Индульгент (RU)

Амелия

Я вскочила от оглушительного взрыва, который был настолько громким, что первой мыслью было — бежать. Сердце колотилось в груди, толкая меня к действию. Действие могло быть любым: сползти с дивана на пол, броситься в ванную, которая казалась самым безопасным местом в доме, или подбежать к окну и посмотреть, что происходит снаружи. Все еще находясь в полусне, я выбрала последнее.

Вставая с дивана, чуть не споткнулась о Лео, который спал на полу. Взрыв разбудил его тоже, и когда я заметила его, он уже приподнялся на локтях и смотрел на меня. Аккуратно обойдя его, я подошла к окну, отодвинула занавеску и выглянула на улицу. За спиной послышались шаги — Лео быстро подошел ко мне.

Я не успела ничего разглядеть, как он схватил меня за плечи и оттащил от окна, развернув лицом к себе. Его взгляд был внимательным, изучающим.

— Никогда не подходи к окну, если слышишь взрывы, — строго сказал он, оглядывая мое лицо. — Это опасно. Ты не знаешь, сколько еще будет взрывов и как близко они окажутся.

Я молча смотрела на него, упрямо продолжая свою игру в молчание, даже несмотря на обещание не убегать.

Лео усмехнулся, и на его щеке появилась ямочка. Он выглядел слишком спокойным для человека, который, как и я, впервые столкнулся с войной. Никакого страха или паники — только собранность и уверенность. Он действовал четко и обдуманно, словно война была для него чем-то привычным. Полная противоположность мне.

Его руки переместились с моих плеч на лицо, пальцы нежно обхватили мои скулы, а потом начали медленно водить кругами по щекам. Я замерла, по телу пробежала дрожь, волна мурашек накрыла меня. Его взгляд то поднимался к моим глазам, то задерживался на губах. Я почувствовала, как сглотнула, напрягшись под этим пристальным вниманием. Я не отталкивала его, но и не давала согласия. Непонимание собственной реакции было почти осязаемым.

Внезапно Лео тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и сделал шаг назад. Он отошел на безопасное расстояние, будто боялся собственных действий.

— Кхм... Давай посмотрим, есть ли у лесника обувь, которая тебе подойдет, — хрипло сказал он и ушел в другую комнату, скрывшись за дверью.

Я бросила быстрый взгляд на его сумку, но даже не успела решиться на то, чтобы заглянуть в нее, как Лео снова появился в дверном проеме.

— Там кое-что есть, нужно примерить, — сказал он, маня меня пальцем.

Я вошла в спальню и увидела старую односпальную кровать с постельным бельем, явно не менявшимся годами. В углу стоял ветхий деревянный шкаф, на тумбочке валялись обертки от конфет и сморщенное подгнившее яблоко. Вся комната выглядела точно так же, как и весь дом — старая, пыльная и пропитанная временем.

Повернувшись к открытому шкафу, я заметила на вешалке огромную зимнюю куртку, явно не моего размера, но выглядевшую достаточно теплой. Отказываться от нее было бы просто глупо. На нижней полке стояли резиновые сапоги с меховой подкладкой. Идеальный вариант для зимних условий, но тоже не подходящий по размеру.

Я взяла сапоги и надела их на босу ногу — мои носки все еще сохли на чайнике, где я оставила их утром. Сапоги были велики, но ходить в них я могла. Придется идти медленнее, но это лучше, чем ничего. Затем я надела куртку и буквально утонула в ней. Лео рассмеялся:

— Ты выглядишь как ребенок, который надел одежду родителей для домашнего показа мод.

Я злобно посмотрела на него, ничего не ответив. Как же он собирался меня похищать, если даже не подумал о том, в чем я буду?

