Индульгент (RU)

Лео

Я убью своего ангела, клянусь Богом.

Стоило мне упустить её из виду хоть на секунду, как она тут же сбежала. Не просто сбежала, а бросила меня, не задумываясь ни о своей жизни, ни о моей. Она рванула под дулами автоматов вражеской армии, да еще и бросила меня без единого сомнения, без переживаний о моей жизни. А ведь я уже рассказал ей чуть ли не главную тайну наших с ней отношений!

Я выкрутился из той ситуации только потому, что не врал военным. Я действительно был с ними связан и мог это доказать. Русская форма, пусть и без знаков отличия, была на мне не просто так — это была моя страховка на случай, если дела пойдут плохо. Чтобы в нас не стреляли сразу, как только увидят. Форма была куплена через доверенных людей, а связь с ними — настоящая. Я мог предоставить достаточно информации, чтобы убедить всех в своей лояльности.

Да, на нас наставили оружие, но я контролировал ситуацию. С Амелией ничего бы не случилось. Мы поговорили бы с военными пару минут и пошли дальше. Она по-прежнему была бы под моей защитой. Но теперь я не имел ни малейшего представления, где она и что с ней может случиться в этом лесу. Она была настолько наивна, что решила, будто сможет выбраться отсюда одна. Но я сильно сомневался, что ей это удастся.

Мне нужно было найти её как можно скорее. Каждая минута, проведённая вдали от меня, увеличивала риск для её жизни. Убегая, она подвергала себя смертельной опасности. Я переверну весь мир вверх дном, но найду её, прежде чем кто-то убьёт или искалечит ее.

Я даже не хотел думать о том, что с ней могут сделать. Этого просто не случится — я не позволю. Когда я выкрал её из дома, я взял на себя ответственность за её жизнь, и не собираюсь отступать.

Мы с русскими несколько часов прочёсывали лесные заросли, но от нее и след простыл. Их компания меня порядком раздражала, и я хотел как можно скорее отделаться от них. Но лишние глаза — это лучше, чем одни, так что мне приходилось терпеть. Когда стемнело, один из военных сказал:

— Мы не найдём её в такой темноте. Предлагаю вернуться к поискам утром

— Нет, — зло бросил я. — Мы потеряем слишком много времени, если остановимся.

— В получасе отсюда у нас есть штаб. Мы заселились в загородном комплексе. Давайте переночуем там, а на рассвете вернёмся.

Я резко повернулся к нему, ткнул пальцем в грудь и тихо, сдерживая ярость, сказал:

— Это из-за вас она сбежала. Если бы вы занимались своими делами, всё было бы нормально. Вы только и делаете, что терроризируете мирных жителей.

У меня руки чесались врезать ему по лицу, а потом перестрелять его вместе с дружками. Слушая их истории о том, что они творили последние дни, я только и думал о том, как сильно хочу их убить. Они были настоящими стервятниками. Грабили дома, убивали людей ради забавы, насиловали женщин, заставляли людей сидеть в страхе по подвалам и задавали пленным идиотские вопросы о том, любят ли они Бандеру. Насколько нужно быть тупыми и узколобыми, чтобы верить в культ Бандеры в Украине — это у меня в голове не укладывалось.

Военный грубо оттолкнул мой палец, которым я указывал на него, и фыркнул.

— Да пошел ты, — буркнул он, сплюнув на землю. — Ты, может, и важная шишка, но не вздумай указывать нам, что делать.

— Из-за таких, как ты, вся операция полетит к чертям, — прошипел я. — Зачем ты вообще сюда поперся, если не настоящий патриот своей страны?

Его глаза сузились от злости.

— Смотри лучше за своей девкой, а не сваливай свои косяки на нас, — ответил он с нахальной усмешкой.

Моя челюсть напряглась, и я мгновенно ударил его кулаком в лицо. Из носа хлынула кровь, он пошатнулся, схватившись за него, и кровавый поток залил его форму.

— Не смей называть её «девкой». Если хоть раз ещё услышу неуважение в её сторону — пристрелю тебя без раздумий, — проговорил я холодно, наступая на него. С каждым моим шагом он пятился назад, вылупившись на меня полными гнева и страха глазами.

Его товарищи стояли неподалеку, наблюдая, но не вмешиваясь. Это меня не удивило. Им было всё равно и на него, и на всех остальных. Они были готовы бросить любого на растерзание войне, без тени сожаления наблюдая за чужой смертью.

