4
Artem Chernov
Дарья, заметив мою отстранённость, прервала поток моих мыслей вопросом, полным любопытства. Я лишь мотнул головой и попытался выдавить подобие лёгкой улыбки, хотя внутри всё ещё клокотала буря противоречивых эмоций. Происходящее вокруг казалось каким-то нереальным, навязчивым шумом.
— Всё нормально, — проговорил я, заставляя себя вернуться в реальность.
Я перевёл взгляд на мужчин: к Дане и моему отцу присоединился Владыко, и они теперь увлечённо что-то обсуждали. Внезапно Даня, с той самой хитрой миной, которая никогда не предвещала ничего хорошего, громко произнёс:
— У Сони уже есть ухажёр, так что за неё не переживаем.
Эти слова ударили по нервам, заставив меня мгновенно подобраться. Ухажёр? Какой ещё парень? Ей всего семнадцать, к чему ей сейчас эти хлопоты с кавалерами? В голове набатом стучало: «Рано ей ещё». Конечно, я пытался убедить себя, что мне плевать, что это не моё дело и пусть она делает что хочет. Но ядовитая, жгучая зависть к этому неизвестному парню всё равно просочилась в сердце.
— Как жаль! — папа картинно схватился за сердце, изображая на лице глубочайшую трагедию.
— Такая невестка мимо рук уплывает!
— Стас, а ты не забыл, что у твоего сына уже есть девушка? — вмешалась мама, слегка остужая его пыл и чувствительно толкнув отца локтем в бок.
Папа замер на секунду, а потом с абсолютно серьёзным видом повернулся ко мне.
— Сын, ты же с ней расстанешься, а? — спросил он так официально, будто мы обсуждали подписание важного контракта. Я не смог сдержать невольной улыбки.
— Давай честно: нам в этой семье нужна Соня! Она хотя бы знает, с какой стороны подходить к плите, в отличие от твоей... как её там? Кажется, она даже воду умудряется сжечь.
Слова отца только добавили масла в огонь моего внутреннего хаоса. В груди неприятно сдавило. Соня ведь просто моя подруга детства... Да, у меня есть девушка, но в эту минуту я даже не мог вспомнить черты её лица. Все мысли были заняты Соней и этой невидимой преградой, которая внезапно выросла между нами.
Татьяна, мягко улыбнувшись, помогла Дарье убрать посуду со стола и негромко заметила:
— Мне кажется, мы уже засиделись.
В комнате на мгновение повисла тишина, а потом Матвеев, с тем самым озорным блеском в глазах, который достался Соне по наследству, не удержался от шпильки:
— Ведьмина, да полночь ещё даже не пробила! Неужели это старость так беспардонно сказывается?
Смех волной прокатился по столовой. Я почувствовал, как общая атмосфера немного разрядилась. Мама, не теряя самообладания, подмигнула Дане:
— Матвеев, прибереги жало для кого-нибудь другого! Я молода душой, как восемнадцатилетняя Владыко. А если будешь хамить, наколдую тебе изжогу на неделю.
Она подошла к Олегу и нежно чмокнула его в щеку. Наблюдая за ними, я ощутил укол тоски — их отношения всегда были образцом какой-то невероятной теплоты и искренности.
Дарья, поглаживая по голове младшего сына, который уже мирно сопел в кресле перед телевизором, посмотрела на нас усталым, но ласковым взглядом:
— Ладно, и правда, пора отдыхать. Надо как-то всех разместить.
Я посмотрел на неё с сочувствием. Усталость так явно читалась в её жестах, но она всё равно продолжала заботиться о каждом из нас.
— У нас есть две свободные комнаты, — скомандовал Даня. — Сделаем так: Киру отправим к девочкам, а Тёмку подселим к Кириллу.
Олег, поднимаясь вслед за женщинами на второй этаж, бросил через плечо с лёгкой иронией:
— Матвеев, неужели к ночи в тебе проснулись зачатки рационального мышления? Невероятно!
Дом снова наполнился смехом. А я, стоя посреди этой шумной и счастливой компании, внезапно почувствовал себя лишним. Словно я был чужаком, случайно заглянувшим на чужой праздник жизни.