Куртка, хотя и огромная, не слишком мешала двигаться, и я решила оставить ее себе. Лучше так, чем снова замерзнуть в лесу, как прошлой ночью. После той жуткой ночи на морозе у меня едва не началась паническая атака от одной мысли о том, что нужно выйти наружу. Мне совсем не хотелось снова ощущать ледяной ветер, пробирающий до костей.

— Ладно, пора выдвигаться, — сказал Лео, взяв меня за руку и выходя из спальни.

На нем был тот же костюм российского военного, а сверху — куртка, которую он вчера дал мне. Я сняла с чайника почти сухие носки, надела их и снова обула сапоги. Лео тем временем рылся в холодильнике, складывая в сумку все консервы, что там остались.

— Если не хочешь, чтобы я снова тебя связал, тебе придется кое-что сделать, — вдруг сказал он, глядя на меня своими светлыми глазами.

Я молча смотрела на него в ожидании продолжения.

— Позволь мне тебя поцеловать, — продолжил он.

Первая реакция — крикнуть "нет" и даже топнуть ногой от злости. Да он просто издевается! Как он мог предлагать мне это после всего, что произошло? Но одновременно я почувствовала жар между ног, заставивший меня непроизвольно сжать бедра. Ну почему мое тело так нелепо реагировало на все, что связано с ним? Я мысленно хлопнула себя ладонью по лбу. А потом еще и постучалась лбом о стену, осознав, что действительно рассматриваю его предложение.

Один короткий поцелуй избавил бы меня от необходимости снова терпеть связанные руки. Вчерашние синяки и красные следы от веревки еще не исчезли, и воспоминание о том дискомфорте заставило меня сглотнуть. Я закусила губу, размышляя, насколько далеко я ушла от собственных моральных принципов.

Лео, не дождавшись ответа, наклонился, достал веревку и подошел ко мне. Его взгляд продолжал изучать мое лицо, выискивая признаки согласия. Я приняла решение — останусь верна себе и не поддамся. Выставив вперед запястья, я молча дала согласие на то, чтобы он снова меня связал. Лео покачал головой, накинул веревку мне на руки, и я снова ощутила жгучее прикосновение на своей коже. И в этот момент я поняла, что не вынесу этого снова, и резко сказала:

— Подожди... — Слова застряли в горле, и я посмотрела на него с тяжелым вздохом, до конца не веря в то, на что решилась.

Лицо Лео осветилось, когда он осознал мою капитуляцию. Он отбросил веревку и, закинув ее мне за спину, притянул меня ближе. Я опустила руки и почувствовала, как наши тела соприкоснулись. Тепло его тела и волны желания захватили меня. Я подняла лицо и закрыла глаза, готовясь принять ненавистный поцелуй.

— Смотри на меня, — прошептал Лео, и я открыла глаза.

Его лицо стало сосредоточенным, а глаза потемнели. Он пристально смотрел мне в глаза, словно пытался найти ответы на вопросы, которые я и сама не знала. В этот момент я не могла бы сказать ничего вразумительного, а уж подумать — и подавно.

Он приблизился, легко коснувшись губами моей щеки, и начал прокладывать поцелуи вдоль шеи. Я невольно вздохнула. Внезапно осознала, что жду этого поцелуя. И не только из-за желания избавиться от него, но и потому, что помнила, как это было в первый раз, когда он поджидал меня в коридоре больницы.

Его губы легко прикоснулись к моим, и я почувствовала, как они пересохли. Инстинктивно облизнула их, случайно коснувшись его кончиком языка. В этот момент он прижался ко мне всем телом и впился в мои губы. Я не открывала рот, не позволяя его языку проникнуть внутрь, но он настойчиво дразнил меня, то приближаясь, то отступая, заставляя меня понемногу поддаться. В конце концов я сдалась, позволив ему проникнуть внутрь. Он застонал, врываясь внутрь и касаясь моего языка, зубов, нёба, исследуя каждый сантиметр, словно изучал неведомое существо — с восторгом, страстью и благоговением.

