Глава 14. Ссоры
Понедельника страннее, чем этот, в моей жизни еще не было. Все началось спокойно, так, как было всегда. Я опять проспала, и Гарри, Рон и Гермиона ушли на завтрак без меня. Это было к лучшему, потому что у входа в Большой зал я встретила Малфоя. Юноша был в самом хорошем настроении. Улыбнувшись, он поздоровался со мной, чем ввел меня в полнейший ступор. Промямлив что-то в ответ, я заспешила к гриффиндорскому столу.
— У тебя такой вид, будто ты от соплохвостов бежала, — с усмешкой заметила Гермиона, когда я плюхнулась рядом с ней на скамью.
— А? — переспросила я, сведя брови у переносицы.
— Не важно, — отмахнулась она. — От кого ты так бежала?
— Малфой.
— Неужели он опять тебя достает? Ему одного наказания мало?
— На самом деле, мы...- Я уже хотела рассказать о нашей с Малфоем дружбе, но в последний момент замолчала. Вдруг Гермиона будет меня осуждать? Или вообще перестанет со мной разговаривать? Конечно с кем дружить — мое дело, но обижать кого-то совершенно не хочется. — Потом расскажу, — пообещала я и принялась за завтрак.
Если бы Малфой не был причастен к отстранению Гарри и близнецов от квиддича, все было бы куда проще. Теперь я чувствовала себя почти предательницей. Но не рассказать обо всем я тоже не могла. Это не честно по отношению к Малфою. Я же сама предъявила ему за то, что он стеснялся нашего общения, а теперь делаю почти то же самое. Нет, так продолжаться не может. Я просто обязана все рассказать.
— Что это было сегодня утром? — спросил Малфой, расставляя книги на полках.
— Ты о чем?
— Да ладно, не делай вид, будто не понимаешь, о чем. Я поздоровался с тобой, а ты убежала! Не думаю, что друзья ведут себя именно так.
— Я... — Сказать действительно было нечего. Любое мое оправдание было слишком нелепым и глупым. — Я еще никому не сказала, что мы дружим.
— А об этом нужно говорить? — выгнул светлую бровь слизеринец.
— Просто я думаю, что должна сама сказать Гарри, Рону и Гермионе. Ты же знаешь, как парни к тебе относятся. Не могу я просто так на них это вылить.
— Наверное, ты права, — сказал он, беря очередную коробку с книгами. — Я достаточно отравил им жизнь. Они имеют полное право меня ненавидеть.
Я очень удивилась, но и обрадовалась, что Драко так спокойно отреагировал. Я уже готовилась к очередной ссоре, но все обошлось.
Сегодняшний вечер должен стать последним вечером, проведенным нами в библиотеке в качестве бесплатной рабочей силы. Так мы и сказали мадам Пинс, когда пришли. Поэтому волшебница не уходила, а пристально следила за каждым нашим движением. Пусть только попробует придраться!
Женщина обошла всю библиотеку, осмотрела, наверное, каждую книгу, после хмыкнула и изрекла:
— Удивительно, но все хорошо. Свободны.
Ничего не сказав, мы с Малфоем схватили свои вещи и поспешили покинуть библиотеку.
— Свободны! — прокричала я, несясь по коридору. — Неужели это произошло? Не могу поверить!
— Конец рабству! — подхватил слизеринец. — Главное, не угодить под еще одно наказание.
— Ну, если ты не будешь меня доставать, то все будет хорошо, — улыбнулась я.
— Разве тебя не должен был встретить Диггори? — спросил Драко.
И правда. Я совсем забыла, что мы с Седриком договорились о встрече. Не думала, что освобожусь так рано.
— Да, должен был. Вообще, он придет через полтора часа, — ответила я, смотря на наручные часы.
— Значит, у тебя есть время? — спросил он, заговорщически вскинув бровь.
— Что ты задумал?
— Ничего, просто хочу тебе кое-что показать.
Почему-то это что-то было в Запретном лесу. Мое любопытство хоть почти всегда и оказывалось сильнее меня, но попадать под новое наказание, когда я только избавилась от старого, совсем не хотелось.
— Что с тобой? — спросил Малфой, когда я остановилась посреди холла. — Я думал безрассудства и приключения как раз по твоей части.
— Я стала более благоразумной, — скрестила я на груди руки. — Неужели это не может подождать?
— Может, — кивнул юноша, — но я хочу показать тебе их прямо сейчас. Не переживай, в лес заходить не будем.
