Глава 4 - Пустота
Хван приходил к нему домой, но там его никого не было. Настоящая пустота. Будто Феликс был выдумкой, миражом, которого никогда не существовало. Никто не знал, что с ним произошло. Никто не мог дать ответа.
Он ждал. День за днём сидел на пороге пустого дома, с утра до вечера, каждый день пока дом не выкупила чужая семья. Тогда и следы Феликса окончательно стерлись. В этом городе не осталось ничего, что напоминало бы о нём. Его голос становился далёким эхом, воспоминания размывались, будто сон.
Лишь одна маленькая фотография — как на паспорт — осталась подтверждением, что Феликс был реальным. Что он существовал, что это всё не плод его воображения.
И когда казалось, что хуже быть уже не может, удар пришёл оттуда, откуда он не ждал. Мама. Его единственный островок тепла. Оказалось, всё это время она боролась с онкологией — молча, одна, не сказав ни слова ни сыну, ни кому-либо ещё. И болезнь победила. Смерть настигла её внезапно, как гром среди ясного неба.
А после этого мир Хёнджина рухнул окончательно. Ему словно вырвали сердце и оставили зияющую пустоту. Он перестал есть и пить, неделями лежал на холодном полу в комнате, забывая открыть шторы. Иногда терял сознание от слабости, но когда приходил в себя, разницы не было — жизнь и так казалась полусном. Тело худело, угасало, а разум медленно погружался в темноту.
Похороны прошли тихо и... одиноко. Из-за старшего Хвана, мало кто из родственников общался с их семьей. Лишь некоторые кто близко знал маму Хёнджина пришли попрощаться. Все смотрели с жалостью на её сына. Они понимали, что с таким отцом хорошего будущего для его можно не ждать. В лучшем случае от пойдёт по его же стопам.
Но все оказалось еще хуже. Хёнджин больше не видел смысла стараться. Не было причины двигаться дальше, развиваться, искать хорошего жизни. Он бы покончил с собой, но вот... мама... она не хотела бы, чтобы сын себе навредил. Поэтому и пошел туда, где шальная пуля могла закончить его страдания.
Он сбежал с дома, а отец и не искал. И Хван никогда не возвращался в тот дом.
Лишь изредка мог проехать мимо дома, в котором было плохих воспоминаний больше, чем хороших. Но там были и воспоминания о маме. А на этих улицах все еще витал призрак Феликса. Невесомый.
В то время ему казалось, что он сходит с ума. Ему мерещилась мама, Феликс. Он приставал к людям путая их то с мамой то с Феликсом.
Но со временем эта боль от потери превращалась в ненависть.
«— Как? Как вы могли меня оставить? Одного... совсем одного... — слезы лились ручьём. — Как вы посмели уйти без меня!?»
Он ненавидевший себя, Феликса, отца, маму, каждый раз выходя на какую-то сходку или задание он пытался подставиться, чтобы эта боль превратилась в вечную тишину и спокойствие. Он надеялся, что хоть в последние секунды перед кончиной последняя активность мозга даст ему увидеть Феликса.
За этим всем наблюдал тогдашний глава Хван Ирсен. Да, фамилия была одной и той же, но они не были родственниками. Он заметил Хёнджина на какой-то встрече и как-то позвал к себе.
— Ты выглядишь так, будто у тебя совсем нет причин жить. - голос был тихим, но он заполнял все пространство, а взгляд как рентген.
Хёнджин не ответил. Глаза мертвеца ответили сами за себя.
— Не знаю, что у тебя произошло, да и мне нет дела, честно тебе сказать... Но почему бы, не использовать свою энергию и силы во службу мне. — это было не предложение, не просьба. Это был приказ — жить. — Мне нужны такие как ты. Вы как чистый лист, на котором можно писать что угодно.
Не сказать, что после этого разговора, уХёнджина появилось желание остаться в этом мире. Он просто выполнял, что емувелели. Делал, что угодно, лишь бы не остаться на едине со своими мыслями. Иэта беспощадность к себе самому и привела его на пьедестал.
Глава был прав. Хёнджин был как чистый лист. Но с каждым днём он заполнялся —не светом и теплом, а тяжёлыми мазками. Густыми, тёмными, как смола. Чёрными,грязными красками, превращавшими его жизнь в мрачное полотно без проблесканадежды.