Глава 3. Волшебный Лондон
Дни летели один за другим, будто даже высшие силы были на стороне отца и хотели, чтобы я поехала в эту школу для сумасшедших. Я была зла. Зла совершенно на всех: на папу, маму, Энди, Дина. На папу за то, что согласился с этим стариком Дамблдором; на маму за то, что ничего не рассказала мне; на Энди за его излишнюю воодушевленность, которая была везде, за то, что без конца трещал о том, как здорово будет в Хогвартсе, скольким вещам он научится! На Дина я злилась сильнее всего. Это единственный человек, который всегда меня поддерживал и был на моей стороне. Сейчас же я не знала, на чьей он стороне.
— Дорогая, здесь нет твоей и нашей стороны. — Каждый вечер мы с Дином сбегали из дома, превратившегося в психушку. Мы просто катались по городу, ели всякую вредную еду и пытались придумать, что делать дальше. — Я не верю во всю ту фигню, которую наговорил Дамби, но твой отец верит. А он у нас главный. Чутье Сэмми никогда не подводило. Если в этой дурацкой школе вы с Энди будете в безопасности, то не это ли главное?
— Почему она мне ничего не рассказала? — Спорить с Дином было бессмысленно. Он готов отправить меня куда угодно, лишь бы я была в безопасности. — Почему столько лет молчала?
— Не знаю, детка. Кестрель... она была довольно странной. Еще в тот вечер, когда Сэм принес ее к нам в номер, я насторожился. Стал наблюдать за ней. Я никогда ей не доверял. Даже спустя столько лет, я пристально следил за ней. Я любил ее, но никогда не доверял.
— А в чем была ее странность?
— Ну, в тот вечер мы нашли у нее в кармане волшебную палочку и опалы, которые сейчас висят у вас с Энди на шее. Ты же знаешь, как хорошо она готовила? А уборка? Готов поклясться, что иногда замечал палочку в ее руках. Да, ей следовало все рассказать. Хотя бы Сэму. Хоть кому-то. Думаю, она знала, что рано или поздно за ней придут.
— Я злюсь на нее, — эти слова было чертовски сложно произнести вслух. В темноте салона импалы они прозвучали, словно на другом языке. — Злюсь на всех вас! Как вы не понимаете, что я смогу сама себя защитить?!
— Я понимаю, родная, понимаю.
Дин прижал меня к себе. Слезы хлынули из глаз. Сейчас я чувствовала себя как никогда беспомощной и слабой. Настал тот ужасный момент, когда я не видела выхода. Но я не собиралась сдаваться.
Письмо из министерства опоздало. Оно пришло только через пять дней после визита Дамблдора. Папа был еще на работе, когда сова принесла письмо, на котором был изображен орел с американским флагом на груди, а по кругу шла надпись: «Магический Конгресс Управления по Северной Америке». Я спрятала конверт под футболкой, пожелала Дину, который смотрел в гостиной телевизор, спокойной ночи и поднялась к себе в комнату. Вот черт, настоящая сова, самая настоящая живая сова! Неужели и мне придется завести такую? Нет, если папа не получит это чертово письмо. Из-под матраса я достала полупустую пачку сигарет, где также была зажигалка. Папа вернется домой где-то минут через двадцать. У меня еще есть время.
Заперла дверь, открыла окно, зажала письмо ножницами, высунула руку на улицу и подожгла чертов конверт. Огонь быстро охватил пергамент, и вскоре от него осталось лишь черное сморщенное что-то, которое ветер разнес по кусочкам. Все! Прощай Хогвартс! Энди, разбирай чемоданы!
Утром я проснулась в невероятно хорошем настроении. Солнце было как никогда ярким и теплым, смех Энди совершенно нераздражающим.
— Доброе утро!
— Что-то ты сегодня рано, — сказал папа, оторвавшись от газеты. Значит, почту уже принесли.
— Выспалась.
— Отлично, значит, отведешь Энди на бейсбол. Все, мне пора. Пока! — Дин вышел из дома.
— Думаю, там будут крылатые лошади, на которых мы поедем в замок, — опять Энди без умолку болтает о Хогвартсе... Как же мне хотелось разрушить его слепое воодушевление! — А может это будут лодки, как рассказывала мама. Но я все-таки хочу, чтобы мы поехали на лошадях. Сегодня мне приснилось, что Распределяющая Шляпа отправила меня на Гриффиндор! Хотел бы я там учиться, но не думаю, что попаду туда. Я не слишком храбрый для него. А вот Амелия бы попала на Слизерин, — ехидно произнес он. Я лишь улыбнулась. Пусть злорадствует, пока может.
— Так, я поехал на работу, — сказал папа, отложив газету. — Амелия, сходи, пожалуйста, в магазин. Деньги я оставил. Ужин также на тебе.
— Как и всегда. — Я постаралась улыбнуться, но улыбка, на мой взгляд, получилась чересчур жизнерадостной.
Папа, похоже, не придал этому никакого значения.
За пять дней это был наш самый длинный разговор. Папа и раньше допоздна задерживался на работе, но в последнее время он, кажется, вообще забыл, что у него есть настоящая жизнь помимо этих бумажек и судов. С одной стороны, я понимала его. Придя домой, он попадал в какую-то совершенно безумную вселенную. Прямо с порога на него набрасывалась я, высказывая заранее приготовленные причины, почему я не должна ехать в Хогвартс. Энди постоянно твердил о том, что хочет увидеть в школе и чему обязательно должен научиться. Когда мы более или менее успокаивались, в игру вступал Дин. Только папа не мог просто смолчать, как с нами. Не мог просто сказать, что устал. Они ругались. Часто и громко. Мне было больно слышать все это. Но я готова была стерпеть все, что угодно, лишь бы не ехать в эту чертову школу. Чересчур эгоистично? Да, знаю. Наверное, это единственная черта моего характера, которой я не похожа на Дина.
— Интересно, почему до сих пор нет письма из Министерства... — Мы с Энди стояли на автобусной остановке. Это было первое, что он сказал с того момента, как мы вышли из дома.
— Может, оно затерялось? Или у Министерства слишком много дел.
