Глава 8. Шкатулка Циссиды
Дамблдор ушел, а я осталась стоять на вершине астрономической башни, не зная, что делать дальше. Предложение старого волшебника было чересчур заманчиво. Просто найти то, что нужно, и месть свершится. Но а если я не смогу найти это? Что если мама уничтожила эту вещь? Я сомневалась в себе, но не сомневалась в Дамблдоре. Он-то точно свое слово сдержит.
Тяжело вздохнув, я закинула метлу на плечо и зашагала прочь, обратно в башню Гриффиндора.
Сейчас я чувствовала облегчение. Будто с моих плеч свалился тяжелый груз. Сейчас решение остаться в Хогвартсе казалось мне единственным правильным.
Шла я по коридорам медленно, всматриваясь в каждый спящий портрет, будто за то время, что я была на астрономической башне, что-то могло измениться. Те же самые, словно живые, рыцарские доспехи, храпящие портреты, лестницы, меняющие направления, потайные ходы и двери: все на своих местах, все то же самое, но в это же время другое. Не такое враждебное, холодное.
Даже Полная Дама, которую мне пришлось разбудить, чтобы войти в гостиную, совершенно не ругалась, а пробормотала что-то невнятное и вновь уснула.
Круглая гриффиндорская гостиная встретила меня теплом и тишиной. Огонь в камине не горел, лишь тлели несколько угольков. Я села на диван и устало закрыла глаза. Откуда-то пришел кот Гермионы, устроился у меня на коленях и замурлыкал. Я не заметила, как уснула.
Уже утром меня разбудили громкие разговоры. Открыв глаза, я увидела студентов, покидающих гостиную.
- Нет, Гарри. Я думаю, что... - Гермиона не договорила. Она, Рон и Гарри остановились посреди лестницы и вытаращились на меня, словно увидели приведение.
- Но ты же... - начал было Рон.
- Я передумала, - улыбнувшись, сказала я.
- Ну, добро пожаловать в Хогвартс! Опять, - сказал Гарри с улыбкой.
- Я рада, что ты осталась.
- Спасибо, Гермиона. Я тоже.
Я чертовски не выспалась, но занятия решила не прогуливать. Меня и так после вчерашнего ждет полная жопа. Не хотелось усугублять ситуацию. Надеюсь, завтрак хоть немного прогонит сонливость.
Ох, как же я люблю появляться в Большом Зале, когда здесь собиралась вся школа! Особенно, после какой-нибудь заварушки. Чужие взгляды, прикованные ко мне, больше не злили, не раздражали. Я выплеснула всю свою злость вчера, а сейчас чувствовала лишь облегчение.
- Не-ет, - протянул Джордж, увидев меня. – Этого не может быть!
Ребята вылезли из-за стола и обняли меня. Крепко. Так, как обнимают настоящие друзья после долгой разлуки.
- Я тоже рада вас видеть.
- Значит, ты решила остаться? – спросил Фред с надеждой в голосе.
- Да, - с широкой улыбкой заявила я.
Близнецы восторженно вскрикнули, чем вызвали строгий взгляд МакГонагалл.
- И почему ты передумала? – спросил Джордж, когда мы заняли места за столом.
- Ну-у, - протянула я. – Скажем так: мне сделали предложение, от которого я не смогла отказаться.
- Ого, - только и вымолвил Рон. – И что это за предложение?
- Я потом расскажу.
- Это как-то связано с Седриком? – подозрительно улыбаясь, спросила Гермиона.
Я устремила взгляд к пуффендуйскому столу. Седрик сидел, погруженный в какие-то свои мысли, и ни с кем не разговаривал. Выглядел он печальным. Очень печальным. Больно было видеть его таким. Таким разбитым.
Почувствовав на себе взгляд, Седрик поднял голову. Наши взгляды встретились, и мое сердце будто пропустило несколько ударов. Взгляд серых глаз Седрика был холоднее стали. Юноша покачал головой и снова опустил взгляд в свою тарелку.
