Tear me apart (Книга I)

  Прошел почти месяц с маминой гибели. Папа, всегда бледный с осунувшимся лицом, синяками под глазами, вернулся на работу. Дома он стал появляться еще реже, топя боль утраты в делах. Я его не виню. Ну, почти не виню. Нам всем было тяжело. Невероятно тяжело. Но вместо того, чтобы поговорить с нами, папа напрочь нас игнорировал. По ночам я слышала, как папа и Дин ругаются на кухне. Тогда я сильнее прижимала Энди к себе, будто стараясь создать вокруг нас непроницаемый купол, способный отгородить от любых бед. Энди теперь всегда ночевал со мной. Каждую ночь ему снилась мама. Он видел, как ее синяя хонда на полной скорости слетает с дороги и врезается прямо в толстое дерево. Я ничем не могла ему помочь. Та неприязнь, которую я испытывала к брату, испарилась. В этом мире мы остались совершенно одни. Только теперь до меня дошел смысл слов Дина: «Энди — твой единственный по-настоящему родной человек». Самого Дина я тоже редко видела. Не знаю, где он пропадал, но точно не на работе. Он всеми силами пытался выяснить, что же на самом деле произошло в то роковое утро. Папа ему никак не помогал, хотя общими усилиями они могли многое выяснить. Он решил все это просто забыть. Все равно истина ничего бы не изменила.

Каждый вечер я рассказывала Энди сказки, как делала это наша мама. Рассказывала о волшебниках, школе Хогвартс, о мальчике в круглых очках и со шрамом в виде молнии, о злом темном волшебнике Волдеморте, который пытался захватить магический мир. Энди завороженно слушал меня, засыпая на моих руках. Сама я потом всю ночь видела во сне то, о чем рассказывала.

Это был обычный четверг. Папа был дома, что нас всех очень удивило. Я вошла на кухню и увидела его, готовящего завтрак. Он все также был бледен, но улыбался.

— Доброе утро, солнышко. — Он подошел ко мне и поцеловал в макушку. — Садись. Омлет скоро будет готов.

Я опустилась на стул, не сказав ни слова.

Следом за мной вошли Дин и Энди, также смотря на развернувшуюся картину широко распахнутыми от удивления глазами.

За столом мы почти не разговаривали. Папа что-то спрашивал у нас с Энди, но мы отвечали без особого энтузиазма. Дина же он вообще словно не замечал.

— Амелия, принеси, пожалуйста, почту, — сказал отец. В окно я увидела почтальона, отходившего от нашего почтового ящика.

— Доброе утро, Амелия! — крикнул мистер Бэрроу с другой стороны улицы.

— Доброе! — поздоровалась я в ответ.

В почтовом ящике было несколько счетов, письмо адресованное Дину, и два толстых конверта из желтого пергамента. Адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Я повертела конверты в руках, рассматривая, но марка или обратный адрес отсутствовали. Была только пурпурная восковая печать с эмблемой, на которой были изображены лев, орел, змея и барсук, а в середине большая буква «Х».

— Что это? — спросил Дин, кивнув на странные письма, которые я держала в руках.

— Это мне. И Энди.

— Письмо?! — Вилка, которую Энди выронил из рук, с громким звоном упала на тарелку. — Мне?! Да-а-ай! — Он протянул ко мне руки, но я не спешила вручить ему конверт.

— Дай посмотреть. — Я отдала Дину письмо, адресованное Энди. — «Мистеру Э. Винчестеру, Соединенные штаты Америки, штат Оклахома, город Клермор, Север-Флореш-авеню, дом номер двадцать пять сорок», — прочитал Дин.

— У меня то же самое.

Дин начал медленно вскрывать конверт, словно там могла быть спрятана бомба. Когда ничего не произошло, я открыла свой конверт, вытащила письмо и вслух прочитала:

— «Школа чародейства и волшебства „Хогвартс". Директор: Альбус Дамблдор (кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов). Дорогая мисс Винчестер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в школе чародейства и волшебства „Хогвартс". Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются с первого сентября. Ждем Вашу сову не позднее тридцать первого июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!». — Я развернула следующий листок, — «Дорогая Амелия! С превеликим удовольствием сообщаю Вам, что Вы и Ваш брат Эндрю зачислены в школу чародейства и волшебства „Хогвартс"! Вы можете подумать, что это розыгрыш, но, уверяю Вас, это чистая правда. Вы и Ваш младший брат волшебники. К сожалению, я пока не могу Вам это доказать, но Вы можете написать мне письмо, и я с большим удовольствием отвечу на любой Ваш вопрос, дабы развеять все имеющиеся у Вас сомнения. С нетерпением жду нашей встречи. Искренне Ваш, Альбус Дамблдор.»