— Идите туда, куда собирались, — бросил я, разворачиваясь и отходя от них. — Я продолжу искать её один.

Не дожидаясь их ответа, я углубился в лес, выкрикивая имя Амелии и молясь, чтобы она отозвалась. Когда стало темно, я включил фонарик — в полной темноте невозможно было что-либо различить. Я знал, что у неё нет ни фонарика, ни телефона, и потому сомневался, что она смогла бы идти через лес ночью. Скорее всего, она где-то затаилась, решив переждать до утра, а затем продолжить путь.

Я ходил по лесу часами, но безрезультатно. Понимая, что мои действия малопродуктивны, я решил, что нужно сменить подход, чтобы в итоге её найти.

Проблема заключалась в том, что лес был огромным, и одному человеку прочесать его было нереально. Я был практически уверен, что рано или поздно она наткнётся на недруга. Если мне повезёт, её просто захватят и отвезут на одну из военных баз, например, в тот загородный комплекс, о котором говорили те солдафоны. Это был бы самый худший вариант «везения», но хотя бы у меня оставался шанс её спасти.

Я решил проверить домик лесника, где мы были сегодня утром. Этот маршрут был бы самым логичным для неё. Мы не отошли от домика далеко, она знала, где он находится, и могла попытаться туда вернуться. От лесничего домика до трассы и выхода на дорогу было рукой подать.

Я направился к домику, продолжая звать её, хоть и понимал, что она, скорее всего, не ответит. Она сбежала намеренно, так что на мой зов, даже если бы услышала, не откликнулась бы. Но если она оказалась в опасности, возможно, закричит в поисках помощи...

Когда я добрался до лужайки перед домом, в окнах не горел свет, и я почти был уверен, что её там нет. Но всё же поднялся на крыльцо и проверил ключ. Он был там, где я его оставил, под ковриком. Выругавшись, я опустился на ступеньки и задумался о том, что делать дальше.

Раньше я всегда мог отследить её местоположение с помощью её телефона, который взломал. Но теперь у меня больше не было такого преимущества. Все устройства и камеры, которыми я пользовался до войны, теперь были бесполезны. Надо было предвидеть её побег и заранее обезопасить себя. Нужно было внедрить ей под кожу чип, чтобы она никогда не смогла уйти от меня.

Я злился на себя за то, что упустил этот момент, и обдумывал следующие шаги.

Терять время было нельзя, поэтому я быстро покончил с самобичеванием и направился в путь. Следующая цель — загородный комплекс, о котором говорили военные. Нужно было проверить его, прежде чем продолжать поиски в других местах леса, где я еще не был.

Путь оказался долгим, ведь домик лесника находился на противоположной стороне от места, где располагались военные, и, придя сюда, я только увеличил между нами дистанцию. К тому же, я точно не знал, куда идти. Я достал телефон и открыл офлайн-карту, поскольку Google Maps не работали — с началом войны украинцы отключили геолокационные приложения, чтобы усложнить передвижение русским войскам.

В рюкзаке у меня был телефон Амелии, который я незаметно взял из её дома перед тем, как мы ушли. Я надеялся, что однажды смогу вернуть его ей, чтобы она могла связаться с матерью и подругой. Что бы она ни думала обо мне, я не был монстром. Мне просто нужно было время, чтобы забрать её отсюда и показать, что я не тот, кем она меня считала. Мне нужно было, чтобы она полюбила меня. И ради этого я был готов пойти на всё.

Мне казалось, что то время, которое мы провели в домике лесника, немного растопило её сердце. Конечно, прошло слишком мало времени после всего, что случилось с её отцом, но я верил, что со временем она поймет меня. Хотя я — отличный стрелок и мог бы легко убить её отца, я не стал этого делать. Она умоляла меня пощадить его, и я поддался — вместо сердца, я выстрелил ему в плечо. Я был почти уверен, что он выжил. И, хотя я не сделал того, что изначально планировал, не жалел о своём решении. Она стоила того, чтобы отступить от своих убеждений.

Я не рассказывал Амелии об этом, не желая давать ей ложную надежду. В конце концов, я не был уверен в его судьбе и хотел убедиться наверняка, прежде чем говорить ей правду.

Пользуясь картой, я нашёл загородный комплекс, о котором говорили военные. Это была большая территория, усеянная военной техникой: БМП, танки, внедорожники, окрашенные в камуфляж, и другие машины, названия которых я не знал. Всё выглядело так, словно они не особо скрывались и не боялись, что их найдут противники. Чем они здесь занимались и какие задачи выполняли, для меня оставалось загадкой.