Поцелуй длился так долго и был таким яростным, что я начала задыхаться. Его веревка, которой он притягивал меня к себе, выпала из рук, а пальцы зарылись мне в волосы, нежно гладя затылок и шею. Он пил меня, будто я была единственным источником утоления его жажды. Ему не хватало воздуха, но у него не было сил остановиться.

Наконец он отстранился, посмотрев на меня ясными глазами.

— В следующий раз одним поцелуем это не закончится, — сказал он серьезно. — Ты не представляешь, что творишь со мной.

Он прислонился лбом к моему и закрыл глаза, как будто физически ощущал боль от невозможности целовать меня вечно. Я тоже закрыла глаза, позволяя себе полностью осознать эмоции, которые только что пережила. Я целовалась со своим врагом, и мне это понравилось. Похоже, из этого путешествия я уже не выйду прежней и никогда не забуду эти поцелуи.

***

Мы вышли из дома. Лео закрыл дверь и положил ключ под коврик, откуда взял его ранее. По виду снаружи было около четырех часов — еще светло, но скоро начнутся сумерки. Солнце вот-вот скроется, уступив место ночи. Выходить из укрытия в ночь казалось безрассудством, но Лео торопился, и я понимала почему. Без телефона и доступа к новостям я не знала, что происходит: продвинулись ли российские войска, отбросили ли их, захватили ли Киев, жив ли Зеленский?

Лео явно имел связь с внешним миром. Я видела, как он просматривал что-то на телефоне, но не решалась его спрашивать. Тем не менее, я уже планировала, как в случае удобного момента заполучу его телефон.

На этот раз холод не пробирал меня до костей, и идти с развязанными руками было гораздо легче. Единственной проблемой оставалась обувь не по размеру, но я быстро к этому привыкла. Это было намного лучше, чем мокрые носки и домашние тапочки.

Я снова закашлялась и дважды чихнула, стараясь делать это как можно тише. Похоже, я действительно начинала заболевать. Противовирусные препараты сейчас не помешали бы, но я была уверена, что у Лео ничего подобного не было. Да и спрашивать его об этом я не собиралась.

Мы обогнули поляну и вновь углубились в лес. На этот раз я могла разглядеть деревья и заметить животный мир, наполняющий лес. Белки мелькали по ветвям, изредка из-за кустов выбегали зайцы, а насекомые, казалось, уже начали оживать, предчувствуя приближение весны. В какой-то момент перед нами мелькнул крупный зверь, заставив меня невольно вздрогнуть.

Лео шел впереди уверенным шагом, а я без лишних слов и угроз следовала за ним, стараясь не отставать. Казалось, он точно знал дорогу, но мне было непонятно, как ему это удавалось. Лес был для меня загадкой: я совершенно не ориентировалась и не знала, куда мы идем и насколько далеко уже отошли от домика лесника. На уроках в школе говорили, что можно ориентироваться по мху, но здесь мох был повсюду. Как разобраться, куда смотреть? Еще говорили про восход и закат, но небо едва просматривалось сквозь густые кроны деревьев и серые облака, что делало этот метод бесполезным.

Возможно, у Лео в голове была карта местности, а может, он просто делал вид, что знает путь. Но раз уж он привел нас к домику лесника, значит, точно понимал, где мы находимся. Несмотря на это, я не могла полностью ему довериться. Внутри меня продолжалась борьба: каждый раз, когда я вспоминала тот последний взгляд, который бросила на свою семью, у меня на глаза наворачивались слезы. Я отчаянно трясла головой, пытаясь избавиться от болезненных воспоминаний.

Как будто почувствовав мои мысли, Лео внезапно сказал, не оборачиваясь:

— Я выслеживал твоего отца очень долго. Всё это время я планировал свою месть.

Я напряглась. Он говорил так, будто ничего страшного не случилось, как будто не убил моего отца всего лишь день назад.