Sofia Matveeva
— Сонька, забей, он просто придурок. Корону на голове, видимо, лопатой поправляет, — проговорила Мира, сидя на кровати и глядя на меня снизу вверх. В её голосе слышалась та самая смесь поддержки и иронии, которая была мне сейчас необходима.
Я в это время сидела на подоконнике, подтянув колени к подбородку и глядя на освещённую улицу. Фонари мерцали в темноте, как дешёвые спецэффекты в старом кино, и это почему-то бесило ещё сильнее.
— Он реально думает, что я до сих пор по нему сохну, — с отчаянием выдохнула я, поворачивая голову к сестре.
— Он так уверенно это несёт, будто у него в кармане справка о моей вечной любви, заверенная нотариусом.
Мира мягко улыбнулась и чуть наклонила голову вбок, пристально изучая моё лицо.
— А это разве не так? Сонь, ты сейчас пытаешься обмануть саму себя или меня? — её голос был тихим, почти нежным, но вопрос попал в самую цель.
— Конечно же нет! — выпалила я на автомате, но тут же осеклась. Слова застряли в горле комом.
— Я не знаю! — я спрыгнула с подоконника и рухнула на кровать рядом с ней.
— Это какой-то сюр. Я четыре года жила спокойно, строила свою жизнь, а тут он заявляется со своим «main character energy» и решает, что всё осталось по-прежнему.
— Ой, всё, влюблённая ты моя, — Мира начала поглаживать меня по плечу.
— У тебя сейчас такой уровень драмы, что Шекспир бы перекрестился.
— Не хочу я его любить! — я резко прикусила губу, чувствуя, как внутри закипает протест.
— Это же просто ходячий «red flag»! Я не хочу снова подписываться на эту эмоциональную карусель.
Я со злости ударила кулаком по матрасу. Обида жгла изнутри: почему его возвращение так легко разрушило мой внутренний дзен?
— Вот не было его четыре года, и пусть бы дальше там, в своей Москве, в пробках стоял! Зачем возвращаться и всё портить? — я раздражённо откинула волосы с лица.
— Знаешь, мне кажется, единственный адекватный выход из этой ситуации — это временная амнезия. Или...
Я заговорщицки посмотрела на Миру, в надежде на молчаливое одобрение моей безумной идеи.
— Напиться бы сейчас, — протянула я, приподняв бровь.
— Чисто для дезинфекции души и удаления ненужных файлов из памяти.
Мира хмыкнула и выразительно на меня посмотрела, явно не собираясь потакать моему порыву.
— Какая хитрая! — усмехнулась сестра.
— Хочешь бахнуть винишка, чтобы потом под грустную музыку писать ему сообщения в духе «почему ты такой козёл»?
Я едва не застонала во все горло от досады, понимая, что она чертовски права — именно этим мой «сеанс психотерапии» и закончился бы.
— Ну Мира-а-а! — простонала я, утыкаясь лицом в подушку. — Ты разбиваешь мои мечты о великом побеге от реальности.
— Я просто спасаю твою репутацию, мелочь, — рассмеялась она, продолжая перебирать мои волосы.
— Спи давай. Утро вечера мудренее, а Чернов... ну, он просто Чернов. Переживём.
В этот момент в дверь коротко, по-деловому постучали. Мы синхронно обернулись: на пороге возник Олег Владимирович с моей мамой. На руках у Олега, как драгоценный и очень хрупкий груз, посапывала Кира.
Олег с такой осторожностью уложил её на мою кровать, будто она была заминирована. Отойдя на шаг, он окинул комнату взглядом профессионального логиста, пытающегося решить невыполнимую задачу.
— И как они тут разместятся? — спросил он, повернувшись к маме.
— Мы что, в «Тетрис» играть будем живыми людьми? Они же друг друга за ночь локтями пересчитают.
— Мам, мы с Мирой можем уйти на чердак, — быстро вставила я, решив, что это мой шанс на легальный побег в личное пространство.
