Глава 4. Хогвартс
Те две недели, что мы провели в «Дырявом котле», были довольно необычными, наполненными волшебством.
Мы делали, что хотели, просыпались во сколько считали нужным. Впервые за долгое время я видела папу отдохнувшим. Иногда мы гуляли по Лондону, но почти все время проводили в Косом переулке. Сидели в кафе и ели невероятно вкусное мороженое; рассматривали красивые метлы; ходили во «Флориш и Блотс», где я почти каждый день покупала новые книги. В основном книги были о магических существах и зельях. Не знаю чем, но зелья и всякие другие снадобья меня привлекали. Наверное, только это и делало приближающуюся поездку в Хогвартс не такой ужасной.
В одно утро, когда я была в книжном магазине одна, увидела ту странную рыжую семейку. Молли, близнецов, долговязого парня, невысокую девочку примерно моего возраста, черноволосого паренька в круглых очках, девушку с копной густых каштановых волос и Артура Уизли. С ними были еще какие-то люди, которые, как я поняла, выполняли роль охраны. Семейство о чем-то спорило. Видимо решали, куда пойти сначала. «Флориш и Блотс» победил.
Дверной колокольчик издал звон, который тут же утонул в громких голосах. Все разбрелись по магазинчику, наполняя небольшое помещение шумом. Сейчас мне не хотелось встречаться с кем-то из них, даже с Артуром. Но выбраться из магазинчика незамеченной было невозможно.
— Амелия? Амелия, это ты? — Я обернулась на голос и увидела улыбающееся лицо... Фреда?
— Привет, эм...
— Джордж, — улыбнулся парень.
— Прости.
— Все нормально. Нас даже мама частенько путает. Пойдем, я тебя со всеми познакомлю.
— Прости, но мне пора идти. — Я поставила книгу, которую держала в руках. — Папа будет переживать.
— Да ладно, это не займет много времени. — Парень попытался взять меня за руку, но я одернула ее.
— Мне действительно пора.
Ничего не сказав, я вышла из магазинчика. От этой семейки нужно держаться подальше. Друзья мне не нужны, особенно в Хогвартсе.
Когда наступил последний день августа, Дин, который всегда был в хорошем настроении, поник, перестал шутить и вообще не хотел ни с кем разговаривать. Я понимала, почему он такой. Никто не знал, когда мы вновь встретимся, да и встретимся ли вообще. Папа тоже был не очень веселый, но не такой угрюмый, как Дин, а Энди наоборот не терпелось побыстрее отправиться в Хогвартс. Я же не хотела ничего. Ни остаться здесь, ни вернуться домой, ни отправиться в Хогвартс. Хотелось просто лечь на теплый пол и смотреть в потолок. Лежать так пока день сменяет ночь и наоборот. Выпасть из этой суеты, вечного круговорота вранья и несбывшихся желаний.
Ночью я не могла уснуть. Моя сова Оззи тихо ухал, сидя на шкафу, Энди уже давно спал, а я сидела на широком подоконнике, глядя на ночной город. Смотрела, как мчатся машины, как люди идут по своим делам. Было глубоко за полночь. Я думала о маме. Думала о том, что было бы, если бы она осталась жива. Мы бы вместе готовили; она бы вновь потащила меня по магазинам; она бы копалась в саду, ухаживая за немногочисленными растениями. А еще мы бы ссорились. Но это куда лучше чем-то, что ждет меня утром.
Кое-как я уснула, но спала беспокойно. Во снах то и дело мелькала мама, не говорившая ни слова. Папа катался на хохочущей метле, а Энди и Дин пили сливочное пиво вместе с гоблинами из банка «Гринготс».
Я резко открыла глаза от того, что кто-то толкает меня в бок.
— Давай быстрее, папа уже ругается. — Энди был уже полностью одет.
Папа и Дин носились с нашими вещами, то и дело перекладывая их с места на место. Оззи недовольно ухал и хлопал крыльями. Ему совершенно не нравилось, что его клетку то и дело переставляют.
В девять утра мы спустились на первый этаж вместе с вещами и увидели троих волшебников, разговаривающих с Томом. В одном из них я узнала мистера Уизли.
Он поздоровался с нами, сказал, что пора выдвигаться, и вновь засыпал папу вопросами о жизни магглов.
Дорога до вокзала Кингс-Крос была... чудной. Волшебники не привыкли ездить на метро. Они удивленно озирались по сторонам и восхищенно охали и ахали. Даже те двое волшебников, которые были через чур серьезными и угрюмыми, не могли сдержать своих эмоций.
— Не люблю метро, — ворчал Дин. — Эта толкучка, люди... Почему мы не взяли мою детку? Почему я вообще послушал Сэма? Как она там одна?
Не понимаю, как можно относиться к машине, словно к собственному ребенку? Любовь Дина к импале переросла в одержимость, которая больше не казалась забавной.
— Не волнуйся, — я попыталась успокоить его, — Билли о ней позаботится.
— Никто не позаботится о моей детке лучше меня! — воскликнул он так, что на нас обернулась половина вагона.
На вокзале мы были ровно в десять утра. До отправления поезда еще целый час. Артур постоянно озирался по сторонам, в поисках кого-то. Наконец он нашел тех, кого искал. Он энергично замахал своей семье и поспешил к ним. Близнецы заметили меня и приветственно замахали. Я сделала вид, что не видела их, повернулась и зашагала к стенду с расписанием поездов.
— Игнорируешь нас? — прозвучал над моим ухом мужской голос.
— Вовсе нет, — равнодушно ответила я, даже не глядя на близнецов.
— А как это тогда называется?