Все мое подсознание будто вопило о том, что лучше остаться в замке, а такое со мной бывает слишком редко. Но почему-то я была уверена, что могу доверять Малфою.
— Ну хорошо, — сдалась я, и мы покинули замок.
Шли в тишине, нарушаемой лишь хрустом снега под ногами. Я шагала по глубоким сугробам, обхватив себя руками и дрожа от холода. Да, выйти на улицу в свитшоте — не лучшая моя идея. Главное, не пожалеть об этой затее. Малфой шагал впереди слишком уверенный в своих действиях, будто делал это неоднократно. Остановившись у самого Запретного леса, Драко осмотрелся и пронзительно свистнул.
— Что ты...?! — хотела уже накинуться я, но услышала, как в лесу, будто отвечая слизеринцу, кто-то закричал. Какое-то животное. И крик этот был мне знаком.
— Не бойся, — ответил Малфой, улыбаясь. — Все будет хорошо. Ты мне веришь? — спросил он, протянув мне руку.
— Да, — произнесла я и взяла парня за руку.
Крик повторился, и вскоре из темной чащи вышли несколько скелетообразных лошадей — фестралы. Грациозные, длинноногие, немного жуткие, они стояли и смотрели на нас.
— Это фестралы, — объяснил Драко. — Удивительные, правда? — Он медленно зашагал к ним, все еще держа меня за руку.
— Если ты их видишь, значит...?
— Да. Мой дедушка Абракас умер от драконьей оспы этим летом.
Фестралы мирно стояли и совсем не боялись нас. Они будто знали Драко. Юноша приблизился к ним и развернул сверток, который весь день таскал с собой. Там оказалось несколько больших кусков сырого мяса.
— Я тогда пришел к нему, проверить как он. Из последних сил он попытался мне что-то сказать, а потом...
— Драко, мне жаль, — искренне проговорила я.
— Ничего, — попытался улыбнуться он. — Я не слишком хорошо его знал. Да и Абракаса нельзя назвать идеальным и любящим дедом.
Слизеринец протянул мне кусок мяса, и я скормила его одному из фестралов.
— Как ты нашел их? — спросила я, гладя существо по черной бархатной шкуре.
— Мне просто стало интересно, что это за существа тянули карету, и вот, — улыбнулся он. — Почему-то они мне тебя напоминают.
— Эй! — возмутилась я и шлепнула Малфоя по руке. — Я что, такая же страшная? Прости! — извинилась я, когда фестралы недовольно зафырчали.
— Нет, — рассмеялся слизеринец. — Они просто загадочные и... несколько странные. Как ты.
Возвращаться в замок совсем не хотелось. Фестралы оказались очень дружелюбными существами, совсем не такими, какими их считает большинство людей.
— И часто ты к ним ходишь? — Мы уже возвращались обратно. Так хотелось, чтобы дорога до замка никогда не заканчивалась.
— Иногда. Может, раз в неделю...
— Почему?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто они мне нравятся. Иногда, когда я хочу побыть один, я иду сюда.
— Ты? Побыть один? — удивилась я. — Вот никогда бы не подумала.
— Да, — усмехнулся он. — Теперь у меня есть вопрос. Почему ты с Диггори?
— Я... никогда не думала об этом, — смутилась я. — Он мне нравится, и он хорошо относится к Энди... и-и...
— Ску-у-учно-о-о! Если это все, то, вынужден тебя огорчить, ваши отношения не протянут долго.
— А ты у нас теперь спец по отношениям? — Я обиженно скрестила на груди руки.
— Может быть, — ухмыльнулся он. — Я просто наблюдаю. Когда-нибудь тебе станет скучно с ним. Вот и все. И никакая влюбленность это не спасет. Его, возможно, это будет устраивать, но точно не тебя.
До самого замка мы не разговаривали. Я всерьез задумалась над тем, что сказал Драко. Седрик хороший. Очень. Но меня иногда раздражает его идеальность. Порой мне хочется сделать что-то безумное вместе с ним, но каждый раз он говорит, что у нас будут неприятности, и он не хочет рисковать. Да, иногда с Седриком ужасно скучно, но благодаря ему я почувствовала то, что не чувствовала никогда.
— Амелия? — Пуффендуец уже собирался свернуть к лестнице, которая вела на верхние этажи.