На территории не горели фонари, но окна огромного здания светились, и за ними изредка мелькали тени людей, временно обосновавшихся здесь. Ворота были закрыты, возле них виднелся импровизированный блокпост: несколько военных с автоматами на плечах, грудой мешков с песком и бетонными блоками.

Меня заметили издалека и сразу нацелили оружие. Я поднял руки и подошёл ближе.

— Меня зовут Леонард Панфилов, — громко сказал я, чтобы меня хорошо слышали. — Позывной "Череп", служу в разведке. Могу предоставить все данные.

Подойдя ближе, я показал подготовленный документ. Военные внимательно его изучили, окинули меня подозрительными взглядами, после чего один из них спросил:

— Откуда ты? Ты не похож на наших.

— Я ищу человека, — ответил я. — Девушку. Мне нужно знать, не попала ли она сюда.

Второй солдат усмехнулся.

— Девушка? Есть у нас несколько, недавно привезли.

Я стиснул зубы. Что они делали с этими девушками? Я даже не хотел об этом думать. С одной стороны, я надеялся, что найду здесь Амелию, а с другой — меня пугало, через какие ужасы она могла проходить в данный момент. Я пытался взять себя в руки, чтобы не вышибить мозги этим двоим. Мне нужно быть умнее, чтобы найти её.

— Пропустите, я хочу на них посмотреть, — бросил я.

Они проводили меня внутрь, продолжая отпускать грязные шутки про "веселье", которое сейчас творилось с этими девушками, и предложили присоединиться. Я едва сдерживался. Руки дрожали от желания схватить автомат и устроить им кровавую расправу. Но это было бы самоубийством, и я понимал, что должен держать себя в руках.

Прошёл по территории и зашёл в одно из зданий. Внутри царил хаос: никто не обращал на меня внимания, люди разбились на группы и занимались кто чем. Одни лежали на импровизированных кроватях прямо в холле, другие играли в карты и пили водку. Повсюду слышались вспышки хохота, ругань, разговоры. Пройдя в центр зала, я увидел толпу мужчин, собравшихся вокруг чего-то в кругу.

Сердце сжалось, когда я подошёл ближе. В центре толпы находились пять девушек с завязанными глазами и связанными руками. Военные толкали их, хватали за обнажённые части тела. Двое мужчин уже повалили одну из них на пол. Девушки отчаянно брыкались, кричали, мычали, но спастись было невозможно.

К счастью, Амелии среди них не было. Её не коснулось это безумие.

Я резко толкнул одного из мужчин и спросил:

— Это все девушки, которых привезли? Или есть ещё?

Щуплый парень, оскалившись, посмотрел на меня.

— Тебе что, мало? — фыркнул он.

— Я предпочитаю уединение, — спокойно ответил я, стараясь сохранять видимость расслабленности.

Парень держал руку в штанах, а его лицо было настолько обезображено шрамами от прыщей, что мне хотелось блевануть.

— Да, всех, — буркнул он, а затем вдруг добавил: — Хотя постой, была ещё одна. Командир забрал её. Выбрал самую красивую, гад. — Он снова отвернулся к зрелищу, где уже начиналось насилие над очередной жертвой.

Увиденное заставило сердце сжаться. Я не знал, как помочь этим девушкам. Силы были неравны, и мне нужно было сосредоточиться на Амелии.

— Напомни, где остановился командир? — спросил я будничным тоном. — Хочу обсудить завтрашнее задание.

Парень лениво глянул на меня, затем снова обратил внимание на происходящее в кругу. На мгновение в его глазах промелькнул интерес, но быстро угас.

— На втором этаже. Но он не любит, когда его отвлекают.

Я без промедления направился на второй этаж. Здесь располагались комнаты для отдыха, когда-то аккуратные и ухоженные. Я проверял одну за другой, пока за одной из дверей не услышал крики. Я ворвался, толкнув дверь так сильно, что она ударилась о стену.

Передо мной предстала обычная комната, теперь превратившаяся в логово командира. Бежевые стены, большая двуспальная кровать, туалетный столик, телевизор на стене — стандартный номер, когда-то чистый и уютный. Сейчас всё здесь было захламлено вещами, оружием, мусором, пустыми бутылками. Всего за пару дней эта комната превратилась в настоящий свинарник.