— Я там вчера убралась
Олег тут же включил режим «батя-контроль». Его брови поползли вверх, а взгляд стал подозрительным, как у таможенника на досмотре.
— На чердаке? — переспросил он, явно представляя там горы пыли, пауков-мутантов и дырявую крышу.
— Соня сделала из чердака себе вторую комнату, — попыталась сгладить углы мама. —
Там теперь такой эстетичный уголок, что хоть фотосессии проводи. Настоящая зона комфорта.
— Эстетичный? — Олег скептически хмыкнул.
— Там вообще безопасно? Несущие конструкции не поплыли? Показывайте.
Он махнул нам рукой, мол, «ведите, девчонки». Мы с Мирой переглянулись. По её глазам я поняла: «Душность уровня — бог», но спорить было бесполезно. Олег в режиме спасателя МЧС — это стихийное бедствие.
Я вышла в коридор и едва не врезалась в Артема. Он стоял там, выглядя слегка потерянным в этом семейном хаосе. Я хотела было что-то сказать, но Мира, как опытный конвоир, схватила меня за руку и потащила за отцом. «Не отвлекайся, у нас тут проверка стройнадзора», — читалось в её взгляде.
У лестницы на чердак я попыталась проскочить первой, но Олег пресёк это на корню.
— Стоять. Я первый, — отрезал он.
Пока он, ворча что-то про «старые дома и их причуды», поднимался наверх, в коридоре материализовался мой папа. Он по-хозяйски положил руки мне на плечи, притягивая к себе. Посмотрел на пустую лестницу, потом на нас.
— Чего столпились? Очередь за новым айфоном? — спросил он с легким недоумением.
— Мать сказала, вы на чердаке заночуете. Чего не поднимаемся, ждем официального приглашения от привидений?
— Папа проверяет чердак на соответствие ГОСТу, — хихикнула Мира.
— Чего? — папа аж на шаг отступил, округлив глаза.
— Он не уверен, что твой чердак — это безопасное место, а не ловушка для подростков, — пояснила я.
В этот момент Олег начал спускаться. Лицо у него было максимально серьезное, как у инспектора после проверки атомного реактора. И тут он наткнулся на ироничную физиономию моего отца.
— Олег Владимирович, ну вы даете, — выдал папа с ехидной ухмылкой.
— Вы уже в том возрасте, когда такие восхождения могут закончиться вызовом мануальщика. Может, вам лифт туда установить?
— Заканчивай! — огрызнулся Олег, хотя в глазах прыгали искорки.
— Я старше тебя всего на десять лет, я еще в самом расцвете сил.
— На целых десять лет! — подхватил папа, явно наслаждаясь моментом.
— Это же целая эпоха! В твое время чердаки, небось, на честном слове и синей изоленте держались, а сейчас это — арт-объект!
— Я обязан был убедиться, что крыша им на головы не прилетит! — упрямо стоял на своем Олег.
— Ну и? Проверил? Вердикт «пенсионера-строителя»? — папа скрестил руки на груди, едва сдерживая смех.
Олег выдержал паузу, поправляя очки.
— Проверил все нормально.
— Значит, нам можно? — я с надеждой заглянула Олегу в глаза.
— Можно, — он наконец-то улыбнулся.
Я выдохнула. Наконец-то! Вечер обещал быть топовым: чердак, секреты и отсутствие взрослых под боком.
— Моя Сонька на этом чердаке всё детство зависала, — бросил мой отец с легким упреком, когда они начали отходить.
— И ничего, выросла нормальным человеком.
— Вот это как раз и доказывает твою родительскую безответственность, — парировал Олег, уходя вслед за ним.
Мы с Мирой замерли в коридоре, глядя им в спины. Это была какая-то бесконечная битва двух титанов, которые никак не могли решить, кто из них круче.
— Дети! — в один голос выдохнули мы, когда они скрылись в комнате.
Наш смех эхом разлетелся по коридору. Кажется, наши отцы в душе так и остались том статусе «преподаватель и студент».
— Погнали, пока папа не передумал и не решил проверить уровень кислорода на чердаке, — шепнула Мира, и мы рванули вверх по лестнице.