Я ничего не ответила. Близнецы терпеливо ждали.
— Слушайте, — я повернулась к ним, — мне не нужны друзья в Хогвартсе. Мне вообще не нужна эта мудатская школа! Я сбегу от туда. В любом случае.
— Из Хогвартса не сбежать, — усмехнулся... Джордж? — Если только на метлах...
— ...или летающей машине...
— ... или еще на чем-нибудь, что летает. Думаю, в этом году Дамблдор усилит защиту и будет пристальней следить за учениками.
— Значит, из этой психушки не сбежать?
— Сбежать нельзя, но можно сделать так, чтобы тебя исключили. Но тогда конец твоей волшебной палочке!
— Ну и плевать. Мне это не нужно.
Близнецы горько улыбнулись и, ничего не сказав, зашагали прочь.
Значит, будем устраивать дебоши и забастовки. Слава Люциферу, у меня есть в этом кое-какой опыт.
— Амелия! — позвал меня отец. — Пойдем!
Всей нашей большой группой, привлекая внимание, мы двинулись дальше. От семьи Уизли было столько шума, что присутствие огромного черного пса, шедшего рядом с черноволосым парнишкой, было не таким уж и странным. Этот парнишка в круглых очках был молчалив. Я слышала, как его назвали «Гарри». Видимо, это и есть знаменитый Гарри Поттер. Хм, не так я его себе представляла.
Мы подошли к барьеру, разделяющему платформы девять и десять. Уизли начали прогуливаться возле барьера и, уличив удобную минутку, прислонялись к нему и просто исчезали.
— Сэм. — К нам подошел мистер Уизли. Вся его семья уже скрылась за барьером. — Дамблдор добился, чтобы вам открыли барьер. Обычно магглы не могут пройти через него. Все, что вам нужно сделать, это разбежаться и пройти прямо через стену. Бояться ни в коем случае нельзя. Я следом за вами.
— Ну, сын, готов? — спросил папа, схватившись за тележку Энди. Тот кивнул. — Отлично.
Они покатили тележку, набирая скорость. Барьер приближался и приближался, и вот они уже исчезли.
— Наша очередь, — сказал Дин. Он улыбнулся. Но я знала, что он волнуется. Знала, потому что сама волновалась. — Готова?
— Да.
Мы схватились за ручку тележки и покатили ее. Тележка все набирала и набирала скорость. До барьера осталось каких-то несколько шагов. Даже при желании мы бы не смогли остановить тележку. Я закрыла глаза, готовясь к удару, но его не произошло. Я открыла глаза и увидела платформу, забитую людьми. У ее края стоял алый паровоз, извергающий из себя клубы дыма. Платформа была наполнена голосами, скрипом тележек и уханьем сов.
«Хогвартс — Экспресс. 11:00» — прочитала я надпись на табло.
Я оглянулась назад и увидела только арку с коваными железными воротами и табличку: «Платформа девять и три четверти».
— Как вы? — спросил мистер Уизли откуда-то из-за моей спины.
— Нормально, — ответил Дин.
— Советую вам быстрее занять место в поезде, — обратился мистер Уизли ко мне.
Первые несколько вагонов были битком набиты школьниками. Мы с Энди с трудом прокладывали себе дорогу дальше, к хвосту поезда. Там мы и нашли свободное купе. Папа и Дин помогли нам занести вещи, и мы снова вышли на платформу. Никто из нас не решался произнести слова прощания. Казалось, этим мы просто пытались остановить чертово время. Никто из нас не знал, когда мы теперь увидимся. Никто не знал, что ждет нас дальше. Мы оказались не готовы к тому, что наша жизнь перевернулась с ног на голову.
— Ну... — начал отец.
— Ничего не говори, — перебила я его и бросилась к нему в объятья. Столько всего хотелось сказать ему, но слова словно исчезли. Да они были и не нужны.
— Я тоже буду скучать, родная.
— Пиши мне каждый день, поняла? — строго сказал Дин. — Если от тебя не будет писем, я найду этот Хогвартс и разнесу по кирпичику. Серьезно. Иди сюда.
Так уютно было в объятиях Дина. Так хорошо и спокойно.
— Не хочу уезжать, — тихо произнесла я.
— Я понимаю, понимаю, — также тихо ответил он. — Я вытащу тебя оттуда. Только сама ничего не делай, ясно? Обещай, что сама не станешь ничего делать.
— Обещаю, — соврала я.
— Вот и умница.
Раздался свисток, и все заспешили в поезд. Мы зашли в вагон и остались стоять у дверей. На лице Дина отразилась какая-то мысль, странное желание, которое я не смогла расшифровать. Неожиданно, наверное, даже для себя, он запрыгнул в вагон. Папа выругался и сделал тоже самое.
— С ума сошел?! — воскликнула я.
— Дин, что ты вытворяешь?! Слезай с поезда!
— Не могу. — Лицо Дина осветила улыбка.
Двери вагона закрылись, и поезд двинулся с места.
— Твою мать, — выругался отец и направился к нашему купе.
Я не знала, что и сказать. Наверное, я была рада, что Дин и папа едут с нами, что мы еще какое-то время будем вместе.
Папа не разговаривал с Дином. Он сел рядом с Энди, буквально прилипшем лицом к окну, за которым мелькали дома, и смотрел куда угодно, но не на Дина. Тот же не чувствовал себя в чем-то виноватым. Он просто улыбался.
— Надеюсь, Том не выселит нас из номера, — сказал Дин. — У меня там все вещи.