- Так-так-так... Что случилось? – поинтересовался Джордж, проследив за моим взглядом.
- Ничего, - глухо ответила я. – Мы расстались.
- Ого, быстро вы, - отозвался Джордж.
- Амелия, что произошло? – спросила Гермиона.
И я рассказала им о том, что произошло ночью, о том разговоре с Седриком.
- Я не знаю, что делать, - отчаянно произнесла я. – Он ненавидит меня. Я уверена.
- Для начала, просто поговори с ним, - посоветовала Гермиона.
- Думаешь, он станет меня слушать? Я бы не стала.
- Может, и не станет, но попытаться ты обязана, - заявил Фред.
- Да, - согласился Джордж. – У пуффендуйцев как раз сегодня тренировка.
Ребята были правы. Я обязана попытаться поговорить с Седриком, все ему объяснить. На прощение я не надеялась, но объяснить ему все будет более чем правильно.
Весь день я думала о том, что скажу Седрику, как объясню свое поведение. Ни одной нормальной идеи, кроме как просто оставить парня в покое. Ничего хорошего он от меня не получит. Я только добью его, сделав еще больнее.
Есть же люди, не созданные для отношений. Они занимаются музыкой, политикой, наукой, пишут книги, картины. Все это у них получается на высоком уровне, но только не любовь. Они либо врут, либо сами несчастны. Вот и со мной то же самое. Я обязательно буду врать.
На одной из перемен меня увидел Энди. Его карие глаза распахнулись от удивления и восторга, и он бросился бежать ко мне со всех ног.
- Я думал, ты уехала, - говорил он мне куда-то в шею. – Почему ты осталась?
- Так сказал Дамблдор, - просто ответила я, почти не соврав.
- И ты никуда не уедешь? – спросил Энди, оторвавшись от меня.
- Нет, - улыбнувшись, ответила я.
Взвизгнув от радости, мелкий вновь крепко обнял меня. Так приятно было вдыхать запах каштановых волос брата, обнимать его, знать, что ты кому-то нужен, что кто-то ждет тебя и скучает. Рядом с Энди я чувствовала себя как дома.
Я услышала голос Седрика раньше, чем он появился в коридоре. Он шел в компании парней и девушек, которые наперебой о чем-то ему рассказывали. Парень увидел меня. Задержал на мне взгляд на какие-то две секунды, но этого хватило, чтобы почувствовать всю боль, всю злость, которые он испытывал ко мне.
Я высвободилась из объятий Энди и побежала за Седриком.
- Седрик! – кричала я, призывая парня остановиться. – Седрик, постой! Остановись же ты! – Я дернула парня за рукав мантии, останавливая.
- Что? – раздраженно глядя на меня, произнес он.
- Я хочу поговорить. – Парень хмыкнул и попытался уйти, но я схватила его за руку. – Седрик, пожалуйста, выслушай меня!
- Мне не о чем с тобой разговаривать! – Он вырвал руку и зашагал к своим друзьям, которые ждали его в нескольких метрах от нас.
- Седрик!
- Отвали! – крикнул он напоследок, не обернувшись.
Не было сил сдвинуться с места. Грубость, резкость, с которой Седрик сказал свое последнее слово, парализовала меня, выбила весь воздух из легких. Я могла бы упасть на колени посреди коридора и расплакаться. Громко, навзрыд, стуча по каменному полу кулаками. Я бы рыдала до тех пор, пока не пришел бы Седрик, пока бы он не простил меня. Но чертова гордость... Она не позволяла даже вновь побежать за парнем и преследовать его до тех пор, пока он не выслушает меня. «Он сказал свое слово, - звучало в моей голове. – Ты ничего не сможешь сделать».
- Амелия. – Ко мне подошел Энди и потянул за рукав мантии. – Вы поругались?
- Да, Энди, - ответила я. Мой голос звучал глухо, будто говорил другой человек. – Мы очень сильно поругались.