— Я мечтал разрушить его бизнес, а затем отправить его за решетку, — продолжал Лео с холодной отстраненностью. — Ты не представляешь, сколько грязи он успел натворить. Его бизнес был просто переполнен преступлениями.

Я молчала, но внутри меня бурлили эмоции. Да, я знала, что отец использовал свои связи, деньги и влияние для обхода законов, но он не был чудовищем. Он не убивал людей, заботился о нас и занимался благотворительностью. Почему Лео так настроен против него? За упрощение проверок в ресторанах? Это же не сравнится с тем, что делают настоящие преступники.

Лео снова бросил на меня взгляд, словно читая сомнение на моем лице, и добавил:

— Ты даже не представляешь, как именно он заработал своё состояние. Рэкет, грабежи, бесчисленные преступления. Есть одна темная история... в которой погибли люди.

— Нет! — выкрикнула я, оборвав его. Я не хотела слышать никаких оправданий его жестокости. Он не имел права судить моего отца, когда сам был преступником. — Не смей говорить плохо о моем отце, — сказала я, несмотря на свое обещание молчать.

Лео внезапно остановился, и я едва не врезалась в него, но вовремя отшатнулась, избегая ненужного прикосновения. Он развернулся и начал приближаться ко мне, глядя прямо в глаза. Я же инстинктивно отступала, стараясь сохранить между нами дистанцию.

— Твой драгоценный папаша не просто вор и преступник, он способен убить человека, даже не моргнув. Ты же понимаешь это, ангел? — произнес он с холодной угрозой, сокращая расстояние.

Я нахмурилась. Что он пытался мне сказать? Лео явно что-то утаивал — я чувствовала это с первой нашей встречи, но никак не могла сложить все части пазла вместе.

Он вдруг наклонился и задрал штанину. Передо мной предстала его хромающая нога с длинным, красноватым шрамом, тянущимся от колена до голени. Было очевидно, что перелом сросся неправильно, отсюда и его хромота. И тут до меня дошло. Его нога была сломана!

— Ты?.. — прошептала я, поражённая неожиданным открытием.

— Да, ангел, это был я. Ты спасла меня почти шесть лет назад, когда твой отец чуть не убил меня.

Я снова взглянула на его ногу, затем подняла глаза к его лицу. Лео стиснул челюсти — ему явно было неприятно показывать свою слабость, и он поспешно натянул штанину, скрыв шрам. У меня перехватило дыхание. Я не могла вымолвить ни слова, не знала, что чувствовать и думать. Оказалось, мой отец сбил Лео, а тот теперь отомстил ему. Мотивы его были понятны, но это не оправдывало убийство.

Я прикрыла лицо руками, пытаясь отдышаться.

— Но я видела по новостям, что ты погиб, — прошептала я сквозь пальцы. — Я не узнала тебя, не сопоставила твою хромоту с тем несчастным, пострадавшим на дороге. Я думала, что ты умер.

— Не знаю, что ты видела, но это точно был не я, — твердо ответил Лео.

И тут я вспомнила: в тот день я смотрела новости вместе с отцом. Он включил телевизор на следующий день после аварии. Я тогда подумала, что это случайно, но теперь всё стало на свои места. Я уговаривала его поехать по больницам, чтобы найти и узнать, как там тот парень, но отец показал мне репортаж, и я решила, что больше спрашивать не о чем. Если он знал, что Лео выжил, то включил новости специально, чтобы избавиться от лишних вопросов.

— Теперь ты понимаешь, почему я ненавижу твоего отца? — произнес Лео, глядя мне в глаза.

— И поэтому ты его убил? — крикнула я. — Ты сломал ногу! Всего лишь ногу! Ты выжил, но решил лишить его жизни?

— Я не просто сломал ногу. У меня было сотрясение мозга, переломы ребер, куча ушибов и ссадин. Я был без денег, потерял работу, а вскоре меня вышвырнули из квартиры! Всё благодаря твоему отцу. Он не только сбежал с места аварии, но и ни разу не попытался выйти на связь, хотя у него было множество возможностей. Ему было плевать. — Лео взъерошил волосы, отчаянно глядя на меня.

