Карты

Кажется, последние годы Лалиса отчаянно сомневалась в том, что у неё ещё сохранилась душа. Даже не душа, а скорее то, что от неё осталось после того, как её так унизительно растаптывали раз за разом, проверяя на прочность, с поразительным рвением и усилием втаптывая в грязь. Порой думалось, что самой этой жизни было интересно, что получится из всего этого эксперимента над ней, проходящего через слишком многие границы бесчеловечности? Что же, жизнь... Смотри, вот твой результат.

Результат - эта девушка, стоящая босиком на холодной брусчатке, вдыхающая морозный воздух через раз, просто потому, что тяжесть, налившая грудь, иначе станет просто и бесконечно невыносимой. Такой сильной и безумно раздирающей что-то внутри, как отчаявшаяся кошка, что она сама вот-вот упадёт. Такая усталая и раздавленная. Но, кажется, несмотря на всё это, впервые за эти бесконечные годы... Счастливая.

От этого на бледном лице даже проступает лёгкое подобие улыбки. Это опьяняющее чувство радости, граничащее с болью, буквально заполняет всё её существо изнутри. И, кроме этого, такого пронзительного мгновенного ощущения, сейчас Лиса не чувствует абсолютно ничего. Блондинка просто замирает, как застывшая восковая кукла, смотря только на силуэт впереди себя. Тот самый, что так медленно и нерешительно, шаг за шагом, приближается к ней. Такой тёмный, нечёткий, неясный. Но даже такой, она смогла бы узнать из тысячи.

Силуэт самого родного и близкого человека, оставшегося у неё на земле. Того, ради которого она бы продала и душу... Хотя. Уже продала. И ни на секунду не пожалела об этом.

Только при мысли о том, что он сейчас здесь тонкие пальцы начинают дрожать, как и сами руки. Впрочем, как и она сама. Всё её тело тоже начинает бить нервная дрожь. Настолько сильная, что со стороны Чонгуку, кажется, что её трясёт в припадке какой-нибудь лихорадки. Однако не ему ли не знать, что это не так? Ему ли не знать, что причина этого тот, кто сейчас стоит перед ней, не решаясь подойти ближе, до сих пор ещё не до конца осознавая происходящее и не принимая его за действительную реальность?

Мафиози хочется сказать ей хоть что-то, отвесить колкие комментарий в его стиле, но он во время останавливает себя, почему-то также замирая. Она должна сама понять, что сейчас делать, как поступить, как справится с сумбуром, появившимся в голове. Ведь именно этот момент своей жизни был самым желанным все эти годы. Так, чего сейчас девушка устраивает драму? Так глупо...Только почему-то его взгляд опускается на её босые ноги, а он сам невольно ёжиться, будто от холода, думая о том, что ей стоило бы обуть хоть какие-то туфли. Очередная глупость, которой он, видимо, заразился от неё... Ему просто интересна развязка. Не боле...

Ещё несколько секунд перед его глазами предстаёт эта немая сцена, в которой все главные лица, будто бы застыли замертво. И только потом, девушка вдруг делает короткий шаг, затем ещё один, словно, наконец, выходя из транса. Спокойно и чинно, как будто происходящее вокруг это лишь какое-то второсортное кино, где она - главная героиня, за которой идёт напряжённая фотосъёмка. И каждый её шаг отдаётся в ушах все присутствующих осторожным стуком.

Но никто, кроме неё, не знал, чего это внешняя холодность стоила ей, сосредоточившей в себе сейчас все те эмоции, которые, наверное, смогли бы разорвать другого человека изнутри. Все они читались лишь в этих прерывистых вздохах, наигранно смелых шагах, дрожащих руках и подрагивающих плечах. Эти маленькие жесты выдавали её с головой, несмотря на это безумно красивое лицо, остающееся непроницаемым. Хотя, чтобы почувствовать напряжение, Чонгуку не нужно было видеть её лицо, хватало чуть петляющей походки.

Он слишком хорошо успел узнать эту маленькую стерву.

Стерву, которая сейчас становилась такой до безумия сильной и одновременно настолько беззащитной, что даже его сердце как-то болезненно начинало покалывать. Просто потому, что сейчас, казалось, она вот-вот упадёт и заплачет от грёбанного преизбытка эмоций, но Лиса не плакала. Она просто так поступательно сокращала расстояние между собой и тем, преданность кому восхищала даже Чонгука.