- Но вы же помиритесь?
- Не думаю. Я поступила очень плохо.
После уроков я пошла в библиотеку за журналами «Выбери себе метлу». Я перерыла все журналы, что имелись у гриффиндорцев, но нигде не было и упоминания о моей Фурии, а спрашивать что-то у Дина – дохлый номер.
Когда я сказала, что мне нужно, мадам Пинс смерила меня строгим взглядом, хмыкнула и скрылась где-то в глубине библиотеки. Вернулась она через какое-то время, держа в руках стопку пыльных журналов и газет.
- Здесь все выпуски, начиная с одна тысяча восемьсот тринадцатого года.
- Ого, - только и произнесла я. – Можно мне их взять с собой? – осторожно спросила я.
- Можно, - ответила библиотекарша после недолгих раздумий. – Но будьте осторожны. Некоторые... экземпляры очень старые.
Я поблагодарила мадам Пинс и покинула библиотеку. Похоже, волшебница не очень-то и жалует подобные журналы. Если бы я попросила взять с собой книгу издания 1813 года, даже боюсь представить, гнев какой силы обрушился бы на меня.
Нести стопку пыльной макулатуры было тяжело. Я то и дело останавливалась и разминала затекшие руки. От пыли в носу начало чесаться, и у меня возникло дикое желание избавиться от этих чертовых журналов. Но мое любопытство было сильнее всяких неудобств, поэтому я продолжила путь.
Из-за журналов я совершенно не видела, куда шла, поэтому ничуть не удивилась, когда налетела на кого-то, и журналы с грохотом попадали на пол.
- Прости, - с виноватой улыбкой проговорила я, разглядывая парня, в которого врезалась. Высокий, с копной русых волос, карими глазами и серьгой в одном ухе, а еще с пуффендуйским галстуком на шее. Отлично.
- Ничего страшного. – Парень улыбнулся и принялся собирать с пола журналы. – Выбираешь метлу?
- Нет, просто хочу почитать об одной.
- Что за метла?
- Ночная Фурия.
Незнакомец свел широкие брови у переносицы, задумавшись, а потом сказал:
- Не слышал о такой.
- Спасибо, что помог, и еще раз извини, - сказала я, когда все журналы были собраны.
- Да не за что, - улыбнувшись, ответил он. – Давай я помогу донести их, а то опять врежешься в кого-нибудь.
Отказываться я не стала, и мы зашагали к гриффиндорской гостиной.
- Меня Томас зовут, - представился парень. – Томас Куинси.
- Амелия Винчестер.
- Ого, та самая Амелия?
- Что значит «та самая»? – нахмурилась я.
- Та самая Амелия, пославшая Амбридж ко всем чертям, набившая морду Малфою и, конечно же, бывшая девушка Седрика Диггори. Я, если честно, представлял тебя несколько иначе.
- И как же? – усмехнулась я.
- Ну, определенно выше. И с короткими волосами. Но в действительности ты мне нравишься больше.
- Ты дружишь с Седриком?
- Нет, - ответил Томас. – Седрик учится на год старше и дружит только с избранными. Если бы я дружил с Седриком, то знал бы, как ты выглядишь.
У портрета Полной Дамы Томас отдал мне журналы, попрощался и пошел прочь.
Кое-как я вошла в гостиную, споткнувшись о порог. Только чудо удержало меня на ногах и не позволило упасть. Доковыляв до дивана, я бросила журналы на пол, подняв облако пыли.
- Интересно, - уперев руки в бока, начала я, - откуда все узнали, что мы с Седриком расстались?
- Новости по Хогвартсу всегда разносятся быстро, - ответила Гермиона, сидевшая на диване. – Тем более, ты нам рассказала обо всем за завтраком. Это точно слышал кто-то еще.
Я испустила тяжелый вздох и плюхнулась в кресло.
- Зачем тебе это? – спросила Гермиона поднимая с пола один из пожелтевших журналов.
