Индульгент (RU)

Амелия

После утреннего инцидента я не могла смотреть Лео в глаза. Когда туман возбуждения прошел, я не могла поверить в то, что сделала. Я не только позволила Лео заняться со мной оральным сексом, но и потеряла голову настолько, что была готова отдаться ему в тот же момент. Если бы он решил засунуть в меня свой член, я бы с радостью приняла его. Чудом мы не довели дело до конца. Когда мои мысли немного прояснились, я попыталась ускользнуть, но как только он поцеловал меня, прикоснулся к моей груди, и я почувствовала исходящее от него желание, все мысли о бегстве испарились.

Под душем я вновь и вновь возвращалась мыслями к тому моменту, когда я буквально вылетела из постели, как только Лео лег рядом. Он попытался обнять меня, но я оттолкнула его руку и, почти плача, побежала в ванную. Как я могла так поступить? Как могла позволить себе близость с человеком, который убил моего отца? Муки совести не отпускали меня все время, пока я вытиралась и надевала ту одежду, в которой спала до этого. Она все еще пахла Лео, от чего я в отчаянии зарычала.

Глядя на свое отражение в зеркале, я думала о том, изменилась ли я? Может, у меня начали расти рога, как у дьявола? Или мои ступни вот-вот превратятся в копыта? Как можно было быть такой глупой и слабой, чтобы поддаться страсти, а потом так горько об этом сожалеть? Как я смогу снова смотреть в глаза своей матери после этого?

Когда я, наконец, решилась выйти из спальни, Лео сидел на кровати, задумчиво опустив голову. Как только я вошла, он поднял взгляд и увидел меня. Его лицо было серьезным, без намека на прежнюю усмешку.

— Ты чувствуешь себя виноватой, — сказал он, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Мы не должны были этого делать, — холодно ответила я, скрестив руки на груди.

— Полчаса назад ты думала иначе, — тихо заметил он.

Я задохнулась от злости на него. Как он смел указывать мне на мою оплошность, тогда как сам же подтолкнул меня к краю обрыва? Я бы никогда не полезла к нему первая, он же просто задурил мне голову своей нежностью и заботой, и все это только для того, чтобы залезть в трусы.

— Не смей так говорить! — закричала я. — Ты убил моего отца, а теперь... я позволила тебе сделать это со мной!

Лео нахмурился и резко встал.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — сказал он сдержанно. — Твой отец совершил ошибки, и я поквитался с ним, чтобы жить дальше.

— Ты правда думаешь, что это освободило тебя? И что же, тебе стало легче? — со слезами в голосе спросила я. — Мне кажется, что не стало. Ты говоришь о мести, но неужели это принесло тебе удовлетворение?

Лео посмотрел на меня с каким-то отчаянием.

— Я закрыл эту дверь в своей жизни, так что да, мне стало легче. Мне только больно от того, что ты оказалась втянута в эту историю. Мне невыносимо думать, что ты его дочь, и для свершения своих целей мне пришлось сделать больно и тебе, — прорычал он.

— Просто оставь в покое меня и мою семью, — устало ответила я. — Ты сделал мне больно, но мне не нужно твое сочувствие, ведь это ты виноват во всем, что со мной произошло. Ты виноват в смерти моего отца. И я никогда не смогу простить тебя. Да и себя тоже после того, что сегодня произошло, — сказала я с горечью.

— Прекрати грызть себя, — сказал Лео, приближаясь ко мне. — Мы все не идеальны, все совершаем плохие и неправильные поступки. И ты тоже не идеальна. Просто человек с желаниями и потребностями. И поддаваться им нормально. В твоем поступке не было ничего плохого. Ты только следовала за своими желаниями, впервые открылась миру и мне, и тут же снова захлопнула дверь в свое сердце и душу. Не поступай так. Не делай этого с нами.

Я посмотрела на Лео с смесью сомнения, надежды, чувства страха и невероятной боли. Я не хотела открывать перед ним сердце, и даже тот мимолетный раз, когда приоткрыла дверцу, он смог заползти туда и нанести неоценимый ущерб.

— Я не считаю тебя плохой и не думаю, что ты предала память об отце. Ты хотела ощутить тепло и нежность, хотела, чтобы я прикоснулся к тебе, и в этом нет ничего страшного. Кто мы такие, чтобы не следовать своим желаниям? Ты лучший человек, которого я когда-либо встречал. Самая добрая и преданная, нежная и необыкновенная. Я могу придумать еще тысячу эпитетов, но это не изменит тот факт, что после сегодняшнего утра ты не превратилась в монстра.

Я почувствовала, как на глаза набегают слезы. Мне отчаянно хотелось верить Лео, не смотря на то, что он был первой причиной моей злости и ненависти к себе. Но его слова казались искренними, и я действительно надеялась, что ни он, а за ним и никто другой, не посчитают меня предательницей.

Лео стал еще ближе и заключил меня в объятия.

— Ты не плохой человек, — повторил он, убаюкивая меня.