Командир лежал на кровати со спущенными штанами, повернувшись ко мне спиной. Под ним находилась девушка, и я не мог рассмотреть её лица, потому что мужчина полностью закрывал её своим телом. Я видел только её обнажённые руки и ноги, как она отчаянно отбивалась и громко кричала.

Не помня себя, я бросился к ним и рывком скинул командира с девушки. Лишь тогда я понял, что это была не Амелия. Разочарование накрыло меня волной — я снова не нашёл её.

— Какого хрена ты творишь?! — завопил командир, пытаясь подняться с пола и натянуть штаны на голый член.

Полуголая девушка, с глазами, полными ужаса и мольбы, смотрела на меня. Я осознал, что не могу бросить её в таком положении. Хотя бы одну жизнь мне нужно было сегодня спасти.

— Одевайся, — бросил я ей и перевёл взгляд на командира. — Вижу, ты работаешь не покладая рук, — ядовито усмехнулся я.

— Кто ты такой? — прорычал он, наконец натянув штаны и яростно раздувая ноздри.

— Твоя погибель, — ответил я, доставая пистолет с глушителем из кармана. Автомат я оставил в лесу недалеко от штаба, но пистолет всегда держал при себе, на всякий случай. — Теперь скажи мне кое-что: поблизости есть другие штабы?

Командир бросил взгляд на пистолет, сглотнув. Ему было лет под пятьдесят, с красным лицом, короткой стрижкой и седыми висками. Опытный вояка, дослужившийся до командира, но перед лицом смерти всякий опыт меркнет, и остаётся лишь животный страх. Если он не заговорит по-хорошему, я начну ломать ему кости — и никто внизу не услышит его криков.

Очевидно, он подумал о том же, потому что запинаясь начал отвечать:

— Н-нет... поблизости нет других штабов...

— И что, вы здесь совсем одни, без подкрепления? — издевательски спросил я, снимая пистолет с предохранителя.

— П-подожди! — закричал он. — Наши ребята мелкими группами живут в селе неподалёку, расселились по пустым домам, которые бросили люди.

— Вы привели этих девушек из того села? — спросил я, поднося пистолет ближе к его лбу. Командир застыл, его грудь тяжело вздымалась.

— Да... — протянул он, глотая воздух. — Послушай, кто ты такой? И что на тебя нашло? — выдавил он, не удержавшись от вопроса.

— Я ищу одну девушку, мою спутницу. Возможно, кто-то из ваших её захватил. И мне нужно как можно быстрее её найти. Если ты говоришь правду, она, скорее всего, в том селе.

— Я могу помочь... — начал лепетать он, но я уже вплотную приставил пистолет к его лбу.

— Мне твоя помощь не нужна, — холодно сказал я и нажал на курок.

Тишину прорезал приглушённый выстрел. Голова командира дёрнулась, и он мешком рухнул на пол. Из его лба тонкой струйкой текла кровь, а глаза и рот остались открытыми, застыв в вечном удивлении.

Я повернулся к девушке. Она зажимала рот рукой и глотала слёзы. Маленькая и хрупкая, наверняка подросток. Её глаза светились ужасом, но она не издавала ни звука, что меня только радовало — лишнее внимание нам сейчас не нужно.

Я убрал пистолет в карман куртки, встал и направился к ней.

— Я ничего тебе не сделаю, — спокойно сказал я, стараясь её успокоить. — Мне нужно, чтобы ты отвела меня в село, откуда они тебя забрали.

На удивление, она не отшатнулась.

— Спасибо, — прошептала она. — Не знаю, кто ты, но спасибо, что спас меня.

— Он ничего не успел сделать? — спросил я, глядя ей в широко раскрытые карие глаза, полные слёз.

— Почти успел, — она задрожала. — Но ты появился раньше, чем он смог завершить начатое.

Я кивнул. Её слова немного облегчали моё беспокойство, и я надеялся, что она сможет как-то жить дальше после всего пережитого.

— Веди себя тихо и следуй за мной, — коротко скомандовал я, выходя из комнаты.

Плотно закрыв за нами дверь, я молился, чтобы о капитане не вспомнили в ближайшее время. Мы спустились на первый этаж и, обойдя людей в холле, направились к выходу.

— Эй, ещё одна крошка! — крикнул кто-то из военных нам вслед.

Я схватил девушку за руку, развернулся и встретил взгляд парня, который это сказал. Найдя его в толпе, я твёрдо ответил:

— Она моя. Съебись, если не хочешь, чтобы я тебе ноги переломал.