Несколько долгих минут мы молчали. Дин несколько раз перечитал письма, папа смотрел в одну точку отстраненным взглядом, а Энди весь светился, словно новогодняя елка.

— Волшебник... — тихо произнес он. — Я — волшебник! Самый настоящий! Получается все, что рассказывала мама, чистая правда?! Я так и знал!

— Волшебников не существует, Энди, — произнесла я слишком резко. — Все это сказки. А это, — помахала я письмом, — просто чей-то неудачный розыгрыш.

— Но откуда кто-то узнал, что рассказывала нам мама? Я не верю, что это розыгрыш! Я волшебник!

— Никакой ты не волшебник! Это все старые глупые сказки! Выдумка. Хогвартса, волшебства не существует.

Большие карие глаза Энди наполнились слезами.

— Значит, ты считаешь нашу маму вруньей, да? Да ты сама та еще врунья! Я знаю, что волшебство есть!

Энди вскочил с места и побежал в свою комнату. Я лишь слышала, как хлопнула дверь. Потом настала тишина.

— Амелия... — начал отец.

— Я знаю, что поступила, как последняя мразь! Не надо еще раз напоминать мне об этом!

Я вышла на улицу, громко хлопнув дверью.

Небо было скрыто темными тучами, которые висели до того низко, что казалось до них можно дотянуться руками. Ветер успокаивал, приводил мысли в порядок. Я понимала, что сказала лишнее, жалела о том, что довела брата до слез, но ему пора повзрослеть. Он уже не в том возрасте, чтобы верить в сказки о волшебных палочках и золотых единорогов. Сказки не помогут выжить.

— Что думаешь? — Через открытое окно кухни до меня долетел взволнованный голос Дина. — Кто прислал эти письма?

— Не знаю. Никто не мог знать, какие сказки Кестрель рассказывала. Их нет ни в одной книжке. Она просто их выдумала. Да и кому вообще нужно присылать подобные письма?

— Понятия не имею. Может, она сама их написала? Ну до того как...

— Зачем?

— Чтобы порадовать мелких. Ты же сам прекрасно знаешь, как они обожают эти сказки. Амелия все детство бредила о письме из этой школы, которое обязательно должна принести сова. Помнишь, какая истерика у нее была, когда в одиннадцать лет она не получила никакого письма?

Папа усмехнулся.

— Помню. Тогда она еще сильнее захотела стать охотником. Может, ты и прав. По крайней мере, это самое разумное объяснение, которое у нас есть.

Странные письма больше не приходили, а те, что у нас были, я, к счастью, вообще не видела. Папа и Дин вели себя так, будто ничего не произошло. Энди же вообще игнорировал меня, изредка бросая взгляды полные ненависти. Пускай. Пускай дуется сколько ему угодно. В конце концов, он поймет, что я была права. Конечно, мне чертовски не хватало наших ночных разговоров, запаха спелых яблок, исходивших от его каштановых волос, тоненьких ручек, обвивавших мою шею. Чтобы меньше видеть меня, Энди почти все время проводил на разных секциях или играл с соседскими мальчишками на улице. Папа вновь начал пропадать на работе, но неизменно возвращался к 22:30, так что, пусть и поздно, но ужинали мы вместе. Дин вернулся на работу, да и вообще заметно повеселел. Я не знала, в чем была причина такой перемены, но веселый, смеющийся Дин нравился мне много больше, чем угрюмый и хмурый.

Все мы старались жить дальше, не позволяя горю захватить нас с головой. Конечно, ничего не было и не могло быть, как прежде. Но я знаю, мама хотела, чтобы мы жили дальше, чтобы без конца не плакали по ней. Моя всепоглощающая боль превратилась в тупую, ноющую, словно рана, тоску.

Это была суббота. Прошло две недели со дня, когда мы получили те злополучные письма. Папа и Энди во дворе играли с соседским ретривером по кличке Тони. Пес, хлопая ушами, носился по двору за мячиками, палками и лаял, словно сумасшедший, вызывая у Энди громкий хохот. Мне нравится его смех. Словно звон маленьких колокольчиков, он разносился по всей улице. Такой живой, теплый. Во сне Энди кричал все реже, да и при упоминании о маме больше не плакал. Как-то раз он поделился со мной кое-какими своими мыслями:

— Амелия, ты веришь в жизнь после смерти?