— Ты что-то знаешь. — Он не мог не заметить подозрительной ухмылки на моих губах. Да, порой я совершенно не могу сдержать эмоции. — Выкладывай!
— Ничего я не знаю. Мне вообще плевать на это письмо!
— Ты его спрятала, — не унимался он. — Ты не хочешь никуда ехать, поэтому спрятала его. Я все расскажу папе.
Я попыталась изобразить самое невинное выражение лица, на которое только была способна.
— Слушай, я ничего не делала с этим дурацким письмом. Да, я не хочу никуда ехать, но я стараюсь привести разумные аргументы и причины, а не прятать письмо. Это не в моем стиле.
— Как раз в твоем.
Очень трудно было смолчать. Очень трудно было удержать в себе то, что ни в какой Хогвартс он не поедет. Мне хотелось увидеть его лицо, когда я произношу это. Хотелось вновь в полной мере почувствовать свое неоспоримое превосходство.
Пока Энди был на бейсболе, я отравилась в магазин за продуктами. Не люблю ходить по магазинам. Даже с мамой редко ходила за покупками. С самого детства я считала эти тряпки не более, чем мишурой. Оберткой, по которой тебя постоянно оценивают. В платье за вампирами не погоняешься. На каблуках не залезешь в логово вендиго. Мама этого не понимала. Она говорила, что мне слишком рано думать об охоте, что мои мысли должны занимать друзья, вечеринки, свидания с мальчиками и прочая скучная хрень. Где она вообще этого понабралась? Из-за таких ее мыслей в моей гардеробе, по мимо простых джинс, футболок, свитшотов, рубашек и кожаных курток, было также несколько платьев, которые я ни разу не надела. Только на мамины похороны пришлось это сделать. Потому что Дин попросил.
Вы, наверное, думаете, что мне совершенно плевать на своих родителей и брата, что я люблю Дина больше. Так может показаться, но это не правда. Мои родители — это что-то невероятное, возвышенное. Идеалы, которыми я никогда не стану. Я никогда не стану такой красивой, как мама. Никогда не прочту столько книг, сколько прочла она. Да что уж тут таить, никогда не стану такой волшебницей, как она. Я никогда не научусь замечать детали, как папа. Никогда не смогу корпеть над книгами долгое время, как делал это он. Никогда не научусь идти на компромисс, как умеет он. Дин же проще во всех отношениях. Он не идеален и не пытается показаться таковым. Он не умеет быть сердитым, когда это нужно. Он слишком ребенок, слишком прост. Он всегда рядом. Такой живой, настоящий, честный и искренний. За всю свою жизнь я не услышала от него и слова упрека. Он никогда не ругал меня. Ну, только один раз, когда я взяла его импалу без разрешения и поцарапала. Тогда я мечтала провалиться сквозь землю, чтобы не видеть разочарование в его глазах. Все карманные деньги и деньги, которые мне подарили на день рождения, я потратила на покраску его драгоценной машины. Никого и никогда Дин не любил так сильно, как свою детку.
Конечно, родители обижались на меня и Дина за то, что мы проводили вместе много времени. Больше всего обижался папа. Он видел, как я похожа на Дина. Он прекрасно понимал, что это значит. От папы я унаследовала лишь одно — неподчинение. Это делало меня бомбой замедленного действия, от которой будет ой как много проблем. Мама всю мою жизнь держалась несколько отстраненно. Она вела с кем-то постоянные переписки, закрывалась в подвале. Со временем мы привыкли к ее странностям, словечки типа «маггл» стали для нас привычными. Мы просто думали, что она слишком увлеклась сказками, которые рассказывала сначала мне, а потом и Энди. Меня это не слишком заботило. Я любила ее любую. Хоть с растрепавшимися волосами, всю перепачканную мукой, хоть в шикарном платье и с прической. Она была для меня идеалом.
Только потеряв ее, я в полной мере осознала, как же сильно я ее любила. Только не видя ее улыбку, я поняла, что стараюсь улыбаться, как она. Раньше я не понимала, не осознавала, что пытаюсь копировать ее манеру говорить, смех, взгляд, походку... Я пыталась стать ее копией. Такой же, как она, идеальной. Я копировала ее, не сознавая, что этим причиняю боль своей семье. Я и так была ее двойником, а еще и пытаюсь все делать, как она. Но только так я чувствовала ее присутствие. Только так она была рядом. Я хотела быть ей, но ненавидела, когда нас сравнивали. Меня выворачивало наизнанку, когда я слышала: «Ты так похожа на свою маму!». Да, сплошное противоречие. Винчестер не может быть без странностей. Мама училась в Хогвартсе, и, я уверена, там остались преподаватели, которые учили ее. Я не хочу, чтобы они сравнивали нас. Дамблдор сказал, что она была лучшей ученицей, старостой... Все будут ожидать от меня того же. А что если я не такая одаренная, как мама? Что если не смогу доказать, что я тоже чего-то стою? Это одна из причин, почему я не хотела ехать в Хогвартс. Я боюсь быть хуже нее.
Я ходила среди высоких стеллажей супермаркета. Уже успела встретить школьных «друзей». Опухшие лица, мятая одежда и смазанный макияж: последствия очередной шумной вечеринки. Они смерили меня презрительным взглядом, когда я проходил мимо. Точнее не меня, а мою одежду. Мои одноклассницы всегда выглядели, словно дешевые шлюхи. Все считают нормальным длину их юбок, открытые животы и вываливающуюся грудь. Я же предпочитаю, как это называется, рокерский стиль. Пусть лучше меня называют сатанисткой, чем шлюхой.
— Ой, извините. — Задумавшись, я совершенно не заметила человека и врезалась прямо в него.
— Ничего страшного, мисс.
Это оказался мужчина лет сорока. Он широко улыбнулся и зашагал прочь. Никогда прежде я не видела его. Хоть у меня довольно плохая память на лица, но такого чудака я бы точно запомнила. Его несочетающаяся одежда привлекала внимание абсолютно всех посетителей магазина. Мужчина был одет в черно-зеленую клетчатую рубашку, джинсовые бриджи с прорезями, полосатые гетры, желтые тапки, а на его голове красовалась соломенная шляпа. Дети показывали на мужчину пальцами, а взрослые чуть ли не вызывали психушку. Пока я ходила по магазину, этот странный человек всегда был где-то поблизости. Он упорно делал вид, что не ходит за мной по пятам, но у него это нисколечко не получалось. Мужчина последовал за мной и на улицу, после того, как я оплатила покупки. Он шел, отставая шагов на десять. Что-то здесь не так...