— Да ладно, чего ты сразу... — неуверенно пробурчал он, но я уже повернулся и повёл отчаянно дрожащую девушку к выходу.

Нам удалось легко от них отделаться, и это было настоящим везением. Если бы все они решили наставить на меня оружие, шансов выйти живыми у нас бы не было.

Мы дошли до ворот и вышли за территорию.

— Нашёл, что искал? — ухмыльнулся один из охранников.

— Да, нашёл, — коротко ответил я, сжимая руку девушки.

Быстро шагом мы углубились в лес, направляясь к месту, где я оставил автомат и сумку с вещами и провизией. Нужно было убираться отсюда как можно быстрее, пока никто не обнаружил, что их командир мёртв.

Окинув взглядом одежду девушки, я заметил, как она дрожала от холода. Сняв куртку, я протянул её ей.

— Надень, чтобы не замёрзнуть, — сказал я. Она благодарно приняла куртку. Внутри мелькнула мысль, что вот бы у моего ангела было столько же желания подчиняться мне.

— До села недалеко, — прошептала она, спрятав лицо в воротнике. — Думаю, за час доберёмся.

Меня удивила её сдержанность. Без истерик, собранная и готовая действовать, лишь бы скорее убраться отсюда. Я включил фонарик и осветил деревья.

— Веди, — сказал я.

Мы быстро двигались по тропе, с каждым шагом удаляясь от базы.

— Ваше село под оккупацией? — спросил я, нарушая оглушающую тишину.

— Да, там полно русских. Я не знаю, получится ли попасть домой. Возможно, они живут там и давно убили моих родных, — с горечью ответила она. — Ты кого-то ищешь?

— Да, я пытался уйти отсюда с одной девушкой. Не уверен, что её забрали военные, но найти её в твоём селе — почти единственный шанс снова её встретить, — уклончиво ответил я. Не мог же я рассказать, что фактически держал Амелию в плену, и она сбежала при первой возможности.

— Надеюсь, с твоей спутницей всё в порядке, — сказала девушка. — В любом случае, если мы сможем добраться до моего дома, я с радостью предложу тебе ночлег и еду. Это меньшее, что я могу сделать после того, как ты спас меня. Кстати, ты одет, как они...

— Не переживай об этом. Я надел русскую форму, чтобы выбраться отсюда, — честно ответил я.

Дальше мы шли молча. Вдалеке раздавались взрывы. Каждый раз, когда очередной снаряд взрывался, мы оба вздрагивали и ускоряли шаг. Лес казался заколдованным. Всё, чего я хотел — это поскорее выбраться отсюда, но казалось, что он не отпустит меня, подбрасывая всё новые испытания.

Примерно через час мы вышли к дороге.

— За поворотом начинается село, но на въезде, скорее всего, стоят военные, поэтому лучше обойти их огородами, — сказала девушка и повела меня вперёд.

Мы дошли до крайних домов, перелезли через забор и оказались на чужом огороде. Земля была промёрзшей, и идти было легко. В доме не горел свет, и казалось, что там никого нет. Мы пересекли участок, перелезли через другой забор и очутились в следующем дворе. Огороды здесь были огромными, с частично высаженными деревьями, среди которых мы и старались двигаться.

— Часто так перелезаешь через заборы? — прошептал я, заметив, что девушке не нужна моя помощь, чтобы преодолеть очередное препятствие.

— Когда я была младше, мы с друзьями постоянно лазили по чужим дворам, воровали клубнику и малину, — ответила она с улыбкой в голосе.

Мы пересекли ещё несколько дворов, после чего девушка свернула к калитке и вышла на улицу.

— Думаю, дальше можно идти по дороге. Мы уже далеко от въезда в село.

Мы пошли по грунтовой дороге, стараясь не шуметь. Я выключил фонарик, чтобы не привлекать внимание. То и дело где-то начинали лаять собаки, но мы быстро проходили мимо, стараясь избегать лишнего шума. В некоторых окнах домов горел свет, он освещал нам путь.

— Как тебя зовут? — внезапно спросил я, осознав, что не знаю её имени.

— Анна. А тебя?

— Лео.

— Красивое имя.

Я усмехнулся. Давно не слышал комплиментов от женщин. В последнее время я был с Амелией, которая скорее бы отгрызла себе ногу, чем сделала мне комплимент.