— Привет, — проговорила я самым будничным тоном, будто ничего странного не произошло. — А мы просто закончили раньше и...
— Я это уже понял.
— Ну, мне, наверное, пора, — ретировался Малфой. Попрощавшись, он исчез в подземельях. Большое, блять, спасибо!
— Где ты была? — спросил Седрик. Говорил он не раздраженно, а скорее так, будто я просто провела вечер с подругой.
— Просто гуляли, — ответила я, — разговаривали.
— Так, значит, вы теперь друзья? — Парень прислонился к каменным перилам и скрестил на груди руки.
— Да, — кивнула я, — мы друзья. Что? Что в этом такого? — возмутилась я, когда Седрик усмехнулся.
— Ты и Драко Малфой... Кто бы мог подумать... Не ты ли грозилась придушить его и называла мелкой зазнавшейся сволочью?
— Все изменилось. Он не такой, каким я его считала...
— Ну конечно, — закатил глаза пуффендуец.
— Если бы ты узнал его лучше, твое мнение...
— Да не хочу я узнавать его лучше! Не пойму, с чего ты вообще так кардинально поменяла свое мнение? Ты же его ненавидела!
— Я просто поговорила с ним!
Разговаривать спокойно было не возможно. Только не в этот раз. Мы никогда не ссорились. Не было ни единого раза, чтобы мы повысили друг на друга голос. Да, мы спорили, но никогда не ругались. Малфой, что же ты делаешь?! Седрик был сам на себя не похож. Тогда он абсолютно спокойно отреагировал на наше общение со слизеринцем, а сегодня его будто подменили. Не нравится мне это.
— Я думала ты не против, что мы общаемся.
— Я был не против. Пока это общение не выходило за рамки библиотеки, пока из-за этого мудака не отстранили Гарри и близнецов. Пойми, Амелия, Малфой — не тот, с кем нужно водить близкую дружбу.
— Ах вот как?! Почему ты вообще решаешь, с кем мне общаться? — Было сложно сдерживать себя. Я понимала, что могу наговорить ему множество обидного, что мне будет чертовски стыдно потом, но я никому не позволю указывать мне с кем дружить. — Драко не такой, как ты думаешь. Да, он сделал много плохого, но он сам не плохой. Он искренний и добрый. У него просто никогда не было друзей.
— Тебя послушать, можно решить, что ты влюбилась в него.
— Что? — возмутилась я.
— А почему нет? — Парень сделал несколько шагов ко мне. — Ты его так яростно защищаешь, а раньше вы друг друга разорвать были готовы. Ну не верю я, что он вдруг стал хорошим! Мне можешь врать сколько угодно. Себе только не ври.
Развернувшись, Седрик зашагал обратно в подземелья. Слов, чтобы описать этот разговор, у меня не было. Что он вообще хотел добиться? Что хотел показать? Что никто не будет рад моей дружбе с Малфоем? Что мои близкие отвернутся от меня, когда обо всем узнают? Спасибо, но я в курсе! Но я была уверена, что Седрик выше всего этого, что он сможет дать Драко шанс так же, как дала его я. Видимо, я ошиблась.
За эти полгода мой мир рушится уже второй раз. Что, вашу мать, будет дальше?! Мне совсем не хотелось это знать. Каждый раз, немного восстановившись, я говорю себе, что не будет больше никаких потрясений, переломных моментов. Но они обрушиваются на меня один за другим, не давая даже отдышаться. Может, и классно жить с периодическими встрясками, но не тогда, когда уходят близкие люди. Возможно, если уходят, то они не такие уж и близкие?
Я искренне привязалась к Седрику. Не могу сказать, что любила его, но он очень мне дорог. Столько было рассказано друг другу, доверено, что теперь во мне будто чего-то не хватало. Будто от меня кусок оторвали. Хреновое чувство, с которым мне совершенно не хотелось жить. После смерти мамы я чувствовала себя похоже. Конечно, тогда боль была в разы хуже. Сильнее. От нее было некуда спрятаться, она разрывала сердце, каждый внутренний орган раз за разом, минуту за минутой бессчетное количество раз. А потом она просто ушла. Нет, не исчезла полностью, а стала такой тупой, ноющей. Я привыкла с ней жить и уже почти не обращала внимания. Со всем можно привыкнуть жить.
Когда я пришла в гостиную, было не слишком поздно, и гриффиндорцы сидели тут и там. Кто-то делал уроки, кто-то просто разговаривал. Я плюхнулась на диван рядом с Роном. Он, Гарри и Гермиона что-то обсуждали.
