Глава 9
Амелия
Мы медленно двигались по темным улицам, не включая фар. Вокруг царила абсолютная тьма — даже уличные фонари не горели. Я не могла понять, как Лео ориентируется и знает, куда ехать, ведь через боковое окно с заднего сиденья я не видела абсолютно ничего.
Веревки сильно сдавили мои руки и ноги, оставив глубокие следы на коже. Я начала всерьез опасаться, что конечности скоро онемеют и перестанут двигаться. Лежать скрючившись на заднем сиденье было невыносимо, и я не знала, сколько продлится эта поездка и куда мы направляемся. Неизвестность пугала меня всё больше с каждой минутой.
Но больше всего меня страшила мысль о том, что происходит сейчас дома. Два сценария мелькали в моей голове. Первый: отец мертв, а мама осталась одна в чужом доме и чужом городе с его телом. Она беспомощна, не знает, что делать. Второй: отец при смерти, но всё ещё жив. Мама, вероятно, пытается вызвать скорую и полицию, чтобы спасти его и сообщить о моём похищении.
Но была проблема: началась война, и я не была уверена, работают ли сейчас экстренные службы. Приедет ли скорая? Полиция? Как скоро меня начнут искать? А вдруг никто и вовсе не начнет? Ведь сейчас службы спасения и так перегружены — повсюду ранены и убиты. Что бы ни говорили русские, были первые пострадавшие гражданские, как в дорогах, так и по своим домам, когда на них падали обломки ракет.
Кроме того, я ненавидела Лео и не верила, что он не причинит мне вреда. Раньше я ошибочно думала, что он не убийца, что он просто одержим мной. Но после того, как он выстрелил в моего отца, я поняла, что ошибалась. Если бы он действительно был влюблен или хотя бы заинтересован, он бы никогда так не поступил, как бы ни сложились его отношения с моим отцом в прошлом. Теперь я видела перед собой кровожадного монстра, который способен убить. Я не могла чувствовать себя в безопасности рядом с ним.
Куда же мы ехали? К русским? Его странная одежда вызывала подозрения. Возможно, он был российским военным, который днем сидел в танке и стрелял по украинцам, а сейчас везет меня к ним.
Эти мысли вселяли в меня ужас. Я была уверена, что он собирается убить меня.
Машина вдруг остановилась. Я приподняла голову, пытаясь рассмотреть, что происходит снаружи. Единственное, что удалось заметить, — это свет впереди и двигающиеся к машине тени. У меня перехватило дыхание от страха. Кто это? Кого мы встретили на этой пустынной дороге?
— Сиди тихо, если хочешь остаться в живых, — прохрипел Лео с переднего сиденья угрожающим тоном.
Я сглотнула. Мне ужасно не хотелось умирать, но если бы я поняла, что снаружи украинцы, я бы закричала что есть мочи, надеясь на помощь.
Лео опустил стекло двери.
— Куда направляешься? — спросил голос снаружи, растягивая слова. У незнакомца был явный русский акцент.
Ужас захлестнул меня. Это были русские военные — убийцы, пришедшие на нашу землю грабить и разрушать. Никогда в жизни я не ощущала себя так близко к смерти. Всё вот-вот могло закончиться — они застрелят меня, а Лео, вероятно, им поможет. Дрожь пробежала по телу, я даже задержала дыхание, в отчаянии надеясь, что они меня не заметят.
— Я из одиннадцатой мотострелковой бригады, позывной "Череп", — холодно произнёс Лео. — Еду к своим.
Вот и доказательство: он действительно один из них.
Луч фонарика осветил машину, и вскоре добрался до меня. Я отвернулась, стараясь спрятать лицо от любопытных глаз русского солдата.
Тот засмеялся.
— А это кто у тебя на заднем сиденье? — весело спросил он, явно расслабившись.
— Пацаны приметили её утром, везу, чтобы развлечься с побратимами, — ответил Лео бесстрастно, и у меня к горлу подкатил комок.
— Так чего ждать? Давай начнем веселиться прямо здесь, — подал голос другой солдат, и я поняла, что их как минимум двое.
— Если хоть пальцем её тронете, нашему комбату это не понравится, и мне придётся отрезать вам яйца, — прошипел Лео. — Понятно? — добавил он, повышая голос.
— Да чего ты за комбата переживаешь? Он даже не узнает. Мы тут ещё пару девок встретили неподалёку, засели в доме одной из них. У нас там вечеринка. Хочешь присоединиться?