- Хочу поискать что-то о моей метле. В новых выпусках о ней ничего нет. Может, здесь что-то будет.
- Нужна помощь?
Вдвоем с Гермионой мы быстро расправлялись с журналами, и стопка просмотренных выпусков все росла и росла.
Оказывается, в 1813 году вышел далеко не первый выпуск этого журнала. Его начали выпускать аж в тринадцатом веке, когда квиддич стал достаточно популярен, и появилась необходимость выпускать спортивные метлы. Интересно, сохранился ли один из первых выпусков журнала?
Время шло, журналов становилось все меньше, а о «Фурии» не было ни единого слова. Я уже совсем отчаялась и устало перелистывала пожелтевшие от времени страницы, то и дело поглядывая на часы, стоявшие на каминной полке. Скоро нужно идти на квиддичное поле. Только последний журнал досмотрю.
«Юбилейный выпуск, - прочитала я на обложке. – Самые легендарные метлы за всю историю квиддича».
Я принялась листать страницы, на которых были движущиеся фотографии спортсменов и метел разных моделей. Я читала лишь название статей и листала дальше, но один заголовок заставил меня остановиться.
«Ночная Фурия», - прочитала я. Вот оно!
- Гермиона, - окликнула я девушку, - я нашла.
Она отложила в сторону журнал, лежащий у нее на коленях, и села рядом со мной.
- «Ночная Фурия», - начала я читать вслух, - спортивная метла американского производства. Первая модель «Ночной Фурии» была создана в 1578 году и уже тогда считалась самой лучшей спортивной метлой за всю историю. С 16 века «Ночная Фурия» почти не изменилась. Саму метлу изготавливают из черного дерева, что делает ее легкой, изначально подобранные березовые прутья обеспечивают непревзойденную маневренность, а напыление из лунного камня позволяет метле развивать просто невероятную скорость: 170 миль за 8 секунд! Но «Ночная Фурия» никогда не была популярна в Европе, где предпочитают метлы с не таким резким разгоном и торможением. «Ночная Фурия» всегда останется фаворитом в США, Канаде, Бразилии и Японии и никогда не потеряет звание лучшей.»
- Ну ничего себе, - только и вымолвила Гермиона, когда я закончила читать. – Только мне не понятно, почему о ней никто не слышал. Она же считается лучшей.
- Сейчас лучшей считают «Молнию». Ну, в Европе точно. А «Фурия» здесь никогда не была популярна.
Мы сложили журналы обратно в стопку, и я отправилась на тренировку пуффендуйской команды по квиддичу.
С поля доносились крики, а в небе мельтешили черные силуэты игроков. Сердце бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди, ноги сами несли к полю. Возможности остановиться, повернуть обратно не существует. Я могла двигаться только вперед.
На трибунах во время тренировок всегда кто-то есть. Обычно это девушки, надеющиеся найти себе парня из квиддичной команды. Я заметила, что на тренировках пуффендуйцев девушек всегда больше, чем на тренировках других факультетов. Представительницы женского пола разных возрастов сидели, сбившись в небольшие группы, и обсуждали только одного человека – Седрика.
- Как он красив! Какие у него глаза! А волосы! Как он летает! – Эти и другие восхищения слышались буквально отовсюду.
Но стоило мне появиться на трибуне, как эти разговоры приобрели совершенно другую тему:
- Как она вообще посмела сюда прийти?! Хочет сделать Седрику еще больнее?!
На подобные высказывания, доносившиеся до меня, я лишь закатывала глаза. Никому лучше не станет, если я устрою очередную потасовку. Да, я поступила с Седриком ужасно. Да, мне, может, и не следовало приходить, но я здесь. Я пришла, чтобы просто извиниться. «А оно тебе надо? – звучал в голове голос. – Кто он тебе? Ты даже в него не влюблена. Забудь о нем». В какой-то степени этот надоедливый голос был прав. Я не влюблена в Седрика, но я хочу влюбиться. Хочу узнать, каково это. Что плохого в подобном желании?