Папа недовольно хмыкнул и сказал:
— Тебя только это волнует? Не думаешь, как отнесется к твоей выходке Дамблдор? Мы должны быть благодарны этому человеку, а ты просто устроил цирк!
Дин ничего не ответил, а лишь закатил глаза.
За что быть благодарны? За то, что пришел и разрушил весь мой мир? Да, огромное, мать его, спасибо!
В коридоре поезда ходили люди в поисках свободных мест. Кто-то искал своих знакомых, заглядывая в стеклянные двери. Все, кто проходил мимо нашего купе, с любопытством разглядывали нас, но не заходили. Кроме двоих. Это была девушка с копной густых каштановых волос и рыжий долговязый парень. Я видела их на вокзале с семьей Уизли.
— Здравствуйте, — важным тоном сказала она, — взрослым нельзя здесь находиться. Кто вы?
— Простите, мисс... — начал папа.
— Грейнджер.
— Простите, мисс Грейнджер. Я Сэм Винчестер, и мои дети в первый раз едут в Хогвартс. Мой брат... он пренебрег всеми правилами и решил проводить племянников прямо до школы. Мне невероятно стыдно за него.
Грейнджер молчала. Одета она была как нормальные люди. То есть, ее одежда не была нелепой и сочеталась между собой. Наверное, она тоже из семьи магглов.
— Как староста я должна сообщить о произошедшем профессору Дамблдору. Я сейчас же отправлю к нему сову с письмом. Он решит, что с вами сделать. До свидания.
— Зануда, — сказала я, когда дверь за парочкой закрылась.
Поезд уже выехал из Лондона и несся по лугам и полям. Мы молча глядели в окно.
Через какое-то время дверь купе снова открылась, но то была не Грейнджер, а улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. Она немного смутилась, увидев Дина и папу, но также с улыбкой сказала:
— Хотите чего-нибудь перекусить?
Дин, услыхав о еде, вскочил со своего места и подошел к тележке, на которой лежало невообразимое количество сладостей.
Несколько долгих минут он разглядывал сладости, не зная, что выбрать. Да, выбор, действительно, был сложным. Сладости, лежавшие на тележке, были мне не знакомы. Тут и пакетики с конфетками-драже «Берти-Боттс», которые, как написано на упаковке, отличались самыми разнообразными вкусами. Еще у нее была «взрывающаяся жевательная резинка Друбблс», шоколадные лягушки, тыквенное печенье, лакричные палочки и прочие волшебные лакомства. Дин взял всего понемногу.
Энди и Дин принялись пробовать сладости, а я и папа наблюдали за ними.
— Хофеф? — спросил Дин с набитым ртом, предлагая мне тыквенное печенье.
— Не голодна, — ответила я.
— Офень... зря. Это невероятно вкусно! Давай, попробуй.
Но ему так и не удалось накормить меня. Пусть в моем животе и начало урчать, когда купе наполнил запах шоколада и выпечки, но к волшебным сладостям я не притронулась. Надеюсь, в Хогвартсе будет нормальная еда.
Ехали мы долго. За окном мелькали бесконечные поля, которые наводили скуку.
Начало темнеть.
В коридоре я вновь увидела Уизли и Грейнджер.
— Мы почти приехали, — сказала она тем же важным тоном. — Вам лучше переодеться в форму.
Мы сделали так, как было сказано.
Поезд начал замедлять ход.
— Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно.
Я видела, как нервничает Энди. Он взволнованно мял руки, поправлял мантию.
А поезд все замедлял и замедлял ход. В коридоре образовалась жуткая толчея. Все пихались, толкались, стремясь поскорее выйти на улицу. Старшие подгоняли малышей, которые шли по коридору, словно на автомате, не понимая, что вообще происходит. Через несколько минут нам все-таки удалось выйти на неосвещенную маленькую платформу. На улице было холодно, и я посильнее закуталась в мантию. Где-то впереди зажглась лампа, и мы услышали женский с хрипотцой голос:
— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Прошу построиться всех здесь!
В свете фонаря я увидела женское лицо с выступающим подбородком.
— Все собрались? Тогда за мной! И смотрите, пожалуйста, под ноги.
Энди схватил меня за руку, и мы зашагали за женщиной. Я обернулась и увидела, что к папе и Дину подошел мужчина с черными волосами и длинным крючковатым носом. Мужчина что-то сказал отцу и Дину, и они вместе ушли.
Поскальзываясь и спотыкаясь, мы следовали за женщиной по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Нас окружала плотная, почти осязаемая тьма. Все молчали. Энди тяжело дышал и крепко держал меня за руку.
— Скоро вы увидите Хогвартс! — крикнула женщина. — Осторожно! Идите сюда!
Раздался дружный восхищенный возглас.
Мы стояли на берегу огромного черного озера, а на другой его стороне, на вершине скалы, стоял замок с башенками и бойницами. Замок, который я видела в своих снах.
— По четыре человека в лодку! — скомандовала женщина, указывая на маленькие лодочки, качающиеся у берега.
Я стояла на месте и не могла отвести взгляд от громады замка. Он весь сиял теплым приветливым светом, будто маня. Необычное волнение охватило меня, заставив сердце быстро стучать.
— Амелия, пойдем. — Энди потянул меня за руку в сторону лодочек.
Мы заняли место рядом с двумя девочками. Их большие глаза удивленно и восхищенно смотрели на замок.
Лодочки медленно двигались по зеркальной глади озера, все ближе и ближе подплывая к утесу. Черное зеркало воды отражало яркие звезды, словно подмигивающие с ночного неба. Впереди показались густые заросли плюща, скрывающие расщелину в скале. Проплыв сквозь заросли, мы попали в темный туннель и вскоре причалили к небольшой подземной пристани.