— Если у вас там так весело, чего тогда на дороге делаете? — спросил Лео, явно не спеша отказываться, но и не соглашаясь. Я не могла понять: он действительно обдумывает их предложение или просто тянет время? Что он задумал?
— Не твоё собачье дело, — резко ответил один из солдат, оскорбленный вопросом. — Что-то ты мне не нравишься. Как твое погоняло?
— "Череп", — спокойно повторил Лео. — Звони комбату и проверяй, если не доверяешь.
Солдаты засмеялись.
— Как будто у меня есть номера всех комбатов, — ухмыльнулся один из них. — Давай, достань девку из машины, хочу посмотреть поближе, — сказал он другому.
Я почувствовала, как Лео напрягся.
Дверь сзади открылась, и салон осветился ярким светом фонарика, направленным прямо на меня. Я снова отвернулась, не желая встречаться глазами с солдатами. Лео сидел молча, не предпринимая ничего.
Чужие руки схватили меня подмышки и выволокли из машины, поставив на ноги. Я не сопротивлялась — страх парализовал, и я была не в состоянии что-либо сделать. Возможно, если я буду молчать и не смотреть им в глаза, это убережёт меня от худшего.
— Не трогайте её, если хотите остаться в живых, — медленно и с угрозой в голосе произнёс Лео, всё ещё сидя на месте. — У меня задание, и я его выполню.
Солдаты проигнорировали его слова.
Я опустила голову и смотрела на их форму. Военный был при полном обмундировании, с плеча свисал автомат.
— О, скромница, — сказал один из них, хватая меня за подбородок и поднимая лицо, чтобы рассмотреть получше. — Да, симпатичная. Лучше тех, что мы нашли. Такую и я бы трахнул.
Я тоже посмотрела на лицо военного — узкие глаза, вытянутое лицо, похож на бурята.
— Пошел нахер, урод, — выпалила я, собирая всю злобу, которая клокотала во мне. Страх смешался с адреналином, и я поняла: даже если он захочет меня убить, я останусь гордой и не сломленной. Собрав всю волю в кулак, я плюнула ему прямо в лицо.
Военный отшатнулся, ошеломленный, затем медленно вытер лицо рукой и той же рукой с размаха ударил меня по щеке. В глазах заплясали искры, во рту почувствовался вкус крови. Щека горела, и я приготовилась к следующему удару, когда он снова замахнулся. Зажмурившись, я вся сжалась, не имея ни малейшего шанса сопротивляться со связанными руками и ногами. Едва стоя на ногах, я пыталась не завалиться, не ощущая никакой опоры.
В этот момент водительская дверь резко распахнулась, и Лео вылетел из машины. В его руке уже был пистолет, и, не колеблясь, он выстрелил военному прямо между глаз. Кровь брызнула во все стороны, орошая меня, машину и землю.
— Ты что творишь, черт! — завизжал второй военный, которого я не видела. Он быстро снял винтовку с плеча, приближаясь. Я попыталась обернуться, но начала терять равновесие. Лео, держа пистолет в мою сторону, выкрикнул:
— Падай!
Но и без его слов я уже падала, неуклюже, без сил. Я старалась избежать падения на мертвое тело, но все-таки рухнула на него. Как только мое тело перестало загораживать обзор, Лео снова выстрелил. Второй военный рухнул рядом со мной, и я, дрожа от ужаса, начала отползать, пачкаясь в их крови. Не выдержав, я закричала.
Лео быстро оказался рядом, рывком поднял меня на ноги.
— Проблемная ты сука, — прошипел он сквозь зубы, закинув меня обратно в машину и захлопнув дверь с такой силой, что задребезжали стекла. Сам же вскочил за руль и с визгом тронулся с места. — Если их быстро найдут остальные, они нас будут преследовать. Оставаться в этой машине слишком опасно, — говорил он громко, чтобы я слышала. — Зачем ты вообще что-то сказала? Я бы уговорил его, он бы не тронул тебя! Теперь из-за тебя мы в опасности!
Я молчала, лежа на заднем сиденье, не желая с ним разговаривать. После всего, что он сделал со мной и моим отцом, как я могла? Опасность возникла из-за него, не из-за моих слов. Если бы он не похитил меня, я бы сейчас спокойно спала в своей постели, а не наблюдала, как вокруг убивают людей.
