.12.
– Вкусно, – довольно протянул Тиво, смачно чавкая, добавляя сметаны к последней оладушке.
Том улыбнулся беззаботному ребенку. Оладьи действительно получились вполне себе съедобными. Но под взглядом Билла кусок в горло не лез. Еще пару часов назад Том готов был хватать каждый вздох мужа, а сейчас было неуютно под высоковольтными молниями, которые посылали миндальные глаза. Мужчина не раз ловил на себе заинтересованные взгляды, но мог только надеяться, что когда-то и Билл так на него посмотрит.
Тома крошило на кусочки изнутри, сил больше не было игнорировать. Он бы никогда не смог додуматься, а если бы и додумался – решиться оттолкнуть Билла. Том пожаловался Георгу на свою неразделенную любовь, Георг рассказал жене, а Лиза дала совет. Сначала казалось, что он просто не сможет отказаться от ласк любимого человека, но сейчас уже не кажется. С каждой секундой было все трудней. Лиза говорила, что, когда станет совсем невмоготу, и он готов будет сам наброситься на мужа, откроется второе дыхание. Только что-то легче не становилось, только хуже. Как он мог отказаться от объятий Билла, где он вообще нашел силы говорить, когда пухлые губы нежили, а недельная щетина приятно покалывала кожу. И где бы еще найти сил, чтобы не сожрать себя заживо за то, что теперь не сможет забрать свои слова обратно. Гордость не позволит.
– Не забудь про витамины, – фраза явно была адресована сыну, на которого Билл даже не глянул. Он давно уже наелся, почти не замечая вкуса, все его внимание было приковано к супругу. Мужчина понимал, что слишком открыто смотрит, но в то же время не видел ни одной причины, чтобы скрывать свои глаза, в которых, был уверен, высвечивались все мысли. Ну, оттолкнул его Том, ну, принял он его решение, понял влюбленного миллионера. Но это никак не повлияло на его собственные чувства. Более того, запрет лишь усилил желание завладеть, попробовать, проверить, убедиться.
– Хорошо, – мальчик бодро соскочил с высокого стула и, вытерев жирные руки о домашние штанишки, поскакал в свою комнату.
– Ему обязательно пить таблетки в таком возрасте? – голос даже не дрогнул. – Я слышал, синтетические витамины очень вредные. – Том не ел, Билл тоже, но никто не поднимался из-за стола.
– Любые таблетки вредны. Некачественные витамины тоже. Тиво приписал их педиатр, сын не любит овощи, не ест фрукты, одна таблетка сбалансированных витаминов в три дня не дает развиться авитаминозу. Да и пьет он их только в течение месяца, пока ходят эпидемии гриппа и простуды, – Билл поднялся с места, собирая грязную посуду и отправляя в мойку. Мыть ее сейчас он не собирался. – Я отвезу тебя на работу, – тоном, не терпящим возражения.
– Я и сам доберусь.
– Каким образом? У тебя машина поломана.
– Я могу вызвать такси.
– А я могу тебя сам отвезти.
– А Тиво?
– А что Тиво? С нами прокатится, - Билл пожал плечами, направляясь прочь из кухни. Ему еще надо в ванную и одеться. В голове уже выстроился ряд дел, которые нужно было осуществить за время поездки.
– Может, мы могли бы завезти его к Георгу? – Том последовал за супругом, разминаясь с ним возле спальни. – Его жена Лиза и дочери очень хотят с Тиво познакомиться. Ну, с тобой тоже, но ты говорил, что не хочешь…
– Хорошо, – Билл пожал плечами, останавливаясь возле ванной, чтобы сказать это, смотря на мужа. Да, он говорил, что не хочет огласки, но сейчас бы хотел, чтобы Том понял, какая теперь для него это мелочь. – Думаю, Тиво не будет против. И я тоже. Собирайся.
* * *
– Том, погоди, – Билл решился, а точнее послал все к чертовой матери. По дороге к дому Георга, который жил в нескольких кварталах от их жилища, Билл еще взвешивал все «за» и «против». В гостях у Листингов он попытался продумать каждую фразу – не получилось. Единственное, что он продумал, так это оставить сына с близняшками Листинга, чтобы не мешал им с Томом, и забрать его по дороге обратно.
– Что? – миллионер уже хотел вылезти из машины, когда Билл припарковался возле здания его компании, но замер, выжидающе смотря на напрягшегося мужа.
– Я не могу этого так оставить, – Билл сжал руль, отворачиваясь к окну, совершенно не видя ни снующих закутанных по самые глаза в теплые шарфы людей, ни пестрых вывесок и светящихся рождественских огоньков. – Я просто хочу, чтобы ты знал: я обнимал тебя не из жалости.
– А почему тогда? – Том зажевал губы от волнения, догадываясь, надеясь услышать самое заветное.
