Индульгент (RU)

Амелия

Когда меня нашел военный в лесу, я поняла, что нужно спрятать нож до лучших времён. Против его автомата я ничего не могла сделать, и если бы показала нож сразу, он бы отобрал его у меня. Русскому не хватило ума обыскать меня. Он только связал мне руки и завязал глаза, не забыв со смехом пару раз ударить по лицу, пока из разбитой губы не потекла кровь. Я почти не сопротивлялась — сложно бороться, когда на тебя направлено дуло автомата.

В тот момент я действительно пожалела о своём побеге. Я не могла не корить себя за глупость и самонадеянность. Как я могла поверить, что смогу выбраться из леса без помощи Лео? Но его не было рядом, и мне пришлось рассчитывать только на себя. Если раньше я считала Лео своим врагом, то теперь он казался мне ангелом по сравнению с теми чудовищами, в лапы которых я попала.

Меня привезли в дом в селе и закрыли в спальне на втором этаже. Я сидела связанная, дрожащая и потерянная, пытаясь придумать, как выбраться. Руки были скованы за спиной. Я долго изворачивалась, чтобы достать нож из кармана куртки, а потом наощупь начала пилить верёвку, стягивающую запястья.

Времени было мало — военные могли вернуться в любой момент. Если бы я оставалась связанной, мне было бы не выбраться. В итоге мне удалось разрезать верёвку, хотя я исцарапала руки и порезалась бесчисленное количество раз. Но адреналин заглушал любую боль. Кажется, после этого приключения я точно поседею или заработаю нервный тик.

Я только успела стянуть повязку с глаз и растереть запястья, как дверь открылась, и в комнату вошёл военный. Во мне был страх, но жажда выжить оказалась сильнее. Я начала бороться с ним, пытаясь зарезать его раньше, чем он повалит меня на пол. Он несколько раз ударил меня, и боль в груди была невыносимой, как будто одно из рёбер треснуло. Я ранила его ножом, но порез оказался неглубоким и не причинил серьёзного вреда.

Я сумела встать на ноги, крепко зажав нож в руке, готовая добить его, но в этот момент дверь снова открылась. Военный отвлёкся, и я тут же вонзила нож ему в живот. Я ещё не знала, что в комнату ворвался Лео, снова появляясь в самый нужный момент. Когда я повернулась и увидела его, меня захлестнуло такое облегчение, что я не сдержала эмоций и бросилась ему в объятия.

В этот миг я забыла обо всём — о том, что он стрелял в моего отца, о том, что похитил меня из дома, о своей ненависти к нему. Я чувствовала лишь благодарность и радость от того, что снова его увидела. Несмотря на опасность, я ощутила себя под защитой. И решила, что больше не буду пытаться сбежать, пока мы не выберемся из этого ада. А может, я вообще перестану пытаться сбежать, пока он сам не отпустит меня.

После того, как мы спустились на первый этаж и Лео убил шестерых военных, мы покинули дом и вышли на улицу. Я всё ещё была в той же одежде, которую мы взяли в домике лесника, а мой нож остался в теле военного. Это немного расстроило меня. За этот день нож стал для меня талисманом, и расстаться с ним было нелегко.

За воротами Лео забрал сумку с вещами, оставленную под деревом, и закинул её на плечо. Затем взял меня за руку и повел по улице мимо домов, освещая путь фонариком.

— Что с тобой произошло за тот день, пока я сбивался с ног, пытаясь найти тебя? — спросил Лео, сдерживая гнев в голосе.

Я удивленно взглянула на него. Почему-то за весь этот день, пока я пыталась выжить, мне и в голову не пришло, что Лео может злиться на меня. Радость от встречи постепенно угасала, уступая место волнению и страху. Мне всегда было страшно, когда Лео злился, ведь в гневе он был особенно непредсказуем.

— Ну... я переночевала под поваленным деревом. Слышала, как вы искали меня, но потом вы ушли в другую сторону, и я осталась одна в лесу, — сказала я, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

— Мы бродили по лесу несколько часов, пока не стемнело, — подтвердил Лео. — Потом русские решили вернуться в штаб, а я продолжил поиски. Даже ещё раз заглянул в домик лесника, надеясь, что ты могла там укрыться.