Щека пульсировала болью, губы пересохли и потрескались от крови, а в голове всплывали образы убитых — их стеклянные глаза и маленькие отверстия в лбах, из которых сочилась кровь. Это зрелище пугало, но одновременно вызывало странное удовлетворение. Я не чувствовала к ним жалости, и это осознание было пугающим. Казалось, я сама могла бы убить.
Мы ехали какое-то время, погруженные в темноту, когда Лео вдруг резко остановился, выругавшись. Я с тревогой всмотрелась вперед, но ничего не увидела. Вокруг нас была кромешная тьма. Что же произошло? Возможно, впереди снова враги? Я не знала, где мы находимся, но это не имело значения — ни карта, ни знание расположения войск не спасли бы меня в этот момент.
— Дальше идем пешком, — сказал Лео.
Я уставилась на спинку его сиденья, кипя от гнева. Как он себе это представляет? На мне спортивный костюм и домашние тапки, а на улице зима. Я не продержусь на морозе и часа. К тому же сейчас глубокая ночь, я вымотана, как никогда, а вокруг идет война. Мы могли наткнуться на врагов в любой момент!
Но, несмотря на весь свой гнев, я продолжала молчать. Я не собиралась больше говорить с Лео — ни одного слова, ни при каких обстоятельствах. Этот ублюдок, насильник и предатель не заслуживал от меня даже взгляда, не говоря уже о словах.
Лео заглушил двигатель и вышел из машины. Снаружи он возился несколько минут — я в это время молила Бога, чтобы он решил уйти без меня. Но нет, через мгновение он открыл заднюю дверь, разрезал веревки на моих ногах и вытянул меня наружу.
Окинув взглядом мою одежду, он недовольно цокнул и накинул на меня теплую кофту, которую, видимо, достал из багажника. Он еще сильнее обездвижил мои руки: на этот раз они были прижаты к спине не только веревкой, но и плотно затянутой кофтой. Поверх кофты он обмотал еще одну веревку вокруг моей талии, держа конец в руках, как поводок. Теперь он мог вести меня, а я не могла сбежать. От этой мысли меня охватил яростный гнев, и я тихо зарычала.
Я пыталась привыкнуть к темноте, различая кусты и деревья, которые густо обрамляли дорогу, на которой мы остановились. Мои ноги постепенно приходили в себя после обездвиживания, но холод пробирался через тонкие тапки. Ступни уже начинали неметь, а влага пробралась через носки.
На плече Лео висела спортивная сумка и автомат. Он закрыл багажник, дернул за "поводок" и повел меня в лесную чащу.
— Впереди стоит колонна русских, мы не можем туда ехать, — сказал он, раздвигая ветки и подталкивая меня вперед. — К тому же непонятно, есть ли за нами погоня. Так что до ближайшего привала идем пешком.
Я промолчала, надеясь, что привал был недалеко. Ноги уже начинали замерзать, а мокрые носки впитали всю влагу.
— Не волнуйся, я не собираюсь сдавать тебя русским, о которых говорил тем двоим, — продолжал он, прорываясь через заросли. — Мне нужно было, чтобы они отстали, поэтому я придумал эту легенду.
«Ну, спасибо», — подумала я саркастически, хотя немного полегчало. Я ведь не знала, что на самом деле задумал Лео и куда ведет меня. Но спрашивать об этом было ниже моего достоинства.
Я поскользнулась на замерзшей траве и чуть не упала, но Лео успел схватить меня за плечо, болезненно выкручивая его.
— Господи, — простонал он, — научись смотреть под ноги.
Я сжала губы, шевеля плечом, чтобы ослабить боль.
Лес становился все гуще, деревья стояли плотно, а кустарники местами казались непроходимыми. В руке Лео держал нож, которым разрезал ветки для прохода. Я заметила этот нож и сказала себе, что как только мои руки будут свободны, я попробую его забрать.
Мне нужно было сбежать. Но пока я не знала, как это сделать. Я безоружна и со связанными руками — легкая добыча для первого попавшегося русского солдата, которых здесь было полно. Но если я смогу раздобыть оружие, то появится шанс на спасение. Нужно продумать побег как можно скорее, пока мы не ушли слишком далеко от моего дома, чтобы не потеряться в дороге.