Я посмотрела на часы. До конца тренировки Энди было чуть больше двадцати минут. Ничего, можно чуть-чуть опоздать.
Сделав вид, что у меня развязался шнурок кроссовка, я остановилась. Мой преследователь тоже остановился, повернувшись к витрине кондитерского магазинчика. Я выпрямилась и зашагала прямо к нему. Мужчина растерялся и начал пятиться назад.
— Стой! — крикнула я, когда он забежал в первый проулок между магазинчиком и баром.
Он бежал дальше, постоянно оглядываясь. Я следовала за ним. Для своих лет он был необычно быстр. Но ничего, бежать осталось недолго. Дальше должен быть тупик. Еще поворот, и мужчина остановился, испуганно пялясь то на стену, то на меня.
— Я просто хочу поговорить, — как можно спокойней сказала я. — Вас послал Дамблдор, да? — Мужчина не ответил, но по его взгляду я поняла, что попала в яблочко.
Этот старый идиот не имеет никакого права вмешиваться в мою жизнь! Хотелось кричать от злости, бить и ломать все, что попадется под руку. Но я лишь сжала кулаки так, что стало нестерпимо больно.
— Передай ему, что он не имеет права лезть в мою жизнь. Если мой отец решил отправить меня в эту чертову школу, то это не значит, что я согласна быть там. А такими выходками старик еще больше все портит. Если я еще раз увижу кого-то из ваших, Дамблдору придется очень постараться, чтобы найти меня и затащить в этот чертов сумасшедший дом.
Я развернулась на пятках и зашагала прочь. За своей спиной я услышала хлопок. Обернувшись, я никого не увидела.
Как же я была зла. Хотелось немедленно убраться из Клермора, даже не собирая вещей, не оставляя записок. Просто уехать, чтобы никто и никогда меня не нашел. Больше всего мне хотелось проснуться. Открыть глаза и увидеть белый потолок своей комнаты. Услышать мамин голос, доносившийся из-за двери. Я бы рассказала ей о своем дурацком сне, и мы бы вместе посмеялись над ним. Как же мне хотелось вернуться в то время, когда слово «волшебство» еще не стало таким противным, гадким. Вернуться в то время, когда мой мир еще не перевернул старик в очках-половинках.
О следившем за мной волшебнике я никому не рассказала. Энди начнет верещать о том, как это я увидела волшебника, если даже не верю в них, почему именно я, а не он. Папа промолчит, Дин сочувственно улыбнется, а потом вновь попытается заставить папу изменить свое решение.
Что-то делать было бесполезно, но плыть по течению и смириться с решением отца я не собиралась. Одна надежда, что в министерстве не догадаются прислать еще одно письмо.
Утро, когда должен прийти Дамблдор неумолимо приближалось. Еще одно письмо так и не прислали. Энди постоянно канючил и чуть ли не ночевал возле почтового ящика. Папа тоже нервничал, но не так явно, как Энди. Только мы с Дином были рады, что никакого Хогвартса не будет.
— Может, они перепутали адрес? — Энди не терял надежды, что письмо все-таки придет. — Такое же может быть?
Мы с Дином готовили ужин. Эта ночь должна стать нашей последней ночью в этом доме на ближайшее время. Утром придет Дамблдор, чтобы забрать нас. Я целый день представляла в своей голове, как с его лица исчезает улыбка, когда папа говорит, что мы никуда не едем, и как я показываю этому старикашке средний палец. Эти мысли заставляли меня глупо улыбаться, а Энди беситься.
— Амелия, я уверен, ты знаешь что-то о письме! Дин, она его спрятала! Я знаю это!
— Я не видела никакое дурацкое письмо. У тебя просто разыгралась паранойя.
— Ничего у меня не разыгралось! Хотите сказать, я никуда не пойду? Никогда не увижу Хогвартс?
— Прости, малыш, но да, ты никуда не поедешь, — я попыталась сказать это самый сочувственным голосом, на который только была способна. — Советую идти разбирать чемоданы.
— Дамблдор что-нибудь обязательно придумает!
Энди сидел на столе и смотрел в окно. Когда он видел птицу или слышал хлопанье крыльев, он вздрагивал, а потом, поняв, что это была не сова, разочарованно вздыхал.
Папа приехал как никогда рано. Он залетел в дом, словно ураган. На лице улыбка, а в руках до боли знакомый конверт.
— Это оно?! Они прислали его! — воскликнул Энди, спрыгивая со стола. — Я еду в Хогвартс!
— Но... почему так долго? — спросил Дин, даже не пытаясь скрыть свое разочарование.
— Не знаю. Его принесла сова, когда я уже уходил с работы. Ну, парень, готов стать волшебником?
— Да-а!
— О Боже, хватит уже трещать об этой школе для уродов! — не выдержала я.
Сначала тот волшебник, теперь это письмо! Похоже, мне не избавиться от Хогвартса. Мысль о том, что мне придется размахивать палкой, бормоча под нос непонятные слова, жить, непонятно где, делать вид, что мне все это безумно нравится, сводила с ума. Хотелось выбежать на улицу, хотя бы распахнуть окна, чтобы вдохнуть свежий воздух. Хотелось биться головой о фонарный столб, чтобы только не становиться одной из долбанных фанатиков, типа моего брата.
— Отправьте туда этого поклонника старого сумасшедшего! А меня оставьте в покое. Валите все, куда хотите! Я сама о себе позабочусь.
— Амелия, не смей так говорить о брате. — Отец злился, но мне было плевать. Я хотела все им высказать. — Ты будешь делать то, что я тебе говорю. Если я сказал ехать в Хогвартс, значит, ты поедешь.
— Я не собираюсь тебя слушать! Мне надоело делать то, что ты говоришь. Это бред собачий! Я буду делать то, что захочу сама. Захочу, — быстрым движением я выхватила конверт из руки отца, — сожгу эту чертову бумажку, как уже делала это.