Я мысленно ударила себя по лбу. Домик лесника! Почему я не подумала о нём, когда убегала? Страх, видимо, затуманил мой разум. Если бы я пошла туда, Лео быстро бы меня нашел.

— Да, я решила не идти туда, — уклончиво ответила я. — Когда наступило утро, я продолжила идти через лес. Честно говоря, я не знала, в какую сторону двигаться, просто надеялась рано или поздно выйти к дороге. Но потом встретила одного военного. Того самого, которого я... ну... ударила ножом, когда ты появился.

Я замолчала, вспоминая события дня. Лео подтолкнул меня, побуждая продолжить, и, очнувшись, я продолжила:

— У меня был нож, но я решила спрятать его до более удобного момента. У него был автомат, поэтому я не сопротивлялась. Он связал мне руки и завязал глаза, затем отвел в этот дом.

Я не стала рассказывать Лео, как трудно было идти со связанными глазами под прицелом. Каждый раз, когда я натыкалась на дерево, русский смеялся и толкал меня дулом в спину. Когда же я сбивалась с пути, он хватал меня так резко, что на руках и плечах остались синяки. Каждая минута в лесу казалась вечностью — я была уверена, что умру.

— Потом он оставил меня в комнате до вечера. Я смогла воспользоваться ножом и разрезать веревку на руках. — Я показала Лео порезы, оставленные на руках, они неприятно ныли.

— Ты смогла использовать нож в нужный момент, — одобрительно сказал Лео, но тут же посуровел. — Но ты хоть представляешь, какой опасности подвергла себя, шатаясь одна по лесу?

Лео остановился, провел рукой по волосам и посмотрел на меня так пронзительно, что я невольно вздохнула и прикрыла глаза.

— Ты даже не представляешь, сколько русских в этих лесах. И не только их — снаряды, которыми украинцы пытаются их уничтожить, падают повсюду! У тебя не было шансов добраться до дороги. Поэтому, когда я не нашел тебя у лесника, решил искать по русским штабам. Я знал, что ты попадешь в беду, и оказался прав.

— Хорошо, ты прав! — воскликнула я. — Да, это было глупо, необдуманно, мне не стоило убегать. Доволен?

Я с вызовом посмотрела на него, но Лео лишь вздохнул, снова провел рукой по волосам и подошел ближе, упершись лбом в мой лоб.

— Нет, я не доволен, — тихо сказал он, всматриваясь мне в глаза. — Я был на грани, переживая за тебя. Если бы с тобой что-то случилось, я бы не смог этого вынести. Пошел бы к первым попавшимся русским и заставил их застрелить меня. Ты понимаешь? Если бы с тобой что-то случилось, я бы покончил с собой.

Я застыла, поражённо глядя на Лео. Он был напряжён, его скулы были сжаты, а в глазах плескалась боль. Он казался искренним, но я не могла принять его жертву. Между нами была пропасть лжи, непонимания и неверных поступков. Поэтому я ничего не ответила, надеясь, что он поймёт меня. Как бы я ни радовалась встрече с ним, мои чувства к нему не изменились. Я не полюбила его, как бы он ни надеялся на это. И никогда не полюблю. Ненависть сменилась благодарностью, но не любовью.

Не дождавшись ответа, Лео вздохнул и отстранился.

— Наступит день... — сказал он тихо, скорее себе, чем мне.

Мы снова пошли по дороге мимо домов. Каждый шаг отдавался болью в груди. Когда я случайно споткнулась о камень, я так сильно вздохнула от боли, что Лео это заметил.

— Что с тобой? — спросил он, замедлив шаги.

— Мы с русским боролись и, кажется, у меня треснуло ребро, — призналась я.

— Почему не сказала об этом раньше?! — с тревогой спросил Лео.

— Потому что хочу выбраться отсюда как можно быстрее, — ответила я.

— Мы не можем идти, пока тебе не станет лучше, — решительно сказал он, осматриваясь. — Остановимся в одном из пустых домов.

Лео выбрал один из домов, стоящих немного в стороне, и выглядящий нежилым. Потом перелез через забор и открыл мне с другой стороны калитку. У входной двери он покопался с замком и открыл его всего за несколько мгновений. В руках у него я заметила пару отмычек, которые он сразу же спрятал во внутренний карман.

Мы прошли внутрь и включили свет. Можно было не бояться, что на нас донесут соседи, ведь село кишило русскими и здесь наверняка не работала полиция.