— Ну, можно тебя уже поздравить с отменой рабства? — улыбнулась Гермиона. — Что с тобой? — спросила она, видя, что я никак не реагирую.
— Мы с Седриком поссорились. Сильно, — проговорила я, смотря куда-то перед собой.
— Что? — переспросила девушка. — Из-за чего?
Рассказать или нет? Что если они тоже отвернутся от меня? Ну, если мы друзья, то они все поймут.
— Из-за Малфоя, — начала я. — Седрик взбесился из-за того, что мы подружились.
Шок, удивление, злость, разочарование — все это было на лицах Рона, Гарри и Гермионы. Я так и знала, что эта новость их совсем не обрадует.
— Но как... как это получилось? — запинаясь, спросила Грейнджер. — Вы же терпеть друга не могли?
— Все изменилось. Я поговорила с ним и... Он не такой, каким его все видят. Да, Малфой тот еще засранец, но не такой мудак, как я думала.
— Значит, когда он оскорбляет моих родителей и семью Рона, это он так шутит? — проговорил Гарри сквозь стиснутые зубы. — А песню эту чертову придумал, чтобы нас поддержать?
— Песню не он сочинил. Я просила Малфоя перестать задирать Рона, и он послушал. Про песню он и сам ничего не знал.
— Это тебе Малфой сказал?
— Да, и я ему верю.
— Просто смешно, — усмехнулся Гарри. — Малфой никогда не делает, что его просят. Он может только всем отравлять жизнь!
— Откуда ты знаешь?! Ты хоть раз говорил с ним нормально? Без оскорблений, нападок? Ты хоть попытался дать ему шанс?
— Амелия, — вмешалась Гермиона, — Малфой всегда сам начинал задираться. К нему никто никогда не лез. Ты сама это знаешь.
— Он просто не умеет дружить.
— Прекрасно! Значит, все эти годы, подставляя нас, оскорбляя, он просто пытался с нами подружиться?!
— Он...
— Амелия, хватит! — с жаром выкрикнул Гарри. — Не знаю, что тебе наплел этот засранец, но мое мнение о нем не изменится только потому, что изменилось твое. Хочешь дружить с ним, дружи. Только когда он выкинет какую-нибудь гадость, не приходи жаловаться.
— Гарри! — крикнула Гермиона уходящему Поттеру. Тот поднялся по лестнице и громко хлопнул дверью своей спальни. Рон, ничего не сказав, последовал за другом.
— Что у вас здесь происходит? — По обе стороны от меня сели Фред и Джордж.
— Гарри взбесило то, что Амелия дружит с Малфоем, — объяснила Гермиона.
— Ничего себе! — удивился Фред. — И давно вы дружите?
— Не так уж, — ответила я. — Просто не понимаю, кому какое дело до того, с кем я общаюсь? Ну да, я дружу с Малфоем! С последним из длинного списка тех, с кем вообще можно дружить! Да, Малфой — гад и урод, который сделал очень много хуевого, и я его совсем не защищаю, просто хочу, чтобы вы поняли, почему я общаюсь с ним. Любой заслуживает еще один шанс. Не все конченные уроды, которых нужно ненавидеть, даже если они ведут себя именно так. Не все монстры оказываются на самом деле монстрами. Меня тоже можно за много чего ненавидеть, но вы почему-то продолжаете дружить со мной.
Высказать все это было приятно. С моих плеч будто гора свалилась. Даже дышать стало легче. Я и не осознавало, сколько всего во мне накопилось. Парни смотрели на меня ошарашенно, а Гермиона — несколько виновато.
— Ты можешь общаться со всеми, с кем хочешь, — сказал Джордж, приобнимая меня за плечо. — Когда чужое мнение тебя волновало? — Я не могла не улыбнуться. — Но ты должна понять и Гарри. Мне самому хочется выловить этого гаденыша и надрать его тощий зад, но ничего это не изменит.
— Если ты считаешь, что он может измениться, стать лучше. Если ты уверена, что можешь на него повлиять, пожалуйста. Это твое дело. А мы лишь скажем, что Малфою повезло иметь такого друга как ты.
— Спасибо, парни, — сказала я, слабо улыбнувшись. — А теперь можете объяснить это Седрику?
— Ты и с ним поругалась? — выгнул рыжую бровь Фред.
