Карты

— Шеф, вы просили установить всё о той девушке. Она… Я уверен, что вам стоит избавиться от неё этим же днём.

— Что ты узнал о ней?

Он спросил это без лишних эмоций, даже голосом не выдавая того сумбура, который сейчас творился в голове. Однако, несмотря на зашелестевший внутри водоворот мыслей, не было фактически ни одной толковой догадки или зацепки. Разве что проскальзывало лишь лёгкое недоверие к тому, в чём его пытались убедить.

Только вот Чон прекрасно знал, что его люди не подводят, информируя в том числе и о том, что лежит «на дне» биографии. Поэтому всё это, скорее всего, было правдой заставляя слегка насторожиться. Возможно, они раскопали о ней то, чего он даже и не подозревал. Это будоражило и интриговало.

И совсем не хотелось признаваться самому себе, что его зацепило лишь то, что речь шла о Лисе.

— Эта девушка около четырёх лет назад проходила свидетельницей по делу об убийстве, которое позже переквалифицировали по делу самоубийства. Но, примечательно, другое. Именно Лалиса Манобан, по мнению некоторых лиц, могла его спровоцировать. И этот случай был ни единичным, но, казалось, всегда не находилось нужных фактов. Кое-кто утверждал, что именно она может подвести любого к этой черте методом гипноза. В общем, определённо она представляет некую опасность…       

Парень говорил уверенно, видимо, вороша перед собой какие-то бумаги. Скорее всего, это были какие-то старые вырезки или материалы дела. Только вот чем больше говорил его подчинённый, тем больше Чонгуку это представлялось каким-то малопонятным и откровенным бредом. Просто потому, что все эти неточные факты совсем не вязались в его голове с образом этой малолетней шлюхи. Да и противоречили логике.       

Если бы Лиса так легко могла вводить в состояние гипноза, то разве позволила бы над собой подобные надругательства? Или не отправила бы отца, проигравшего её, на тот свет? Это казалось глупым и непонятным. Тем более зачем оставлять второго свидетеля в живых?

  — Ей было четырнадцать. Сомнительно, что в таком возрасте она была на это способна, — равнодушно ответил Гук. Но в душе против воли всё же неожиданно загорелся какой-то тщедушный огонёк сомнения. — И все твои аргументы кажутся более чем сфабрикованными. Она могла бы решить множество дальнейших своих проблем, если бы реально обладала бы такой техникой воздействия. Это больше похоже на… глупый рассказ. Это всё слова и чьи-то разговоры без хоть каких-то утверждающих факторов.      

 На том конце провода послышалось молчание. Словно тот парень собирался с мыслями. Определённо мафиози показалось, что в его рукаве есть ещё какой-то очередной туз, который он припрятал для того, чтобы добить его новым аргументом. Природная проницательность не подвела. Она уже давно не подводила.

— Но на глупый рассказ не похож тот факт, что в её медицинской карте, есть склонность к психическому расстройству, а её брат в данный момент находится в психиатрической больнице. По сути рядом с вами потенциальная сумасшедшая с возможной склонностью к технике гипноза. Думаю, что от неё стоит сейчас же избавиться. Неизвестно, к чему может привести её нахождение подле вас.       

Дальше слушать мафиози не хотелось. Всё внутри, словно бы смешалось, не давая разложить всё по полочкам. Гипнотизёрша? Сумасшедшая? Убийца? Боже, это больше похоже на бред какого-то идиота, пересмотревшего русских сериалов. Лалиса просто не могла быть хотя бы кем-то из того, что он перечислил.       

Она — сексуальная шлюха. Она — лёгкая манипуляторша. Но… ничего большего. Простая пустоголовая девчонка, возомнившая о себе слишком много. Такие, как Лиса, на одну ночь для жаркого секса, но уж точно не более. Или…?       

Нет, даже думать об этом представлялось глупым. Чон не поведётся на эту ложь или уже повёлся? Мужчина устало выдохнул. Нужно было поговорить с Лалисой. Ещё раз оценить её поведение и услышать то желание, которое вчера девушка так просила его исполнить. Он был уверен, что это всё ему объяснит. По крайней мере сделает хоть чуть более понятным.       