— Все на месте? — спросила женщина, оглядывая дрожащих от холода первокурсников. Она задержала взгляд на мне, но ничего не сказала.
Тут, под землей, было мокро, скользко; со стен капала вода. Мы медленно продвигались дальше по скользкой каменной лестнице. Энди цеплялся за меня и тяжело дышал. В конце лестницы мы увидели большую дубовую дверь, в которую женщина постучала железным молоточком.
Дверь распахнулась. Свет факелов, горевших на стенах, хлынул в темный туннель. Здесь стояла высокая черноволосая волшебница в темно-зеленой мантии. Она строго оглядела нас.
— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщила ей женщина.
— Спасибо, профессор Граббли-Дерг, — кивнула волшебница. — Я их забираю.
Она повернулась и пошла вперед, приказав нам следовать за ней. Мы оказались в огромном зале. Шаги множества ног громким эхом отражались от каменных стен, на которых горели факелы. Высокий потолок терялся где-то наверху, а мраморная лестница вела на верхние этажи.
Мы шли за МакГонагалл в полной тишине. Никто не решался даже на разговоры шепотом. Проходя мимо закрытой двери, находящейся справа от нас, я услышала сотни голосов. Энди сильнее сжал мою руку. Я посмотрела на него. Он был взволнован, но всеми силами старался не показывать это. Его каштановые волосы все еще были влажными.
— Все хорошо, — тихо произнесла я. — Я рядом.
Он несколько раз коротко кивнул и слабо улыбнулся.
Волшебница привела нас в маленький пустой зальчик. Здесь было невероятно тесно, все пихались и толкались, наступали друг другу на ноги.
— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец заговорила МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю учебного года. Но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в специально отведенной вашему факультету комнате.
Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение правил вы будете их терять.
В конце года, факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи.
Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.
Взгляд ее глаз задержался на мне, сильно выделявшейся в толпе низеньких дрожащих первокурсников. Один мой вид говорил: «Пошли вы к черту!».
— Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами. Пожалуйста, ведите себя тихо.
МакГонагалл вышла за двери.
Маленький зал тут же наполнился тихими голосами. Все обсуждали предстоящую церемонию отбора, говорили, на какой факультет хотят попасть.
— Интересно, что нам нужно будет сделать? — спросил какой-то мальчик, стоявший впереди меня.
— Может, это будет какое-то испытание? — ответил ему другой мальчик.
Все волновались. Ну, кроме нас с Энди. Мы-то знали, что это за отбор. Надеюсь, мы с Энди попадем на один факультет.
Внезапно пыльный воздух прорезали крики. Мои мышцы тут же напряглись.
— Что за...?
Через противоположную стену, один за другим просачивались призраки. Призраки, вашу мать! Белые, полупрозрачные. Температура в комнате резко понизилась. Энди спрятался за меня, а я взглядом шарила по комнате в поисках чего-то железного. Я начала пробираться сквозь толпу к рыцарским доспехам, держащим в руках меч. Он был достаточно тяжелым, но пару раз я смогу им ударить.
Призраки не замечали меня. Они не замечали никого, а просто скользили по комнате, переговариваясь между собой. Я крепко держала меч в руках, готовясь к удару, но стоило мне замахнуться, как дверь зала отрылась.
— Мисс Винчестер! — Призраки застыли на месте, бросая взгляды то на меня, то на МакГонагалл. — Что это вы делаете?!
— Избавляюсь от призраков, — будничным тоном ответила я, будто это было привычным делом или МакГонагалл спросила полную хрень.
— Из... избавляетесь? Верните, пожалуйста, этот меч на место. Я запрещаю вам... избавляться от наших приведений. Они никому не причиняют зла. А вы, — обратилась она к привидениям, — идите от сюда. Церемония отбора сейчас начнется.
Она строго посмотрела на привидения, и те постепенно начали просачиваться сквозь стену.
— Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала МакГонагалл, — и идите за мной!
Старая карга. Как сказал Дамблдор? Самое безопасное место? Да, теперь я это вижу!
Мы вышли из маленького зала, пересекли тот, в котором уже были при в ходе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в большом, невероятно огромном зале, освещенном тысячами свечей. Они парили нам четырьмя длинными столами, за которыми сидели ученики. Столы были заставлены золотой посудой. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. МакГонагалл подвела нас к этому столу и приказала повернуться спиной к преподавателям и лицом к старшекурсникам.
Передо мной сотни лиц, с любопытством разглядывающие нас глаза. То здесь, то там мелькали силуэты приведений. Потолок, также теряющийся где-то далеко наверху, был усыпан яркими звездами. Я увидела папу и Дина. Они стояли в противоположном конце зала и смотрели на нас с Энди. Мы с братом стояли в пустом подобии круга. Эти дети, видимо, сочли меня сумасшедшей и боялись находиться рядом. Не сильно я и расстроилась.
МакГонагалл принесла от куда-то табурет и поставила его перед нами, а на него положила остроконечную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и очень грязная! Весь зал неотрывно смотрел на шляпу. Воцарилась полная тишина. Затем шляпа шевельнулась, в ней появилась дырка, напоминающая рот, и она запела:
В стародавние дни, когда я была новой,
Те, что с целью благой и прекрасной
Школы сей вчетвером заложили основы,
Жить хотели в гармонии ясной.
Мысль была у них общая — школу создать,
Да такую, какой не бывало,
Чтобы юным познанья свои передать,
Чтобы магия не иссякала.
«Вместе будем мы строить, работать, учить!» —
Так решили друзья-чародеи,
По-иному они и не думали жить,
Ссора — гибель для общей идеи.
Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья!
Пуффендуй, Коггевран — вот подруги!
Процветала единая эта семья,
И равны были магов заслуги.
Как любовь несогласьем смениться могла?
Как содружество их захирело?
Расскажу я вам это — ведь я там была.
Вот послушайте, как было дело.
Говорит Слизерин: «Буду тех только брать,
У кого родовитые предки».
Говорит Когтевран: «Буду тех обучать,
Что умом и пытливы и метки».
Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки,
Важно дело, а имя — лишь слово».
Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки,
Всех принять под крыло я готова».
Расхожденья вначале не вызвали ссор,
Потому что у каждого мага
На своем факультете был полный простор.
Гриффиндор, чей девиз был — отвага,
Принимал на учебу одних храбрецов,
Дерзких в битве, работе и слове.
Слизерин брал таких же, как он, хитрецов,
Безупречных к тому же по крови.
Когтевран проницательность, сила ума,
Пуффендуй — это все остальные.
Мирно жили они, свои строя дома,
Точно братья и сестры родные.
Так счастливые несколько лет протекли,
Много было успехов отрадных.
Но потом втихомолку раздоры вползли
В бреши слабостей наших досадных.
Факультеты, что мощной четверкой опор
Школу некогда прочно держали,
Ныне, ярый затеяв о первенстве спор,
Равновесье свое расшатали.
И казалось, что Хогвартс ждет злая судьба,
Что к былому не будет возврата.
Вот какая шла свара, какая борьба,
Вот как брат ополчился на брата.
И настало то грустное утро, когда
Слизерин отделился чванливо,
И, хотя поутихла лихая вражда,
Стало нам тяжело и тоскливо.
Было четверо — трое осталось. И нет
С той поры уже полного счастья.
Так жила наша школа потом много лет
В половинчатом, хрупком согласье.
Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять,
Чтобы всем новичкам в этой школе
Для учебы и жизни места указать, —
Такова моя грустная доля.
Но сегодня я вот что скажу вам, друзья,
И никто пусть меня не осудит:
Хоть должна разделить я вас, думаю я,
Что от этого пользы не будет.
Каждый год сортировка идет, каждый год...
Угрызеньями совести мучась,
Опасаюсь, что это на нас навлечет
Незавидную, тяжкую участь.
Подает нам история сумрачный знак,
Дух опасности в воздухе чую.
Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг,
Врозь не выиграть битву большую.
Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал,
И ничем мы спасенье не купим.
Все сказала я вам. Кто не глух, тот внимал.
А теперь к сортировке приступим.
Шляпа умолкла и замерла. Раздались аплодисменты, сопровождающиеся тихими разговорами, но они быстро стихли под грозным взглядом МакГонагалл. Она опустила глаза к длинному свитку пергамента.
— Аберкромби, Юан.
Вперед, спотыкаясь, вышел мальчик, которого жутко трясло от страха. Он надел шляпу, голова его не утонула в ней лишь благодаря большим оттопыренным ушам. Выглядел он нелепо и немного смешно. Шляпа на мгновение задумалась, а потом разрез в нижней ее части громко произнес:
— Гриффиндор!
Гриффиндорцы громко зааплодировали, и лопоухий заковылял к столу.
МакГонагалл называла одно имя за другим, новичков становилось все меньше и меньше. Вскоре остались лишь мы с Энди.
— Винчестер, Амелия.
Я улыбнулась брату и зашагала к табурету. Зал вновь наполнился тихими разговорами, а на себе я чувствовала взгляды сотни пар глаз. Шляпа легко опустилась мне на голову, и я услышала тихий голос.
— Хм-м, — протянул голос, — я уже видела вас, моя дорогая. Ах да, вы дочь Кестрель Кэрроу. Просто поразительное сходство! Я вижу в вас много отваги, отчаяния, вы готовы пожертвовать собой ради других. Также эгоизм. — Шляпа усмехнулась. — Ну а куда без него? Куда же мне определить вас?
«Мне все равно. Желательно, никуда».
Много раз мама описывала голос шляпы, звучащий, будто у тебя в голове. Я хорошо представляла его, но реально слышать этот голос было немного жутко.
— Так-так-так, — задумчиво произнесла шляпа. — Волшебный мир не для тебя, да? Ты хочешь охотиться на монстров, как твои отец и дядя?
Я посмотрела на них, все также стоявших в другом конце зала. Они пристально наблюдали за мной. На их лицах было недоумение.
— Но я должна куда-то определить тебя. Если тебе все равно, то пусть будет... ГРИФФИНДОР!
Я сняла шляпу и направилась в Гриффиндорскому столу. Все первокурсники шли к своим столам, улыбаясь, но на моем же лице не дрогнул ни один мускул.
— Ну здравствуй, Амелия. — Через несколько человек от меня сидели Фред и Джордж.
— Привет, — ответила я.
— Винчестер, Эндрю.
Энди направился к табурету. Сердце мое бешено колотилось. Хоть бы он попал на Гриффиндор! Что бы я о нем ни говорила, ни думала, он нужен мне здесь, он должен быть рядом со мной. Без родного лица в этом дурдоме я не выдержу.
— Пуффендуй!
Энди бежал к своему столу и широко улыбался. Он пробежал мимо, даже на меня не посмотрев, и сел с другими первокурсниками Пуффендуя. Энди почувствовал на себе мой взгляд и энергично помахал мне, я лишь слабо улыбнулась. Теперь я точно осталась совершенно одна в огромном, холодном замке. Больно не от того, что Энди попал на другой факультет, а от того, что он рад этому.