Он, вероятно, надеялся, что, рассказав свою историю, я смогу понять его, но я не могла. Не теперь, когда, возможно, мой отец был мертв по его вине. А что с моей мамой? С моей бедной, беспомощной мамой, которая никогда в жизни не поднимала ничего тяжелее серебряной ложки? Как она переживет всё это?

— Если бы тогда я не встретил Даниила и Егора, я бы наверняка покончил с собой, — тихо проговорил Лео.

— Если бы ты это сделал, то не натворил бы столько зла для моей семьи! — резко ответила я. — Так что не уверена, что твоё спасение — это удачное стечение обстоятельств.

Лео гневно сжал зубы, схватил меня за плечи и слегка встряхнул.

— Я просто хотел, чтобы ты была со мной! — почти прокричал он. — Я не мог оставить тебя в опасности, под угрозой захвата, в месте, где всё угрожало твоей жизни. Я знаю, что смогу защитить нас обоих, и вывести в безопасное место! — его голос дрожал от напряжения, но я лишь замотала головой, игнорируя его слова.

— Ты сумасшедший! — выкрикнула я.

Вдруг мы услышали шаги и замерли. Мы настолько погрузились в собственную драму, что позабыли об опасности вокруг.

— Стань за моей спиной, — сказал Лео с угрозой в голосе. — Ничего не делай без моей команды.

Он достал из ботинка нож и вложил мне в руку, сжимая пальцы вокруг рукояти.

— На всякий случай, — сказал он и поднял автомат, который все это время свисал с его плеча.

Я сжала нож так сильно, что побелели костяшки пальцев. Если будет нужно, я им воспользуюсь, не сомневаясь ни секунды. Встав за спиной Лео, я огляделась вокруг и увидела, что перед нами из-за деревьев выходили пятеро военных. Они наставляли автоматы прямо на нас.

Эти военные отличались от тех, которых мы видели тогда на дороге. У них были каски на головах, бронежилеты на туловище, а также целая куча различного оружия, опоясывающего их, будто гирлянда новогоднюю елку. На их касках и рукавах была красная изолента, обозначающая, что они точно принадлежали к русским.

Я понимала, что силы были неравны, и сейчас нам придет конец. О, за Лео я не переживала ни секунды. Даже если он умрет, во мне не дрогнет ни один мускул, но вот за свою жизнь я опасалась. Быть расстрелянной среди леса, без возможности сказать последние слова маме, позвонить Дане и узнать, что у нее с Борей все хорошо... я не могла закончить свою жизнь так.

— Бросай оружие! — услышала я громкий приказ одного из военных, направленный Лео. Парень сомневался, все еще целясь из автомата в одного из них.

— Я свой! — наконец крикнул Лео им.

И тут я приняла решение. У меня был нож, Лео был занят военными, и это был неплохой шанс для меня.

Лео опустил автомат на землю и поднял руки. Военные явно не знали, что с нами делать, если уж он был своим, поэтому тоже опустили свои автоматы. Я дождалась момента, когда Лео подойдет к ним поближе, чтобы поговорить, и сорвалась с места. Просто развернулась и начала бежать со всех ног, не оглядываясь.

Я бежала так быстро, как только позволяла мне неудобная обувь. Я услышала крики со стороны, где стояли мужчины, но кажется они не погнались за мной.

"Не стрелять! Не стрелять!" — пронеслись громкие слова Лео мне вдогонку. В ужасе я уже ожидала, как пуля прошьет мое тело, но никаких выстрелов не было, поэтому я просто бежала все дальше и дальше от них, подгоняемая мыслями о том, что мне нужно как можно больше увеличить расстояние между нами, чтобы пуля до меня не добралась.