— Все будет хорошо! — заверила меня Гермиона. — С Гарри я поговорю. А Седрик, я уверена, одумается.
Хотелось быть так же уверенной в этом. Но Седрик слишком бурно отреагировал. Никто бы не подумала, что он может быть так зол.
У камина я сидела довольно долго. Все думала о Малфое, о том, куда он вообще ведет меня. Из-за этой дружбы я уже поссорилась с Седриком и Гарри. Куда она заведет дальше? Никто не говорил, что будет легко, но я не думала, что будет так сложно. Идти спать совсем не хотелось. Не нужно, чтобы новый день наступал. Завтра придется решать проблемы, но единственное, что я хотела, — закутаться в одеяло и остаться здесь, у камина. Чтобы никто не трогал. Совершенно.
Но утро неумолимо наступило, даже не спросив, а хочу ли я этого. Тьма отступила как раз в тот момент, когда была больше всего нужна.
У входа в Большой зал меня ждал Малфой. Было приятно увидеть улыбающееся мне лицо. Гарри так со мной и не разговаривал. Рон и Гермиона не стали бросать своего лучшего друга. Я их не виню, но все равно злюсь.
— Что случилось? — спросил слизеринец, сведя брови у переносицы.
— Ты случился, — проговорила я, упавшим голосом. — Я рассказала Седрику о нашей дружбе. Он взбесился. Так же, как и Гарри. Я знала, что Поттер слишком бурно отреагирует, но не думала, что Седрик так себя поведет.
Юноша не смотрел на меня, а куда-то себе под ноги. Он явно чувствовал себя виноватым. Это уязвляло меня. То, каким он становился рядом со мной. Да, наша дружба — самое странное, что вообще могло произойти, но я ни капли об этом не жалею.
— Мне жаль, — сказал он искренне. — Правда.
Я улыбнулась, и мы вошли в Большой зал. Здесь, как и обычно, стоял гул разговоров, и никто, кажется, не обращал внимания на двух бывших заклятых врагов, которые сейчас шли вместе и о чем-то мирно беседовали. Так я лишь думала. Это как цепная реакция. Один увидел и понеслась. Не успели мы дойти и до середины прохода, как многие чуть шеи себе не посворачивали, дабы лично убедиться в том, Винчестер и Малфой стали друзьями.
— Мы же увидимся вечером? — спросил слизеринец.
— Да, думаю, увидимся. На самом деле, я не представляю чем себя занять без библиотеки.
Мы оба рассмеялись.
— Тогда до встречи.
Малфой зашагал к своему столу, а я — к своему. Повернувшись, я встретилась взглядом с Седриком, который смотрел на меня с неприкрытым раздражением. Кто и должен здесь злиться и обижаться, так это я, а не он.
— Привет, Амелия. — Рядом со мной на скамью села Лаванда.
— Привет, — буркнула я.
— Ты что теперь с Малфоем встречаешься? — спросила она, прищурившись.
— Что? Нет! Мы просто друзья.
—Ой, — улыбнулась она. — А чего же Седрик тогда такой хмурый? Я уж подумала, что вы расстались. Наверное, не только я так подумала.
— Плевать, кто что думает, — пожала я плечами. — Я не собираюсь ни перед кем отчитываться. — Я попыталась улыбнуться, но это, наверное, было больше похоже на оскал.
— Ладно, прости, — проговорила она и вернулась на свое прежнее место.
Почему всех так стала интересовать моя жизнь? Я никогда не подходила, да и не буду подходить на роль популярной девчонки. Популярный — веди себя определенным образом. Рамки, границы — это не для меня.
День прошел быстро. За ним еще один и еще... Наказание закончилось, и теперь все свое свободное время я могла посвятить подготовке к переводным экзаменам. Материала, который нужно усвоить, было непомерно много, но я, вроде как, справлялась. Гермиона продолжала помогать мне, не смотря на то, что Гарри все еще злился. Так же как, собственно, и Седрик.
Несколько раз я пыталась поговорить с ним, но он не хотел ничего слушать. А потом сказал, что, если я хочу быть с ним, должна перестать общаться с Малфоем. Это заявление буквально лишило меня дара речи. С минуту я стояла, разинув рот, и хлопала глазами.
— Что ты сейчас сказал? Ты ставишь мне ультиматум? — усмехнулась я. — Знаешь, возможно, все-таки хорошо, что так получилось. Я увидела, кто ты есть на самом деле прежде, чем влюбиться в тебя еще сильнее.