Внутри дом был уютным, и я почувствовала облегчение. Мне давно не доводилось спать на нормальной кровати.

— Я иду в душ, — устало объявила я, пока Лео возился на кухне.

Приняв обжигающе горячий душ, я завернулась в полотенце и пошла в одну из спален. Здесь была большая двухспальная кровать, по виду мягкая и удобная. Я чуть не расплакалась от счастья, когда поняла, что смогу спать на этой самой кровати. Также здесь стоял большой шкаф, я заглянула внутрь и увидела кучу женской одежды. Семья, в дом которой мы вломились, жила довольно хорошо, а одежда была мне как раз по размеру. Я выбрала штаны и кофту с длинным рукавом и натянула их на едва успевшее высохнуть тело. Свежевыстиранная ткань приятно облегала, я чувствовала себя чистой и согретой, а для идеального завершения вечера не хватало вкусного ужина.

Мне было немного не по себе от того, что я без зазрений совести надела чужую одежду, но я уверила себя, что жизненные обстоятельства заставили меня это сделать. И оказалось, что я на многое способна в условиях выживания.

В груди все также сильно болело, а осмотрев свое тело в душе я увидела, что оно все покрыто синяками. Во время схватки с русским я даже не обратила внимания на то, как сильно он меня избил. Кроме того, я начинала все сильнее и сильнее кашлять, появился насморк. Я заболевала, но пока что не обращала на это никакого внимания, отвлекшись на события поважнее.

Войдя на кухню, я принюхалась к приятному аромату еды. Лео жарил яйца, а на столе уже стояли тарелки и приборы.

— Давай я чем-то помогу тебе, — предложила я, смотря на то, как управно он справлялся с яйцами и одновременно с этим нарезал хлеб и овощи.

— Ты можешь заварить чай, пока я готовлю, — сказал Лео.

Я кивнула, поставила кипятиться чайник, а сама пока порылась по ящикам и полочкам в поисках заварки. Здесь было несколько видов чая, поэтому я даже могла выбрать тот, который нравился мне больше всего — смесь из черного и зеленого чая с маленькими бутончиками роз.

— Невероятно, но я рада, что мы оказались здесь. Наконец-то чувствую хоть немного уюта, — сказала я, закашлявшись. Лео с прищуром взглянул на меня, но промолчал.

— Нашёл сосиски в морозилке. Решил поджарить их, они ещё не испортились.

Когда чай был заварен, я села за стол. Лео положил мне яйца, сосиски и несколько куском подогретого ароматного хлеба, который также нашел в морозильнике. Едва дождавшись, когда Лео также сядет за стол, я принялась за еду. Я справилась со своей порцией за пару минут и почувствовала, как начинал болеть живот. Последний раз я ела в домике лесника, а это было больше суток назад, и теперь, резко его наполнив, он начал протестовать.

— Расскажи, что происходит вокруг, — неожиданно попросила я. — Что говорят по новостям? Я совсем оторвана от мира.

Лео пристально посмотрел на меня и заговорил:

— Несмотря на то, что западные СМИ пророчили, что Киев падет за три дня, этого не произошло. Наши отбили атаку на аэродром в Гостомеле, но... русские заняли многие города вокруг Киева, сейчас тут идут самые жестокие бои. Мосты к городам подорваны, и буквально каждый час приходят сообщения о том, что украинцы разбили очередную колонну русских на подходе к Киеву, — рассказал он.

Я задумалась о том, как сейчас чувствовала себя мама. Где она была? Оккупировали ли Ирпень также, как это сделали в этом селе? Пришлось ли ей столкнуться с русскими, как это пришлось пережить мне? Одно меня радовало: Даня была где-то далеко, она успела выехать из Киева и не застала весь тот кошмар, который здесь творился.

— Нам нужно выбраться из-под Киева, тогда будем в относительной безопасности, — подытожил Лео. Достал из кармана батончик "Кит-Кат" и протянул мне.

— Сколько у тебя их? — удивлённо спросила я, взяв его.

— Знал, что ты жить не можешь без шоколада, прихватил несколько, чтобы поддержать тебя.

Развернув шоколад, я не удержалась от стона удовольствия. Это был идеальный финал вечера. Когда я доела и запила это все целой чашкой чая, , то почувствовала усталость, а глаза сами собой начали слипаться. Шмыгнув носом, я потянулась.

