Карты

С их последнего разговора прошла неделя. Тяжёлая, измотанная ожиданием, тайными надеждами и страхами.  Та самая неделя, в течение которой они больше не обменялись ни единым словом. Будто не было ни того разговора, ни тех обещаний. Словно всё то, что произошло в то утро в просторной кухне было лишь плодом воображения маленькой блондинки. Каким-то нереальным видением, ставшим лишь какой-то из её многочисленных галлюцинаций… Что ж верилось в это спокойно.

      Однако ни подтвердить, ни опровергнуть свои догадки ей было не под силу. И причина этому была одна — отчуждённость мафиози, которую он демонстрировал так явно, что не заметить было сложно. После той сцены Лиса осталась в доме Чонгука, боясь, что иначе он может передумать, но с  каждым днём лишь сильнее и сильнее чувствуя натянутость, повисшую между ними. Она читалась буквально во всём: в их взглядах, действиях, словах. Хотя с недавних пор он стал ограничиваться лишь кивком головы, исключая два последних пункта. Со стороны бы легко показалось, что она — пустое место.

В принципе так и было. Совсем глупо было даже надеяться на то, что будет иначе?

      Манобан и не надеялась, только старалась держаться так же безразлично и с уверенной надменностью, как и раньше, несмотря на то, что такое его поведение и отношение к ней отчаянно било по её самолюбию, оседая где-то внутри неприятным комом, как и то, что теперь её состояние было ещё более подвешенным. Ведь парень обещал сделать хоть что-то, чтобы освободить её брата, однако… Это могло быть лишь минутным порывом, игрой. От мысли об этом хотелось сойти сума… Лиса всегда ненавидела неопределённость…

      А теперь к ней добавлялись ещё и бессонные ночки от кошмаров и дикая головная боль, доводящая до невыносимой рези во всём теле. И при всём при этом надо было каждый день вставать, сохраняя привычный образ. Хотя ещё немного, и всё это вкупе с оглушающим бездействием просто бы окончательно добило. В этой золотой клетке было совсем легко окончательно сойти с ума.

      Единственное, что оставалось блондинке, ходить по этому дому из угла в угол, выпросив у домработницы какую-то старую книженцию о запретной любви. Это был ужасный второсортный роман, однако сейчас сошёл и он. Просто, чтобы убить время. Ибо иначе можно было бы совсем умереть со скуки или от нервов. А так… это разбавлялось хотя бы чем-то другим.

      Только вот каждый вечер слышать его шаги возле своей двери, когда он шёл к себе в комнату было невыносимо. Хотелось выскочить к нему навстречу, спросить, понять, что в его голове, однако она сдерживалась. Так низко падать ей не пристало. Её не сломало всё, что происходило с ней до этого. Не сломает и этот карточный мафиози, держащий в кулаке её больное место. Но что-то внутри кричало, что Чонгук выполнит то, что обещал.

Его глаза тогда не врали, его решение было твёрдым. Лиса чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

      Это могло быть наивно, если бы не бешенная интуиция девчонки, редко подводящая её даже в самые трудные моменты. Она слишком хорошо умела чувствовать людей, но совсем не подумала бы, что мафиози решит поиграть так же с ней. Хотя это и было логично. Всё же он тоже далеко не идиот. Это бесило до дрожи, но наряду с этим восхищало. Как и его взгляд.

      Ведь порой совсем неожиданно перед тем, как уснуть, её подсознание подбрасывало ей воспоминание о его тёмных карих глазах, сравнимых только с горьким шоколадом, смотревших на неё так, как никто и никогда не смотрел. И за это можно было бы многое отдать. За этот пронзительный, уверенный, буквально прожигающий насквозь взгляд. Опасный и заставляющий немного дрожать. Кажется, в тот момент Лиса понимала, почему его боятся. Его, действительно, стоило бояться, однако не ей. Она просто знала это. На уровне инстинктов.

      Не знала только, что будет дальше, но душа предчувствовала перемены. Хотя на это её отец бы давно сказал то, что у неё нет души. Блондинка и сама сомневалась в этом. Наверное, где-то там внутри находились лишь остатки, какие-то клочки того, что когда-то было цельным. А теперь лишь устало болело. Лиса тряхнула головой, сбрасывая дурацкие мысли.