┈┈・୨ ✦ ୧・┈┈
Мы уже вовсю релаксировали: пижамный дресс-код, огромная пачка чипсов и какой-то ромком на ноуте, который светился в темноте чердака, создавая идеальный «эстетик вайб». Мы с Мирой то и дело хихикали и спойлерили друг другу сюжет, абсолютно уверенные, что здесь, под самой крышей, мы в полной изоляции от внешнего мира и взрослых проблем.
Вдруг в люк коротко постучали. Дверца приоткрылась, и в проеме показалась светлая макушка Кирюшки. Брат выглядел до невозможности милым и слегка растерянным, как будто заблудился в собственном доме. Он замер на лестнице, вцепившись пальцами в край пола, и смотрел на нас снизу вверх.
Я поставила фильм на паузу.
— Кирюх, ты чего? Потерялся? — спросила я, искренне удивляясь. Обычно его от Чернова и палкой не отгонишь, они там вечно что-то трут про тачки или игры.
Брат шмыгнул носом и как-то подозрительно опустил глаза. Вид у него был такой, будто он пришел просить политического убежища.
— Сонь, можно мне с вами… ну, это, посидеть немного? — выдавил он. В голосе столько искренности, что моё сестринское сердце дрогнуло. Это вообще мой брат или его подменили на более ласковую версию?
Мы с Мирой переглянулись. В воздухе повисла пауза, прямо как в драматических сериалах перед рекламой.
— Ладно, залетай, — улыбнулась я.
— Только если не будешь ныть, что фильм девчачий.
Кирилл пулей заскочил на чердак, захлопнул за собой люк и плюхнулся на кровать, как будто за ним гнались. Мира отодвинула ноутбук и посмотрела на него в упор.
— Так, выкладывай, мелкий. Что случилось? — прищурилась она.
— Тебя Артем из своей «команды избранных» выгнал?
— Ничего не выгнал! — Кирилл расплылся в широкой улыбке, которая выглядела максимально подозрительно.
— Просто решил провести время с любимыми сестрами. Соскучился, типа.
Мира аж бровь вскинула.
— «Любимыми»? «Соскучился»? Сонь, звони экзорцисту, в него кто-то вселился.
— Ну какие вы душные! — Кирюха по-хозяйски улегся на живот, подперев подбородок кулаками и заболтал ногами в воздухе.
— Хочу сплетни ваши послушать. У вас тут девичник или что?
— А как же твой кумир Артём? — я не удержалась и вставила свои пять копеек. Ревность — штука тонкая, даже если это ревность к младшему брату.
— Ой, да ну его, — Кирилл на секунду отвел взгляд.
— Он там по телефону занят. Серьезные разговоры, всё такое.
— Ого, — оживилась Мира.
— И с кем это наш «главный краш» района ведет переговоры ночью?
— Да с девушкой какой-то, — небрежно бросил мелкий, но при этом пристально посмотрел на меня. У меня внутри что-то неприятно ёкнуло, как будто телефон в лужу упал.
— Воркуют там. «Люблю-не могу», «ты моя зайка»… Короче, кринж полнейший.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Воркует он, значит. Зайку нашел. Пока я тут на чердаке чипсами стресс заедаю, у него там личная жизнь бьет ключом.
— Понятно, — буркнула я, стараясь сохранить покерфейс.
— Соня, а кстати, — Кирилл вдруг резко сменил тему, и его взгляд стал подозрительно серьезным.
— А у тебя правда парень есть? Ну, этот… из города? Инфа сотка?
— Правда! — выпалила я, даже не успев подумать. Гордость взвилась до небес, требуя немедленной защиты моих границ.
Мира дернулась, как от удара током, и резко развернула меня к себе.
— Что?! Сонь, ты сейчас серьезно или это у тебя побочка от чипсов началась? Какой парень?
— Обычный! — я старалась звучать максимально уверенно, хотя сердце в груди отбивало чечетку.
— Классный, стильный!
— А-а-а, ну окей, — быстро сказал Кирилл. Его поведение изменилось за секунду. Он подпрыгнул с кровати и рванул к люку.