Но на реакцию мафиози было всё равно. Единственное, что сейчас имело смысл. Тот, кто стыдливо ждал её, не в силах идти дальше. Он остановился. А в её душе тут же залёг испуг. Такой сильный, что просто невыносимо. И девушка, словно, срывая себя с цепи, резко подошла ближе, понимая, что ещё немного и совсем сойдёт с ума, если не увидит родное лицо, целое и невредимое. Живое. Поняла, что если не увидит, то всё внутри просто рухнет, медленно убивая.

И блондинка увидела. Впервые за эти несколько лет. Его. Такого близкого, живого, стоящего рядом и смотрящего на неё с недоверием, будто она - какой-то блик или глюк сознания. Однако это было реальностью. Они оба понимали это, чувствуя, как проклятые слёзы начинают собираться в уголках глаз, а дышать становится больно.

Она дождалась. Они выдержали.

И, кажется, это так глупо. Но в этот момент, Лалиса поверила в том, что на свете, действительно, есть Бог. Бог, который её услышал.

- Тэхён, - губы приоткрылись сами, вырывая такой пронзительный полувсхлип-полустон. А грудь отчаянно начала вздыматься от нервных импульсов, которые вот-вот перейдут в безумную сердечную боль. Только вот сейчас всё равно. Это всё не имеет значения. - Ты здесь... Здесь...

Её фразы постороннему бы показались рваными и совсем лишёнными хоть какого-то смысла, но им обоим всё было слишком понятно. Слишком. Брату и сестре, смотрящих друг на друга с такой щемящей нежностью, которая, наверное, смогла бы растопить лёд в холодной Антарктике. Такой настоящей, что душа сворачивалась от этого.

Девушка смотрела на него, всматриваясь в каждую чёрточку, пытаясь запомнить. Запечатлеть это в своей памяти. Ведь Тэхён был всё таким же. Только безумно похудел, а руки всегда сильного и уверенного в себе парня теперь стали дрожать. Светлые волосы чуть отросли. Но всё это было неглавным и совсем не важным. Важными были эти голубые глаза, в которых она видела всё. Все ответы на свои вопросы. Все муки, что ему пришлось перенести из-за неё. Но, несмотря на это... В этих же глазах сейчас Лиса видела. Любовь. Такую же тёплую и безграничную, как и раньше. Как и в детстве. Его любовь к глупенькой младшей сестрёнке. Словно не она виновата в том, что с ним произошло. Словно... У неё не находилось даже таких слов. Словно... Его вера в неё никогда не угасала.

Лиса чуть всхлипнула, отчаянно пытаясь удержать рвущуюся слезу. Но сделать это оказалось ещё сложнее, чем сдерживать крики боли при бесчисленных ударах, то и дело раньше обрушивающиеся на неё во время пьяных проигрышей отца. Возможно, потому что сейчас это было от какого-то дурацкого переизбытка счастья. Счастья, что всё, наконец, закончилось, что с Тэхёном теперь всё будет хорошо.

Её ладонь уверенно коснулась его щеки, мягко пробегая по ней пальцами, прямо как раньше... В их далёком детстве, когда они оба узнали, что мамы больше нет. Правда, тогда это Тэхён утирал её слёзы, обнимая и шепча что-то такое до безумия успокаивающее и важное. Теперь это делала она. Просто порывисто обнимала, носом утыкаясь в родное плечо, чувствуя, как в горле собирается ком. А все слова в этот момент становятся пустыми и совсем-совсем неважными.

Разве может быть что-то более важное, чем-то, что Тэхён сейчас стоит перед ней живой? Разве может быть что-то важнее того, что он сейчас рядом, а не в этой психбольнице, где каждый день из него делали ненормального? Нет... Не может...

- Мне было страшно, Лиса, - прошептал брат, теснее прижимаясь к ней. Он знал - она поймёт, потому что знает. Она не одна из них. Ни тот монстр, в существовании которого его пытались убедить. Это всё не правда. Не правда. - Они спрашивали про тебя, они мучили... Но я ничего не сказал. Не сказал, потому что всё то, что они говорят враньё. Враньё. Я им не верю!

Его голос дрожал, а сам парень сотрясался от всего то, что колотило его внутри. И эта боль, обуявшая его передавалась и блондинке. Она знала. Она всё знала. И не проходило и дня, чтобы это всё не отдавалось внутри неё жгучей и невыносимой болью. А сейчас... Сейчас она выливалась наружу, в виде стекающих по лицу слёз, которые сдерживать уже просто не осталось сил.