— Что ты имеешь в виду? — проговорил он несколько испуганно.
— Если бы ты хоть что-то чувствовал ко мне, не стал бы так говорить. Значит, я для тебя совершенно ничего не значу, — пожала я плечами.
Признать это было не больно и не обидно. Я будто избавилась от чего-то ненужного, по которому все равно буду скучать. Да, Седрик много для меня значил, он — один из тех немногих, кому я могу полностью доверять. А к вопросу доверия я отношусь очень серьезно.
— Хочешь сказать, между нами все кончено?
Голос пуффендуйца уже не звучал так уверенно. Будто он реально испугался, что потеряет меня.
— Не знаю. Тебе решать. Но помни, что ты или кто-либо другой не имеете никакого права запрещать мне с кем-то общаться.
Я развернулась на пятках и зашагала по коридору, оставив Седрика наедине со своими мыслями. Ему о многом нужно подумать. Так же, как и мне.
Такое поведение парня уже в тот день поселило во мне сомнение в том, что он — именно то, что мне нужно. Я могла закончить все быстро. Просто сказав, что между нами все кончено. Но маленький эгоистичный собственник, живший внутри меня, не давал это сделать. Может, я просто боялась признаться самой себе, что Седрик перестал вызывать во мне трепет, а превратился лишь в привычку. Но больно от того, чем обернулись наши отношения, конечно же, было. Я надеялась, что он научит меня чувствовать по-настоящему, видеть мир во всех его красках, но почему-то все так и осталось серым. Бабочки в моем животе умерли, и теперь я вновь ничего не хочу чувствовать.
Драко
Лучший друг — это невероятно. Невероятней всего, когда твой лучший друг — бывший заклятый враг, которого ты хотел побить так сильно, что аж ломило каждую косточку. Помню, какой невероятной силы меня наполнили ненависть и злость, когда Амелия и ее брат начали смеяться надо мной во время тренировки по квиддичу. Думал, что не сдержусь и запущу в них каким-нибудь заклинанием. Я и представить не мог, что с этой девчонкой, шрам на лице которой у всех вызывал отвращение, у меня будут какие-то проблемы. Но я просто не мог не попасть в ее ловушку.
Эта самоуверенная, дерзкая, грубая, язвительная девчонка с длинными черными волосами просто засела в моей голове, заставляя придумывать одни издевательства и планы мести за другими.
Никогда бы не подумал, что у меня появится друг. Настоящий друг. Я бы со многими хотел дружить, но привык считать их недостойными моей дружбы. Винчестер же была абсолютно другая. Такая раздражающая, что мне часто хотелось стукнуть ее. Она совершенно не умеет держать язык за зубами, но в этом мы, наверное, похожи. Не знаю, как и почему ее глупые шутки в один момент перестали меня раздражать, а шрам на лице уже не казался таким уродливым. Мне даже захотелось прикоснуться к нему.
Знаю, что сказал бы отец, узнав о моей дружбе с Амелией, но от этого мне хотелось проводить с ней больше и больше времени. Не на зло отцу, а потому, что он всегда запрещал. Только чистокровные достойны... А порой мне казалось, что я не достоин.
Амелия и сама не понимала, как сильно действовала на людей, как сильно она подействовала на меня. Ее искренность, пусть и такая специфическая, разбила все мои маски и стены, за которыми я всю жизнь прятался. Она вытащила меня настоящего, буквально собрав заново. Но все, что я чувствовал, пугало, ибо мне всю жизнь твердили, будто это неправильно. Я совсем не хотел обидеть Амелию тогда, но, потеряв, понял, что уже не смогу без нее. Не знаю, любовь ли это или черт знает что вообще, да и не важно. Мне хочется просто быть рядом с Амелией и становиться лучше.
Когда она рассказала мне о ссоре с Диггори, мне захотелось самодовольно ухмыльнуться, но девушка выглядела такой разбитой, что я не осмелился. Она любит этого пуффендуйского идиота, я знаю. А вот что в голове у этого мудака, я не имел ни малейшего понятия. Если он оставил Амелию, которая много чувствительнее, чем может показаться, значит, его черепная коробка пуста.
Тогда глаза ее были безжизненны, она ничего не хотела, почти не разговаривала. Я бы предпочел, чтобы она кричала и ругалась, а не выглядела будто труп.