— Ложись спать, — сказал Лео. — Нам предстоит длинный путь.

Превозмогая усталость, я собрала тарелки, помыла их и разложила сохнуть. Мы пользовались тем, что оставили люди, уехавшие от войны, и мне хотелось оставить дом таким, каким мы его нашли. Пожелав Лео спокойной ночи, я отправилась в спальню, где была ранее. Легла в кровать и сразу провалилась в сон, несмотря на боль в груди и кашель.

***

Когда я проснулась, первой моей мыслью было, что я ужасно себя чувствую. Ломило кости, нос не дышал, горло першило, а в груди жгло. Я застонала и попыталась открыть глаза, но они не слушались. На лоб легла тёплая рука Лео:

— Ш-ш-ш... у тебя жар. Лежи спокойно.

Я понимала, что что-то не так. Вчера я чувствовала себя нормально, несмотря на боль от треснутого ребра и синяков, но сегодня буквально не могла встать с кровати. Паника охватила меня — нам нужно было двигаться дальше, и я не могла позволить себе слечь в этом Богом забытом месте.

— Нет, всё нормально, — слабо прошептала я и закашлялась. — Я могу идти...

— Не говори глупостей. Ты даже с кровати встать не можешь. Мы никуда не пойдём, пока тебе не станет лучше.

От этих слов я перестала сопротивляться и смиренно осталась в кровати. Если Лео не злился, мне было спокойнее.

— Поищу аптечку, — сказал он и ушёл.

Я не знала, долго ли его не было. Постоянно проваливалась в сон, и казалось, что становилось только хуже. Кашель причинял сильную боль в рёбрах. Вдруг я почувствовала холодное полотенце на лбу. Лео попытался сбить жар с помощью холодного компресса и дал мне выпить горячую кислую жидкость с запахом лимона.

— Выпей, скоро станет легче. Поспи ещё немного, — сказал он нежно. Я проглотила лекарство и снова уснула.

Когда я очнулась, за окном уже стемнело. В комнате тускло светила лампа, и я поняла, что проспала весь день. Но легче мне не стало. Я с трудом перевернулась на другой бок и подумала, что хорошо, что болезнь настигла меня в этом доме, а не где-то в лесу. Вскоре вошёл Лео с подносом.

— Вот ты и проснулась, — сказал он с мягкой улыбкой. — Я приготовил для тебя еду и лекарства. Нужно всё съесть.

Я зарылась в подушку и сдавленно простонала:

— Убирайся...

— Ангел, ты же понимаешь, что я никуда не денусь. Прекрати себя жалеть и поешь. Тебе нужны силы, а бульон способен вылечить даже самые трудные болезни. Так мне всегда говорила мама.

Я посмотрела на Лео одним глазом. Он выглядел потрясающе. Снял отвратительную русскую форму, был чистым и свежевыбритым. Лео надел черную футболку, обтягивающую его широкие плечи и мускулистые руки. На ногах были спортивные черные штаны, а хромоту практически не было заметно. Он был расслабленным, на губах играла легкая улыбка.

Я с трудом приподнялась на кровати и оперлась о изголовье. Тогда он поставил деревянный поднос на ножках мне на колени, и я смогла рассмотреть, что на нем было. Здесь была тарелка золотистого бульона с сухариками, чашка чая и батончик Кит-Так. Также был стакан с водой и гора таблеток.

— Сначала бульон, потом таблетки, — подсказал он.

— Аппетита нет, — вздохнула я.

— Конечно, потому что ты заболела. Но тебе нужно поесть. Радуйся, что я не сварил пельмени из морозилки.

Я слабо улыбнулась и взяла в руки ложку. Покрутила ее в пальцах, оттягивая момент того, как начну есть.

— Хочешь, покормлю тебя с ложечки? — спросил Лео с улыбкой. — Ложечку за маму... ложечку за па...

Он оборвал себя на полуслове, а я посмотрела на него, прищурившись.

— Лучше тебе не упоминать моего отца, — резко сказала я.

Лео промолчал, напряженно всматриваясь в меня. Он и сам понял свой промах.

Съев первую ложку бульона, я почувствовала лёгкий прилив аппетита, и дело пошло быстрее.