Я пыталась запутать их, поэтому поворачивала множество раз, постоянно меняя направление. Сошла с тропы в самую чащу, где смогла пройти сквозь кустарник. На ходу отталкивала ветви деревьев, ножом быстро отодвигала заросли кустов и не останавливалась еще долгое время. У меня оглушительно билось сердце, я была невероятно напугана, но всю дорогу я не оглядывалась.

Когда дышать стало совсем нечем, а лёгкие пылали от боли, я спряталась за поваленным деревом и присела. Мне нужно было хотя бы несколько минут, чтобы прийти в себя и восстановить дыхание. Лишь здесь я позволила себе осмотреться и убедиться, что поблизости никого нет. Если они и пытались меня догнать, то уже потеряли след. До свободы было ещё далеко, но я уже ощущала её вкус. Кажется, у меня получилось.

"Если я останусь здесь и не буду двигаться, они меня не найдут", — решила я, затаив дыхание.

Я легла, плотно прижалась к стволу дерева и старалась не шевелиться. Из-за густой листвы и кустов меня никто не мог заметить. Время текло медленно, и мне казалось, что прошли часы. Я слышала голоса мужчин, их шаги, как они раздвигали кусты и осматривали местность. Лео громко звал меня по имени, его крики разносились эхом по лесу. Но вскоре звуки начали стихать — они явно шли в другую сторону, отдаляясь от меня.

Когда лес вновь погрузился в тишину, мне стало ещё страшнее. Темнота опустилась на лес, и я не могла двигаться дальше — без фонарика это было слишком опасно. Решив переждать ночь под тем же деревом, я чувствовала одновременно облегчение и ужас. Я сбежала от Лео, но теперь осталась одна — беззащитная и уязвимая перед лицом дикой природы. Меня бросило в холодный пот при мысли о диких кабанах или волках, которые могли бы встретиться на пути. Но ещё больше меня пугали русские военные, которые могли быть где угодно.

Неожиданно я осознала одну странную вещь: с Лео, каким бы страшным он ни был, я всё же чувствовала себя защищённой. Хоть я и ненавидела его, понимала, что он не причинит мне вреда и не позволит другим это сделать.

В ту ночь я не смогла сомкнуть глаз. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать, и я была уверена, что конец близок. Но с наступлением рассвета страх немного утих. Пусть я всё ещё боялась, но хотя бы видела, что меня окружает. Все страшные создания и военные, которые преследовали меня в воображении, словно рассеялись с первым светом.

Адреналин согревал меня, несмотря на зимний холод. Наконец, решившись, я поднялась, осторожно осмотрелась и, убедившись, что вокруг тихо, продолжила свой путь. Аккуратно спрятав нож в карман и засунув туда же руки, я пошла в противоположную сторону от того места, где последний раз слышала голоса Лео и его спутников.

Лео действительно был связан с русскими. Он постоянно твердил, что "свой", упоминал позывной, что-то говорил про бригаду... Всё это не могло быть случайностью. И эту тайну он мне так и не раскрыл. От осознания того, что он сотрудничал с ними, меня передёргивало. Что же с ним произошло? Как жизнь могла так изменить его? Да, ему было тяжело, но с момента того несчастного случая прошло почти шесть лет. Он успел заработать состояние, стать уважаемым человеком. Его боялись и слушались, у него были друзья. Зачем ему рисковать всем этим?

Погружённая в эти мысли, я шла практически вслепую, не имея понятия, где нахожусь. В глубине души я надеялась, что когда-нибудь выйду к дороге и смогу остановить машину.

Шла я долго. Уже думала сделать привал, как вдруг услышала шаги. Эти проклятые шаги! Сколько ещё это будет повторяться?

Из-за деревьев вышел военный, похожий на тех, кого я видела вчера. Я остановилась, как вкопанная.

— А кто это у нас тут? — протянул он, медленно нацеливая на меня автомат.