Мафиози тряхнул головой, сбрасывая с себя остатки сна и направляясь к двери. Сейчас точно не помешает хороший крепкий кофе. Было бы неплохо, если бы к этому кофе ещё бы нашлось несколько неплохих анальгетиков, сбавляющих головную боль, которая уже несколько лет неспособна его отпустить…

                              ***

Чон спустился вниз, заходя на кухню. Он уверенно рассчитывал обнаружить там свою домработницу, которая усиленно что-то готовит или полирует все поверхности до блеска, как делает это каждый раз, когда он застаёт её, чтобы не лишиться работы. Всё же парень знает, что в какой-то степени он — педант, особенно, если это касается собственного дома. Поэтому всё всегда блестит и сверкает.       

Однако сегодня привычная картина трескается, потому что перед ним стоит лишь Лиса. Правда, его она не видит. Стоит возле плиты, повернувшись к нему спиной и осторожно варя кофе в турке с каким-то совсем сосредоточенным видом. В этот момент мафиози представляется, что блондинка выглядит старше своих шестнадцати лет.       

Он делает шаг вперёд. Это получается так привычно и беззвучно, что на губах мафиози расцветает усмешка, но подсознание устало подсказывает, что, несмотря на это тихое появление, она чувствует его присутствие, просто не подаёт вида, сосредотачиваясь на кофе.       

Как ни странно, запах исходил приятный. Настолько, что, кажется, мафиози был готов захлебнуться слюной, а желудок, кажется, болезненно скрутило. Впрочем, неудивительно, парень и без того фактически ничего ни ел ни вчера, ни сегодня с утра. Ему стоило только подумать об этом, как неожиданно раздался спокойный голос Лисы.

— Бесшумная ходьба — отличительная черта всех мафиози? — устало уточнила блондинка, чуть поворачиваясь к нему. Совсем немного позволяя разглядеть её красивый профиль. Но на её вопрос отвечать не хотелось — было достаточно своих. — Что ж… вопрос без ответа. Будешь кофе?

Чон кивнул, не особо задумываясь над тем, увидела это девушка или нет. Она заметила, сняла турку с огня. Как-то совсем аккуратно достала чашки, а потом парочкой жестов налила в них кофе. Она не предложила ему сесть, она вообще больше ничего не сказала. Просто заняла один из стоящих недалеко стульев, поставив чашки на стол.       

Мужчина также молча сел рядом. Его глаза откровенно слипались от недосыпа, однако он старался всё же выглядеть более бодро. Для этой цели кофе был очень кстати, наверное, поэтому Гук пил его огромными глотками, не задумываясь над тем, как обжигает горло. Сейчас было неважно.       

Лалиса же даже не притронулась к сваренному напитку. Девичьи тонкие пальцы лишь осторожно вертели чашку в руках, а взгляд как бы проходил сквозь мафиози. Она вроде бы смотрела на него, однако так отчётливо создавалось ощущение, что это больше походит на какой-то рентген. Напрягало.       

Молчание начинало откровенно раздражать и действовать на нервы. Но заговорить никто не решался. Хотя нужные вопросы просто висели в воздухе. Такая до безумия тривиальная ситуация, больше похожая на клише из романа. Однако, как оказалось, так часто встречающаяся в нашей современной жизни. Подумав об этом, девушка выдохнула и решилась. Ей уже нечего терять.       

Но, несмотря на всю паршивость ситуации, Лиса привычно с лёгкой надменностью приподняла подбородок, высокомерно улыбнулась так, как умела только она, скрестила ноги и чуть подалась вперёд, позволяя собеседнику слегка увидеть декольте своего платья. Только вот делать сейчас ставку на чуть оголённую грудь было глупо.

— Я полагаю тебе уже успели рассказать обо мне, верно? — уточнила блондинка без особого интереса. Это уже давно стоило ожидать. Странно, что мафиози медлил с этим так долго. Рано или поздно правда о ней бы вскрылась. Возможно, сейчас для этого было лучшее время. — О том, что я якобы довела человека до суицида и потенциальная психопатка. Ожидаемо. Интересно только, какое расстройство мне приписали на этот раз? Не подскажешь?       