Я не смотрела на брата. Я не смотрела ни на кого. Просто куда-то за спину преподавателей. Дамблдор встал со своего места и заговорил:
— Наши новичкам, - его голос был звучным и очень громким, на лице — широкая улыбка, — добро пожаловать! Нашей старой гвардии — добро пожаловать в насиженные гнезда! Придет еще время для речей, а сейчас время для другого. Уплетайте за обе щеки!
Зазвучал громкий смех и одобрительные аплодисменты. Дамблдор аккуратно сел и перекинул длинную седую бороду через плечо.
Пустые золотые тарелки и блюда наполнились самой разнообразной едой. Тут были и котлеты, и бифштексы, и овощные салаты, и жареная птица, и пироги, и соусы, и кувшины с соками. Никогда прежде я не видела столько еды. Живот предательски заурчал, но пробовать что-то я не решалась. Энди уже набил рот картофельным пюре, а тарелку наполнил большими кусками жареного сочного мяса. Голод взял верх над...разновидностью гордости (?), и вот моя тарелка наполнилась овощным рагу, которое оказалось невероятно вкусным, что я пожалела о том, что не попробовала его раньше. На столе была вся моя любимая еда: шоколадное мороженное с кусочками грейпфрута, пицца с грибами, чипсы. Дину бы это понравилось. Дин...
Я оглядела большой зал и увидела папу и Дина за преподавательским столом. Папа был спокоен и просто ел то, что лежало у него в тарелке, а Дин рассматривал учеников, преподавателей, летающие свечи широко распахнутыми глазами.
Когда с едой было покончено и разговоры в зале стали громче, Дамблдор вновь поднялся со своего места. Вмиг стало тихо, и все повернулись к директору. Приятная сытость клонила в сон. Какой окажется башня Гриффиндора на самом деле?
— Теперь, когда мы все начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким сообщениям, — начал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших учеников, надеюсь, теперь это запомнили. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах школы не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча.
Помню, мама рассказывала про этого Филча. Этот вредный старикашка так и жаждет поймать кого-нибудь после отбоя, отнять какую-нибудь вещь и все в этом духе. С таким лучше не связываться. Ну, остальным. А для меня смотритель может стать билетом на волю.
— У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от темных искусств. — Прозвучали тихие вялые аплодисменты. — Отбор в команды факультетов по квиддичу будет проходить...
Дамблдор умолк и с недоумением посмотрел на Амбридж.
Я не сразу поняла, что она стоит, а не сидит, поскольку она была достаточно низкой. Вообще эта женщина была похожа на большую розовую жабу. В курчавых мышино-каштановых волосах я увидела ярко-розовую ленту под цвет пушистой, вязаной кофточки, которая была надета поверх мантии. Ее лицо было бледным с большим лягушачьим ртом и выпуклыми глазками.
Замешательство Дамблдора продлилось всего секунду. Затем он сел и уставил на жабу взгляд, говоривший: «Я так жажду услышать, что вы скажете», но другие преподаватели не сумели скрыть своего изумления. Некоторые ученики хмыкнули, выражая свое недовольство и неприязнь.
— Благодарю вас, директор, — жаба жеманно улыбнулась, — за добрые слова приветствия.
Голос ее был высокий, девчоночий. Мне захотелось закрыть уши руками. Сильная неприязнь, которую я не смогла объяснить, наполнила каждую клеточку моего тела. Прозвучало негромкое «кхе, кхе», и жаба продолжила:
— Как приятно, скажу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она вновь улыбнулась, обнажив острые мелкие зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! — Что-то не заметила я счастливых лиц. Все смотрели на жабу с неприятным удивлением. — Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями.
Отовсюду послышались негромкие смешки, но жаба их, казалось, не замечала.
Она снова издала свое тошнотворное «кхе, кхе» и заговорила более деловитым голосом. Вся ее речь была скучной и будто вызубренной. Она что-то говорила о Министерстве Магии, о традициях, «прогресс ради прогресса»... Я ее почти не слушала. Мой мозг то выключался, то включался обратно. Зал был наполнен голосами, смешками, все занимались своими делами. А жаба будто и не видела этого. Но преподаватели слушали ее очень внимательно, и та зануда Грейнджер буквально ловила каждое ее слово, но то, что она ловила, ей явно не нравилось.
— ...совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.
Наконец она закончила и села. Дамблдор начал хлопать, вслед за ним и преподаватели, ученики же обошлись без лишних движений. Директор снова встал и заговорил:
— Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление. Итак, я продолжу. Отбор к команды по квиддичу будет проходить...
Недалеко от меня вновь заговорили. Грейнджер, Уизли и Поттер. Они старались говорить как можно тише, но я все равно смогла услышать достаточно.
— ...еще: искореняя то, чему нет места в нашей жизни»?
— Ну и что это означает? — спросил второй голос.
— А я тебе скажу, что означает, — голос Грейнджер прозвучал зловеще. — Означает то, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса.
Значит, эта жаба — Министерская утка? Не так ли чист Хогвартс, как о нем все думают?
Ученики начали суетиться и вставать со своих мест, преподавательский стол тоже начал пустеть.
— Эй! Эй, вы! Мелкота! — закричал Уизли, пытаясь привлечь внимание первокурсников.
— Первокурсники! — крикнула Грейнджер через стол. — Сюда, пожалуйста!
Куча новичков двигались к выходу. Среди всех них я пыталась найти одну единственную каштановую макушку. Я увидела Энди в начале группы первокурсников Пуффендуя, кое-как протиснулась к нему и схватила за рукав мантии, останавливая. Увидев меня, Энди широко улыбнулся.