— Эй, ты куда? Сплетни же только начались! — крикнула я ему вслед.
— Да я вспомнил… у меня там это… дела! Важные! — бросил он уже на ходу, быстро соскользнул вниз по лестнице и с грохотом захлопнул дверцу.
Мы с Мирой застыли в тишине.
— Сонь, — медленно произнесла сестра, поворачиваясь ко мне.
— Ты понимаешь, что сейчас совершила явку с повинной? Этот мелкий шпион через тридцать секунд доложит всё Чернову. Это же он сто процентов его подослал!
— Да мне плевать! — я упрямо вскинула подбородок, хотя внутри всё дрожало.
— Пусть Чернов знает, что у меня есть парень. Пусть вообще все знают!
Мира посмотрела на меня так, будто я только что заявила, что собираюсь улететь на Марс. На её лице читалось полное недоумение.
— Какой еще парень, Сонь? — она даже немного подалась вперед.
— Почему я, твоя сестра, узнаю об этом последней? Мы же всё друг другу рассказываем.
Я отвела взгляд, рассматривая узоры на старом пледе. Сказать правду было сложно, но скрывать это дальше не имело смысла.
— Лёша предложил мне встречаться, — тихо произнесла я.
— Прямо перед моим отъездом.
Внутри меня в этот момент происходил настоящий хаос. Страх, какая-то нелепая надежда и полное непонимание того, что делать дальше, сплелись в один тугой узел.
— И что? — Мира затаила дыхание.
— Ты... ты согласилась?
— Еще нет, — я обхватила колени руками, пытаясь отгородиться от реальности.
— Думаю пока.
— Но ты же его не любишь! — в голосе Миры послышалась искренняя тревога.
— Ты сама сто раз говорила, что он тебе как брат, что с ним просто весело и надежно. Сонь, так нельзя.
— Ну и что? — я резко повернулась к ней, и в моем голосе прорезались нотки отчаяния.
— Кто в наше время вообще любит «по-настоящему»? Это только в кино бывает. Достаточно того, что он в меня влюблен. По крайней мере, с ним я буду знать, что меня не подставят и не бросят ради какой-нибудь столичной красотки.
— А как же наши родители? — Мира смотрела на меня с такой надеждой, будто я сейчас должна была подтвердить, что чудеса случаются.
— Посмотри на них. Это же и есть настоящие чувства.
— Они — исключение, Мир, — я горько усмехнулась.
— Редкий случай, один на миллион. Мне так не повезет, я это уже поняла.
— Это из-за Артёма, да? — она произнесла это имя почти шепотом, но для меня оно прозвучало как выстрел.
Меня словно прорвало. Всё раздражение, которое я копила эти дни, выплеснулось наружу.
— Да хватит уже об этом Артёме! — я сорвалась на крик и рухнула на кровать, пряча лицо в подушке.
— Серьезно, сколько можно? С самого его приезда только и слышно: Артём сказал, Артём пришел, Артём посмотрел... Он мне надоел! До тошноты!
Я замолчала, тяжело дыша в подушку. Но кого я пыталась обмануть? Саму себя? Ведь даже сейчас, когда я кричала, как он мне безразличен, перед глазами стоял его образ. Как он смеется, как прищуривается, когда о чем-то задумывается, как смотрит на меня — по-доброму, но как-то слишком по-взрослому.
Я так долго ждала его возвращения. В своих мечтах я представляла, как он увидит, что я выросла, скажет, что всё это время думал обо мне, и заберет с собой в Москву. Боже, какая же я была наивная.
Ему двадцать три. Он взрослый мужчина, у него в Москве наверняка есть своя жизнь, работа и, конечно, девушка. Какая-нибудь невероятная красотка, модель или успешная карьеристка. А я для него навсегда останусь той маленькой девчонкой, Соней-кнопкой, с которой он когда-то возился просто по доброте душевной. Эта мысль давила на меня, как бетонная плита, и я понимала: мне нужно бежать от этих чувств, пока они не разрушили меня окончательно. И Лёша казался мне тем самым спасательным кругом, за который я отчаянно пыталась ухватиться.