      Вот во всём виноват треклятый роман. Все эти пафосные обороты речи, пробуждающие вот эти вот псевдострадания в девичьей голове. В то время, как всё до банального просто, как божий день. Нечего придумывать историю там, где её нет. Просто она — очередная шлюха, парень — очередной её «временный хозяин», у которого ей пришлось просить о помощи.

      Лиса закатила глаза при мысли об этом. Сейчас почему-то невольно вспомнилось, как Чонгук сравнил её с ребёнком. Да уж сравнение, как никогда уместное. Хотя иногда ей бы хотелось почувствовать себя им: маленьким и непоседливым ребёнком, которого мама гладит по голове.  Жаль это время так быстро закончилось. Увы, ничего уж не вернёшь назад.

      Теперь её реальность предусматривает другое. Предусматривает лежать на огромной кровати, вертя в руках дурацкий выданный роман, прислушиваясь к любым звукам в коридоре. Девушка уже хорошо научилась распознавать шаги домработницы, грузные, тяжёлые. Их легко было узнать сразу, особо не вслушиваясь, не применяя никаких особых усилий.

      С появлением мафиози было сложнее. Просто потому, что он как будто не ходил, а скользил по этому чёртовому полу. И его шаги были так тихи и почти не слышны, что их едва-едва можно было определить. Лишь иногда они выдавали себя лёгким шуршанием. Совсем невесомым. Как, кажется, и сейчас…

      Манобан прислушалась, затаила дыхание, прикрыла глаза. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Звук такой тихий. Подсознательное ощущение присутствия. И неосознанно заколотившееся в груди сердце. Так быстро, что просто невыносимо. И непонятно из-за чего. Просто само собой. Застывшая тишина лишь на секунду. А Лалиса как-то уже совсем интуитивно села на постели, мгновенно притянув колени к груди…

      Блондинка прикрыла глаза. И ровно в этот же момент распахнулась дверь в её комнату, которая никогда не была закрытой, просто потому что никто не считал нужным зайти туда. А сейчас её распахнул никто иной, как отчуждённый Чон. Его присутствие Лиса ощутила нутром, тут же открывая глаза и чуть их прищуривая, будто пытаясь убедиться в своих подозрениях. Хотя убеждаться было не в чем.

      Перед ней стоял он. Мафиози, одетый в излюбленный чёрный костюм и белую рубашку. Мафиози с прожигающим взглядом карих глаз, что тут же пробрал до дрожи. Мафиози с невысказанными словами, тут же слетающими с губ. Просто потому, что он не любил растягивать, особенно смотря в эти зелёные глаза, в которых лишь на минуту он смог уловить испуг. Только на минуту.

      Сейчас перед ним была та самая Лалиса. С лёгкой надменностью на лице, привычной ухмылкой. Ведь всё её выражение лица как и всегда, словно говорило, что она знает всё, что произойдёт дальше. Говорило, что она читает его, как открытую книгу. Говорило, что это она определяет порядок его действий. Однако детская защитная поза выдавала её страхи, слегка придавая ей в его глазах вид загнанного в угол ребёнка. Эти притянутые к груди колени, и руки оплетающие их и сжатые в замок. Впрочем, она и была ребёнком.

Ребёнком с охуенными зелёными глазами.

— Пойдём, — одно слово. Лиса снова усмехается, но молчаливо поднимается, снова пытаясь делать вид, что всё происходящее безумно ей безразлично и ничего не значит. Хочет подойти к двери, однако взгляд мужчины останавливает, беспрекословно заставляя замереть на месте с невысказанным вопросом на бледном девичьем лице. - Сначала подойди ко мне.

      Девушка безразлично выполняет этот своеобразный приказ, останавливаясь в шаге от него и приподнимая голову, чтобы ещё раз взглянуть. Странно, но сейчас она, как никогда выглядит какой-то маленькой по сравнению с ним, хотя никогда не отличалась особенно маленьким ростом. Её вполне устраивали её метр шестьдесят пять. Однако, несмотря на это, Гук был гораздо выше, смотря на неё от этого, будто бы ещё более снисходительно.

