который круче тебя.
— Никто не круче меня, — серьёзно сказал он и подвинул её стул ближе к себе.

Она всё же не выдержала и рассмеялась. Ламин воспользовался моментом: наклонился, поцеловал её в щёку и прошептал:
— Мне было весело, но без тебя — пусто.

Музыкант на площади сменил мелодию на что-то медленное и романтичное. Пары начали вставать и танцевать прямо под фонарями. Ламин посмотрел на Амелию испытующе:
— Пойдём?
— Я не умею танцевать, — смутилась она.
— Отлично. Я тоже, — и он, не слушая возражений, поднял её за руку.

Они стояли среди чужих людей, но словно в отдельном мире. Его руки легли на её талию, её ладони — на его плечи. Они двигались неловко, иногда наступая друг другу на ноги, и каждый раз смеялись так, будто это было лучшее в мире.

— Знаешь, — прошептал он, наклоняясь ближе, — если бы сейчас время остановилось, я бы не жаловался.
— Ты слишком много говоришь красивостей, — покачала головой Амелия.
— А ты слишком красива для того, чтобы молчать.

Она сделала вид, что хочет что-то сказать, но вместо этого тихо прижалась к нему ближе. Музыка затихала, но для них она продолжалась.

Поздно вечером они вернулись в отель. Уставшие, но счастливые, они рухнули на кровать. Ламин включил тихую музыку на телефоне, Амелия устроилась у него на груди, играя пальцами с его цепочкой.

— Спасибо за этот день, — прошептала она.
— Это только начало, — ответил он.

Её веки тяжело опустились, и через пару минут она уже дышала ровно и спокойно. Ламин посмотрел на неё, поправил выбившуюся прядь и тихо сказал, словно обещание самому себе:
— Я всегда буду рядом.

Он закрыл глаза, обнял её крепче — и в комнате воцарилась тишина, в которой слышался только шёпот моря за окном.

следующий день

Утро началось с того, что Амелия почувствовала лёгкое щекотание на щеке. Она сонно морщилась, пока не поняла, что Ламин… водит ей по лицу перышком.
— Ты что творишь? — пробормотала она, пряча голову под подушку.
— Проверяю, спишь ли ты ещё, — с самым невинным видом сказал он. — Работает.
Она вынырнула из-под подушки, растрёпанная, с полуприкрытыми глазами, и тихо засмеялась.
— Ты ненормальный.
— Зато твой, — ухмыльнулся он и чмокнул её в лоб.
Они ещё какое-то время лениво валялись, обсуждая ерунду. Амелия заметила, что его волосы встали «короной».
— Ты похож на одуванчик.
— А ты на ёжика, — сразу парировал он.
— Ну спасибо, — фыркнула она, но не удержалась от улыбки.
— Милого ёжика, — уточнил он и поцеловал её в щёку.
Потом они спустились в ресторан. Амелия сразу же набрала себе тарелку блинов, специально громко заявив:
— Вот, смотри, настоящие блинчики. Классика, а не твои эксперименты на утюге.
Ламин притворно обиделся, откусил кусочек её блина и сказал:
— Не вкусно. Мои лучше.
— Ты безнадёжен, — закатила глаза Амелия, но пододвинула тарелку ближе к нему.
После завтрака они пошли гулять по набережной. Солнце уже светило ярко, море блестело, и Амелия всё время смеялась над его дурацкими комментариями. Он фотографировал её, когда она делала вид, что сердится:
— Хватит! Удалишь потом.
— Никогда, — серьёзно ответил он. — Это моя коллекция.
Она шутливо толкнула его плечом, он ответил тем же — и так они дошли до рынка, снова выбирая всякие безделушки.
И вот именно там началось то, что позже они оба будут называть «глупой ссорой».
Ламин задержался у лавки с футболками, и продавщица — девушка их возраста — что-то весело сказала ему, смеясь. Ламин тоже улыбнулся в ответ, отвечая на её шутку.
Амелия, стоявшая рядом, почувствовала, как внутри всё кольнуло. Она ничего не сказала сразу, но, когда они отошли, её улыбка заметно поблекла.
— Ну и что это было? — спросила она.
— Что? — не понял он.
— Ты прекрасно понял. Зачем ты на неё так улыбался?
— Ами, это просто продавщица. Она пошутила, я вежливо ответил. Всё.
— «Просто продавщица»… А я тут стояла, как дура.
Ламин нахмурился.
— Ты серьёзно сейчас? Ты же знаешь, что я только с тобой.
— Тогда не нужно так смотреть на других, — упрямо сказала она.
Они замолчали. Шум рынка, смех и музыка казались теперь слишком громкими. Амелия шла чуть впереди, Ламин — сзади, и между ними будто выросла невидимая стена.
Он пытался коснуться её руки, но она осторожно отстранилась.
— Ладно, — тихо сказал он. — Если хочешь злиться, злись.
Амелия кусала губу, понимая, что сама же накрутила ситуацию, но гордость не позволяла сразу уступить.
И вот они шли по яркой, шумной улице, но в первый раз за весь отпуск чувствовали себя так, будто рядом холодный ветер.