У меня не было с собой ничего: ни предметов первой необходимости, ни телефона — вообще ничего. Как я могла связаться с родными и сообщить, где нахожусь? Я надеялась встретить кого-нибудь, кто сможет помочь, приютить меня хотя бы на время, пока я не разберусь, что делать дальше.
Поначалу я пыталась следить за дорогой, запоминая путь, чтобы потом вернуться обратно. Но очень быстро потеряла ориентиры. Вокруг был один лишь лес, и мы столько раз сворачивали, что я уже не могла с уверенностью сказать, где находится дорога.
Так мы и шли сквозь ночной лес. Время от времени Лео останавливался, чтобы прорезать путь через заросли очередных непроходимых кустов. Я прислушивалась к каждому звуку леса, вздрагивая от любого шороха или крика птицы, разбуженной нашими шагами.
Если бы снег покрыл землю, он хоть как-то освещал бы нам дорогу. Но зима в этом году была относительно теплой. Вокруг лежали лишь пожухлые желто-бурые листья, оставшиеся с осени, и оголенная земля. Лео освещал нам путь тусклым светом фонарика, но он был слишком слабым, чтобы разглядеть окружающую обстановку, только еле-еле показывал направление.
Лео в основном молчал. Я тоже не произносила ни слова, дав себе обещание не вступать с ним в диалог, если только не окажусь на грани смерти. И даже тогда не факт, что я бы с ним заговорила. Но то, что Лео молчал, меня удивляло. Он ведь должен был как-то объяснить свои действия, убедить меня, что он поступает правильно, что всё будет хорошо. Но он не пытался.
Я физически ощущала, как от него исходят волны раздражения. Но почему он злился? Ведь это не я стреляла в его отца несколько часов назад, связывала его и увозила неизвестно куда!
Тем временем лес наводил на меня ужас. Казалось, что он был живым и полным звуков, будто вокруг нас не было зимы, и природа не спит вместе со своими обитателями. Каждый шорох заставлял мое сердце сжиматься от страха. Я то и дело оглядывалась, пытаясь увидеть источник шума, но всё было тщетно.
Я постоянно спотыкалась и скользила на промёрзшей земле, но Лео лишь тянул меня дальше, не замедляя шаг и не обращая внимания на то, что я едва успевала за ним. В голове я начала считать секунды, пытаясь сложить их в минуты, чтобы хоть как-то понять, сколько времени мы уже в пути. Но я несколько раз сбивалась со счета, поэтому не могла точно определить, сколько времени прошло.
Ноги промокли, зубы выбивали дробь от холода, а нос уже давно онемел. Я пыталась спрятать его в воротник кофты, но на ходу это было почти невозможно.
Когда я окончательно поняла, что больше не могу идти — ноги отказывались двигаться, а тело дрожало от холода, — я остановилась. Лео продолжал идти, дергая меня за веревку, но через несколько шагов оглянулся. Я просто стояла, твердо уперевшись пятками в землю, отказываясь двигаться. Лучше умереть здесь, в лесу, чем продолжать этот путь.
— Что такое? — спросил он тихим голосом.
Я молчала, просто смотрела на него, не желая говорить. Лео подошел ближе, оглядел меня с ног до головы.
— Тебе больно? — неожиданно мягко спросил он.
Я снова ничего не ответила. Не собиралась давать ему шанс начать разговор.
Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. Было видно, что он тоже устал. Я заметила, что его хромота стала более явной. Иногда казалось, что Лео совсем не хромает — его уверенная осанка и властное поведение скрывали этот недостаток. Но хромота никуда не исчезала и становилась всё заметнее, когда он долго был на ногах.
— Нам осталось идти совсем недолго. Здесь неподалёку должен быть домик лесника, где мы сможем переночевать. Если не хочешь замёрзнуть насмерть, нужно двигаться дальше, — Лео говорил примирительно, но в его голосе слышалась скрытая настойчивость. — Нам важно выбраться из зоны, где находятся русские военные. Расслабиться сможем только завтра.
Я не знала, стоит ли доверять ему. Мы шли уже больше часа, а силы давно покинули меня. Без куртки зимний ветер пробирал до костей, и казалось, что всё тело стало ледяной глыбой.
— Амелия, пожалуйста, не вынуждай меня тащить тебя на этой веревке, — Лео слегка дёрнул веревку, заставив меня покачнуться и едва не упасть ему на грудь. Он тихо усмехнулся. Его голос звучал одновременно умоляюще и угрожающе, как будто он сам не знал, кем является — хладнокровным убийцей или тем, кто способен на заботу.