— Хочешь, включу телевизор? — предложил Лео.

Я представила новости о войне и отрицательно покачала головой. Мне нравилось находиться в коконе неведения, в уюте этого дома с Лео, который не отходил от меня ни на шаг. Сейчас всё казалось спокойным, и я могла расслабиться.

— Лучше расскажи о своих родителях, — предложила я.

Лео вздохнул и посмотрел на меня своими пронзительными голубыми глазами.

— Я не видел их уже много лет.

— Что произошло? С ними всё хорошо?

— Думаю, им живётся неплохо, хотя общаемся мы редко, — ответил Лео.

Я молчала, подталкивая его продолжить.

— Я жил в небольшом городке Мерефа в Харьковской области. Около десяти лет назад мои родители приняли решение переехать в Россию...

Мое сердце сжалось. Сейчас такое признание казалось мне чуть ли не преступлением, хотя еще в прошлом году я не задумывалась о людях, которые могли выбрать жить в той стране.

— Я не поехал с ними. У меня были знакомые в Киеве, я поступил учиться здесь, вместо того, чтобы начинать всё заново в незнакомом месте, — продолжил он. — Здесь тоже было тяжело, но хотя бы всё было привычным.

— Вы общались после начала войны?

— Да, созванивались, но разговоры были сложными. Они полностью поддерживали Путина, рассказывали мне о фашистах и бандеровцах. Когда война началась, они говорили, что всё закончится за три-четыре дня.

Я задумалась. Когда началась война, то отец говорил примерно то же самое, хотя я никогда и не задумывалась о том, почему он так считал, принимая на веру любые его слова.

— Ты переживаешь из-за их взглядов? — спросила я.

Лео молчал, но его взгляд говорил сам за себя.

— Меня раздражает, что они не слышат меня. Что бы я ни говорил, они будто под гипнозом. Я бессилен их изменить, — признался он.

Я понимала его — сама когда-то боролась с родителями за право следовать своему пути, и сколько бы я не повторяла, что быть врачом — мое призвание, они относились к моей профессии снисходительно. Вскоре я доела бульон, съела шоколадку и проглотила таблетки. Лео убрал поднос, и я устроилась поудобнее, чувствуя себя немного лучше. Температура, похоже, спала.

— Расскажи, как ты познакомился с Егором и Даниилом, — попросила я, подавляя кашель.

Лео сел рядом, вытянув ноги и закинув руки за голову.

— Если думаешь, что будешь спать рядом, ошибаешься, — возмутилась я.

— Если у тебя есть силы на пререкания, значит, ты чувствуешь себя лучше, — засмеялся Лео. — Я великий повар, раз мой бульон работает.

Я продолжала смотреть на него с непокорностью, поэтому он вздохнул и продолжил:

— Пока ты спала, я все время лежал рядом с тобой, ты просто этого не помнишь. Не переживай, я много места не займу, поэтому можешь раскидывать руки и ноги так, как тебе удобно.

Мне не хватило сил возражать. Я повернулась к нему, свернулась калачиком и начала разглядывать его профиль: волевой подбородок, резко очерченные скулы, прямой нос и лёгкая усмешка на губах.

— После аварии я лежал в больнице со сломанной ногой. Перелом был сложный, мне поставили аппарат Илизарова, поэтому двигаться было нельзя. Пока я был в больнице, то со стороны наблюдал, как рушится моя жизнь, — начал свой рассказ Лео.

Я вздохнула, ощущая боль от того, что моя семья была частью его несчастья.

— Я был полон желания изменить свою жизнь, заработать денег и выбраться из той крысиной норы, в которой оказался. Но без поддержки извне это было сложно. Не скажу, что невозможно, но если бы я остался работать в компании, где трудился до этого, то и сейчас не накопил бы на что-то ценное и существенное, — продолжил Лео.

— Я никогда не оказывалась в безвыходной ситуации, — прошептала я. — Всегда могла положиться на родителей, если что-то пойдет не так. Наверное, легко учиться на врача и тратить годы, прежде чем тебе доверят первого пациента, когда знаешь, что не нужно волноваться о том, что ты будешь есть завтра.

— Не стоит преуменьшать свои заслуги, — ответил Лео. — Ты могла бы выбрать более простой путь, например, помочь отцу в бизнесе. Но ты этого не сделала.