      Секунду он вглядывается в зелёные ведьминские глаза, а затем осторожно лёгким движением снимает с себя пиджак. И Лиса уже понимает, что парень хочет сделать. Поэтому только привычно немного затаивает дыхание, когда чёрная ткань опускается на её ничем не прикрытые плечи. Если честно, то в нифига не греющем чёрном платье, она уже, действительно, успела изрядно замёрзнуть, просто не подавала вида.

      От пиджака, ещё хранящего тепло мужского тела, мгновенно согреться бы не получилось, но осознание этого жеста со стороны Чонгука разливало что-то приятное внутри. Немного подогревало им же уязвлённое самолюбие. Однако серьёзность в его взгляде насторожила, давая понять, что всё это не просто так. Только что именно её ждёт дальше, мафиози рассказывать не спешил.

      Парень просто привычно повернулся назад, выходя из комнаты, и без лишних вопросов Манобан последовала за ним, слегка подёрнув плечиками, расправляя плотную ткань, уже пропахнувшую каким-то из парфюмов Чонгука. Они быстро миновали лестницу, ступая по чёрным холодным ступеням. И блондинка полностью ощутила этот передающийся холод, ведь совершенно не успела обуть туфли, стоящие в комнате.

      Девушка не до конца понимала, куда мафиози её ведёт. Сердце всё ещё колотилось, но не от страха, а от странного предчувствия, которое было безумно трудно объяснить, но тем не менее оно всё более явно и явно проступало, заставляя Лису затаивать дыхание. Чон распахнул входную дверь, выходя из дома, но тут же поворачивая голову полубоком, чтобы убедиться в том, что она следует за ним.

— Может быть, ты скажешь, что происходит? — всё же спрашивает блондинка, осторожно сжимая в кулачке ткань его пиджака. Всё это понемногу начинает напрягать. Но  никак не реагирует на её слова. — Хотя, может, мне самой стоит догадаться. Ты решил прикончить меня на заднем дворе своего дома, чтоб не мучится?

      Её голос сквозит смешками и иронией. Но Чонгук просто качает головой. Делает лишь ещё один шаг вперёд, Лиса делает тоже самое, оказываясь на улице. Что же… Теперь ей только мгновенно становится холоднее из-за того, что она стоит босиком уже на промёрзшем крыльце, а ветер то и дело заставляет её мелко дрожать. Тихонько спасает лишь накинутый им на неё пиджак.

      Лиса снова переводит взгляд на мафиози, удивляясь тому, что, несмотря на прохладу, ни один мускул на его строгом лице не дрогнул. Хотя он стоял лишь в одной лёгкой белой рубашке с наполовину расстёгнутыми пуговицами. Но по одному его сосредоточенному взгляду Манобан понимает, что он выжидает кого-то или что-то. И остаётся только ждать этого вместе с ним.

      Она теряет счёт времени, проходящего с того момента, как они вышли сюда. Но, кажется, проходит не более пяти, десяти минут, как слышится звук подъезжающей машины, а со стороны можно заметить свет от фар. Девушка немного хмурится, не осознавая, к чему всё это, раздражённо выдыхает, чувствуя, что постепенно всё больше и больше начинает замерзать. Ей уже хочется отвесить какую-то колкость, однако Лиса не успевает сделать это, потому что в следующую минуту дверь, разделяющая забор его коттеджа и его территорию, неожиданно открывается, позволяя увидеть несколько приближающихся к ним людей.

— Смотри, — уверенно просит Гук, и блондинка судорожно прищуривает глаза, стараясь рассмотреть хоть чей-то смутный силуэт в этой темноте.

      Шаги. Несмелые. Неуверенные. Какие-то робкие, словно испуганные, словно идущий вот-вот готов убежать. Лёгкое освещение от внезапно загоревшегося фонаря и… Лиса тут же сглатывает подбежавший к горлу ком, часто-часто начиная моргать глазами, будто не веря, не зная, не понимая. Дыхание тут же сбивается к чёртовой матери, а в карьех глазах начинает, кажется, появляется… какой-то огонёк надежды.

      Лалиса подаётся вперёд, делает поспешные шаги к тому, кто, кажется, в этот момент дороже всех. Она не может ошибиться. Не сейчас. Несмотря даже на не такое не очень хорошее зрение. Её сердце. Оно чуяло. Знало. И в эту секунду становится плевать абсолютно всё равно на всё. А слова, сорвавшиеся с губ Чонгука, лишь подтверждают:

— Иди…