— Сильно замёрзла? — спросил он, заметив, как я клацала зубами. Затем без лишних слов обнял меня, притянув к себе.
Я пыталась вырваться, отталкивала его — каждое его прикосновение вызывало отвращение. Но всё, чего я добилась, — это того, что он прижал меня крепче, пытаясь удержать равновесие. Мы начали падать, но Лео как-то сумел перевернуться, чтобы я упала прямо на него и не ударилась о землю.
Его руки и ноги обвили меня, подминая под себя, а моё лицо утонуло в его куртке. Лео тихо смеялся. Я продолжала бороться, но он был слишком сильным и тяжёлым.
— Дай мне пару минут, чтобы согреть тебя, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы ты заболела и умерла. Не для этого я всё это затеял.
Тепло его тела, как бы ни было мне противно это осознавать, постепенно согревало меня. Я устала бороться. Выживание сейчас было важнее моей ненависти. Всего пару минут, говорила я себе, а потом я оттолкну его.
Глаза сами собой закрылись, и наконец-то долгожданное тепло начало проникать в замёрзшие конечности. Из-за усталости и пережитого страха я на какое-то время отключилась, пока Лео продолжал держать меня, иногда гладя по волосам. Удивительно, но мне было тепло и спокойно, и я расслабилась.
Когда я очнулась, вокруг уже не было так темно — кажется, начинался рассвет. Я приподняла голову и увидела, что Лео спит, греясь от моего тепла так же, как и я от его.
Я огляделась. Вокруг был бескрайний зимний лес, без признаков жизни. И всё же что-то внутри не давало мне покоя. И через несколько секунд я поняла, что это было: вдалеке раздавались голоса, смех и гул тяжёлого транспорта. Я не могла разобрать слов и не понимала, кто это — свои или враги. Сердце сжалось от страха, и я уже готова была сорваться и бежать, как вдруг рука Лео резко закрыла мне рот. Он посмотрел на меня и приложил палец к губам, жестом велев молчать. Потом он осторожно опустил мою голову, прижимая лицо к своей груди и крепче обнял.
И тут я почувствовала его утренний стояк. Господи, неужели это чудовище могло думать о таком в момент, когда мы буквально балансировали на грани жизни и смерти?! Но я не шевельнулась.
— Если будем лежать тихо, нас никто не заметит, — прошептал мне Лео на ухо.
Я промолчала, продолжая свой тихий протест. В голове мелькнула глупая, почти смешная мысль: если Лео в камуфляже, значит, он должен сливаться с окружающим пейзажем и становиться невидимым. Эта нелепость вызвала у меня улыбку, но он её не заметил — моё лицо всё ещё было прижато к его груди.
Голоса то приближались, то отдалялись, но оставались слишком далеко, чтобы кто-то мог нас увидеть — двоих людей, лежащих на земле и прижавшихся друг к другу.
Когда звуки голосов и моторов стихли, и казалось, что опасность миновала, Лео зашевелился. Я подняла взгляд на него.
— Вставай, — тихо приказал он и сам первым поднялся, потянув меня за собой.
Он потянулся, отряхивая с одежды налипшие ветки и грязь. Я уже не чувствовала рук с прошлого дня, но попробовала размять плечи и пальцы, чтобы вернуть подвижность. Покрутила головой и ощутила, как наконец-то полностью проснулась. Холод пробирал до костей, живот заурчал, откуда ни возьмись появился кашель и першение в горле..
— Только не говори, что ты заболела, — с недоверием посмотрел на меня Лео.
Я промолчала, и он просто пожал плечами.
— Идём, нам ещё нужно дойти до домика лесника.
Мы двинулись в путь снова, но теперь я крутила головой по сторонам, вслушиваясь и всматриваясь в каждое движение, стараясь не упустить возможную опасность.
Вдруг послышался грохот взрыва, а затем ещё один. Гром и оглушающий шум казались такими близкими, что я вздрогнула, вскрикнула и присела, не зная, куда бежать и где искать укрытие. Я натолкнулась на Лео, почти сбив его с ног, но он быстро схватил меня за талию и прижал к себе.
— Успокойся, мы в порядке. Но нам нужно быстрее отсюда уходить. Я не уверен, насколько близко враги, но здесь оставаться опасно, — сказал он прямо и отпустил меня.