— Да, потому что один парень со сломанной ногой сказал, что мне стоит стать врачом, — улыбнулась я.

Лео рассмеялся.

— О, да, я оценил твой поступок.

Он посмотрел на меня с хитринкой, а я пожала плечами, не желая заострять внимание на этом, чтобы Лео не вообразил лишнего.

— Так вот, когда я лежал в больнице, ко мне в палату положили Даниила. Он тогда крупно поссорился с отцом, и тот не захотел платить за частную клинику, поэтому Даниил оказался там же, где и я. Кстати, ты удивишься, но мы лежали в той самой больнице, где ты проходила интернатуру.

— Вот это совпадение! — воскликнула я.

— Да, действительно. Мы сблизились, и Даниил рассказал, что у его семьи много денег. Тогда он был избалованным, без цели в жизни, постоянно пил и дрался. В больницу он попал после очередной драки. Однажды, когда к нему пришла семья навестить его, я услышал, как отец сказал, что лишит его наследства, если он не возьмётся за ум. Отец предлагал ему выбрать занятие, и был готов вложить в него деньги. Лишь бы сын пошёл по правильному пути.

— И ты предложил Даниилу заняться чем-то вместе? — спросила я, уже догадываясь, что будет дальше.

— Да, у меня была идея по одному небольшому производству, и я предложил ему основать бизнес вместе. В итоге его отец согласился, но не хотел просто так давать деньги, поэтому я подписал документы и обязался выплатить отцу Даниила крупный процент за заём. Но у меня хотя бы появился шанс на счастливое будущее, и я рискнул. Так мы стали бизнес-партнёрами, а позже и друзьями.

Я была рада, что Лео поделился этой историей. Сегодня я узнала о нём что-то новое. Он раскрылся передо мной не только как решительный мужчина, готовый защитить меня любой ценой, но и как человек, который заработал свои деньги через огромный труд и страдания. В его жизни ничего не давалось легко, но он не сдавался и рисковал, а затем получал заслуженные плоды своего риска.

— А как вы познакомились с Егором? — спросила я сонно. Голос Лео был таким умиротворяющим, что я почувствовала, как глаза начали закрываться сами собой, и я медленно проваливалась в сон.

— Расскажу тебе эту историю завтра, — ответил Лео. — А теперь спи.

Его голос звучал отдалённо, и я уже погружалась в сон без его приказов.

***

Когда я проснулась, сразу поняла, что что-то не так. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на крепкой мужской груди и, не стесняясь, пускаю слюни на чужую футболку. Во сне я передвинулась и оказалась в объятиях Лео. Его руки крепко держали меня, а ноги были переплетены с моими. Моим первым порывом было оттолкнуть его, скатиться с кровати и оказаться подальше. Но почему-то я этого не сделала. Я продолжала лежать, боясь разбудить его.

Чувствовала я себя намного лучше. Температура прошла, а боль в груди утихла. Было утро, и яркий солнечный свет струился из окна, озаряя всё вокруг.

Лео пошевелился, и я бедром почувствовала его стояк. Закусив губу, я приподняла голову и посмотрела на него. В ответ на меня уставились яркие голубые глаза в обрамлении темных ресниц. Он уже не спал и наблюдал за мной.

— Не двигайся, — хрипло произнёс Лео, крепче прижимая меня к себе.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Наслаждаюсь, — просто ответил он.

Я застыла. Умом понимала, что всё это неправильно, но тело противилось разуму. Хотелось ещё немного побыть в его тепле, насладиться ощущением мускулов под кожей, почувствовать исходящую от него силу, которая передавалась и мне.

Вдруг Лео перевернул меня на спину и оказался сверху. Я округлила глаза и попыталась выбраться из-под него, но он мягко удержал меня.

— Лежи спокойно и не говори ничего, — сказал он твёрдо, но без угрозы в голосе.

После этих слов он легко коснулся моих губ в поцелуе. Я не оттолкнула его, хотя сомневалась, что это правильное решение. Лео внимательно посмотрел на меня, и, не заметив протеста, вновь поцеловал, на этот раз глубже и дольше. Его руки нежно скользили по моей шее и лицу, словно я была хрупкой драгоценностью. Теперь я чувствовала его возбуждение животом — его член был напряжён и готов к действию, но страх парализовал меня при мысли о том, что он снова может его использовать.