— Правда здорово, Амелия? Вся эта еда, свечи... Все, как рассказывала мама!
— Да, все это очень круто, но я думала, что мы попадем на один факультет. Я думала, ты расстроен.
— Я расстроен, но... Так же решила шляпа, а ей лучше знать.
Почему-то я не верила ему. Не верила, что он действительно расстроен.
Я опустилась перед ним на корточки, взяла его руки в свои и сказала:
— Это все равно ничего не меняет. Ты также можешь приходить ко мне ночью, если тебе станет страшно. Я тебя никогда не брошу, понятно?
Он кивнул и улыбнулся.
Пока мы так стояли, из зала вышли все ученики и преподаватели. Надеюсь, мы сможем найти дорогу до наших комнат.
— И... что нам делать? — испуганно произнес Энди.
— Пойдем, поищем кого-нибудь.
Мальчик взял меня за руку, и мы пошли к выходу.
Наши шаги отзывались эхом в пустых коридорах. Никого не было, а вариантов, куда пойти, было очень много. Факелы отбрасывали причудливые тени, а рыцарские доспехи были будто живые, готовые в любой момент сойти с места.
Мы направились к мраморной лестнице, ведущей куда-то наверх. Шли медленно, прислушиваясь к каждому шагу, шороху. Вскоре звуки шагов стали громче и будто бы ноги теперь было вовсе не четыре, а больше. По ступенькам спускался парень.
— А вот и ты, — с облегчением произнес он. — Хорошо, не заблудился, — парень улыбнулся.
— Ты кто? — спросила я, пристально разглядывая незнакомца. На вид ему было лет семнадцать. Должна сказать, он красив. Охренеть как красив! Темные волосы, серые, цвета стали, глаза, прямой нос.
— Седрик Диггори. Староста факультета Пуффендуй.
— Мы потерялись, — тихо произнес Энди. — Нас накажут?
— Нет, что ты, — Седрик тепло улыбнулся, — все будет хорошо. Только в следующий раз постарайся не отставать. А ты с какого факультета? — обратился он ко мне.
— Гриффиндор.
— Отлично, значит, мы сначала провожаем тебя, — он потрепал Энди за волосы, — а потом тебя.
Шли мы в тишине, которую нарушали лишь звуки шагов. Седрик вел нас куда-то вниз, в подземелья. Лестница кончилась в широком ярко освещенном факелами коридоре. Стены украшали картины с изображением разных фруктов.
— Подожди, пожалуйста, здесь, — сказал мне Седрик у большой картины с веселыми фруктами, а сам взял Энди за руку и повел его дальше по коридору.
С каждой минутой Хогвартс мне кажется все отвратительнее и отвратительнее. Да, во мне течет волшебная кровь, но я не хочу быть волшебницей, не хочу использовать волшебство. Это не моя жизнь, это не мой мир.
Тишина была оглушительной, неестественной. Каменные стены огромного замка холодные, давящие. Вот бы сейчас папа или Дин оказались рядом.
— Пойдем? — спросил Седрик. Я и не заметила, как он вернулся.
Обратно мы пошли тем же путем, что и сюда. Потом поднялись по мраморной лестнице. Коридоры были наполнены разговорами портретов, развешенных по стенам в таком количестве, что самих стен не было видно. Седрик вел меня через потайные двери, по лестницам, по коридорам, и вот наконец остановился у портрета толстой женщины, одетой в платье из розового шелка.
— Здесь располагается вход в гостиную Гриффиндора, — сказал Седрик, указывая на портрет.
— Ясно, — просто ответила я.
— Пароль? — строго спросила женщина.
— Простите, мадам, — извинился Седрик, — я не знаю пароль.
— Тогда входа нет, — еще строже произнесла женщина.
— Я потерялась, — начала я. — Неужели, придется ждать до утра?
Женщина оглядела нас, задержав взгляд на моем шраме, а потом произнесла:
— Постучите в раму. Только осторожно, не испортите ее.
Седрик сделал, как велели. Через какое-то время портрет открылся, а из-за него показалась рыжая голова.
— Гермиона, это она! — прокричала девушка. — Быстрее заходи.
— Спасибо, — поблагодарила я Седрика, который в ответ лишь улыбнулся, и вошла в проем за портретом.
Миновав небольшой коридорчик, я попала в круглую комнату, отделанную в красных и золотых тонах. В глубоких креслах и на диванах сидели ученики. Здесь были в основном мои ровесники, которые сгрудились вокруг Грейнджер.
— Слава Мерлину! — воскликнула она. — Где ты была?
— Провожала брата.
— А знаете, с кем? — язвительно произнесла рыжая, которая открыла портрет. — С Седриком Диггори. Откуда ты вообще его знаешь?
— Я его не знаю. Даже если бы и знала, то это совершенно не твое дело.
Рыжая изумленно открыла рот и тут же закрыла его, не найдя что сказать.
— Дамы, дамы! — с дивана поднялись Фред и Джордж и подошли ко мне. — Давайте не будем ссориться!
— Седрик, конечно, красавчик...
— Но не такие, как мы, да, Фредди?
— Естественно, Джорджи!
Рыжеволосая хмыкнула и гордо удалилась.
— Ладно, пойдем, я покажу тебе комнату, — устало произнесла Грейнджер. — Рон, сходи, пожалуйста, к МакГонагалл. Скажи, что Амелия нашлась. Кстати, меня зовут Гермиона.