Я поднесла конверт к зажженной газовой плите. Энди умолял меня не делать этого, но я словно ничего не слышала. Я как будто обезумела, выпала из жизни и реальности.
— Амелия, — голос Дина звучал непривычно строго, — заканчивай этот цирк. Завтра ты поедешь в Лондон. И это совершенно не обсуждается.
Мое сердце будто разорвалось от услышанного. Это было предательство. Самое настоящее. Стало так больно, словно мне всадили в спину огромный нож по самую рукоять. Не было сил ни на что. Что-то говорить, делать. Я смогла лишь бросить этот ебаный кусок бумаги Дину в лицо и уйти в свою комнату.
Я не стала хлопать дверью, как делала раньше, чтобы показать, что это не конец. Не стала, потому что это был самый настоящий конец. Слезы хлынули из моих глаз. Они лились сумасшедшим потоком, не давая дышать. Так как сейчас, я плакала всего три раза в своей жизни. Первый раз, когда я получила шрам на половину лица. Второй – когда умерла мама. Третий — сейчас. Я не привыкла показывать эмоции. Все свои чувства я держала в себе. Всегда. Слезы — признак слабости. Улыбка, смех — признак мягкосердечности.
Я сидела на полу, прислонившись к двери. Ни истерик, ни рыданий. Просто поток слез, застлавший глаза.
— Амелия, солнышко, — послышался голос Дина из-за двери, — ты как?
— Уйди, — мой голос дрожал. — Я не хочу с тобой разговаривать.
— Детка, мне, правда, очень жаль. Я... я не должен был так разговаривать с тобой.
— Уходи, Дин.
— Амелия, пойми...
— Уйди! — я сорвалась на крик.
За дверью послышались шаги, а потом все стихло.
Через открытое окно в комнату врывался холодный ночной воздух. Он заставил меня подняться с пола, забраться на подоконник и высунуться в окно. Ветер развевал мои волосы, шумел в листве деревьев. Слезы высохли, уступив место истерическому смеху. Смеху отчаяния и безысходности.
Если они так хотят, я поеду в эту мудацкую школу, но никакие стены, никакая абракадабра меня не смогут удержать.
Ровно в пять утра раздался звонок в дверь. Энди чуть ли не взвизгнул от счастья, когда увидел Дамблдора.
— Доброе утро, — произнес он, улыбаясь. — Надеюсь, вы готовы отправиться в путь? — Он оглядел меня, сидевшую на кухне в пижаме.
— Амелия, сколько раз я говорил, чтобы ты оделась? — произнес папа, забирая у меня кружку чая. — Одеваться. Бегом.
Я хмыкнула и пошла в свою комнату. Одевалась я как можно дольше, тянула время. Я просто не могла покинуть этот дом. Сбежав из Хогвартса, я никогда уже не смогу сюда вернуться. Покинуть дом, значит покинуть маму, вычеркнуть ее из памяти. По самому Клермору я не буду скучать. Я мечтала свалить отсюда, как только приехала. Этот город был для меня тюрьмой, которую, получив освобождение, я не в силах была покинуть.
— Отлично! — сказал Дамблдор, когда я вошла в гостиную. — Теперь мы можем отправиться в путь.
Старик повел нас в рощу не далеко от нашего дома. Колеса чемоданов стучали по асфальту, разрушая утреннюю тишину. Солнце уже встало и начало припекать, в ветвях деревьев пели птицы, где-то лаяли собаки. Чемоданы отказывались ехать по траве и земле. На колеса налипли комья грязи, которые разлетались в разные стороны, пачкая мою обувь. Дамблдор шел впереди и постоянно нас подгонял.
— Думаю, это отличное место. — Он наконец остановился. Из-под многочисленных складок своего нежно-голубого балахона он вытащил обычную пластиковую бутылку. — Это портал. С его помощью мы попадем в Великобританию. Надо просто коснуться портала. Хотя бы одним пальцем.
Не без усилий мы сгрудились вокруг бутылки.
— Три... — начал считать Дамблдор, косясь на часы, — Два... Один.
Меня словно рванули крюком за живот, выворачивая все мои внутренности наружу. Нас куда-то уносит ветер, все вращается, а мой указательный палец прилип к бутылке, словно его пришили. Вдруг ноги врезались в землю. Я упала на чемоданы, на меня налетел папа. Бутылка шлепнулась где-то возле меня.
Я увидела Дамблдора, озорно улыбающегося. Он крепко стоял на ногах, будто только что совершенно ничего не произошло.
— Вы прекрасно справились для первого раза, — сказал он. — Многих начинает тошнить. Неприятное зрелище.
Я попыталась подняться на ноги. Энди уже стоял на ногах и осматривал место, где мы оказались. Это был крошечный дворик рядом с покосившимся гаражом и непонятной постройкой. Похоже, раньше это было что-то типа сарая, но потом к нему постепенно пристраивали все новые комнаты. Дом выглядел так неустойчиво, что абсолютно не понятно, как он вообще держится. На красной крыше тут и там торчали каминные трубы. У входа на шесте криво висела табличка с надписью «Нора». С боку крыльца красовалась груда разномастных резиновых сапог. Дверь дома открылась, и на улицу вышла низкая, полная рыжеволосая женщина.
— Боже, Альбус! — воскликнула она, увидев Дамблдора. — Как поживаете? Давно вас не было.
— Да, дорогая Молли. Очень важные дела.
Женщина оглядела нас и выдавила из себя улыбку.
— Доброе утро, профессор! — Из дома вышли два абсолютно одинаковых рыжеволосых парня, которые тут же начали пристально разглядывать нас и о чем-то перешептываться.
— Что-то случилось, мистер Дамблдор? — спросила женщина.
— О, не беспокойся Молли. Мы просто едем в «Дырявый котел».
— Мы как раз тоже собираемся в Лондон, — бросив на меня быстрый взгляд, произнес один из близнецов.
Пока странная рыжеволосая семейка суетилась, то вбегая, то выбегая из дома, мы сидели на своих чемоданах и просто ждали.