У меня из глаз полились слезы, впитываясь в его футболку. Я плакала не только из-за себя, но и оплакивала отца. Он был хорошим отцом, сколько бы разногласий у нас не было. И он не заслуживал той участи, которую приготовил ему Лео. Я плакала и поверить не могла, что разделяю эту боль вместе с Лео, убийцей моего отца. Что я доверила ему свои слезы, открыла перед ним уязвимую часть себя, практически призналась в том, что сама же считаю себя предательницей.

Было немного легче от того, что Лео не отрицал своей вины. Он мог объяснить свой ужасный поступок, открыв передо мной душу. И это было лучше, чем если бы он говорил, что ни в чем не виноват.

Так мы и стояли, два неидеальных человека в объятиях друг друга. И я не знала, что это означает, да и не хотела знать.

***

Пора было выдвигаться. Мы остались в этом доме на несколько дней дольше, чем планировали, а значит, на это время подвергали себя большой опасности. В любой момент мы могли быть обнаруженными, этот дом могли разбомбить ракетами, сюда могли пробраться русские, чтобы обворовать. В общем, было куча тревожных факторов, поэтому надолго оставаться здесь было нельзя. Все это время Лео не прикасался ко мне, но каждую ночь засыпал рядом. Я больше не просыпалась в его объятиях, и была благодарна тому, что он дал мне время, не давя на меня.

Я чувствовала себя гораздо лучше, окрепла настолько, что могла идти дальше и не быть обузой для Лео. Хотя Лео никогда бы не сказал мне такого, я всё равно ощущала ответственность за себя.

К этому моменту я окончательно убедила себя в том, что не планировала больше сбегать от Лео, пока мы не доберёмся до безопасного места. Он был моим щитом и мечом, и я могла доверить ему свою жизнь, не переживая о том, что он подставит меня под удар или предаст. Он никогда не говорил мне о своих чувствах, но я знала это без слов. Знала, что небезразлична ему, а значит, он будет защищать меня.

И я могла этим воспользоваться, раз уж сложилась такая ситуация.

Порывшись в шкафу, я наконец-то нашла себе куртку и обувь по размеру. Теперь можно было не беспокоиться о том, что придётся ходить по лесу в резиновых сапогах, которые были на несколько размеров больше.

Лео закинул в сумку несколько сменных вещей для нас, прихватил пару банок консервов, которые, кажется, коллекционировал. Он также дал мне один из коротких кухонных ножей и сказал, что, если понадобится, нужно будет его использовать. Я была рада, что теперь у меня есть нож, и я не буду совсем беззащитной.

Перед выходом из дома я набралась смелости и попросила его:

— Дай мне, пожалуйста, телефон. Я бы хотела позвонить маме и узнать, всё ли у неё хорошо.

Я заметила, как Лео посуровел, а на его скулах заиграли желваки. Немного помолчав, он ответил:

— Нет.

— Но почему? Это всего на минуту. Я ничего не скажу о себе, обещаю. Я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке.

— Ангел, я обязательно дам тебе телефон. Но не сейчас, а когда-нибудь позже. И давай закроем эту тему.

Я вздохнула. Я так долго готовилась к этому разговору, чтобы в итоге услышать отказ. Оставалось только надеяться, что я посеяла в нём сомнения, и теперь эта мысль будет приходить ему в голову. Возможно, рано или поздно я всё-таки получу этот проклятый телефон.

Мы вышли из дома и закрыли за собой дверь. Мне было жаль прощаться с этим местом, в котором я пережила столько всего. Этот дом стал мне родным, и я надеялась, что однажды вернусь сюда, чтобы узнать, каким людям он принадлежит.

После себя мы оставили чистоту, несколько купюр и записку, в которой благодарили за гостеприимство, извинялись за то, что взяли одежду без разрешения, и просили не злиться за взлом.

Мы с Лео вышли на рассвете, чтобы успеть пройти как можно дальше, пока снова не стемнело.

— Куда мы направляемся? — спросила я, всё ещё не зная его плана.

— Нам нужно добраться до Белогородки. Там стоит ещё одна машина, на которой мы сможем уехать из Киевской области.

— И долго нам идти? — со вздохом спросила я, уже предвкушая долгий путь и натёртые до крови ноги.

— Думаю, до вечера справимся. Главное — быть осторожными.

Сначала мы шли вдоль села, а потом по чужим огородам, обходя возможные посты русских на границе села. Огороды закончились, и мы углубились в зимний лес. Как только я снова попала сюда, то почувствовала, как призраки прошлого накинулись на меня, унося в воспоминания о том, что мне пришлось здесь пережить. Столько страха, боли и отчаяния, как в этом лесу, я не испытывала никогда в жизни.

Но в этот раз идти было легче. На меня не давил груз неизвестности и ненависти — напротив, я была полна сил и оптимизма.

Мы с Лео шли молча, стараясь производить как можно меньше шума. Лес был полон русских, и мы не знали, где можем наткнуться на них в следующий раз, поэтому держались рядом и вели себя предельно осторожно. Пару раз за день, когда я чувствовала усталость и не могла идти дальше, мы делали привал. Лео кормил меня сушеным мясом, давал воду и шоколад, разделяя трапезу со мной. Он не выпускал пистолет из рук, готовый в любой момент вступить в бой.