Комната, как и общая гостиная, была отделана в красных и золотых тонах. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами и темно-красными бархатными шторами на четырех столбиках. Покрывала на кроватях и шторы на окнах тоже были темно-красными. На одной из кроватей сидела та рыжеволосая и ее подруга с черными, заплетенными в косу волосами, которая успокаивала ее. У соседней кровати, со стопкой учебников в руках, стояла еще одна девушка.
— Амелия, знакомься, — начала Гермиона, — это Лаванда, — рыжеволосая зыркнула на меня недобрым взглядом, — Парвати, — черноволосая последовала примеру подруги, — и Фэй, — девушка с книгами улыбнулась. — Я староста Гриффиндора, так что по всем вопросам обращайся ко мне. Расписание занятий будет висеть в общей комнате. Есть какие-то вопросы?
— Пока нет.
Она улыбнулась и направилась к своей кровати, которая стояла рядом с моей.
Два больших чемодана уже были в комнате. Сил разбирать все это у меня не было, да я здесь и ненадолго. Нужно достать лишь все самое необходимое. Учебники, котел, волшебная палочка, мешочки и колбочки с ингредиентами: все это отправилось в небольшую прикроватную тумбочку, а остальные вещи так и остались лежать в чемодане. Так, а что во втором? Твою мать... Кинжал, которым можно убивать ангелов и демонов, обрез, пули с солью, два пистолета, несколько ножей, четыре литра бензина, спички, святая вода, фальшивые документы и кредитки. Спасибо дяде за подарок!
— Амелия, что это? — услышала я голос не на шутку перепуганной Гермионы. — Откуда у тебя все это?
— Что там, Гермиона? — спросила Лаванда.
— У нее оружие. Эта такие штуки, которыми можно убить человека, — пояснила Гермиона, видя недоумение Лаванды. — Амелия, если ты сейчас же не объяснишь, что все это значит, я отправлюсь к директору.
— За это могут исключить? — спросила я.
— Да, — ответила Гермиона.
Своим ответом девушка потушила начавший разгораться во мне огонь радости. Эта девчонка совершенно не умеет врать.
— Гермиона, ты совершенно не умеешь врать. Боже... — я толкнула чемодан, что тот чуть не грохнулся на пол, и села на кровать. — Это оружие не опасно. Ну, во всяком случае, для вас.
Три мои соседки облегченно вздохнули, но Гермиона продолжила допрос:
— А для кого это опасно?
— Для оборотней, вампиров, призраков, виндиго, демонов, ангелов, ...
— Хватит нести всякий бред! Не хочешь сказать правду мне, будешь говорить с профессором Дамблдором.
— Не хочешь, не верь, — пожала я плечами, захлопнула крышку чемодана и сунула его под кровать.
Время одиннадцать, и мои «прекрасные» соседки начали готовиться ко сну. Я же продолжила сидеть на кровати и наблюдать за ними. Нужно понять, кто поможет моему исключению, а с кем вообще лучше не разговаривать. Лаванда и Парвати — типичные сплетницы, которых в моих прежних школах было просто дохрена! Мозгов ноль, зато самооценки хоть отбавляй. Фэй же тихоня из тихонь. Ничего особенного. Таких обычно не замечают. Посредственность, да и только. А вот Гермиона — та еще загадка. Следует правилам, но в тоже время жаждет их нарушить. Ничего, Гермиона Грейнджер, староста факультета Гриффиндор, ты, пожалуй, мне очень сильно пригодишься.
Когда остальные уже лежали в кроватях, я только начала раздеваться. Сняв мантию, я почувствовала невероятное облегчение, будто сняла тяжелые доспехи. Как они вообще постоянно в них ходят?
— Амелия, что у тебя на спине? — спросила Фэй, когда я сняла с себя футболку.
— Татуировка, — просто ответила я.
— Странная у тебя татуировка, — все с той же язвительностью в голосе сказала Лаванда. — Магические татуировки не так выглядят. Они двигаются, меняют цвет, а твоя — нет.
— Наверное, потому, что это обычная татуировка? Я выросла в мире магглов и не привыкла махать палочкой, но, если нужно будет, не поленюсь ее использовать. Так что сделай лицо попроще, а то моя палочка проткнет твою пустую голову насквозь.
Никакой злобы, никаких криков, а только спокойствие, невозмутимость. Когда произносишь угрозу спокойно, тебя сильней боятся. Лицо Лаванды побледнело. Больше она не осмелилась что-либо сказать, а просто отвернулась.
— А что она значит? — продолжила Фей.
— Она не позволяет демонам завладеть мной.
Пентаграмма с крыльями уже шесть месяцев красуется между моих лопаток. Мне набили ее в мой день рождения. Я еле уломала Дина отвезти меня в тату-салон. Папа до сих пор немного злится на него за это.
Я залезла под одеяло, задернула полог, позволив приятной темноте поглотить меня. Я лежала и слушала тишину, перебирая пальцами веревку, на которой висел черный с синим опал. Мама, как ты позволила всему этому произойти? Предательские слезы наполнили глаза, полились по лицу. Я плакала тихо. Это были слезы безысходности и отчаяния. Так плачут, когда не осталось сил бороться, когда не видишь выхода. Когда не осталось ничего. Я плакала, сжимая в руке злополучный опал. Почему он защищал меня, а не маму? Почему он висит на моей шее, а не на ее? Резким движением я сорвала его со своей шеи и бросила куда-то в сторону. Тело наполнило непонятное ощущение. Будто что-то еще, кроме крови, текло по моим венам, наполняя каждую клеточку моего тела. Это было странно, но довольно приятно. Сейчас я чувствовала себя лучше, чем минуту назад. Будто мне вернули то, что много лет назад отняли. Что-то, что жизненно необходимо.