Я сидела на трибуне и смотрела, как Седрик летает высоко над землей. Он, действительно, великолепно летает. Метла слушалась каждого его движения, маневрируя между игроками. Парень несколько раз пролетел мимо трибун, вызвав восхищенные возгласы наблюдательниц. Интересно, он видел меня?
Когда тренировка закончилась, и игроки направились в раздевалку, я покинула трибуну и побежала за Седриком. Я кричала ему, призывая остановиться, но парень будто и не слышал меня.
- Седрик, твою мать! – закричала я, потеряв терпение. – Если ты сейчас же не остановишься, завтра вы все будете собирать то, что от меня осталось после прыжка с башни астрономии! Ты же знаешь, я сделаю это!
Юноша остановился, сказав команде, чтобы его не ждали.
- Амелия, нам не о чем разговаривать, пойми это. Ты мне уже вчера все сказала. Больше я не хочу тебя слушать.
- Я соврала, ясно? – воскликнула я, останавливая Седрика, собравшегося было уйти. – Я была вынуждена сказать так, как сказала.
Парень хмыкнул, не веря.
- И зачем?
- Чтобы ты не ждал. – Я сделала шаг навстречу пуффендуйцу. – Чтобы ты не надеялся вновь увидеть меня. Я должна была улететь вчера, но... но... меня остановили.
- Интересно, кто? Если даже твой родной брат не смог этого сделать. Ты не представляешь, каким идиотом я почувствовал себя, когда увидел тебя утром. Я открыл тебе свои чувства, а ты даже расстаться со мной без вранья не смогла.
- Я не врала! Дамблдор убедил меня остаться. Он сказал, если я помогу ему в одном деле, он поможет мне найти убийц мамы. Как я могла отказаться?!
- Зачем вообще нужно было начинать что-то со мной, если ты знала, что скоро покинешь Хогвартс?! Хотела просто поразвлечься?
Я ничего не ответила, потому что подходящего ответа не существовало. Я не знала, зачем это было нужно. Видит Люцифер, я не хотела соглашаться на это свидание.
- Что? Не знаешь, что сказать? Не знаешь, как поубедительней соврать? Я все понял про тебя. Не хочу тебя видеть.
Седрик развернулся и зашагал прочь. С каждым его шагом возможность все исправить становилась все нереальнее и нереальнее. Но я не могла позволить себе оставить все, как есть.
- Ты мне нравишься, ясно тебе?! – заорала я. Мой крик заставил Седрика остановиться. Мое признание заставило слезы выступить на глаза. – Ты мне нравишься, - сказала я уже тише, медленно шагая к парню. – Да, я знала, что рано или поздно сбегу отсюда. Знала с самого первого дня, и не хотела тогда идти с тобой на свидание, но я хотела узнать, что это вообще такое. Я хотела влюбиться, хотела перестать бояться этого чувства. И я перестала. Благодаря тебе.
Седрик ничего не говорил, а прожигал меня взглядом. Он был удивлен, растерян, не знал, как реагировать.
- Ты мне нравишься, Седрик.
Я стояла от него всего в паре шагов. Он был так близко, но так далеко. Нас разделяла пропасть моего вранья. И эту пропасть я всеми силами пыталась преодолеть.
- Да, вчера я сделала тебе больно, но так было нужно. Ты не представляешь, как мне стыдно за это. Я не надеюсь, что мы вновь будем встречаться, но я надеюсь, что ты хотя бы дашь мне шанс заслужить твое прощение. Черт, - я усмехнулась, судорожно проводя рукой по волосам, - я и не думала, что когда-нибудь смогу с кем-то встречаться. Ты дал мне понять, что я могу.
Я горько улыбнулась и, не дождавшись ответа, зашагала прочь.
- Амелия, - послышалось за моей спиной. – Я... я...