Я же всё время осматривалась вокруг, напряжённо прислушивалась, пытаясь уловить чужой шорох или опасность. Крепко сжимала рукоять ножа, готовая в любой момент метнуть его в противника.

Несколько раз за день мы наткнулись на места, которые оставили после себя русские. Здесь валялись снаряды, горы пустых бутылок и кучи мусора прямо под деревьями и на тропе. Иногда попадалась одежда — брошенная в спешке или оставленная, чтобы вернуться. В любом случае, мы старались как можно быстрее уйти от этих мест, чтобы случайно не встретить вернувшихся военных.

Ближе к вечеру мы увидели мёртвое тело. Солдат лежал среди леса в полной экипировке, весь в крови. Я с опаской смотрела на него, боясь, что он в любую минуту поднимет голову и направит на нас автомат. Мы медленно приблизились, выставив пистолет и нож вперёд на случай опасности. Лео обыскал карманы мёртвого. Из нагрудного кармана он вытащил телефон и покрутил его в руках.

— Телефон разблокирован, — сказал Лео, показывая мне экран.

Я подошла ближе, чтобы посмотреть. Лео открыл входящие звонки, а потом перешёл в галерею. Последнее видео, которое записал русский, было о том, как он улыбается в камеру на фоне множества мёртвых тел. Среди них я заметила и украинских солдат.

Я не смогла на это смотреть и отвернулась. В груди защемило, а глаза наполнились слезами. Я верила, что наших военных невозможно убить, что они защитят нас и всё будет хорошо. Но они были такими же смертными, как и все остальные люди.

Лео быстро убрал телефон в сумку, и мы двинулись дальше, поспешив уйти с этого места.

Ближе к вечеру я тяжело вздохнула и сказала:

— Нам нужен ещё один привал. Я больше не могу идти, ноги отпадают.

— Хорошо, давай отдохнём пять минут. Но не будем задерживаться долго — быстро замёрзнем, — ответил Лео, снимая с плеча сумку и ставя рядом автомат.

Мы присели у дерева прямо на голую землю. Ноги гудели, а в теле чувствовалась сильная усталость. Во время нашего пути я уставала гораздо быстрее, чем рассчитывала. Дала о себе знать болезнь, которую я, похоже, ещё не до конца поборола.

— Ты думал, чем займёшься, когда мы доберёмся до конечной точки? — спросила я у Лео.

— Я не только думал об этом, но и продумал детальный план.

Я с интересом посмотрела на Лео.

— У тебя было время, чтобы продумать план? Я до последней секунды не верила, что начнётся война, и теперь не имею понятия, чем буду заниматься дальше.

— Люди, у которых есть бизнес, не только составляют детальные планы на будущее, но и умеют распознавать признаки надвигающейся катастрофы. Конечно, у меня есть план. Подо мной работают тысячи людей, и в первую очередь мне нужно было решить, что с ними делать в условиях боевых действий.

— Говоришь, как вершитель судеб, — съязвила я.

— Я и есть вершитель судеб, — спокойно ответил Лео, и от его уверенности я невольно хмыкнула.

— И что же сейчас делают твои сотрудники?

— У всех них временный отпуск за счёт компаний, в которых они работали. Я несу огромные убытки, и только время покажет, когда мы сможем восстановить производственные мощности. В ближайшие два месяца они могут не беспокоиться о том, что останутся без зарплаты и не смогут прокормить свои семьи.

— То есть ты не только закрыл свои предприятия, но и продолжаешь платить людям зарплату на два месяца вперёд? — я не могла поверить своим ушам. Даже представить не могла, чтобы мой отец на такое расщедрился.

— Ангел, что тебя в этом так удивляет? — с лёгкой улыбкой спросил Лео.

— Просто не ожидала от тебя такого, — пожала плечами я.

— А чего же ты ожидала?

— Могу представить, как ты заходишь на производство, а все рабочие в ужасе разбегаются. Или нет, не разбегаются, а сидят по своим местам, боясь поднять на тебя глаза, чтобы ты их не испепелил одним своим взглядом.

— То есть я настолько суров, что мои сотрудники боятся меня, как огня? — переспросил Лео, и я кивнула. — Ну что ж, неплохой имидж, мои люди будут работать усерднее. Но могу тебя заверить, что это не так. Мы часто устраивали корпоративы, заказывали еду для всех работников отдельных предприятий, а топ-менеджмент возили в отпуска. Я лично знаю каждого и могу по именам назвать их детей. Так что, всё не так страшно, как кажется.

Я на секунду представила, как Лео весело проводит время на пляже где-нибудь в Турции с менеджерами компании. Картина была довольно забавной.

— Почему ты постоянно называешь меня "ангелом"? — внезапно спросила я. Этот вопрос всегда крутился у меня в голове, но как-то не выпадал случай его задать.