— Ты как? — рядом со мной сел Дин.
Я пожала плечами, ничего не ответив.
— Дуешься на меня? — Я кивнула. — Я понимаю твои чувства, но и ты меня пойми. Я не мог поступить иначе. Кто знает, что могут сделать те волшебники. Я попытаюсь узнать о них как можно больше, а ты оставайся в Хогвартсе. В безопасности.
— Я не хочу.
— Ты должна. Должна присматривать за братом, учиться. Это не твоя битва. Когда все успокоится, я тебя заберу. Обещаю.
Мужчина обнял меня, прижав к своей груди. Мне хотелось возразить, но я просто вдыхала запах Дина, слушала, как бьется его сердце. Папа тоже сидел на одном из чемоданов и смотрел куда-то вдаль. Энди носился по двору за курами и утками и визжал от восторга. Сейчас мне хотелось оказаться в темной пустой комнате, куда не проникает ни единый луч света, ни единый звук. Хотелось, чтобы тишина раздавила меня, словно маленького жука.
— Фред! Джордж! Быстрее! — кричала женщина. — Профессор Дамблдор не обязан нас ждать!
— Не беспокойся, Молли. Я пока вызову автобус.
Старик отошел от нас на приличное расстояние и вытянул правую руку вверх. Громкий рев мотора возник из ниоткуда. Прямо из воздуха появился ярко-фиолетовый трехэтажный автобус. На его лобовом стекле была надпись «Ночной рыцарь». Я зажмурилась и открыла глаза только через несколько секунд, но странный автобус так и стоял на том же месте, выпуская дым из выхлопной трубы. Дамблдор разговаривал с кондуктором — лопоухим парнишкой — одетым в красную форму. О чем они говорили, я абсолютно не слышала.
– Ну наконец, — произнесла женщина, нахмурившись, когда близнецы вышли на улицу. — Профессор уже вызвал автобус.
Они похватали свои узелки и корзинки и зашагали к автобусу. Нам ничего не оставалось, как последовать за ними.
— Добро пожаловать! — громким голосом произнес кондуктор. — Это автобус для волшебников и ведьм, попавших в трудное положение! Взмахните палочкой и входите в салон: мы домчим вас куда угодно! Я, Стэн Шанпайк, ваш кондуктор этим утром.
Дамблдор купил билеты, мы зашли в автобус и заняли места. Энди сел возле окна, а в соседнее кресло – отец. Дин сначала сел рядом со мной, но я сказала ему, что хочу побыть одна. Он горько улыбнулся и занял другое место. Дамблдор и Молли сели в хвосте автобуса и о чем-то зашептались.
— Трогай, Эрни! — скомандовал Стэн.
Автобус взревел и рванул с такой силой, что мое кресло чуть было не завалилось. Глянув в окно, я не увидела поля, в котором располагался дом рыжих волшебников. Он сменился деревенькой. Маленькие домики пролетали мимо нас, сливаясь в одно единое пятно. Автобус бросало из стороны в сторону, сиденья падали, чемоданы катались по полу, местность за окном менялась со скоростью света.
— Привет. — На соседнее кресло сел один из близнецов. — Я Фред, а это мой брат Джордж, — он указал на второго парня, севшего позади меня. — А тебя как зовут?
Я ничего не отвечала, делая вид, что не слышу их. Мне действительно не хотелось ни с кем разговаривать.
— Да ладно тебе, — произнес второй с заднего кресла, — мы не кусаемся. — Но я продолжала молчать. — Значит, мы просто угадаем, как тебя зовут. Мэри?
— Меллиса?
— Азария?
— Ровена?
— Амелия. Меня зовут Амелия, ясно? — не выдержала я. Их голоса были такими одинаковыми, что становилось невероятно жутко.
— Это мне больше нравится. А тебе, Джордж?
— Определенно, Фред! Ты ведь не из Британии, верно?
— Мы из Америки.
— Ого! И что вас привело сюда? — Фред был явно удивлен.
— Хогвартс, — просто ответила я.
— Площадь Гриммо! — объявил кондуктор, и автобус остановился.
— До встречи, Амелия! — попрощались близнецы.
Взяв свои вещи, они вышли из автобуса, а мы поехали дальше. Казалось, машины расступались перед автобусом. Фонарные столбы, дорожные знаки отскакивали в сторону, давая ему дорогу. Фиолетовое нечто с бешеной скоростью неслось по улицам Лондона. Интересно, нас вообще не видят?
На полном ходу водитель затормозил, и автобус остановился у небольших магазинов. Зачем мы приехали сюда?
Дамблдор попрощался с кондуктором и вышел из автобуса, который, как только мы оказались на улице, вновь взревел, рванул с места и через секунду пропал. Ничего не сказав, старик направился к магазинчикам. Сначала я не заметила маленький бар, втиснувшийся между магазинами.
Вывеска гласила: «Дырявый котел».
Бар оказался слишком темным и обшарпанным. Он, по моему мнению, полностью соответствовал своему названию. Дыра еще та. Когда мы вошли, немногочисленные посетители обернулись на нас. Очевидно, из-за Дамблдора. Они улыбались, махали ему руками, а некоторые подходили поздороваться. Бармен потянулся за стаканом со словами:
— Выпьете чего-нибудь, мистер Дамблдор?
— Нет, спасибо, Том. Может, позже. Я забронировал два номера на сегодняшнее число.
— Да-да-да, — произнес бармен и исчез за стойкой.
Многие посетители бара вернулись к своим делам, но некоторые продолжали смотреть на нас оценивающим взглядом. Думаю, они так смотрели из-за нашей одежды. Все волшебники и волшебницы были одеты в странные балахоны — мантии разных цветов и покроя. Они что ли постоянно в них ходят?
Бармен вылез из-за стойки. В руке он держал два маленьких ключика с бирками.
— Прошу за мной, — произнес он, выйдя из-за стойки, и направился к красивой деревянной лестнице, ведущей на верхние этажи.
Мы поднялись на третий этаж. Том отворил две двери с бронзовыми табличками №23 и №27. Мы с Энди зашли в комнату под номером двадцать три, а папа с Дином заняли другую. Это была просторная светлая комната с большим окном. Здесь стояли две кровати с темно-изумрудными балдахинами. Такими же были и шторы на окнах, и диван, и два кресла, и покрывала на кроватях. Вся деревянная мебель была до блеска отполирована, а в камине потрескивал огонь.
