3
Sofia Matveeva
Пока взрослые обсуждали что-то важное, я сидела на стуле, попивая чай и поглядывая на часы. С каждой минутой ожидание становилось все более томительным. Я искала способ отвлечься, когда Таня неожиданно обратилась к Артему с хитрой улыбкой.
— Тема, а у тебя девушка есть? — спросила она, подмигнув ему.
Я почувствовала, как все взгляды, включая мой, устремились на Артема. Тут уже напряглась я. Прикусив щеку, я сжалась в ожидании его ответа. Он положил вилку на стол и, подложив руки под подбородок, посмотрел на меня. В этот момент сердце заколотилось быстрее, а щеки слегка покраснели.
— Есть у него девушка, три года уже вместе, да? — произнес Чернов старший с ухмылкой, и я почувствовала, как неловкость накрыла меня с головой.
Опустив глаза, я продолжила есть торт, стараясь не замечать Артема, который все еще смотрел на меня. Это начинало меня бесить. Я подняла глаза и встретила его взгляд.
— Чё уставился? — вырвалось у меня резко. Я осознала, что в этот момент на нас смотрят не только Артем, но и все остальные. Неловкость нарастала, и я почувствовала себя в центре внимания.
— Соня, — протянул папа с лёгким укором, явно давая понять, что я переборщила. Его голос звучал не строго, но понятно.
— Что за слова? — спросил он с недовольством.
— А что он пялится? Я, что экспонат в музее?— выпалила я, прекрасно понимая, что выгляжу по-детски и глупо.
— Это тебе не давало право грубить, — сказал папа уже более с расслабленным выражением лица. Его слова звучали как предупреждение.
В этот момент мама вмешалась в нашу перепалку:
— Девчонки, может вам пойти в комнату? Мир, ты же спать будешь с Соней?
Мира кивнула и поднялась со стула. Я тоже встала и быстро вышла из кухни за ней. Как только мы оказались в моей комнате, я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, словно кто-то мог ворваться. Мира устроилась на кровати и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Ну и что это было? — спросила она с игривым интересом.
Я вздохнула, пытаясь успокоиться. В голове крутились мысли о том, как неловко я себя чувствовала.
— Не знаю, просто... — начала я, но не знала, как продолжить.
— Просто он бесит меня своими взглядами!
Мира рассмеялась и покачала головой:
— Ты же сама понимаешь, что дала ему повод понять, что ты до сих пор сохнеешь по нему?
Я фыркнула в ответ:
— Легко тебе говорить! Ты не сидела под прицелом всех этих взглядов!
Она подняла брови и с улыбкой сказала:
— Слушай, может быть, тебе стоит просто поговорить с ним?
— Нет! — резко отрезала я, садясь рядом с Мирой. Я чувствовала, как в груди нарастает напряжение.
— Не хочу говорить с ним, да и не о чем!
Я слегка болтала ногами, потом легла на кровать, проводя ладонями по лицу, стараясь отвлечься от своих мыслей. Мира, заметив это, легла рядом и обняла меня, прижимая к себе. Её тепло успокаивало, и я почувствовала, как напряжение постепенно уходит.
— Маленькая моя девочка, всё будет хорошо, — прошептала она, крепче обнимая меня.
Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на её голосе, но в этот момент раздался стук в дверь.
Мы с Мирой переглянулись и, не подавая виду, продолжили лежать. Я колебалась, но всё же решила разрешить войти. Дверь открылась, и в комнату вошёл Артём. Его появление заставило нас резко сесть.
Он закрыл дверь и сложил руки на груди, смотря на нас сверху вниз с лёгкой усмешкой.
— Как дела, мартышки? — произнес он весёлым тоном, используя наше детское прозвище.
— Что надо, Чернов? — спросила Мира, взглянув на него с недовольством.
— Просто решил пообщаться с подружками детства, — ответил он, переводя взгляд на меня.
— Мира, а твоя сестрица язык проглотила? За столом она была очень разговорчивая.
Я подняла взгляд на него, качнув головой. Ясно давая понять: «Говори, что тьебе надо, и уходи». Неловкость витала в воздухе.
— Соня, мы можем поговорить? — произнес он с надеждой в голосе. Это было странно; его интонация вызывала у меня смешанные чувства.
Мира посмотрела на меня, ожидая моего ответа. Я знала: без моего согласия на этот разговор она никуда не уйдёт. Слегка кивнув ей, я дала понять, что справлюсь. Сестра поднялась с кровати.
— Пойду водички попью, — проговорила она, выходя из комнаты и оставляя нас наедине.
Как только дверь за ней закрылась, я почувствовала, как тяжёлое напряжение снова окутало меня. Артём остался стоять у порога, а я сидела на краю кровати, не зная, куда себя деть и что сказать. В голове крутился вихрь мыслей о том, как вести себя дальше.
Подняв голову, я встретила взгляд Артёма. Он уже успел сесть на стул, развернув его задом наперёд и обхватив спинку руками. Он внимательно смотрел на меня, и в его глазах читалось какое-то сосредоточенное ожидание. Я сглотнула, ощущая, как в горле окончательно пересохло от волнения.
Внутри меня бушевал пожар: что он хочет сказать? Почему выбрал именно этот момент? Я нервно потёрла ладони друг о друга, пытаясь унять дрожь и успокоиться.
— Так о чём ты хотел поговорить? — наконец произнесла я.
Голос предательски дрогнул, хотя я изо всех сил старалась звучать уверенно. Артём продолжал сверлить меня взглядом, и я уловила в нём что-то настолько важное, что сердце забилось где-то в горле. В этот миг мир вокруг перестал существовать — были только мы двое и этот пугающий разговор, способный изменить всё.