— Интересный вопрос, — Лео задумался на мгновение. — Когда я увидел тебя впервые, почти шесть лет назад, я был немного не в себе. После того, как меня сбил автомобиль твоего отца, я не мог пошевелиться, тело меня не слушалось, а перед глазами всё плыло. Я плохо помню тот вечер, сейчас в памяти лишь обрывки. Но что я точно запомнил — это тебя. Ты была окружена светом, и я подумал, что ты мой ангел-хранитель. Ты что-то шептала мне на ухо и перевязала ногу, чтобы я не истёк кровью. Вся твоя сущность была похожа на падшего ангела: сострадательная, но хладнокровная. С тех пор я мысленно называю тебя "ангелом".

Я смотрела на Лео, не веря своим ушам. Его признание тронуло меня до глубины души. В тот вечер я совсем не чувствовала себя хладнокровной или уверенной. Да, сострадание было, с этим я соглашусь. Я тогда так сильно боялась подойти к нему, лежащему на дороге, с изувеченной ногой, что мои собственные ноги подкашивались. Пришлось заставлять себя сделать хоть что-то. И хотя я пыталась помочь, в душе я чувствовала лишь беспомощность.

Интересно, какой свет он видел? Может, меня просто окружал свет фар машины, и в его замутненном сознании это вызвало нереалистичный эффект? Это было не важно. Мне нравилось мое прозвище, поэтому, что бы он ни увидел в тот вечер, я не возражала.

Мы посидели еще немного, затем продолжили путь. Лео сказал, что идти осталось недолго, и мы надеялись не выбиться из графика, успев добраться до Белогородки до наступления ночи. Его слова меня немного утешили и придали сил, чтобы ускорить шаг.

Лес был относительно тихим всю дорогу. Лишь иногда нас тревожили крики птиц и шорох лесных животных, но признаков присутствия других людей не было. До этого момента.

Мы пробирались сквозь заросли особенно колючих кустов, когда вдруг услышали чьи-то голоса и топот ног. В ту же секунду мы замерли, а Лео поднял автомат, настороженно глядя вперед. Голоса были близко, но никого не было видно. Я инстинктивно прижалась к Лео, ища защиты, и ощутила полную растерянность. Не знала, что делать дальше, и сжала нож так крепко, что побелели костяшки. Но не чувствовала в себе смелости противостоять кому-либо, особенно сейчас, когда до завершения нашего пути оставалось так мало. Свобода была совсем близко, но снова казалась недосягаемой.

Лео внимательно осматривал окрестности, но, как и я, никого не видел. Он повернулся ко мне, приобнял и выдохнул в ухо:

— Бежим.

Я взглянула ему в глаза, ища ответы на вопросы, которые не успела задать: куда бежать? Что, если нас заметят? Не станем ли мы мишенью для их автоматов? Но решила довериться его инстинкту и, не раздумывая, сделала, как он сказал.

Мы сорвались с места. Я старалась ступать осторожно, не сбиваться с тропинки, не задевать ветки, не производить шума. Лео бежал позади, подталкивая меня в спину. Он мог бы двигаться быстрее без меня, но не отходил ни на шаг, прикрывая тыл.

Я боялась, что вот-вот по нам откроют огонь. Но вскоре заметила, что голоса начали стихать. Разобрать что-то за шумом биения сердца было трудно, но паника постепенно отступила, и я поняла, что мы в относительной безопасности.

— Стой! — крикнул Лео и резко схватил меня за плечо, заставив остановиться.

Я чуть не упала, так внезапно затормозила. В замешательстве оглянулась на него, а затем осмотрелась вокруг. Ничего не замечая перед собой, я снова посмотрела на Лео:

— Что случилось?

Лео наклонился и начал разглядывать что-то прямо перед нами. Я пригляделась и увидела леску, натянутую между деревьями, которую я чудом не задела, когда бежала.

— Здесь мины, — спокойно сказал Лео, оттащив меня подальше.

Я вглядывалась в леску, не до конца понимая, что только что могло произойти.

— Если бы я задела её... — спросила я, не решаясь закончить.

— Да, мина бы взорвалась, — подтвердил Лео. — Я слышал, что русские минируют всё подряд, но с таким ещё не сталкивался. Теперь нужно быть ещё осторожнее.

Мои руки задрожали, глаза начали застилать слёзы. Кажется, у меня начиналась паника. Я пыталась дышать глубже, взять себя в руки, но ком в горле не давал воздуха.

— Всё хорошо, — будто издалека донёсся голос Лео. — Мы живы, и с нами всё в порядке.

Он шептал мне что-то, прижимая к себе, пока я снова не начала видеть ясно, а ком в груди понемногу не стал исчезать. В его объятиях я успокоилась и постепенно пришла в себя.

— Я не дам тебе умереть, — уверенно сказал Лео. — Помнишь? Если с тобой что-то случится, я и сам не смогу жить. А мне очень не хочется умирать, поэтому буду спасать тебя столько раз, сколько потребуется.

Когда я окончательно пришла в себя, я отстранилась, посмотрела ему в лицо. На нём была решимость и спокойствие. Я всё ещё ощущала панику, но решила заряжаться его уверенностью, отбрасывая свои собственные страхи.

— Спасибо. — Эти слова дались мне с трудом, но были искренними.

Лео улыбнулся, нежно проведя пальцем по моему лицу.