Положив чемодан на свои кровати, мы вышли в коридор, где нас ждал Дамблдор.
— Боюсь, мне придется покинуть вас, — произнес он. — Сегодня в час дня к вам прибудут волшебники, чтобы сопроводить в Косой переулок, где вы купите все для школы. Первого сентября в девять утра вас также сопроводят на вокзал, с которого вы отправитесь в Хогвартс. Вот ваши билеты. — Он протянул нам с Энди по билету. — До скорой встречи и всего вам доброго.
Он пожал руку Дину и отцу, улыбнулся и направился вниз.
— Ну, предлагаю позавтракать! — сказал Дин и зашагал по лестнице.
Мы сели за столик в самой дальней части бара. Том принес нам пожелтевшие от времени меню. Названия некоторых блюд были странными, но были и вполне нормальные типа ростбифа.
— Простите, — произнес папа, — а что это за цены такие?
— Сразу видно, вы не британцы, — бармен улыбнулся. — Ничего страшного, если вы не сможете оплатить завтрак сейчас. Я просто запишу его на ваш общий счет.
— Надеюсь, мы найдем, где разменять баксы, — сказал Дин, когда бармен ушел.
К еде, которую мы заказали, я почти не притронулась, будто если стану есть еду волшебников, стану таким же фанатиком, как Энди. Остальные же нахваливали невероятно вкусный пирог с патокой и сливочное пиво.
В час дня мы уже сидели на первом этаже и ждали волшебников, которые должны отвести нас в какой-то Кривой переулок.
— Здравствуйте! — К нам подошел худой, с редкими рыжими волосами, высокий человек в очках. — Вы Винчестеры, верно? Я Артур Уизли. Очень рад встретиться с вами! — Он принялся пожимать нам руки. На его худом лице сияла почти безумная улыбка, а в глазах горел огонь, словно ему подарили то, о чем он мечтал всю свою жизнь.
— Привет, меня зовут Тонкс, — сказала девушка с фиолетовыми волосами. — Какие классные у тебя башмаки! — Она указала на красные конверсы, в которые я была обута.
— Э, спасибо, — растерянно произнесла я.
— Можно задать Вам вопрос, мистер Винчестер?
— Сэм. Просто Сэм.
— Хорошо, Сэм. Скажите мне, по какому принципу работает маггловская почта?
— Артур, нам пора, — спасла положение Тонкс.
— Ладно, думаю, мы еще успеем с вами побеседовать на эту тему.
Тонкс вывела нас из бара в маленький дворик, окруженный со всех сторон кирпичными стенами. Здесь были только мусорные урны и пара сорняков. Девушка достала из кармана мантии палочку и трижды дотронулась до стены. Кирпич, которого она коснулась, задрожал, задергался, а в середине стены появилась дырка, которая быстро росла. Через секунду перед нами была арка, за которой начиналась мощенная булыжником улица.
— Добро пожаловать в Косой переулок! — провозгласил мистер Уизли.
Мы шли по извилистой улице. Толпы людей, одетых в мантии, ходили от магазинчика к магазинчику, делали покупки, спорили, торговались. Пока мы шли вверх по улице, я вертела головой, пытаясь увидеть все сразу. Энди постоянно тянул папу за руку к витринам, вскрикивал, громко ахал, увидев что-нибудь невероятное.
Здесь был магазин, в котором продавались совы; магазин с телескопами и странными серебряными инструментами, которые звенели сами по себе и выпускали клубы пара. Витрины по всей улице были забиты клетками, бочками с непонятно чем, бутылками, перьями, сладостями, глобусами, метлами...
— Где мы возьмем деньги на все это? — спросил Дин, читая список того, что нам нужно купить.
— О, совершенно не волнуйтесь! — сказал мистер Уизли. — Ваши деньги в банке «Гринготтс».
Мы вошли в белоснежное здание, возвышающееся над маленькими магазинчиками. У блестящих на солнце бронзовых дверей в алой с золотым униформе стоял маленький уродливый человечек с большими ступнями и ладонями. Он поклонился, когда мы входили внутрь. Теперь мы стояли перед серебряными дверями, на которых были выгравированы строчки:
Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришел за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда.
Два человечка встретили нас, когда мы прошли сквозь эти двери и оказались в огромном мраморном зале. На высоких стульях за длиной стойкой сидели сотни уродливых человечков. Они что-то писали в больших книгах, взвешивали монеты на золотых весах, с помощью луп изучали драгоценные камни, переливавшиеся в свете огромной хрустальной люстры тысячами цветов. Из этого зала вело множество дверей, из которых человечки впускали и выпускали посетителей.
— Что это за существа? — шепотом спросил Энди у Тонкс.
— Это гоблины, — также шепотом ответила она. — Неприятные существа. Вредные, злые. Лучше с ними не связываться.
— Здравствуйте, — сказал мистер Уизли. — Мистер Сэмюэль Винчестер желает посетить свой сейф.
Гоблин оторвался от книги и посмотрел на нас своими маленькими черными глазками, в которых я не увидела ничего хорошего.
— Винчестер? — переспросил он. — У нас нет сейфа, принадлежащего волшебнику с такой фамилией.
— Минуточку. — Уизли смутился и начал шарить по карманам мантии. — Вот. — Он передал гоблину небольшой конверт и маленький ключик.
Гоблин вскрыл конверт и начал читать.
— Все ясно, — произнес он. — Сейф Кестрель Кэрроу. Бамбняк! — К стойке подошел гоблин. — Проводи наших гостей в сейф двести сорок четыре.
Гоблин отдал Бамбняку ключ.
— За мной, пожалуйста, — произнес он скрипучим голосом и повел нас к одной из дверей.