Лео отпустил мои губы и опустился ниже, целуя шею, а затем грудь сквозь ткань кофты. Я глубоко вздохнула, наконец получив доступ к воздуху, а его руки и рот продолжали творить магию с моим телом. Каждый раз, когда его пальцы касались моих сосков, разряды электричества пробегали по телу, устремляясь книзу. Через несколько минут я поняла, что уже не могу спокойно лежать — напряжение между ног стало невыносимым.

— Нет-нет, подожди... — слабо запротестовала я, когда он начал играть с одним соском, а другой рукой задрал мою кофту, чтобы коснуться оголённой кожи.

— Тсс... — прошептал Лео, не останавливаясь. — Дай мне минуту, и ты перестанешь думать о чём-либо. Засекай.

Я сжала зубы и усмехнулась. Ну что ж, я дам ему эту минуту, но не больше. И не поддамся его чарам. У меня была гордость, и я знала, что то, что сейчас происходит, неправильно.

— Один, — начала считать я вслух с ехидной усмешкой. — Два. Ты сказал, что у тебя есть минута, так что в течение этой минуты я не оттолкну тебя, но не надейся, что у тебя что-либо получится. Три...

Лео рывком задрал мою кофту так высоко, что она закрыла мне лицо. Моя грудь оголилась, и я почувствовала его дыхание, от которого мои соски напряглись. Кофта заглушала мой счёт, но я не прекращала считать.

Лео сжал мою грудь руками, затем опустил губы на один сосок, а пальцами продолжал ласкать другой. Когда я добралась до двадцати, он прекратил играть с грудью и начал двигаться вниз, оставляя поцелуи на моём животе. Дойдя до пояса штанов, он запустил палец под резинку, поглаживая слишком близко к тому месту, от которого я задохнулась и сбилась со счёта.

— Что ты там говорила? Кажется, мы остановились на трёх, — сказал Лео.

— Нет, — запротестовала я, — мне кажется, это было двадцать пять.

— Я так не думаю, — усмехнулся он и стянул с меня штаны.

Я была без трусиков и сразу же сдвинула бёдра вместе, прикрывая наготу. Кофта всё ещё оставалась на моём лице, и я не видела его, но так даже лучше.

— Ты обещала не мешать мне, пока не пройдёт минута, — напомнил Лео, погладив меня по лобку, затем запустив палец в складочку между ног. — Ммм... ты уже мокрая, и всё это для меня.

Моё лицо вспыхнуло от стыда. Все-таки мое тело сошло с ума, если хотело его после того, что он сделал.

— Перестань бороться, — твёрдо сказал Лео и коснулся меня языком между сдвинутых ног.

От ощущения его языка на своем клиторе, я задохнулась. Ноги сами собой разошлись, давая ему доступ туда, где мне больше всего нужно было его прикосновение.

— Так-то лучше, — похвалил он меня и опустил губы на клитор.

Он лизал и посасывал клитор, обводил языком складочки, изучая меня. Делал это не спеша, совсем не боясь того, что отведенная ему минута закончится. Он держал определенный ритм, настойчиво клацая языком по клитору снова и снова, пока я не забылась и не перестала считать. К тому моменту я почти дошла до шестидесяти, но уже не могла точно вспомнить число, а потом и вовсе прекратила пытаться. Я отдалась ощущениям и наследовала ритм, заданный его языком, постоянно повторяя про себя:

— Нет-нет, это неправильно... ох, быстрее...

Я ухватилась руками за его волосы, прижимая его лицо поближе к промежности, двигая бедрами и молясь про себя о том, чтобы он меня трахнул. В этот момент мне уже было безразлично, кто он и что сделал с моим отцом, мне только отчаянно нужно было почувствовать его член внутри себя и наконец-то освободиться от напряжения, скопившегося внизу живота.

Когда терпеть больше не было сил, я начала стонать и быстрее двигать бедрами, а Лео резко ввел в меня два пальца, не прекращая пыток языком.

— О Господи, что же ты делаешь!.. — закричала я, чувствуя, как приближается оргазм.

Он начал резко двигать пальцами внутри меня, согнув их и постоянно задевая точку G.

— Да, да, быстрее! — прошептала я, дергая бедрами.