— Что я слышу? Благодарность вместо проклятия? — с усмешкой сказал он.

Я была рада, что он решил разрядить обстановку, и мне стало спокойнее от его лёгкого отношения к ситуации.

— Не надейся услышать что-то подобное снова, — улыбнулась я в ответ.

Мы осторожно переступили через леску и продолжили путь. Теперь я внимательно следила за тем, что у меня под ногами, чтобы не нарваться на очередной "сюрприз".

Когда стало темно, Лео включил фонарик.

— Мы у края леса, — сказал он.

Я и сама заметила, что лес стал реже, кустарников больше не было, только множество тропинок, которые когда-то протоптали люди. Вдалеке я услышала шум дороги и чуть не расплакалась от радости.

— Здесь недалеко дорога! — воскликнула я.

— Да, слышу. По моей информации, здесь больше нет русских, и мы можем спокойно идти вдоль дороги до поселка. Военные остались позади, но не забывай, что они всё ещё рядом, и местность может простреливаться. Будем осторожны.

Я кивнула.

Когда мы вышли на дорогу, почти пустынную, мимо проехало всего несколько машин. Мы двинулись вдоль трассы, озираясь по сторонам. Дорога была широкая, асфальтированная, а вдалеке виднелся бигборд. Я проезжала здесь несколько раз, когда ездила с друзьями на карьер. Всё казалось таким знакомым, что я не могла сдержать радость.

Наконец-то места, где я была!

Когда я осознала, что мы выбрались с территории военных, с души словно свалился груз. Страх за свою жизнь отступил, а губы сами собой растянулись в улыбке. Я забыла об усталости. Хотелось смеяться и плакать одновременно, танцевать, раскинуть руки и кричать: «Я жива!»

Лео, казалось, разделял мою радость. Он тоже улыбнулся, и эта улыбка сделала его невероятно красивым. Его лицо преобразилось, на щеках появились очаровательные ямочки, а вокруг глаз собралось несколько морщинок. Это была не его привычная полуусмешка, а искренняя улыбка счастливого человека.

Мы добрались до первых домов вдоль дороги. Здесь было тихо и пусто, ни один фонарь не горел, поэтому нас окружала кромешная тьма. Лео продолжал освещать дорогу фонариком, чтобы видеть, куда идти.

— Ты говорил, что у тебя здесь подготовлена машина. Мы сразу же поедем дальше? — спросила я.

— Не только машина, но и дом, который я арендовал перед войной. Мы переночуем там, а завтра отправимся во Львов. Даниил и Егор уже там.

Я подумала, что перед тем, как уехать так далеко, было бы неплохо поговорить с мамой, но промолчала. Я уже спрашивала об этом ранее, и не хотела снова слышать отказ.

Мы углубились в поселок, проходя между недавно построенными домами. Было видно, что сюда не заходили враги — всё вокруг сильно отличалось от тех мест, где мы были до этого. В окнах горел свет, иногда слышались голоса. Здесь дышалось свободнее, не было удушающей тишины и страха. Жизнь продолжалась. Конечно, до войны здесь наверняка было больше людей, магазины, мимо которых мы проходили, обычно еще работали в это время, а на детских площадках возле озера играли дети. Но всё равно разница была разительной.

— Вот и пришли, — объявил Лео, достав ключи из сумки.

Мы стояли перед высоким забором, за которым виднелся современный двухэтажный дом. Лео открыл ворота и пропустил меня первой. Оглядевшись, я заметила аккуратные газоны с замёрзшей травой и туи, высаженные по периметру. Сам дом был светло-серого цвета, с большими окнами в пол и чёрными металлическими дверями с витиеватыми узорами. Он выглядел впечатляюще.

Закрыв ворота, Лео подошёл к входной двери и включил свет на крыльце. Яркий свет осветил пространство, и я заметила гараж рядом с домом. Открыв дверь, Лео пропустил меня внутрь, одновременно включая свет в прихожей.

Внутри меня встретил такой же современный и роскошный интерьер. Из прихожей открывался вид на большую гостиную, совмещённую с кухней. Пространство было разделено кухонным островом с барными стульями, за которым стоял огромный диван изумрудного цвета. Напротив дивана на стене с одной стороны был камин, с другой — висел большой телевизор. Пол был выложен мраморной плиткой. Прямо напротив меня были двустворчатые двери, ведущие на задний двор.

— Располагайся, — сказал Лео и направился к холодильнику.

Пока я осматривала гостиную, Лео достал из холодильника бутылку с водой и начал жадно пить.

— Прекрасный дом, — прокомментировала я, наблюдая, как его кадык двигался во время глотков.

— Конечно, он не сравнится с моей квартирой в Киеве, но тоже неплох, — дерзко ответил Лео. — Когда-нибудь я тебе её покажу.

Я скептически посмотрела на него и отвернулась. В моих планах на будущее не было того, чтобы он показывал мне свою квартиру. Как только мы доберёмся до Львова, я найду возможность сбежать. Поеду к маме и буду с ней оплакивать смерть отца. А это путешествие забуду как страшный сон. Или, может быть, поеду к Дане и заберу маму к себе. Тогда он точно меня больше не найдёт.