Мы лежали на моей кровати и смотрели на чистое ночное небо, усыпанное звездами. Вопрос брата привел меня в некое замешательство.

— Не знаю, Энди. Я никогда об этом не думала. А ты веришь?

— Да, верю, — не задумываясь, ответил он. — Я верю, что после смерти наша душа никуда не исчезает, а рождается в новом теле. Я, например, в следующей жизни хочу стать орлом!

— Почему орлом? — Я не смога сдержать улыбку.

— Потому что он большой и очень сильный! Он может лететь долгое время, а я бы очень хотел облететь весь мир! А ты бы кем хотела стать?

Я задумалась. Подобные вопросы всегда приводили меня в замешательство.

— Не знаю, — наконец ответила я. — Главное, чтобы я жила где-нибудь в жарких странах. А так... может, лебедем? Они очень красивые.

— Как думаешь, кем стала мама?

— Звездой.

— Почему?

— Потому, что она знает, что мы ее очень сильно любим и скучаем. И она нас тоже очень сильно любит. Став звездой, она может наблюдать за нами и оберегать. Так она всегда может быть рядом с нами.

— Уверен, она — самая яркая звезда.

— Да, так оно и есть.

Я улыбнулась воспоминаниям и поглядела на чистое голубое небо.

— Амелия, подай полироль.

Дин почти весь день возился в гараже с машиной, а я сидела с ним и подавала всякие разные инструменты.

— Я тут нашел пару дел, — начал он. — Хотел съездить проверить.

— Угу. — Если он думает, что это меня обрадует, то он сильно ошибается.

— Естественно, ты поедешь со мной.

— А папа? Думаешь, он отпустит меня?

— Уже отпустил. — Лучезарная улыбка осветила лицо мужчины.

Вскрикнув от радости, я бросилась на шею к грязному, потному Дину.

— Как тебе это удалось?

— Ну-у, — протянул он, — у меня есть кое-какие приемы.

— Пожалуйста, пользуйся ими почаще!

Вечером мы все вместе готовили ужин. По радио играла какая-то модная песня, папа, пританцовывая, жарил мясо, Дин готовил соус, фальшиво подпевая, я чистила картошку, а Энди сидел на столе и болтал ногами. В этой семейной идиллии и какофонии голосов, смеха не хватало лишь голоса одного человека — маминого. Я представляла, как она ловко нарезает овощи, пританцовывая, а ее голос разносится по всему дому. Потом папа закружил бы ее в танце, и они бы обязательно во что-нибудь врезались. Тогда бы мы все засмеялись. Громче всех бы хохотал, конечно, Энди. Но этого никогда больше не будет.

— О-о-ох. — Дин откинулся на спинку стула и поглаживал полный живот. — Почаще надо устраивать такие ужины. А то все макароны, да макароны... Это было просто очешуенно!

— Да, папины отбивные превзошли себя, — сказала я.

— А твой салат был просто великолепен! А Энди у нас, конечно, мастерски расставил посуду. — Энди просиял, услышав похвалу от папы.

— Кто за то, чтобы посмотреть какой-нибудь ужастик? — предложил Дин. Я первая подняла руку, затем Энди. — Ну давай, Сэмми! Не порть такой клевый вечер.

— Ладно, — сдался папа. — Выбирайте фильм, а я принесу что-нибудь попить.

Мы поспешили в гостиную, дабы занять лучшее место.

— Я открою! — крикнул папа, когда раздался звонок в дверь.

Через пару минут в гостиную вошел папа, а с ним высокий, худой и очень старый человек. У него были очень длинные седые волосы и борода. Одет он был в странную одежду темно-синего цвета с золотым узором. Голубые глаза за очками-половинками с любопытством рассматривали комнату, а нос был очень длинным и кривым.

— А-а-а, — протянул отец, растерявшись, — это Альбус Дамблдор, Директор школы Хогвартс.

— Добрый вечер, — улыбаясь, произнес он. — Чудесный у вас дом. Позволите мне присесть?

Папа растерянно кивнул, на что старик лишь улыбнулся и опустился в ближайшее кресло.

— Мистер Дамблдор, — начал отец, сев рядом со мной на диван, — меня зовут Сэм Винчестер. Это мой брат Дин, моя дочь Амелия и сын Энди. Позвольте узнать, что Вас привело к нам?

— Как уже было сказано, я являюсь директором школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Вы, я смею предположить, посчитали письма, полученные две недели назад, розыгрышем? Я сам хотел вручить вам письма, поговорить с вами, но, к сожалению, обстоятельства позволили мне только сейчас прибыть к вам. Вы можете задать все интересующие вас вопросы! Я с удовольствием отвечу на них.