– Сука! – Билл откинулся на сиденье, умывая лицо руками, задерживая пальцы на лбу. – Я не собираюсь юлить и приукрашивать, скажу как есть.
– А как есть? – едва шевеля онемевшими губами.
– Я обнимал тебя, потому что мне было приятно это делать.
– Ну да, это я знаю, – Том нервно улыбнулся, скидывая с себя оцепенение, но тут же нахмурился, понимая, что его улыбку Билл может расценить, как издевку. – Ты говорил, что тебе нравится подчинять, конечно, тебе приятно было видеть, как я растекаюсь лужей.
– Ты не понял, – Билл сразу же перебил мужа, не давая разговору уйти не туда. – Мне нравилось не только это. Мне нравишься ты. Меня мучают сны, мысли, желания. Я буквально схожу с ума! – Последнее вылетело с мученическим стоном. Билл запустил начинающие дрожать руки в волосы, сжимая их у корней.
– И ты думаешь, я поверю? – стараясь держать лицо, не обращая внимания, как внутри все рвет на части, Том сдержанно смотрел на супруга. Поверить на слово, отбросив все доводы разума? Он влюбленный, но не дурак. – Билл, ты что, издеваешься? Я не понимаю, серьезно. Я не могу поверить, что мужчина, который еще три дня назад говорил о своей полной гетеросексуальности, вдруг воспылал ко мне симпатией. Я не долго тебя знаю, всего ничего, но даже этого хватает, чтобы понять, что ты либо пытаешься играть дальше в семью, что вряд ли, либо тебе не хватает новизны ощущений.
– Хотел бы я новизны ощущений, уже давно бы попробовал все с другим мужчиной, но от одной мысли об этом мне гадко становится! Я хочу тебя! – Билл сказал это с жаром, выплескивая все свое возмущение, словно это муж виноват в том, что с ним происходит.
– Вот как, – Том скептически прищурился, но улыбки сдержать не смог. Эта улыбка не была насмешливой или недоверчивой – облегчающей, он услышал то, что хотел. Но теперь и услышанного было мало. Он чувствовал, что может добиться большего и не собирался останавливаться.
– Теперь и я тебя не понимаю, Том. – Билл опустил руки на руль, качая головой. – Ты говорил, что будешь пытаться, говорил, что я тебе небезразличен. Или это был такой развод?
– Я говорил правду.
– Тогда что ты сейчас пытаешься из меня вытянуть? Что ты хочешь услышать? Или твоя правда уже не актуальна? – Билл ехидно посмотрел в блеснувшие паникой глаза мужа, чувствуя, как придушенное раздражение накатывает по новой. Ярость зачесала каждый нерв с такой силой, что заикнись сейчас Том об увядших помидорах – уйдет на работу с подбитым глазом.
– Ничего не изменилось, поверь, – Том поспешил смягчить разговор, почувствовав, как ледяные мурашки задрожали в трусах под взглядом вмиг осатаневших глаз. – Я тоже не буду чего-либо приукрашивать, скажу как есть, – он осторожно взял горячую руку мужа, испытывая липкое волнение, словно сжал когтистую лапу голодного льва. Но сразу же убедился в правильности своего порыва, когда складки межу густых бровей разгладились и Билл сжал его руку в ответ. – Ты единственный мужчина, с которым я бы хотел создать семью. Мне почти сорок лет, Билл, я могу с уверенностью сказать, что за всю жизнь уже ни к кому не почувствую того, что почувствовал к тебе.
– Тогда почему ты меня отталкиваешь сейчас, когда мне и так тяжело, – Билл полностью, насколько позволяло сиденье, развернулся к мужу. – Ты представить себе не можешь, как мне было трудно признаться самому себе, что я хочу мужчину, что я хочу тебя.
– Я не могу понять твоих мотивов. У людей не меняется так быстро мнение.
– Да нет никаких мотивов! – Билл вновь вспыхнул, как будто душа в сере извалялась, а Том сейчас бросает искры. – И разве я тебе говорил когда-либо, что мне отвратительны геи? Помнишь нашу брачную ночь? Помнишь, что я говорил? – мужчина уже сам себе начал удивляться, ведь чувство терпения он утратил с уходом жены. А сейчас старается что-то доказать Тому, убедить.
– Ты мог бы попробовать с мужчиной, если бы только он позволил тебе ухаживать?
– Я понял геев морально, физически, а сейчас я понял и тебя. Хочешь – верь мне, хочешь – нет, но ты действительно вызываешь во мне чувства. Только, пожалуйста, не спрашивай какие, потому что, кроме того, что они мучительные и приятные, я больше ничего сказать пока не могу.
– И что ты предлагаешь? – Том улыбнулся, сомнений больше не было. Если они где-то еще остались, то он не давал им рыпнуться. Время покажет, он готов рискнуть своим сердцем. Есть шанс на счастье, а такими долгожданными многообещающими шансами не бросаются.
– То есть? – Билл хлопнул глазами.