— Пойдем на второй этаж, я покажу тебе нашу спальню, — предложил Лео, не дождавшись моего ответа.

— Нашу? — я снова взглянула на Лео, широко раскрыв глаза. — Здесь только одна комната?

— Нет, их три.

— Тогда, может быть, ты хотел сказать "мою спальню"?

— Нет, я сказал именно то, что хотел, — спокойно ответил Лео, не собираясь уступать.

Я всплеснула руками.

— Лео, я больше не собираюсь спать с тобой в одной кровати. Когда я болела — это одно. Но ты никогда не спрашивал моего согласия. А сейчас я здорова, так что будь добр, занимай другую комнату.

Лео обошел кухонный остров и с притворным удовольствием сказал:

— Мне так нравится, когда ты произносишь мое имя. Скажи еще раз, — он прикрыл глаза от удовольствия, явно издеваясь надо мной.

— Да пошел ты, — вспылила я, отвернулась и направилась вверх по деревянной лестнице.

Лео шел за мной, и я чувствовала, как его взгляд прожигает мне задницу. На втором этаже я зашла в первую попавшуюся комнату, увидела, что это был кабинет, и повернулась, чтобы выйти, но Лео стоял в дверном проеме, не давая мне пройти.

— Знаешь, в отношениях я больше всего ценю взаимное уважение и не приемлю ругательств, — сказал он, глядя мне в глаза.

— Да ну? — с сарказмом ответила я. — А убийство чужих отцов ты приемлешь?

Лео задумался на мгновение и ответил:

— Если бы ты захотела убить моего отца, я бы поднес тебе кинжал в нужный момент.

Я в ужасе уставилась на него.

— Я бы никогда не сделала ничего подобного!

— Ну и прекрасно. Добраться до моих родителей сложно, знаешь ли. Но это не меняет того, что я сказал. Никаких ругательств.

Я усмехнулась. Когда мне приказывали, внутри меня просыпалась бунтарка, и я не могла ничего с этим поделать.

— Ну а я не собираюсь следовать твоим правилам. И не думай, что если мы прошли тот ад вместе, это что-то изменило. Поэтому я повторю еще раз, чтобы ты запомнил. Я буду спать в своей постели одна. О, и еще. Да пошел ты.

Лео начал двигаться ко мне, в его взгляде появилась угроза.

— Ты что, захотела получить хорошую взбучку? Кажется, у тебя задница свербит от того, что к ней давно никто хорошенько не прикладывался.

Он действительно выглядел злым. За его внешней нежностью и поддержкой я успела забыть, что его нельзя злить. Он умел "наказывать" — и делал это очень искусно. Эпизод в моей ванной вылетел из головы, затертый более насущными проблемами. Но сдаваться было нельзя. Я не могла позволить ему думать, что он сильнее и может управлять мной.

Я начала отступать назад, пока не уперлась в массивный дубовый стол посередине комнаты. Пока я обдумывала свои дальнейшие шаги, Лео уже пересек большую часть расстояния между нами. Сглотнув, я прошептала:

— И что же, выпорешь меня?

Я старалась удержать его взгляд на своем лице, а рукой незаметно потянулась в карман, нащупывая нож, который всё это время был со мной.

— Искушаешь? — ухмыльнулся Лео.

Я молниеносно выхватила нож из кармана и направила его к груди Лео.

— Не подходи ближе, — сказала я с угрозой.

— А то что? Зарежешь меня? — Лео посмотрел на мою руку, в которой я сжимала нож. Она не дрожала, я держала рукоять твердо, явно намереваясь использовать оружие.

Он перевел взгляд на мое лицо и сделал шаг вперед.

— Что же ты сделаешь, ангел? — снова издевательски спросил он, приподняв брови.

— Я не позволю тебе меня бить, — серьезно ответила я.

— А если это доставит тебе удовольствие?

— Боль есть боль. Она не может приносить удовольствие, — холодно возразила я.

Лео тихо засмеялся и сделал еще один шаг в мою сторону. Он был так близко к моей вытянутой руке, что еще один шаг — и лезвие упрется ему в грудь. Я сглотнула, крепче перехватывая нож.

— Ты еще многого не пробовала... — прошептал Лео. — Если хочешь зарезать меня, сделай это.

Он снова шагнул вперед, и кончик ножа уткнулся ему в грудь.

— У тебя было тысячи возможностей покончить со мной, так чего же ты медлишь?

Лео стоял вплотную ко мне, еще чуть-чуть, и нож проткнет его футболку. Моя рука дрогнула. Я не могла довести дело до конца, как бы сильно этого ни хотела. По правде говоря, я не хотела его убивать. Его злость пугала меня, и всё, чего я хотела, — это защититься и не дать себя в обиду. Но Лео уже столько раз спасал мне жизнь, что я просто не могла поднять на него руку.

Заметив сомнение в моих глазах, Лео усмехнулся:

— Так я и думал.

Он резко вывернул мою руку, забирая нож. Я вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли, отдернула руку и потерла запястье.