Папа и Дин ошарашенно смотрели на этого старика, не решаясь произнести и слова. Я хотела лишь рассмеяться и позвонить в психушку, а вот Энди смотрел на старика с восхищением.

— Так я действительно волшебник? — Старик кивнул. — Я так и знал! Я знал! Я говорил тебе, Амелия, что это никакие не сказки. Мама все знала. С самого начала знала. Но... откуда?

— Твоя мама, Эндрю, тоже была волшебницей. Очень одаренной волшебницей. Староста своего факультета, одна из лучших учениц школы. Очень одаренная, очень! Но ее семья, к сожалению, встала на сторону очень злого волшебника, и Кестрель была вынуждена бежать. Я помог ей в этом. Отправил сюда, в Америку. Перед смертью ваша мама написала мне письмо, в котором рассказала о вас и попросила зачислить Вас, Эндрю, с сестрой в мою школу, дабы защитить.

Я невольно рассмеялась. Слушать этот бред старого сумасшедшего у меня не было ни малейшего желания. Если Энди верит ему, отлично! Я же умываю руки.

— Очешуеть просто! Мы волшебники! Скажите, долго вы это репетировали? Вы, конечно, ничего так актер, но, по-моему, Ваш балахон — явный перебор.

— Вы не верите мне? — больше утверждая, чем спрашивая, сказал старик. На его губах играла улыбка. Похоже, то, что я назвала его вруном, старика никак не задело. — Что ж, мне это вполне понятно. Наверное, Вашей маме стоило Вам все рассказать, но кто я такой, чтобы осуждать ее, не так ли? Вам нужны доказательства? Пожалуйста! — Из многочисленных складок ткани старик достал длинную палочку, сделал какое-то легкое движение, и в воздухе появилась запыленная бутылка и пять бокалов. Бутылка наклонилась и щедро плеснула в четыре из пяти бокалов жидкость медового цвета. — Лучшая медовуха мадам Розметты! А для Эндрю, — еще одно легкое движение палочкой — в воздухе возник золотой кувшин, — тыквенный сок.

Бокалы подплыли к нам по воздуху. Я поймала свой и чуть-чуть отпила. Я никогда не пробовала ничего подобного! Сладкий медовый вкус с нотками спелых яблок. Это самое великолепное, что когда-либо удавалось попробовать. По лицу Дина и папы я видела, что они испытывают те же чувства.

— Прекрасно! — восхитился старик. — И так, надеюсь, я разрушил ваши сомнения? — Его голубые глаза светились живым ярким огнем. Я никогда прежде не видела таких живых глаз.

— Мистер Дамблдор, — начал Дин. В его голосе все еще звучало сомнение, — расскажите еще о волшебниках. Я не совсем понимаю.

— С удовольствием! — Дамблдор отпил из своего стакана и начал: — Волшебники и магглы — так мы называем не волшебников — всегда мирно сосуществовали. Но магглы никогда не знали, что волшебники живут с ними по соседству. Мы очень тщательно скрываем свою магию, контролируем численность волшебных существ, скрываем наши школы, больницы. — Он снова сделал глоток из бокала. — Хогвартс — не единственная школа магии в мире. Существует одиннадцать древних школ магии, две из которых находятся здесь, в Америке. — Он замолчал, явно ожидая еще вопросы.

— Но почему никто здесь не знал, что Энди и Амелия волшебники? — спросил Дин.

— Кестрель позаботилась об этом. — Он указал на черный с синим опал, висевший у меня на шее. — Их же подарила вам ваша мама, верно? — Мы с братом кивнули. — Эти опалы Кестрель дал я в тот вечер, когда она бежала из Британии. Эти камни заряжены мощной защитной и скрывающей магией, которая не позволяет вас обнаружить с помощью магии, а так же вам пользоваться ей. Поэтому никто не знал, что вы волшебники, и вас не зачислили ни в одну из школ.

Наступило молчание. Никто больше не решался ничего говорить. Энди с восхищением смотрел на старика, вертевшего в руках конфетный фантик. Я не верила ему. Даже после трюка с бутылкой, я считала его слова не больше чем ложью. Я, конечно, много знаю о тварях, скрывающихся в ночи. Знаю, что существуют ведьмы, феи, джины, но волшебники?! Это оставалось за гранью моего понимания.