Мне не надо было повторять дважды — я бросилась бежать так быстро, что слышала, как Лео тихо засмеялся позади. Он быстро догнал меня, и вскоре мы уже мчались вперёд, не обращая внимания на ветки, что хлестали по рукам, ногам, а иногда и по лицу.
Через пятнадцать минут мы вышли к краю леса. Перед нами раскинулась поляна, а на её другом конце виднелся небольшой кирпичный домик. Над поляной висело серое, тяжёлое небо, затянутое тучами, без малейшего намёка на свет или тепло. Я даже не ощутила радости от того, что перед нами наконец-то открылось открытое пространство.
Мы шли по краю леса, обходя поляну, постепенно приближаясь к дому. На первый взгляд, он выглядел заброшенным, и сложно было сказать, когда в последний раз там кто-то жил.
Наконец, мы подошли к дверям. Лео вытащил ключ, спрятанный под старым ковриком, провернул его в замке и толкнул дверь. Она со скрипом открылась, обнажив старый деревянный пол и тёмное, пыльное помещение.
Лео зашёл первым, я поспешила за ним, словно на пятки наступали российские военные, готовые в любую минуту начать стрелять мне в спину.
Внутри оказалось не так плохо, как можно было подумать: хотя дом выглядел старым и бедным, его нельзя было назвать полностью заброшенным. Видимо, лесник жил здесь до недавнего времени, возможно, уехал с началом войны. Однако помещение было холодным и не отапливалось, от чего мне снова стало зябко.
Мы остановились в небольшой гостиной, где стояли старый диван, стол и пара скрипучих стульев. В углу — буржуйка и небольшая стопка дров, готовых для растопки. На столе — чашка с недопитым чаем, на поверхности которого уже появилась мутная плёнка, и недоеденный бутерброд. Было ощущение, будто лесник, живший здесь, сорвался и ушёл в спешке, оставив всё, как было до начала войны. Или, возможно, сразу после того, как услышал первый взрыв.
Лео бросил сумку и автомат в угол комнаты, а нож, не задумываясь, спрятал в ботинок, после чего повернулся ко мне.
— Немного отдохнём, перекусим и пойдём дальше. Тебе нужно придумать что-то с обувью, — он бросил быстрый взгляд на мои изношенные тапки и нахмурился. — Ты так долго не пройдёшь.
Я молча смотрела на него. Руки давно болели от верёвки, мне хотелось в туалет, но говорить об этом ему не собиралась. Лео должен был это и так понять.
— Если хочешь, чтобы я тебя развязал, тебе придётся пообещать, что не будешь пытаться сбежать, — его взгляд был проницательным, как всегда.
Я стиснула зубы. Мало того, что ему нужно было услышать хоть слово от меня, он ещё хотел, чтобы я дала ему обещание. Но уж нет. Особенно, если я действительно собиралась сбежать при первой возможности.
— Ты же не хочешь, чтобы я пошёл с тобой в туалет, помог спустить штаны и наблюдал за всем процессом? — с насмешкой сказал Лео, поднимая бровь. — Вот это было бы зрелище. Мы бы стали ещё ближе, согласись.
Я тяжело вздохнула. Этот ублюдок всегда находил способ подавить меня. Когда же я перестану уступать?
— Обещаю, — прохрипела я.
Всего одно слово, которого он ждал. Но выполнять это обещание я не собиралась.
Удовлетворённо кивнув и криво улыбнувшись, Лео развязал верёвку на моей талии, затем повернул меня спиной и перерезал тугие узлы на запястьях. Когда мои руки наконец освободились, я судорожно начала их разминать, чувствуя, как боль от возвращающейся крови простреливает пальцы. Меня даже чуть не затошнило от резкого покалывания.
— Иди в уборную, а я пока займусь завтраком, — спокойно произнёс он, как будто это было обычное утро, а мы были в походе и не ненавидели друг друга.
Он действительно позволил мне уйти одной, без надзора. Невероятно. Но мысли о побеге сейчас я отбросила — слишком устала и была голодна, а в лесу могли оказаться русские. Моё время ещё не пришло, но я обязательно найду момент.
В уборной было тесно и грязно, но стоял настоящий унитаз и даже туалетная бумага. Жаловаться не приходилось — мои стандарты комфорта за одну ночь значительно снизились.