– Ну, мы уже расписаны. Ты знаешь, что я влюблен в тебя. Я знаю, что я тебе нравлюсь…
– Не называй пока что это никак, – Билл поморщился. Том явно ему не только нравился, такое высказывание задевало.
– В общем, ты тоже ко мне что-то чувствуешь. И?
– Ты, когда свет во всем доме вырубал, представлял, что когда-то меня добьешься?
– Ну…
– И что было в финале?
– Ты меня любишь, мы занимаемся страстным сексом, у нас настоящая, а не наигранная семья, – кратко перечислил мужчина, задумчиво зажевав губу.
– Ну, – Билл приблизился к лицу мужа, – пока что, если ты не против, мы могли бы возобновить то, что ты запретил.
– Не знаю… – Том нерешительно посмотрел на их переплетенные пальцы, размышляя, действовать ли дальше по совету Лизы или исходя из наития. Как могут его маневры отразиться на шансе? Рискнуть?
– Мы ведь уже выяснили, что все это не из жалости.
– Билл, я верю, что ты из тех людей, которые не будут обманывать, юлить и строить козни. Я верю, что ты именно такой, каким я тебя увидел в первые минуты нашего знакомства. А еще я хочу верить, что резко изменившееся твое настроение никак не связано с моими деньгами. – Последнее было сказано едва слышно, одними губами. Рискнул и очень сильно пожалел.
– Не понял, – Билл на секунду зажмурился, стараясь успокоить негодование. Не получилось, терпение лопнуло. – Так, все, – электрик махнул высвободившейся рукой, – заебался маленько. Я сказал все как есть. Мне твои деньги, Том, нахуй не нужны. Я тебе открыл такое, в чем себе боялся признаться. Твою реакцию я увидел, думаю, тут больше говорить не о чем, – Билл сказал все, что хотел, испытывая крайнее нежелание видеть мужа хотя бы до вечера, все соки выжал из него. Но Том, словно не поняв точки в разговоре, продолжал сидеть в машине. – Иди на работу.
– Черт, Билл, прости. Ляпнул, растерялся, не знаю, что думать.
– Думать так, как я сказал, а не выдумывать. Посмотри на меня, – вопреки своему же желанию, Билл повернул опущенную голову мужа к себе, ласково потирая бородатые скулы. – Не накручивай, не ищи причин, просто скажи, разве не этого ты хотел?
– Я мечтал об этом, – с облегчением. Том понял, что лучше действовать по наитию и больше никогда с Биллом не рисковать. Только что разговор мог кончиться не очень хорошо, а сейчас муж дал возможность выровнять ситуацию.
– Разве не меня ты желал? – Билл почувствовал, как мужчина задрожал, уловив его взгляд с глаз на губы.
– Всем сердцем, – заворожено потянувшись ближе.
– Разве что-то изменилось?
– Мне трудно поверить. Я думал, мне придется приложить больше усилий.
– Возможно, с другим бы да. Но я умею принимать то, чего хочет мое сердце.
– И чего оно хочет сейчас?
И весь мир провалился в теплую тьму, мягкую, обволакивающую. Том настолько погрузился в нее, что отмер только тогда, когда солоноватые губы с липким щекотанием отстранились. Мужчине понадобилось какое-то время, чтобы он понял, почему долгожданный поцелуй так быстро прервался. Хотелось еще, до невозможности хотелось еще.
– Еще… – выдох.
Билл тяжело дышал, смотря в затянутые поволокой глаза мужчины, не решаясь. Первый раз было легче, да, он был не уверен в себе, но был уверен в Томе. А сейчас расклад поменялся. Том не отвечал на его поцелуй, может, ему не понравилось так же сильно? Билл обреченно прикрыл глаза, прижавшись лбом к горячему влажному лбу мужа. Даже если Тому не понравилось, даже если тот когда-либо передумает, миллионер попал. Потому что Билл его уже никуда никогда не отпустит.
Том не сдержал стона, когда раздраженные нежностью, его губы смяли, засасывая до сладкой боли. Живот вспыхнул сотнями огненных шаров, посылая по всему телу импульсы. Пальцы сжались до скрипа на кожаной куртке, когда перед глазами заплясали разноцветные мушки, а легкие стиснуло от нехватки воздуха. Но Тому казалось, что теперь он может дышать только этим поцелуем, и разорви он его, вовсе задохнется. Голова была совершенно пустая, только одно слово долбило в виски, как последнее, записанное на пластинку: «Еще!». Билл ощутимо прижал его голову ближе, вторгаясь гибким языком в рот и тут же выскальзывая, когда из груди мужчины вырвался тихий скулеж.
– Тише-тише… – хрипло прошептал Билл, не слыша себя из-за гула в ушах, не зная, кому больше адресовались эти слова, ведь сам только что готов был испробовать все прелести секса с мужчиной посреди людной улицы, просто в машине.