— Я знаю, мисс Винчестер, что Вы многое повидали в этом мире, но как Вы, веря в существование вампиров, ангелов, демонов, можете отрицать существование волшебников? Ведьмы — те же самые волшебницы. Только они черпают свою силу из внешних источников, — сказал он, словно прочитав мои мысли.

— Я верю только в то, что видела сама. Ведьм я видела. Я знаю, как с ними бороться, но про волшебников ни в одной книге не сказано. Уверена, хоть один охотник, да прикончил волшебника.

Дамблдор ничего не сказал, а только кивнул.

— Полагаю, вы мне все же не верите. Что ж, тогда я должен найти другой способ защитить вас.

— Вы так и не сказали, от чего защитить, — напомнил Дин.

— Смерть Кестрель —  не несчастный случай. Это было убийство. И волшебники, которые убили ее, будут охотиться на вас. Конечно, Кестрель окружила ваш дом мощной защитной магией, но она может не выдержать.

— Я вам верю, — сказал папа, все это время молчавший. — Конечно, все это трудно осознать, но я верю вам. Если Кестрель считала, что нашим детям будет безопаснее в Хогвартсе, путь так оно и будет.

— Что?! — воскликнул Дин, возмущаясь. — Откуда такая уверенность?!

— Папа, ты вообще в своем уме?! Я никуда не поеду!

— Ура! Я еду в школу волшебства!

Отправить меня хрен знает куда с каким-то сумасшедшим стариком?! Папа превзошел самого себя! И как мне теперь выбраться из этого дерьма?! Одна надежда, что хоть Дин сохранит здравый смысл.

— Кестрель оставила мне письмо, ясно? — Поток наших возмущений прекратился. — Она рассказала всю правду о себе и о вас. Написала, чтобы я рассказал все вам, но я не смог. При всей моей любви к ней, я все равно считал ее несколько сумасшедшей. — Дин усмехнулся. — Я не поверил ни единому слову. Мне нужно было какое-то подтверждение. Когда пришли письма, я все понял. Несколько раз пытался завести с вами этот разговор, но каждый раз меня что-то останавливало. Меня останавливал страх потерять вас так же, как я потерял ее. Я не надеялся, что Вы придете, хотя Кестрель написала о том, что Вы придете в любом случае. Я думал: «Будь что будет! Не придет, ну и ладно. А если придет, то...»

— Пусть сам во всем разбирается, — закончил за него Дамблдор. Он был ни сколько не зол, не рассержен. Его голубые глаза светились пониманием.

— Да, что-то типа этого. Я понимаю, как тебе, Амелия, сложно во все это поверить, но ты должна. Так для тебя будет лучше. Так хотела твоя мама.

— Я не поеду в школу, в которую даже не верю! Пусть Энди едет туда, пусть учится махать волшебной палочкой, ездить на единорогах и еще всякой ерунде! Я смогу защитить себя и без этого.

— Все решено, Амелия. Ты едешь в Хогвартс. И это больше не обсуждается, — закончил отец.

— Прекрасно! — Похоже, старик находил сложившуюся ситуацию весьма забавной. Мне же хотелось двинуть ему чем-нибудь тяжелым. — Сейчас я расскажу вам о некоторых нюансах. В Хогвартс зачисляют только тех, кому уже исполнилось одиннадцать лет...

— Но как же... — начал было Энди.

— Не беспокойся, с этим проблем не будет. Ты будешь, как и положено, учиться на первом курсе. Тебе, Амелия, тоже придется начать учебу с первого курса, но, по твоему желанию, ты можешь экстерном сдавать программу и переходить с курса на курс. Конечно, это будет тяжело, но я понимаю, что тебе будет не очень комфортно учиться с теми, кто сильно младше тебя.

— Так и сделаю. Может быть, удастся побыстрее свалить из этой психушки.

— Мистер Винчестер, — обратился старик к папе, будто не слыша моей последней фразы, — в ближайшее время, скорее всего завтра утром, должна прилететь сова из вашего Министерства Магии. В письме будет сказано, что Вам нужно сделать. Не беспокойтесь, это чистая формальность! В Министерстве должны получить письменное подтверждение, что Вы позволили Вашим детям уехать учиться в другую страну. Я уже уладил все вопросы. Вам просто нужно будет подписать бумаги.

— Конечно, — ответил папа.

— Отлично! Ну, — Дамблдор встал со своего места, — я прощаюсь с вами. Ровно через двенадцать дней в пять утра я прибуду к вам, и мы все отправимся в Лондон. Соберите все необходимое, потому что вам, — он обратился к папе и Дину, — на какое-то время придется остаться в Лондоне. Спокойной ночи и до свидания!