Но не только от радости и переживаний, сколько от его взгляда. Взгляда, словно она - что-то чистое и светлое. Словно, она - божество, на которое молятся, которое любят. А не та дешёвая девка, с которой развлекаются в клубах, развлекаясь всеми возможностями. И от этого хотелось рухнуть на колени, разом ощущая всё то дерьмо, вылитое на её плечи и плещущееся внутри. То, которое она гонит. Всегда гнала от себя, пока хватало сил.

- Не верь. Никогда никому из них не верь, слышишь? - Лиса отчаянно обхватывает лицо ладонями, вглядываясь в каждую чёрточку его лица. Такое бледное Но ничего. Всё самое страшное уже позади. Позади. Теперь всё это совсем уже неважно... Главное, что он больше не в этой страшной темнице. С ним всё будет хорошо. - Они - плохие. Слышишь, меня? Помни это... Прошу тебя...

Манобан шепчет это, как молитву, прерывисто дыша, но не отводя от него взгляда своих зелёных глаз. Всё её нутро чувствует, что сейчас брат совсем не знает, что делает. Он только верит. Верит ей. Просто потому, что она - то единственное, что осталось у него. Человек, которому он верит. Но она же осознаёт, что не стоит и грамма этой веры.

- А, кто хороший, Крис? - растерянно спрашивает Тэхён. Сейчас он напоминал маленького потерявшегося ребёнка, а не того волевого парня, которого она помнила. Но чувствовала, что ему хватит сил, чтобы вернуться. - Я запутался. Не знаю, кому верить. Все вокруг чужие. И я не знаю, как дальше...

- Чонгук - хороший, верь ему, - пролепетала сестра, понимая, что ещё совсем немного, и Тэхёна отсюда уведут, чтобы укрыть в надёжном месте. И, что самое важное, это их последняя встреча. От этого Манобан дрожит ещё больше. Однако она обязана успеть сказать ему самое важное. То, что знает и в чём уверена. И что его спасёт. - Слушай, всё, что он тебе говорит. И помни, что он ни в чём не виноват.

Они смотрят друг другу в глаза снова. В сотый раз за эти минуты. И солёные слёзы струятся по лицам обоих. Они вспоминают всё. И эти картинки перед глазами сменяют одна другую. Эти общие моменты, соединяющие их воедино. Она знает, что скоро его уведут, но так хочется побыть с ним в эти её последние минуты жизни. И блондинка снова порывисто обнимает брата, вдыхая его запах. А он также бережно сжимает её в своих объятьях.
Сигнал водителя, ожидающей его за воротами, раздаётся так ожидаемо неожиданно, но даже ему сложно заставить их отпрянуть друг от друга. Но Лиса отстраняется первой. Нельзя ставить его под удар. Она делает шаг назад, вытирает пальцами собственные слёзы, которые, словно назло хлещут ещё сильнее. От этого всё внутри сжимает.

- Я люблю тебя, - шепчет Манобан одними губами, зная, что Тэхён поймёт. Он всегда её понимал. Всегда защищал. Её любимый старший брат. - Прости меня за всё.

Парень качает головой, что-то произнося, но она совсем не слышит. Только догадывается. Ещё один сигнал. И Тэхён прерывисто выдыхает, направляясь к выходу. Он не знает, к чему приведут его эти люди, но раз им верит его Лиса. Значит и он должен поверить. Просто потому, что всегда доверял ей. А она ему.

И Тэхён знает, что девушка с такой же жадностью и болью вглядывается в его уходящую тень. И ему так хочется повернуться, взглянуть на неё ещё раз, но этого делать нельзя. Иначе он просто не сможет уйти. Поэтому Манобан лишь медленно уходит из этого двора, закрывая за собой дверь.

И этот звон от её захлопывания. Ещё долго звучит в голове обоих. Как самая разрывающая сердце мелодия.

***

Сколько ещё Лалиса смотрела в эту пустоту? На этот вопрос бы никто не смог ответить. Просто потому, что засечь время казалось сейчас невозможным. После этой сцены всё болело, всё разрывало на мелкие части. И думать о времени представлялось слишком глупым занятием. Хотя смотреть на закрытые ворота... Тоже было не самым сильным из её поступков. Однако иначе представлялось совсем невозможным.
И только сковавший тело холод, заставил блондинку вернуться к своим мыслям и решениями. Она ведь уже знала, что должно последовать после. А потому оттягивать больше не было смысла. Свой долг ей удалось выполнить. Больше её здесь ничего не держит. Всё это было игрой. Игрой, которая завершилась.