— Вон там мой дом, — сказала Анна, показывая на небольшой кирпичный дом за высоким забором. В окнах горел свет, и у меня появилась надежда, что её семья в порядке и она сможет благополучно вернуться домой.

— Тебя забрали прямо из дома? — осторожно спросил я, пытаясь понять, чего нам ожидать.

— Нет, я вышла в магазин. Мы тогда ещё не знали, что здесь появились военные, и выходили, когда было нужно. Хотя и не так спокойно — война всё-таки... Но это случилось не дома, — сбивчиво ответила она.

Она открыла калитку и вошла во двор, я пошёл за ней. Остановив её, я заглянул в окна. В доме было тихо, только гудел телевизор. Ничего подозрительного видно не было, и я подошёл к двери.

— На всякий случай держись за мной, — приказал я Анне.

Я потянул за ручку двери — заперто. Конечно, заперто, ведь в любой момент могли прийти русские. Я постучал в дверь и стал ждать. В доме кто-то зашевелился, но не открывал.

— Это я, — сказала Анна, подходя ближе. — Откройте!

Послышался щелчок замка, и дверь открылась. На пороге стоял старик, видимо, её дед.

— Анна! — воскликнул он, заключив девушку в объятия. — Господи, куда ты пропала? Как мы переживали! А это кто?

Дед окинул меня взглядом, затем попятился.

— Только не говори, что ты привела русского! — вскрикнул он.

— Тише! — Анна цыкнула на деда, пока я молчал. — Он не русский, и он меня спас. Давай зайдем внутрь, я все объясню.

Дед колебался пару мгновений, но затем открыл дверь шире, пропуская нас в дом. Внутри было чисто и уютно, хоть и старомодно. В дверях за дедом стояли родители Анны. Они тут же обняли дочь, плача от радости. Я, переминаясь с ноги на ногу, наблюдал за ними, но мысли были совсем о другом. У меня не было времени на все это, мне нужно было как можно скорее отыскать Амелию. Я не хотел оставаться здесь ни одной лишней минуты, но во мне теплилась призрачная надежда того, что они могли что-то видеть или слышать и помочь мне.

Когда эмоции немного утихли, Анна повела меня на крохотную кухню, усадила за стол и сама присела рядом, словно боялась отпустить меня далеко.

— Рассказывай, что случилось, — потребовала её мать, невысокая полная женщина в халате. — Мы целый день тебя искали! Я даже в полицию звонила, но там сказали, что русские в селе, и они не могут нам помочь.

Анна коротко изложила, как её схватил военный, отвел на базу вместе с другими девушками, как они провели день в подвале, а вечером её хотел забрать командир для своих забав, но я вовремя нашел её и убил его. При этих словах родители Анны схватились за сердца, а мать снова разрыдалась.

— Лео ищет свою спутницу, — продолжила Анна, бросив взгляд на меня. — Он пришел на базу, думая, что она там, но её не оказалось. Командир упомянул, что в селе есть военные, и Лео привел меня сюда, вдруг его девушка где-то здесь.

Мать Анны внимательно посмотрела на меня:

— Опиши её, — попросила она.

— Моя мама всегда в курсе всего, что вокруг происходит, — с гордостью вставила Анна, улыбнувшись.

Я почувствовал слабый луч надежды.

— Она среднего роста, с волнистыми тёмными волосами, зовут Амелия. Когда я её последний раз видел, на ней была огромная куртка и резиновые сапоги, — описал я.

Мать Анны задумалась:

— Знаешь, я действительно слышала от своей знакомой, что недавно в один из домой привезли девушку с похожим описанием, — задумчиво сказала мать Анны и просияла. — Дом дальше по улице, он далековато от нас. Люди оттуда выехали, когда началась война, и туда заселились русские. Я думаю, что это действительно может быть та, кого ты ищешь!

Моё сердце забилось быстрее. Неужели я нашёл её? Но мысль о том, что она среди русских, вызывала тревогу.

— Когда её туда привезли? — спросил я, наклонившись к женщине.

— Всего пару часов назад. Люба, соседка, звонила мне и жаловалась, что русские крушат дом, творят что хотят. Все боятся к ним сунуться.

— Я должен идти туда прямо сейчас, — решительно сказал я, вставая.

— Ты что, собрался туда ночью?! — вмешался отец Анны, до этого молчавший. — Они тебя убьют!

— Это мы ещё посмотрим, — уверенно сказал я. Они не могли причинить мне вреда, пока я не выполню свою задачу и не спасу Амелию. В своём гневе я чувствовал себя неуязвимым.