Мне нравилось, как она улыбалась, смеялась, восторженно кричала, да даже когда она со мной спорила. Тогда в ее голубых глазах горел яркий огонь, а сейчас они были холодны, будто айсберги.
Через пару дней она более-менее вернулась к прежней себе и даже стала шутить свои дурацкие шутки. И я смеялся так, будто смешнее ничего в жизни не слышал. А когда ее сова принесла письмо, Амелия чуть ли не прыгала от восторга. Она визжала, размахивала руками, и я просто не мог оторвать взгляд – такая она была завораживающая.
— От кого это? — спросил я, подойдя к девушке.
— От друга, — произнесла она, все еще пытаясь успокоиться.
Щеки ее покрыл румянец, а блеск глаз буквально разгонял тьму вокруг нас. Амелия спрятала письмо в карман, но ей не терпелось прочесть его.
Я проводил ее до гостиной Гриффиндора, обнял на прощание так, чтобы она поняла, что я рядом, что не оставлю ее.
Почему мне хочется проводить с этой девушкой каждую секунду своей чертовой жизни? Это просто гребанная необходимость. Как в глотке свежего воздуха. И когда я стал так зависим? Знаю когда. Когда Амелия увидела во мне не заносчивого избалованного засранца, а человека.
Я мог бы воспользоваться ситуацией и еще больше сблизиться с гриффиндоркой, но вместо этого пошел к входу в гостиную Пуффендуя и просто ждал, пока кто-нибудь появится.
Остановив какого-то парня, я попросил его позвать Диггори. Тот подозрительно осмотрел меня и кивнул. Седрик появился через пару минут.
— Чего тебе? — спросил он, скрестив на груди руки. Не думаю, что он был настроен на дружеский разговор.
— Просто хотел поговорить, — ответил я, подходя ближе.
— О чем? Об Амелии?
— Да, именно о ней.
— Здесь не о чем разговаривать, — фыркнул он. — Она сама все решила.
Пуффендуец уже собрался уйти. Наверное, так было бы лучше. Меньше проблем и драм.
— Это не она решила, — покачал головой я. — А ты, когда повел себя как кусок дерьма.
— Что? — усмехнулся он, разворачиваясь.
— Она не сделала ничего плохого. Не будь идиотом.
— А ты, значит, все лучше всех знаешь? — рассмеялся он.
Хотелось плюнуть этому гаду в его ухмыляющуюся морду, но так я сделаю лишь хуже.
— Нет, я просто друг, которому не нравится видеть, как близкий мне человек страдает, — спокойно проговорил я. Диггори вновь усмехнулся. — Ты ей нужен, так что перестань строить из себя мудака и вернись к ней.
— Ей плевать на меня. Смысл возвращаться? Чтобы через пару недель она ушла к тебе? — Я непонимающе уставился на него. — Думаешь, я не знаю, что у вас происходит? Она нравится тебе, ты нравишься ей. Зачем мне стоять у вас на пути?
Я стоял в паре метрах от пуффендуйца и не мог слова сказать. У Амелии есть ко мне чувства? Быть этого не может! Она любит Седрика. Должна любить!
— Я... нет... ты... ты ошибаешься, — запинаясь, промямлил я. — Если бы у меня были к ней чувства, стал бы я приходить сюда, чтобы вас помирить? Ты-то ее любишь? Сдается, что нет.
— Ты и представить не можешь, как, — проговорил он тихо, смотря мне прямо в глаза. — В Амелию просто не возможно не влюбиться. — Я улыбнулся. — Но мне совсем не нравится, что она общается с тобой.
— Боишься, что я утащу ее на темную сторону? — усмехнулся я. — Она — не вещь. Ты просто не имеешь никакого права запрещать ей с кем-то дружить. Ты же знаешь, она все равно сделает по-своему. Подумай об этом.
К моему удивлению, Седрик кивнул.
— Если ты переживаешь, что я сделаю ей больно, то не стоит. Она много сделала для меня, пусть и не догадывается об этом. Я бы никогда не пошел к тебе разговаривать, но сейчас я здесь. И все ради нее. Потому что мне не плевать.
— Надеюсь, все это правда.
Пуффендуец развернулся и зашагал туда, откуда пришел.
Весь вечер его слова не выходили у меня из головы. «Ты нравишься ей...». Хотелось бы мне, чтобы это оказалось правдой. Но Амелия никогда не будет со мной счастлива. Почему-то я в этом уверен.