Тонкс и мистер Уизли остались в зале, а мы последовали за гоблином и оказались в узком каменном коридоре, освещенном факелами. Дорога круто уходила куда-то вниз, на полу были тоненькие рельсы. Гоблин свистнул, и к нам подъехала небольшая тележка. Мы забрались в нее, и тележка поехала. Сначала мы неслись сквозь множество петляющих коридоров. Их было настолько много, что запомнить дорогу было совершенно не возможно. Возникло такое ощущение, что Бамбняк не управляет тележкой, а она сама знает дорогу. Вскоре тележка остановилась у большой каменной двери, на которой было высечено «244».
Бамбняк отпер дверь. Изнутри вырвалось облако зеленого дыма, а когда оно рассеялось, мы все ахнули. Большую комнату, похожую на пещеру, заполняли горы золотых, серебряных и бронзовых монет. Сундуки, забитые драгоценностями, золотая посуда, украшенная драгоценными камнями и причудливой росписью, книги в золотых переплетах, мантии и платья, сшитые из дорогой красивой ткани.
— Очешуеть можно! — воскликнул Дин. — Сэмми, мы богаты!
Мы наполнили карманы монетами. Золото приятно звенело в карманах и буквально умоляло потратить его.
Еще одна бешенная гонка по подземным коридорам, и вот мы стоим на улице у банка.
Уизли объяснил, какие монеты как называются, и мы зашагали вниз по улице. Папа держал в руках список покупок, а мы с Дином и Энди во все глаза смотрели на товары в витринах. Честно сказать, я была под впечатлением. Множество всяких диковинных товаров вызывали у меня желание скупить все, что я видела.
— Давайте сначала зайдем к мадам Малкин, — посоветовала Тонкс, кивнув в сторону магазина с вывеской: «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни».
Когда мы вошли в магазин, к нам сразу подбежала приземистая улыбающаяся волшебница в розовых одеждах.
— Едете в Хогвартс? — спросила она прежде, чем мы вообще что-то успели сказать.
Женщина повела Энди вглубь магазина, где на высокой табуретке стоял круглолицый мальчик. Вторая волшебница суетилась вокруг него, подгоняя длинные черные одежды. Нам пришлось ждать.
Дин с видом эксперта ходил по магазину и рассматривал висевшие на манекенах мантии и разные ткани. Папа о чем-то разговаривал с мистером Уизли, а Тонкс терлась неподалеку от Дина. Вообще она была довольно странной. Она громко смеялась, сильно злилась, когда мистер Уизли называл ее Нимфадорой. В такие моменты, готова поклясться, ее волосы меняли свой цвет. Но она успокаивалась так же быстро, как и заводилась. Еще Тонкс была неуклюжей. За то время, что мы были в магазине, она два раза свалила манекен. Но Дину она, похоже, понравилась.
— Теперь ты, дорогая.
Я последовала за мадам Малкин.
— Правда, тут здорово? — спросил Энди вертя головой по сторонам.
— Правда.
Еще одна волшебница крутилась вокруг меня, измеряя. Энди уже облачился в черную мантию с эмблемой Хогвартса на груди. Волшебница, подгонявшая мантию под мой рост, все время смотрела на меня странным взглядом, будто мы раньше встречались и сейчас она пыталась вспомнить меня.
— Что-то не так? — спросила я.
— Нет-нет, — залепетала она. — Простите, Вы мне просто кое-кого напоминаете.
— Неужели? — Сердце кольнуло от мысли о маме. Я представила ее, также стоящую на этой самой табуретке. Она одета в такую же мантию, а вокруг нее суетятся волшебницы, дабы угодить ей.
— Да, одну мою школьную знакомую.
— Как ее зовут?
— Кестрель. Кестрель Кэрроу.
— Простите, но я никогда не слышала это имя.
Я стояла на табуретке и думала. Думала о том, правильно ли я поступила, скрыв свое родство с Кестрель? Могло показаться, что я стесняюсь ее, что мне стыдно, что я ее дочь.
— Простите. — Я подошла к той волшебнице, когда мы уже уходили. — Кестрель Кэрроу. Она моя мама.
Улыбнувшись, я вышла из магазинчика.
После этого мое настроение несколько улучшилось. Стало легче смотреть на ножницы, которые сами режут ткань, на весы, взвешивающие ингредиенты для зелий и снадобий, книги, перелетающие с полок на полки. На это я могла смотреть бесконечно долго. Столько книг, как в магазине «Флориш и Блоттс», где мы покупали учебники, я никогда не видела. Книги занимали все пространство от пола до полка. Здесь были огромные фолианты, которые весили, как здоровый булыжник; книги размером с почтовую марку; книги в шелковых и золотых переплетах; книги, страницы которых исписаны непонятными символами и знаками, и книги с абсолютно чистыми страницами.
— Хочу сову, папа! — воскликнул Энди, когда мы проходила мимо магазина под названием «Торговый центр „Совы"». — Давай купим.
— Зачем же нам сова?
— Как это зачем?! — изумился он. — А письма мы как вам писать будем?
— Ну хорошо, — согласился папа.
В магазине была совершенная темнота, наполненная шорохами, шелестом и шуршанием крыльев. Было видно только яркие, словно желтые фонари, круглые глаза. Продавец водил нас по магазину, рассказывая о разных совах и филинах. Через некоторое время мы вышли на улицу с двумя большими клетками, в которых мирно спали, спрятав голову под крыло, красивые птицы. Для себя я выбрала бразильскую неясыть с рыжевато-коричневыми перьями и черными пронзительными глазами. Дину понравилась обыкновенная сипуха охристо-рыжего цвета с многочисленными темными полосками и крапинками.
Он смотрел на птицу глазами полными невинного детского восторга. Дин вел себя подобно Энди, который показывал пальцем на всякие странные штуки, прижимался к витринам, чтобы лучше рассмотреть товары. Мужчина был готов скупить все, что только видел! Книги, переплет которых украшен драгоценными камнями? Почему нет? Золотой котел? Пожалуйста! Дорогущая метла? Конечно! И вот сейчас он шел по улице и разговаривал с совой, спящей в клетке. Он уже и имя ей придумал: Джеймс. В честь солиста группы Metallica Джеймса Хетфилда.
— Осталась только волшебная палочка, — сказал папа.
— Только в одном месте можно купить прекрасную волшебную палочку, — произнес мистер Уизли. Они с Тонкс уже порядком устали за целый день, но пытались этого совсем не показывать, — магазин Олливандера.