Преодолев то расстояние, что разделяло нас, я поцеловала Седрика. Парень не отстранился, а прижал меня ближе к себе. Воздуха не хватало, все мои внутренности, будто устроили американские горки. В голове случился какой-то мега взрыв, позволивший полностью раствориться в этом самом мгновении.
На следующий день во время завтрака ко мне подошла МакГонагалл и вручила свиток пергамента. Под недоуменными взглядами моих друзей я развернула его и прочитала послание, написанное косым почерком:
«Мисс Винчестер!
Я буду ждать вас в своем кабинете в 20:00. Надеюсь, вы не забыли о моей любви к карамелькам?
Альбус Дамблдор.»
- Это насчет того предложения, от которого ты не смогла отказаться? – спросил Гарри.
- Видимо, - ответила я, убирая пергамент в карман. – Надеюсь, я не пожалею о том, что решила остаться.
После уроков я и близнецы понесли журналы «Выбери себе метлу» обратно в библиотеку. Всю необходимую информацию я нашла, и более хранить эту пыльную макулатуру было бессмысленно.
Всю дорогу до библиотеке Фред и Джордж рассуждали, почему «Ночная Фурия» совсем не популярна в Европе. Они не верили, что дело в ее резкости.
- Если у нее такая скорость и потрясающая маневренность, - говорил Джордж, - то резкость совсем не играет никакой роли.
- Ты должна дать нам ее, Амелия. Хотя бы на одну игру!
- Да! С «Молнией» и «Фурией» мы будем непобедимы.
- Ага, еще с таким крутым вратарем, - мрачно заметил Фред.
- Не относитесь к нему так предвзято, - вступилась я. – Может, на матче он выступит гораздо лучше.
- Ты слишком в него веришь.
- Да, чего вам тоже не помешало бы.
Я не понимала, как можно не верить в собственного брата. Да, Рон неважно играет в квиддич, но это не значит, что он не заслуживает поддержки. Он должен знать, что в него верят.
Без двадцати минут восемь я вышла из гостиной Гриффиндора и зашагала по пустым коридорам на восьмой этаж, где, как сказал Гарри, и находился кабинет директора. Время было уже достаточно позднее. Студенты находились в своих гостиных, и в коридорах замка было зловеще тихо. Я шла достаточно медленно, прислушиваясь к каждому звуку и шороху, но на улице лишь завывал ветер.
Наконец я достигла нужного коридора. Здесь было совершенно пусто. Никаких дверей, портретов, рыцарских доспехов, а лишь одинокая уродливая каменная горгулья. Она-то и скрывала вход в кабинет Дамблдора.
- Карамелька, - громко сказала я, боясь, что горгулья может меня не расслышать.
Статуя отпрыгнула в сторону, стена за ней разошлась, открывая винтовую лестницу, которая начала двигаться. Я ступила на нее, и вскоре пустой коридор уже не было видно. Довольно скоро лестница остановилась. Я увидела деревянную дверь с латунным молотком в виде грифона. Постучать я решилась не сразу. Все мои внутренности, словно трясло от волнения. Я боялась, что, дав Дамблдору обещание найти нужную ему вещь, я не смогу его сдержать. Я боялась, что он попросит то, на что у меня не хватит сил. Я очень сильно сомневалась себе. В голове, будто заезженная пластинка, звучали слова: что если я не смогу? Но пути назад нет. Я пообещала себе отомстить за смерть матери и сделаю это.
Я негромко постучала в дверь, и та беззвучно отворилась. Войдя в кабинет, я распахнула рот от изумления. Я стояла посреди просторной круглой комнаты, которая была наполнена странными звуками. Эти звуки, как я подумала, издавали таинственные серебряные приборы и предметы. Они стояли на вращающихся столах, жужжа и выпуская клубы дыма. Каменные стены были увешаны портретами, люди на которых мирно дремали. В центре этой чудной и интересной комнаты стоял громадный письменный стол на когтистых лапах, на котором лежало много бумаг, свитков и разных предметов. Здесь были шкафы с книгами и свитками, многие из которых выглядели довольно древними. Я вертела головой, осматривая необычную, даже по меркам Хогвартса, комнату, и увидела птицу, сидевшую на золотой жердочке возле двери. Эта птица была достаточно большой и очень красивой. Я не могла оторвать взгляд от ее красивого оперения, которое, словно состояло из огня.