Лиса вытерла слёзы в который раз за эти минуты, и тут же набросила на себя привычный холодный вид. Тот образ, что был сейчас так безумно нужен. Хотя бы, чтобы просто заглянуть в глаза Чонгуку, который оказался для неё спасителем брата и который равнодушно смотрел на подходящую к нему блондинка. Что-то в ней его резко напрягло, но пока мафиози не понимал, что именно.

- Спасибо, - выдохнула Манобан, поднимая на него взгляд своих зелёных глаз, от которого по его телу мгновенно пробежался холод. Чон сглотнул. - Спасибо тебе за всё, Чонгук...

Парень вздрогнул, блондинка никогда не называла его по имени и не улыбалась ему так отчаянно. И не обнимала. Только сейчас подалась вперёд, прижимаясь к его груди щекой, закрывая глаза. Ей не нужно было ничего говорить, он понял всё сам, но от желания в последний раз провести по волосам не удержался.

- Тебя отвезёт водитель... Я распоряжусь, - спокойно пояснил Гук, думая о том, что это не должно ничего значить. Однако так ли это было? Он отстранился, решая не растягивать, и неожиданно кивнул на стоящую недалеко от него женскую обувь, принесённую им же самим. - И надень туфли.

Чон усмехнулся, а потом просто ушёл, заходя в особняк. Больше никаких слов. Как и не было ничего. И отчего-то Лалисе на мгновение стало грустно от того, что мафиози не позволил ещё немного посмотреть в его карие глаза. Невольно взгляд опустился на стоящие перед ней туфли, которые она мгновенно переобувала, ощутив, что сердце почему-то заколотилось чуть сильнее. Или ей показалось...

***

Водитель, действительно, приехал за ней. И ожидать ей пришлось недолго. Ждать того, чтобы сесть в эту чёрную машину и уехать из особняка мафиози. Того самого, куда он впервые привёз её и мрачные стены которого раздражали с первых секунд, где совсем недолго она была хоть немного счастлива.

Но сегодня этому придёт конец. Придёт конец всему тому, чего она так боялась. И то, что изводит его, уничтожая все жизненные силы изнутри.

Заставляя её морально сгнивать заживо.

Всё снова начиналось сначала. Снова эта головная боль, давящая по вискам, заставляя хвататься пальцами, пытаясь хоть как-то уменьшить боль. Хвататься за сиденья, ручку машины. Ещё немного и появятся эти чёрные блики, готовые свести с ума.

Но пока глаза ещё различали картинки ночной Москвы. Различали то место, куда она стремилась. То место, которое станет развязкой её драмы. Осталось ещё совсем немного. Совсем чуть-чуть. Но с этой внутренней болью каждая минута проходит как час. Однако ещё совсем и та самая нужная картинка появляется перед ней.

- Остановите, пожалуйста, здесь, - просит она, мгновенно прикасаясь вновь пальцами к вискам. Голова уже вовсю начинает разрываться, словно всё вокруг медленно превращается в кашу, мешая, замечать хоть что-то. - Пожалуйста.

Машина, действительно, останавливается, и Лиса тут же устало выбирается из неё, оглядываясь вокруг. Всё именно так, как она и представляла. Безлюдно. Тихо. Только водитель, непонимающе смотрящий на то, как она неожиданно подходит к мосту. Мягко проводя рукой по перилами и наклоняя голову вбок. Так любила делать мама.

Манобан смотрит вниз, и замирает. Она видит воду, кажущуюся с высоты такой чистой в свете фонарей. Однако на деле эта вода такая же грязная, как и она. А, значит, должна принять её в свои ледяные объятья. Ведь даже сейчас так навязчиво манит, заставляя думать о том, что здесь её уже давно ничего не держит. Думать о том, что если ни этот шаг, то она станется психичкой, портящей всем жизни, станет причиной гонений Тэхёна вновь. Никогда.

В голове что-то щёлкает, и в одно мгновение, несмотря на узкое платье, она перебирается через ограждение. Смотрит вниз. Высоко. Страшно. Но больше не пугает. Самое страшное уже позади. Всё закончится. Все оставят её в покое. Всё будет хорошо. Стоит только сделать шаг. Блондинка перестаёт держаться за перилла, не слыша того, что сзади раздаётся крик. Манобан закрывает глаза. Боль давит на виски. Снова эти блики. Невозможно. И шаг...

Шаг в пустоту.

Чей-то крик.

Плеск воды. Отключение сознания.

Всё закончилось.

Или нет?

Или просто ещё один плеск, разрезавший водную гладь?