— Ты выглядишь приличным парнем, и не хотелось бы, чтобы ты закончил свою жизнь в этом доме, — сказал дед Анны. — Лучше дождаться утра, а потом идти туда.

— Вы не понимаете, — с нажимом ответил я, — я не могу ждать ни минуты. Неизвестно, что они сейчас с ней делают, а я не могу оставить её в беде.

Родители Анны посмотрели на меня с жалостью, но всё же кивнули. Видимо, я выглядел отчаявшимся, поэтому они, хоть и внутренне сочувствовали, старались этого не показывать.

— После того, как найдёшь её, возвращайся к нам. Вам нужно будет где-то переночевать, — предложила мать Анны неуверенно. И я понимал её колебания, зная, что не стану подвергать их опасности, оставшись до рассвета. Но не стал говорить этого вслух.

— Спасибо за предложение, — коротко ответил я, ни принимая, ни отвергая его, и направился к входной двери.

Я схватил автомат и сумку и подошёл к выходу.

— Ещё раз спасибо, что спас меня! — горячо сказала Анна и бросилась мне в объятия. Я коротко обнял её в ответ и отпустил. За время этого недолгого пути между нами возникла неразрывная связь, и если удастся выбраться отсюда, я непременно дам о себе знать и узнаю, всё ли у неё в порядке.

— Пожалуйста, не выходите на улицу без необходимости. Лучше запереться в подвале и сидеть там. Я уверен, что украинцы скоро освободят ваше село, и вы заживёте нормально, — сказал я, окинув взглядом всех членов семьи, задержавшись на Анне.

— Не переживай о нас. Мы уже готовим оружие из подручных средств, — подмигнул мне отец семейства.

— В конце улицы ты увидишь двухэтажный дом из красного кирпича, один из новостроев. Именно туда тебе и нужно. Номер дома — девятнадцать. Запомни. — Мать Анны тоже обняла меня и расцеловала в обе щеки.

Я кивнул и вышел за порог. Было грустно расставаться с этой семьёй, тем более что в их доме я впервые почувствовал себя не таким одиноким в этих бескрайних лесах. Настороженность от окружающей опасности на миг отпустила меня. Но расслабляться было рано. Как только мы с Амелией выберемся отсюда, сможем найти тихое место и передохнуть.

Я вышел из двора и двинулся вдоль домов, внимательно оглядывая здания, оценивая, из какого кирпича они построены, и смотря на номерные таблички. Улица была длинной, и мне пришлось пройти довольно далеко, прежде чем я увидел нужный дом.

Издалека я услышал взрывы хохота, звон посуды, музыку и громкие разговоры. Русские внутри веселились вовсю, не заботясь о том, что их могут обнаружить. Меня поражала их безалаберность и халатность. Я ни в коем случае не оправдывал их присутствие здесь, но не мог понять, почему они пьют и устраивают вечеринки в чужой стране, вместо того чтобы выполнять свои задачи.

Я толкнул калитку, но она оказалась заперта. Оставив сумку у ближайшего дерева, я закрепил автомат на груди, проверил пистолет в кармане и перелез через забор. На всякий случай открыл защёлку на калитке — мало ли, как придётся отступать.

Осторожно заглянув в окна, я увидел группу военных, играющих в карты за столом, с бутылками спиртного на нём. Поста охраны вокруг дома не было. Они просто наслаждались вечером внутри. Настоящие идиоты.

Обойдя дом по кругу, я заглянул в каждое окно, но нигде не заметил Амелию. Если она и была здесь, то либо на втором этаже, либо в подвале. На заднем дворе я увидел ещё одну дверь, ведущую в дом. Потянув за ручку, понял, что она заперта. Достав из кармана набор отмычек (его я тоже носил с собой на всякий случай), я быстро вскрыл замок.

Я осторожно открыл дверь и заглянул внутрь. Это была тёмная комната, по всей видимости, нежилая. Осветив её фонариком, я заметил ряды банок и груду картошки на полу. Прошёл вперёд, внимательно осматривая стены, пока не увидел ещё одну дверь на противоположной стороне.

Осторожно, чтобы не задеть ничего вокруг, я подошёл к двери и проверил ручку. Мне повезло, она была не заперта. Выглянув наружу, я увидел тёмный, пустой коридор, в конце которого располагалась лестница, ведущая на второй этаж. Я уже прошел погреб, поэтому, скорее всего, в доме не было подвала, поэтому я сразу же направился к лестнице и тихо пробрался наверх.