Когда я вернулась на кухню, Лео уже поставил чайник на плиту, включил все конфорки и нашёл старый обогреватель. Он заботливо создал для нас хоть какое-то тепло в этом промозглом доме. Я сняла носки и повесила их на чайник, чтобы быстрее высушить после того, как он налил кипяток в кружки.
— Чем займёмся? — с прищуром спросил он, пошевелив бровями.
От его намёка я не смогла удержаться и фыркнула. Будто бы я могла хоть на секунду подумать о каком-либо взаимодействии с ним. Хотя раньше это его никогда не останавливало, и от этой мысли внутри всё сжалось.
Лео бросил взгляд на мою реакцию и нахмурился. Неужели он правда думал, что я буду рада его компании?
Он поставил передо мной чашку с чаем, затем открыл холодильник и начал осматривать содержимое. Холодильник не был пуст: кастрюли с едой, хлеб с колбасой, консервы. У меня во рту уже собиралась слюна — последний раз я ела почти два дня назад. Если раньше из-за стресса мне кусок в горло не лез, то сейчас организм перешел в режим выживания, и я была готова съесть что угодно.
После того как Лео провел ревизию холодильника и понюхал все, что там было, он сделал бутерброды и открыл банку шпротов.
— Я бы не стал рисковать едой из кастрюль. Она ещё не испортилась, но её готовил кто-то, кого мы не знаем. Лучше оставим её, — сказал Лео и поставил передо мной тарелку с бутербродами. — У меня есть кое-что с собой, но это на случай крайней необходимости.
Лео сел на табурет и начал есть. Я последовала его примеру, и эта простая еда казалась лучшим, что я когда-либо пробовала. Каждый кусочек бутерброда, запиваемый чаем, дарил мне силы и согревал тело.
Когда мы доели, Лео проверил все шкафчики на кухне, но, ничего не найдя, вышел из комнаты. Через мгновение он вернулся с чем-то в руках, что сначала не узнала, но, когда присмотрелась, ахнула — это был батончик KitKat, моя любимая шоколадка!
Я посмотрела на Лео с расширенными глазами и прижала батончик к груди, словно держала в руках драгоценность. Внутри меня боролись эмоции. Я хотела поблагодарить его, но мысль о том, что он убил моего отца, остановила меня. Этот человек не заслуживал ни одного доброго слова. Если бы не он, я бы сейчас могла спокойно наслаждаться жизнью, полными полками батончиков у себя дома.
Развернув упаковку, я откусила кусочек и не смогла сдержать стон удовольствия. Шоколад был символом жизни до войны, и пока он оставался, я не собиралась сдаваться.
Лео наблюдал за мной с каким-то странным благоговением. Его взгляд неотрывно следил за каждым моим движением, и я заметила, как его кадык подергивался, когда он сглатывал. Но даже если бы он попросил, я бы ни за что не поделилась шоколадом!
Доев батончик, я откинулась назад и потянулась. Сонливость накатила волной — тот краткий сон на земле в лесу, в объятиях Лео, сложно было назвать полноценным отдыхом.
— Хочешь сходить в душ? — предложил Лео, указывая на работающую газовую колонку. — Тут должна быть горячая вода.
Я колебалась. Идея оказаться обнаженной, пока он рядом, была не из приятных. Но прежде чем я успела ответить, он добавил:
— Обещаю не трогать тебя.
Я взглянула на него пронзительно. Если он знал, что мне не нужны его прикосновения, то зачем вообще трогал меня раньше? Но его слова все же успокоили меня, и я, наконец, решилась пойти в душ.
В ванной было тесно и не слишком чисто, но другого выбора не было. Я только надеялась, что не подхвачу тут какую-нибудь инфекцию. В шкафчике под раковиной нашлось чистое полотенце. Завернув его на голове тюрбаном, я почувствовала маленькую радость — пусть полотенце и было одно, я забрала его себе. Это была моя крошечная месть.
Когда я вернулась в гостиную, Лео уже собрался в душ, прихватив с собой сумку и автомат. Я усмехнулась про себя — за его кажущейся расслабленностью скрывалось недоверие. И он был прав. Я бы не упустила шанса порыться в его вещах и дождаться его с оружием в руках.
Пока Лео был в душе, я вытерла волосы и прочесала их пальцами. Укладка явно была не в приоритете — сойдет и так. Устроившись на старом диване, я подложила под голову подушки и укрылась пледом, лежащим здесь же. Глаза постепенно закрывались, и усталость быстро взяла верх.