Внезапно Лео замедлил движения, а надвигающийся оргазм начал отступать. Я зарычала от разочарования.

— Ангел, назови меня по имени и скажи, что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя пальцами.

— Но ты и так уже это делаешь! — закричала я.

— Я хочу услышать, что ты этого хочешь, — сказал Лео. Его голос был хриплым, а дыхание быстрым и прерывистым. Я понимала, что он еле сдерживает себя, и эта остановка для него — такая же мука, как и для меня.

— Ты невыносим! — чуть не расплакалась я, пытаясь догнать ускользающий оргазм.

— Скажи это! — громыхнул он.

— Да! Я хочу чтобы ты трахнул меня пальцами, Лео! Но если ты прямо сейчас не сделаешь этого...

Договорить я не успела, потому что он снова начал двигать рукой, а клитор начал яростно сосать и прикусывать зубами, посылая электрические разряды по всему телу. Оргазм вернулся и тут же взорвался с оглушительной силой.

Не в состоянии сдержаться, я закричала:

— А-а-а!...

Наслаждение было так велико и оглушительно, что я долго не могла прийти в себя и успокоиться. Я чувствовала, как сжимается мое влагалище вокруг его пальцев, а клитор подергивается после пережитой пытки, став сверхчувствительным.

Лео не спешил вынимать пальцы из меня. Вместо этого он подался вперед, стащил кофту с моего лица и глубоко меня поцеловал. Я почувствовала свои соки на его губах, на вкус я была солоноватой и приятно пахла. Целуя меня, он продолжал двигать пальцами внутри меня, будто не мог остановиться, не удовлетворив себя.

— Подрочи мне, — попросил он меня.

Я посмотрела на него в сомнении, все еще пытаясь отойти от пережитого восхитительного фейерверка, который он мне подарил.

— Что? Я не...

— Не красиво оставлять меня неудовлетворенным после того, как я подарил тебе оргазм, — сказал он. — Пожалуйста, сделай это для меня.

Он встал на колени на кровати так, чтобы мне было удобно до него дотянуться. Его член был очень близко к моему лицу, но я сказала себе, что не буду брать его в рот, как бы сильно он не упрашивал.

Я спустила с него штаны и член выскочил прямо к моему лицу.

— Плюнь на него, чтобы немного смочить, — скомандовал Лео.

Для меня все это было в новинку, поэтому я застеснялась и нерешительно посмотрела ему в лицо в поисках поддержки и одобрения.

— Давай же, сделай это, — подбодрил он меня.

Я перевела взгляд на его подрагивающий член, собрала слюну и плюнула на него, а потом руками растерла слюну по всем основанию.

— Вот так, ангел, все правильно, — сказал Лео.

Я начала двигать руками по его члену, и в то же время он стал снова двигать пальцами внутри меня, повторяя мой ритм.

— Чуть-чуть легче и захватывай головку, — направлял он меня.

Мне было не по себе от его наставлений, я чувствовала себя не в своей тарелке. Но тут он большим пальцем начал снова массировать мой клитор, пока указательным и средним трахал меня в неспешном темпе, и я расслабилась, ощущая новое приятное покалывание внизу живота.

Потом он начал двигаться в моих руках быстрее, самостоятельно устанавливая темп, а я набралась смелости и одной рукой дотронулась до его яичек.

— О Господи, да, — простонал Лео. — Детка, я сейчас кончу. Могу я это сделать тебе на лицо?

Я нерешительно кивнула, не смотря на него и отчаянно краснея.

Он вытащил из меня пальцы, напоследок хлопнув меня ладонью по клитору, потом убрал мои руки и завалил меня на спину. Стал перед моим лицом и начал очень быстро дрочить.

— Да, да, сейчас, — сказал он со стоном. — Смотри на меня, живо!

Я подняла на него глаза и встретилась с ним взглядом. Он усмехнулся и кончил мне на лицо, залив спермой и щеки, и лоб, и попав на плотно сжатые губы. Струсив последние капли мне на щеку, он прошептал:

— Ты очаровательная с моей спермой на своем лице. Произведение искусства.

Потом спрятал член в штаны, лег рядом со мной на кровать и, радостно улыбнувшись, сказал:

— Я же говорил, что ты перестанешь думать о чем-либо всего за минуту. И оказался прав.

От его нахальных комментариев мне хотелось его треснуть.