— Отдай нож, — сказала я, наблюдая, как он крутит его в руках и поглаживает лезвие пальцем.

— Я забрал его в честной схватке, теперь этот нож мой, — сказал Лео, переводя взгляд с лезвия на меня. — Знаешь, игры с ножом всегда были моими любимыми. Мне нравится исследовать границы боли, понимать, когда она приносит удовольствие, а когда она становится слишком сильной, и оргазм недостижим. Много лет практики сделали меня мастером в этом искусстве.

Я смотрела на Лео, не в силах найти слова. Те два раза, когда я видела его в момент экстаза, дали мне лишь небольшой намек на его необычные пристрастия, но я никогда не задумывалась об этом всерьез.

— Например, если сделать так, — Лео молниеносно резанул ножом, задевая мое плечо и оставляя тонкий порез на коже под разрезанной кофтой, — тебе почти не будет больно.

Я вскрикнула и схватилась за порез рукой.

— Ты что творишь?! — закричала я, недоверчиво глядя на него.

— Ангел, ты же сама только что собиралась меня зарезать, так что позволь задать тот же вопрос: что ты творила?

Не выдержав его давления, я обогнула Лео и побежала вниз по лестнице. Я бежала, прижимая руку к крошечному порезу, который в тот момент казался настоящей раной.

— Хочешь поиграть в догонялки? — весело спросил Лео у меня за спиной. — Помни, чем дольше я буду гнаться за тобой, тем больше удовольствия я получу, когда тебя поймаю. Так что будь готова.

Спустившись на первый этаж, я попыталась добежать до кухни, чтобы схватить первую попавшуюся кухонную утварь и кинуть ею в Лео, но он догнал меня раньше. Схватил в охапку, прижав нож к горлу, и прошептал на ухо:

— Легкая добыча.

Его рука, обхватившая меня, начала медленно двигаться, гладя мой живот, затем поднялась к груди.

— У тебя такая красивая грудь, полная и упругая, идеально ложится в мою руку, — сказал Лео мне на ухо.

Моё тело невольно задрожало в его руках. Медленные движения его пальцев по груди вызывали волны электрических импульсов, а его шепот и тёплое дыхание заставляли мурашки бежать по коже.

— Знаешь, если зажать соски тисками, больно будет только первые пару секунд, а потом останется чистое наслаждение, — продолжал Лео. — Я столько раз представлял себе тебя с тисками на сосках, что и не сосчитать.

— Ты сумасшедший, — тихо прошептала я в ответ.

— Ты даже не знаешь десятой части моих фантазий, а уже судишь. Никогда не экспериментировала?

— Это не эксперименты, это извращения, — возразила я, вздохнув, когда он снова провёл пальцами по моему соску.

Внезапно он резко ущипнул меня за сосок через кофту. От острой боли я вскрикнула, но она быстро прошла, уступив место странному послевкусию наслаждения, которое разлилось по телу теплом.

Лео убрал нож от моего горла, развернул меня к себе и прижал к стене легким толчком. Я смотрела на него с вызовом, игнорируя нахлынувшее возбуждение от его прикосновений к моей груди.

Лео опёрся руками о стену прямо над моей головой, так что его губы оказались опасно близко к моим.

— Поцелуй меня, — приказал он, внимательно разглядывая мои губы.

— Нет, — тихо выдохнула я. — Никогда.

— Мы уже делали это, так что почему бы нет?

— Потому что я не хочу, — ответила я.

Лео медленно провёл ножом между моих грудей и остановил его прямо над моей киской. Я чувствовала, как кончик ножа касается в клитор через джинсы, создавая давление, которое вызывало лёгкую, но терпимую боль и, к моему ужасу, желание.

— Поцелуй меня, — повторил Лео.

Я опустила взгляд на нож и облизала губы. Поцеловать его первой? Это почти что согласиться заняться с ним сексом! Но испугавшись за свой бедный клитор, я решила все-таки сделать так, как он того хотел.

На мгновение замешкавшись, я приподнялась на носки и быстро коснулась его губ своими, оставив короткий поцелуй, а потом отстранилась.

— Доволен? — прошипела я.

Его зрачки были так расширены, что почти полностью закрыли голубую радужку, делая глаза почти чёрными, как у наркомана.

Он наклонился и яростно впился в мои губы, запуская язык в мой рот. В тот же момент я почувствовала, как он перевернул нож рукоятью и уперся им мне в промежность, вызывая лёгкую боль, которая смешивалась с волной возбуждения. Его язык проникал глубже, а рукоять ножа двигалась вверх-вниз, от чего мои ноги начали подкашиваться.

Отстранившись через несколько мгновений, он прошептал мне в губы:

— Вот теперь доволен.

Второй рукой Лео изучал мое тело: водил пальцами по изгибам, трогал грудь, сжимал ягодицы, будто не мог насытиться прикосновениями. Все это время он продолжал водить рукоятью по моему лону через джинсы, постоянно задевая клитор и вызывая во мне волны наслаждения.

— Я хочу посмотреть, как ты будешь удовлетворять себя сама, — сказал он, глядя мне в глаза. — Позволишь взглянуть?

Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами, стараясь осознать его слова сквозь туман страсти. Когда я поняла, что он имел в виду, то выдохнула и ответила:

— Ни за что.

Лео улыбнулся одним уголком губ, опустил руки к моим джинсам и начал их расстегивать. Спустил их вниз, не встретив сопротивления, и взялся за трусы. Я стояла неподвижно, не сопротивляясь, но и не помогая ему, размышляя о том, что, вероятно, схожу с ума, раз позволяю ему это. Разум противился происходящему, но соблазн был слишком велик, чтобы я могла устоять. Будто я — Ева, смотрящая на запретный плод и решающая, стоит ли откусить. Я понимала, что еще немного, и я погружусь в этот водоворот эмоций, и ничего не собиралась с этим делать. Всего один раз, — сказала я себе.

Оголив меня ниже талии, Лео взял мою руку и направил к моей вагине. Положил мои пальцы на клитор, и я почувствовала влагу, скопившуюся от его прикосновений. Своими пальцами он накрыл мои, начав нежно двигать ими, задавая ритм.

Я прикрыла глаза и вздохнула. Ощущения были невероятными. Я не только позволяла Лео касаться меня, но и наслаждалась этим. От его действий я увлажнилась еще больше, а он моими же пальцами размазывал влагу.

Набравшись смелости, я потянулась к его ремню. Моя свободная рука слегка дрожала, пока я говорила себе, что это ничего не значит, что я просто хочу немного повеселиться этим вечером. Приоткрыв глаза, я увидела, как Лео внимательно следит за моими попытками расстегнуть его ремень одной рукой. Затем он перевел взгляд на мое лицо, и в его глазах я увидела удовлетворение и восхищение.

— Ангел, не отвлекайся, — прошептал он и вложил в мою руку нож, который все это время держал.

Он убрал свои пальцы с моего клитора и снял штаны. Я увидела его член с каплей смазки на кончике. Его размер был настолько внушительным, что я невольно задумалась, как это будет, если я решусь на секс с ним.

Лео взял член в руку и начал медленно двигать по нему, все время наблюдая, как я ласкаю свой клитор. Я сползла на пол, и Лео последовал за мной, присев на колени и продолжая движения рукой.

— Что бы ты хотела сделать с этим ножом? — прошептал он.

— Я бы хотела представить, что это не нож, а член, и он проникает в меня, — сказала я с закрытыми глазами, не в силах смотреть на Лео, признаваясь в этом.

— Сделай это, — приказал он, ничуть не смутившись. Кажется, его не пугало ничего из того, что приходило мне в голову.

Я направила рукоятку ножа к своему влагалищу и ввела ее внутрь. Ощущение прохладной стали внутри заставило меня задохнуться от наслаждения. Я чувствовала себя раскрепощенной и перестала стесняться своих эмоций. Честно говоря, в этот момент мне было все равно, что подумает обо мне Лео, ведь я испытывала чистое удовольствие.

— Вот так, — прошептал Лео и довольно заурчал. — Представляешь на месте этого ножа мой член?

— Да-а...

Я начала двигать рукояткой туда-сюда, а второй рукой массировала клитор. Чувствовала, что оргазм уже близко, и шире раздвинула ноги, чтобы ему было лучше видно, что я делаю.

Приоткрыв глаза, я заметила, как Лео, не отрываясь, наблюдает за мной, ускоряя движения рукой по члену. Его дыхание стало прерывистым, он был явно заворожен происходящим.

— Я скоро кончу, — прошептала я, прикусив губу, ускоряя темп обеих рук.

Лео посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда будешь кончать. Сможешь это сделать?

Я молчала, но продолжала смотреть ему в глаза, чувствуя приближение оргазма. В этот момент для меня существовали только его голубые глаза с расширенными зрачками, весь остальной мир исчез.

Оргазм накрыл меня внезапно и сильно, мои пальцы на ногах сжались, и я с трудом сдерживала крик от нахлынувшей волны наслаждения. Разбиваясь на миллион осколков, я вскрикнула, но удержала зрительный контакт с Лео. Смотрела на него, не отрываясь, пока он водил рукой по члену все быстрее и быстрее, пока не зарычал и излился себе в руку.

Тяжело дыша и ощущая, как сокращается моя вагина, я опустила руку на пол и наконец-то закрыла глаза, отдаваясь волнам удовольствия.

Лео встал, взял салфетки с кухонного стола, вытер себя и аккуратно вытер меня, нежно касаясь тканью к моему еще чувствительному клитору.

— Понравилось? — спросил он.

Туман возбуждения начал рассеиваться, и я поняла, что не могу ответить на его вопрос. Не потому, что мне не понравилось, а потому, что я не могла признаться в этом вслух. Я все еще сомневалась в своем моральном компасе, но в этот раз не грызла себя ненавистью и не корила себя.

Притяжение между нами было невозможно игнорировать. И раз я застряла здесь с ним на долгое время, почему бы не позволить себе немного поразвлечься? Никто об этом не узнает. А после этого путешествия это останется моей тайной, которую я унесу с собой в могилу.