Гук только слегка наклонил голову вбок, вслушиваясь в речи этой маленькой шлюхи. Она снова была непоколебимо спокойна и самоуверенна. От её вчерашней растерянности не осталось и следа. Её выдавали лишь круги под глазами. Скорее всего, брюнетка не спала всю ночь, обдумывая план действий.

— Никакой, — также размеренно ответил Чон, щуря глаза. — Точнее, не уточняли. Зато уточнили диагноз твоего брата. Не его ли касалась твоя вчерашняя просьба, красотка?       

Он понимает, что попадает в цель, когда зрачки в её глазах непривычно дёргаются. А пальцы, до этого сжимающие чашку, резко начинают дрожать. Кажется, такую её растерянность он не видел даже этой ночью. Но это чувство в ней тут же сменяется на другое, которое отражает взгляд, пылающий гневом.

— У него нет никакой психической болезни, — неожиданно жёстко произнесла Лиса, вставая со стула. И парень удивляется тому, что тот с грохотом не упал на пол. На этот раз она не смогла избавиться от порывистости движений, это определённо кричало о том, что эта тема слишком болезненна для брюнетки. — Это моя вина.

— То есть ты, действительно, довела тех людей до самоубийства? — с нескрываемым насмешливым удивлением спросил тот. Это начинало нехило давить на мозг. Он был уверен в том, что это бред, но вся реакция девушки кричала об обратном. — Гипнозом?       

Она открыто усмехнулась. Так легко и непринуждённо, как делала это всегда. Однако в этой ухмылке парень всё же уловил что-то до безумия натянутое и фальшивое. Словно бы не доставало какой-то привычной детали.

— Никогда не владела им, хотя всегда хотелось, — спокойно соврала Лалиса, ничем не выдавая свою ложь. Ему ни к чему знать это. — Так что всё это… не более чем бред. Глупый и необоснованный. Правда лишь в том, что брат защищал меня от одного из тех, кто собирался изнасиловать меня в четырнадцать. Тебе ни к чему подробности этой истории. Есть только факт, что он его подтолкнул. Это была случайность — тот мужчина выпал из окна. А там уже началась дешёвая мелодрама.

— Приехали менты и братки. Так ведь? — со знанием дела, скорее констатировал, чем спросил Чон. — И твоего братца упекли в психушку. А теперь ты хочешь, чтобы я его вытащил оттуда, так?       

Лалиса, не скрываясь, кивнула. Она знала, что при желании Чонгук легко может сделать это. У него достаточно связей, денег и авторитета, чтобы спокойно замять всё это. Только вопрос лишь в том, согласится ли он на это? Нужно ли это ему? Пока блондинка не могла прийти к однозначному ответу. Оставалось только в глубине души верить в то, то хотя бы эта попытка сработает… Кроме этой веры, больше ничего в душе и не было…

— Ты не обязан делать этого, умолять тебя я тоже не буду, — рационально пояснила девушка, облокачиваясь на кухонный гарнитур, чувствуя, как внутри что-то спирает. Неожиданно что-то начало болеть в груди, однако Лиса старалась не выдавать этого, пытаясь сохранить надменность на лице. Только не сейчас. — Я знаю, что ты потерял близкого человека, а потому можешь меня понять… Я не хочу, чтобы из-за меня мой брат сгнил в психушке, и я готова отправиться туда сама вместо него, потому что заслужила это.       

Она на минуту замирает и снова как-то так смотрит в его глаза, что внутри что-то дёргается. Действительно, нет ни просьб, ни молитв, но эта пронзительность во взгляде заменяет всё это. И Гук как-то не к месту понимает, что начинает так по-детски теряться в этих темных глазах.

— Ты же понимаешь, что как только ты выйдешь отсюда и твоего брата — тебя ждёт психушка или ты… ?       

Мафиози старается спросить это спокойно, ожидая увидеть в её движениях хотя бы каплю страха. Но вместо этого на лице блондинки появляется лишь измученная улыбка. Такая, что даже по его телу пробегает лёгкий холодок.

— Ты ведь сам знаешь ответ, верно?

Но готов ли к этому ответу он сам?