За созерцанием этой прекрасной птицы я не заметила, как ко мне подошел Дамблдор.
- Восхитительные создания эти фениксы, - произнес он негромко.
- Простите, профессор, - начала я, - я... я не слышала, как Вы подошли.
- Да, - ответил он, улыбаясь, - фениксы действительно приковывают взгляды. – Волшебник развернулся и направился к своему столу. – Но Вы ведь здесь не за тем, чтобы любоваться Фоуксом, ведь так? – спросил он, глядя на меня поверх своих очков-половинок.
- Да, сэр, - ответила я.
- Присаживайтесь. – Дамблдор указал на кресло, только что возникшее прямо из воздуха. Я сделала, как велели. – Чаю? – предложил он, и небольшой чайничек тут же начал выпускать клубы пара.
- Нет, спасибо, - отказалась я и выжидающе уставилась на директора, с которым нас разделял письменный стол.
Волшебник поставил локти на стол и соединил пальцы, будто ждал чего-то от меня. В голубых глазах директора горел веселый огонь, а губы были изогнуты в легкой улыбке.
- Итак, мисс Винчестер, - деловито начал Дамблдор, - Вам, конечно, не терпится узнать подробности сделки?
- Да, сэр.
- Но, прежде чем я расскажу вам это, я хочу, чтобы вы кое-что узнали о вашей матери.
- Хорошо, - сказала я, дрогнувшим голосом и приготовилась слушать.
Волшебник кивнул и заговорил после недолгого молчания.
- Как вы знаете, Кестрель происходит из рода Кэрроу. Они всегда отличались своей лояльностью к темным искусствам и в годы правления Волдеморта активно поддерживали его. – Дамблдор замолчал и посмотрел на меня, будто ожидая, что я что-то скажу, но я молчала, и он продолжил: - Но Кестрель была не такой. Она всегда выступала против Волдеморта, боролась против него, но не открыто, а тайно. Она была двойным агентом и поставляла информацию в Орден Феникса. Не за долго до своего падения Лорд Волдеморт завладел шкатулкой Циссиды – очень могущественным магическим предметом. В этой шкатулке Волдеморт мог заключить часть своей души, что даровало бы ему такое желанное бессмертие. Ваша мама выкрала эту шкатулку и бежала с ней. Пожиратели преследовали ее, и она решила бежать буквально на другой конец света.
- Там-то, в Америке, она и спрятала шкатулку, да? – Дамблдор кивнул. – И никто, ни одна живая душа не знает, где эта шкатулка, так? – Снова кивок. – Блеск! Просто превосходно! И как, по-вашему, я должна ее найти? Она же может быть где угодно.
- Это по силам лишь Вам. – Я чуть было не рухнула со стула прямо на пол, но волшебник говорил совершенно серьезно. Озорной и шутливой огонек, всегда горевший в глазах Дамблдора пропал, а голос приобрел некую твердость, чего я раньше не замечала. – Я понимаю, вам страшно. Вы боитесь не справиться, боитесь, что я не сдержу свое обещание, но спешу Вас уверить: я помогу Вам в поисках. Книги, зелья: все, что может понадобиться, в Вашем полном распоряжении. Если хотите, подумайте еще какое-то время. Я понимаю, что прошу Вас почти о невозможном.
Дамблдор замолчал, и в кабинете воцарилась тишина. Только сейчас я поняла, что странные серебряные предметы спокойно стоят на своих местах, не издавая звуков и не выпуская клубы пара.