На втором этаже оказался короткий коридор и три запертые двери. За одной из них доносился шум, и я решил подойти ближе. Перехватив автомат поудобнее, я распахнул дверь и ворвался внутрь.

Мои глаза мгновенно остановились на Амелии, и я испытал краткое чувство облегчения. Я нашёл её, а теперь спасу — чего бы мне это ни стоило. Она была полураздета, с оголённой грудью, но не связана, а готова к бою. На шее у неё висела белая повязка, которой ей, видимо, завязывали глаза, но она смогла её снять. На щеке был большой синяк, а на подбородке засохла кровь. На груди тоже виднелись следы побоев, что заставило меня стиснуть зубы. Амелия стояла твёрдо, с ножом в руках, а напротив неё был военный с порезанной футболкой и ранением на животе. Она уже смогла его ранить, но он не отступал.

Мое внезапное появление заставило его отвлечься, и в этот миг Амелия, издав рык, рванулась вперёд и вонзила нож в его живот. Военный охнул и начал оседать на пол, схватившись за нож.

Амелия обернулась ко мне с удивлением и радостью в глазах.

— Лео! — воскликнула она, бросившись мне в объятия, при этом поправляя кофту, чтобы прикрыть грудь.

Я успел отвести автомат в сторону, прежде чем она с разбега врезалась в мою грудь и крепко обняла.

— Слава Богу, ты пришёл, — прошептала она, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в лицо.

Я не мог оторвать взгляд от неё. Она выглядела ещё прекраснее, чем я запомнил. Никакие синяки не могли скрыть её внутреннюю силу. То, как она расправилась с русским, заставило меня взглянуть на неё по-новому. Она была словно ангел смерти — прекрасная, но смертельно опасная. В этой девушке было больше мужества, чем в любом человеке, которого я когда-либо встречал.

— Ты жива, — прошептал я, снова крепко обняв её. — Я так рад, что нашёл тебя!

Амелия кивнула, в ее глазах блестели слезы. Она посмотрела на военного, который лежал на полу с раной в животе. Возможно, он еще не умер, а только отключился от ранения, но проверять это мы не стали. Я не увидел в ее лице признаков сожаления, наоборот, выражение ее лица было жестким, глаза прищурены в презрении, а губы сжаты в прямую линию.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал я.

Амелия кивнула, на этот раз не возражая. Я взял её за руку и повёл вниз по ступенькам, твёрдо решив, что больше никогда её не отпущу.

На первом этаже я хотел было незаметно покинуть дом, но оставлять здесь военных было слишком опасно. Они могли погнаться за нами, поэтому выбора не оставалось. Показав Амелии, чтобы она молчала, я выставил перед собой автомат и пошёл в сторону кухни, где через окно видел военных. Амелия шла за мной по пятам, стараясь не издавать ни звука. На её лице был виден страх, но она смело продолжала идти.

Я резко распахнул дверь на кухню. Шестеро военных, сидящих за столом, синхронно повернули ко мне головы. Я без колебаний поднял автомат и открыл огонь. Троих я убил сразу, прежде чем остальные успели схватить своё оружие, которое валялось на полу. Один из них перевернул стол и укрылся за ним, как за щитом.

В суматохе я сделал ещё несколько выстрелов, оставив в живых лишь одного, спрятавшегося за столом. Остальные лежали мёртвыми на полу.

— Выходи и умри как мужчина, — сказал я, обращаясь к спрятавшемуся солдату.

— Да пошёл ты! — крикнул он в ответ.

Пожав плечами, я выпустил очередь по столешнице. Она разлетелась на куски, и за ней раздались стоны. Когда я подошёл, чтобы заглянуть за стол, то увидел, что пули прошили солдата насквозь. Изо рта у него текла кровь.

— Не думал же ты, что этот стол тебя спасёт, — с издёвкой сказал я и выстрелил ему в голову, положив конец его мучениям.

Амелия стояла на пороге, с отвращением осматривая сцену. Но когда её взгляд встретился с моим, её лицо осветилось улыбкой, и я с облегчением вздохнул. Кажется, её не особо волновало, как я расправляюсь с врагами.

— Пошли, — сказал я, вновь взяв её за руку и выводя из дома.

Теперь мы могли быть уверены, что никто нас не преследует, и дальше продолжать свой путь.