Магазинчик находился в старом обшарпанном здании. С некогда золотых букв вывески «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела вся позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала старая волшебная палочка.
Когда мы вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. В помещении было мрачно и пыльно. Посреди комнаты стоял длинноногий стул; множество стеллажей были заполнены тысячами коробочек, покрытых пылью.
— Эй...! Есть тут кто-нибудь? — Но Дину никто не ответил. — Давайте найдем другой магазин.
— Это абсолютно ни к чему.
Из темноты вышел пожилой человек с большими почти бесцветными глазами, от которых исходило странное, почти потустороннее свечение.
— Кто будет первым? — Энди гордо вышел вперед. — Отлично!
Старик вытащил из кармана длинную линейку с серебряными делениями.
— Какой рукой вы держите палочку?
— Левой.
Олливандер начал измерять левую руку Энди. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем от запястья до локтя, от плеча до пола, от колена до подмышки и окружность головы. Линейка сама делала нужные измерения, а старичок уже давно отошел к стеллажам и снимал разные коробочки.
— Достаточно, — сказал он, и линейка упала на пол. — Для начала попробуйте вот эту, мистер...
— Винчестер, — сказал Энди и принял из рук волшебника палочку.
— Клен, а внутри волос единорога. Девять и шесть дюймов. Очень красивая и достойная своего волшебника палочка. Взмахните ею.
Энди сделал, что велели, но ничего не произошло, а мистер Олливандер сразу вырвал ее из рук мальчика.
— Эта не подходит. Попробуйте эту. Липа и перо феникса. Восемь с половиной дюймов.
Едва палочка оказалась в руках Энди, старик воскликнул:
— Нет! Определенно нет! Попробуйте эту. Яблоня и сердечная жила дракона.
Энди пробовал одну палочку за другой, но ничего не происходило. Мы не могли понять, чего ждет старый волшебник.
— Простите, мистер Олливандер, — произнес Дин, — но чего вы ждете? Что должно произойти?
— Внутри каждой волшебной палочки, мистер Винчестер, находится мощная магическая субстанция, — пояснил Олливандер. — Это может быть перо феникса, волос единорога или сердечная жила дракона. Каждая палочка индивидуальна. Двух одинаковых не бывает. Палочка сама выбирает волшебника, а не волшебник палочку. Вот. — Он протянул Энди следующую палочку. — Вишня и сердечная жила дракона. Десять дюймов.
Энди взял палочку в руку, и тут из нее вылетел сноп красных и золотых искр.
— Браво! Это действительно то, что надо!
Мистер Олливандер упаковал палочку и обратился ко мне:
— Теперь вы, мисс.
— Я правша, — сказала я. Олливандер улыбнулся. — Скажите, по какому принципу палочка выбирает хозяина?
— Не хозяина, дорогая, а друга. Союзника. Палочка не подчиняется волшебнику в том смысле, в котором вы думаете. Они работают сообща, учатся друг у друга. Материал, из которого сделана палочка, формирует ее характер. Какая-то палочка больше подходит для превращений, какая-то никогда не будет слушаться не своего волшебника. Моя семья много поколений изучает свойства волшебных палочек и то не до конца мы изучили их свойства и поняли секреты. Теперь позвольте мне задать вам вопрос? — Я кивнула. — Вы ведь американка, верно? Я знал вашу маму. Двенадцать и восемь дюймов. Грецкий орех и перо феникса. Да, помню, как она вошла в мой магазин много лет назад. Вы чрезвычайно похожи на нее. Я никогда не видел подобного сходства. Так-так-так... Возьмите эту палочку. Ива и волос единорога. Шесть и восемь дюймов.
Я взяла ее в руку, но ничего не произошло. Старик приносил одну палочку за другой. Я перепробовала, наверное, около двадцати палочек. Я брала их в руку, но ничего не происходило, а гора палочек на полу все росла и росла. Неужели для меня ничего нет?
— Где-то была одна палочка... — Олливандер скрылся в глубине магазина. До нас долетали лишь обрывки фраз и грохот, падающих коробочек. — Да, я уверен, что это она. — Он принес такую пыльную коробку, что невозможно было понять, какого она цвета. — Эта палочка хранится в моем магазине почти двести лет. Кипарисовые палочки, как эта, очень капризные. Они обладают особенным характером, и им очень сложно понравиться. Но они будут служить верой и правдой, и удивлять своей магией волшебника, которого выбрали. Перо феникса внутри делает их еще более привередливыми, и иногда она могут действовать по своей воле. Да, весьма необычное сочетание.
Я взяла палочку из дрожащих рук Олливандера. Мои пальцы внезапно потеплели; мир как будто стал раз в десять ярче и солнечней. Из палочки вырвался сноп разноцветных искр, ярких словно звезды.
— Невероятно! Браво! Вы поистине необыкновенная волшебница, мисс Винчестер. Уверен, в скором времени вы удивите нас магическими достижениями.
Нагруженные всякими свертками, дико уставшие, мы вошли в «Дырявый котел», в котором уже не было посетителей.
— Я бы перекусил, — сказал Дин, садясь за ближайший столик. — Присоединитесь?
— О, нет, благодарю вас! — отказался Артур. — Был рад познакомиться с вами. Надеюсь, мы с вами еще увидимся.
Мы попрощались, и они с Тонкс вышли из бара.
За ужином все делились впечатлениями, эмоциями. Даже я была почти в восторге от сегодняшнего дня. Да, этот день был поистине невероятным. Волшебным. Но я не чувствовала себя частью этого мира, как, например, Энди. Он словно был рожден, чтобы влиться в этот, другой, мир. Да, я волшебница, но я чувствовала себя чужой. Среди всех этих людей в странной одежде я была гостем. Пусть меня и сравнивали с мамой, говорили, что я ее точная копия, но я ничуть не похожа не нее. Только сейчас я поняла, что она буквально светилась магическим блеском. Я ощущала волшебство, наполнявшее ее вены. Проведя целый день среди волшебников, даже папа зарядился этим магическим светом. А я... я просто была охотницей, в чьей крови и жизни нет места волшебству.