Я не знала, что сказать. Директор просил о невозможном. Я даже представить не могла, где мама могла спрятать какую-то ценную вещь. Тем более, настолько ценную. Но то, что я получу, если справлюсь с этой задачей, ломало все имеющиеся у меня сомнения. Приз уничтожал к чертям все мои страхи.
Дамблдор смотрел на меня выжидающе, но ничего не говорил, давая мне возможность все обдумать и взвесить.
- Я... - неуверенно начала я, не зная, что вообще собираюсь сказать. – Думаю, я согласна.
Директор слабо улыбнулся, кивнул и сказал:
- Замечательно. – Откуда-то из стола он вытащил свиток пергамента, развернул его и заковыристо расписался в углу. – Это Ваше разрешение на доступ в запретную секцию школьной библиотеки.
- Спасибо. – Я сунула пергамент в карман.
- А теперь я хочу поговорить с Вами о Вашем дальнейшем обучении. - Волшебник поправил свои очки-половинки. – Как я говорил раньше, Вы можете экстерном сдавать экзамены и переходить с курса на курс. Вы думали над моим предложением?
- Да, ответила я, - думала. – Вранье, и Дамблдор это понял. Не знаю, от куда и как, но я уверена, что он врунов насквозь видит. – Я не хочу учиться с малявками. – Да, я говорила, что не хочу учиться на первом курсе, но решения не принимала и никогда дольше, чем на минуту об этом не думала. – Я хочу идти дальше.
Дамблдор кивнул и протянул мне пергамент и перо. На листе уже было что-то написано.
- Здесь уже все написано, - пояснил он. – Вам лишь нужно поставить свою подпись. – Я сделала, как сказали. – Замечательно, - улыбнулся он. – О дате первого экзамена вам сообщит профессор МакГонагалл.
Больше ничего важного Дамблдор не сказал. Он лишь спросил, как дела у Энди, Дина и папы. Я ответила, что все хорошо, пожелала директору спокойной ночи и покинула кабинет.
В коридорах замка, будто стало еще тише и холоднее. В щели между оконными рамами и стеной задувал холодный ветер, заставляя тонкие стекла трещать и звенеть. Я сильнее закуталась в мантию и зашагала в гриффиндорскую башню.
Шла я медленно. Хотелось все обдумать в тишине и спокойствии, а не отвечать на множество вопросов моих друзей. Друзей. Никак не привыкну к этому слову. Так странно и не привычно называть кого-то своим другом. Что я могу сказать им? Правду? Конечно, они ее заслуживают, но... Может, я боюсь, что они будут предлагать мне помощь? Нет, глупость какая-то. Мне нужна вся помощь, что я смогу найти.
Как я и думала, в гостиной меня ждали. Близнецы сидели сначала отдельно от Рона, Гарри и Гермионы, но, стоило мне появиться в гостиной, как они сели к остальным.
- Ну что? – спросил Рон. – Что хотел Дамблдор?
И я рассказала. Рассказала все, что говорил волшебник. Друзья слушали меня молча, не перебивая. Когда я закончила рассказ, Гермиона спросила:
- И что ты собираешься делать?
- Искать шкатулку, что же еще? – пожала я плечами. – Правда, я совершенно не знаю, с чего начать.
- Как с чего? – вскинув брови, спросила Гермиона. – С...
- Библиотеки! – в один голос закончили за нее парни и рассмеялись.
- Именно. Завтра же отправимся в запретную секцию. А сейчас, я иду спать. Всем спокойной ночи.
Девушка встала с дивана и покинула гостиную. Так мы сидели недолго и вскоре разошлись по своим спальням.
Еще долго я не могла уснуть. Я лежала на кровати смотрела на луну, выглядывающую из-за темных облаков. Я лежала и думала об экзаменах, которые мне предстоит сдать в скором времени, о шкатулке, которую мне каким-то чудесным образом нужно найти, и о наказании, которое меня ждет.
Поглощенная этими мыслями, я и уснула