— О наших отношениях, — произнёс он, пристально наблюдая за моей реакцией.
Я почувствовала, как сердце пропустило удар, а затем застучало ещё быстрее. Внутри вспыхнули противоречивые чувства: страх, надежда и нарастающее раздражение.
— Отношениях? — не удержавшись переспросила я.
— По твоему лицу было заметно, что ты приревновала меня, — продолжал он с ухмылкой. Я едва не задохнулась от шока. — Поэтому решил прояснить ситуацию, — добавил он надменным тоном.
Я почувствовала, как внутри закипает настоящий гнев. Он это серьёзно? Глубоко вздохнула, стараясь собрать мысли в кучу и не сорваться на крик.
— Хорошо, — протянула я, стараясь сохранить лицо, хотя всё внутри бурлило.
Откинулась назад, опираясь ладонями на покрывало, и чувствовала, как пульс отдаётся в висках.
— Давай, проясняй — бросила я, пытаясь показать, что готова слушать, хотя ярость уже жгла грудь.
Он продолжал, и эта его непоколебимая уверенность раздражала меня до дрожи.
— Я знаю, что нравился тебе, когда ты была маленькой, — произнёс он с лёгкой ухмылкой, будто рассказывал о какой-то забавной глупости.
Я не верила своим ушам. Это было так неуместно и самоуверенно!
— Но ты для меня просто подруга, — отрезал он, словно это должно было меня успокоить.
— И между нами ничего не может быть.
Эти слова ударили наотмашь. Обида и злость сплелись в тугой узел. Я почувствовала, как внутри нарастает яростный протест.
Резко вскочив с кровати, я вынудила его тоже встать. Я пошла на него, тесня его к выходу. На губах заиграла странная, решительная улыбка — я больше не собиралась это слушать.
— Знаешь что, Чернов? — произнесла я, чуть наклонив голову.
— Что, Матвеева? — отозвался он с той же ухмылкой, явно не понимая, что ходит по краю.
— Пошёл ты! — выкрикнула я, изо всех сил выталкивая его за дверь и с грохотом захлопывая её перед его носом.
Внутри всё дрожало от смеси злости и горькой обиды. Слушая его отдаляющиеся шаги, я почувствовала, как к глазам подступают жгучие слёзы. В этот момент из коридора донёсся голос Стаса:
— Артём, в чём дело? Ты чем Соню обидел?
— Походу, это она его обидела! — прокричал мой младший брат.
Я не смогла сдержать горькой усмешки: как же они оба были не правы.
Выдохнув, я рухнула на кровать лицом вниз и зарылась в подушку, стараясь заглушить рвущиеся наружу эмоции. Кто-то вошёл в комнату, но я не поднимала головы — мне было всё равно.
— Соня, что случилось? — спросила Мира, присаживаясь рядом. Почувствовав её ладонь на своём плече, я немного расслабилась.
— Да ничего особенного, — глухо ответила я в подушку, но знала: она слишком хорошо меня понимает, чтобы поверить в эту ложь.
Artеm Chernov
Сидя за столом, я ощущал на себе тяжёлые взгляды отца и остальных членов семьи. Атмосфера была наполнена напряжением, и мне казалось, что каждый ждёт моего оправдания. Я пытался сохранить уверенность, несмотря на внутренний водоворот чувств.
— Папа, да ничего плохого ей не сделал! — сказал я, вкладывая в слова столько искренности, насколько мог.
Однако отец лишь поднял бровь, пристально глядя на меня, словно надеялся увидеть подтверждение своих подозрений.
— Тогда почему она на тебя накричала? — строго спросил он, и мой гнев усилился, почувствовав жаркий румянец на лице.
Этот прямой вопрос заставлял задуматься, ведь порой эмоциональные всплески случаются сами собой, независимо от конкретных поступков.
Тут вмешался младший брат Софьи, Кирилл, ломая молчание лёгким голосом и улыбкой.
— Девушек вообще не понять, всё им не так! — бросил он небрежно, словно подчеркивая абсурдность ситуации.
Мне стало легче ведь теперь все внимание мгновенно переместилось на Кирилла, теперь уже веселое настроение царило среди собравшихся. Все смеялись и шутили, забывая обо мне, и я мысленно поблагодарил брата за спасение положения.
Однако внутренне я продолжал переживать из-за сцены с Соней. Её крик остался болезненным воспоминанием, которое невозможно выбросить из головы.
— Мой остроумный сын, — проговорил Даня, потрепав Кирилла по волосам, чему тот радостно кивнул, наслаждаясь всеобщим восхищением.
Меня вновь поглотили собственные размышления. Мысли вернули меня к детству, проведённому рядом с Софьей. Чувства, переплетённые со временем, превратили нашу дружбу в нечто особенное, почти родственное. Родителям наша тесная связь доставляла удовольствие наблюдать, поскольку она отражала их собственную историю дружбы.
Помня своё отношение к ней, я называл её ласково «Софочка», несмотря на её недовольство этим прозвищем. Она исправляла меня, утверждая, что её зовут иначе, но я привык воспринимать её частью своего мира, похожей на младшую сестру.
Между нами всегда происходили конфликты, начиная от шуточных битв подушками и заканчивая настоящими ссорами, но больше всего удивляло отсутствие столкновений с её старшим братом Никитой. Возрастная разница всего в три года, однако никогда мы не сталкивались лбами, в отличие от постоянных сражений с Соней.
Казалось, читая мои мысли, отец внезапно расхохотался, привлекая общее внимание.
— Вспоминаете? Когда вашей дочке было три года, а вашему сыну около восьми, она заявила, что выйдет за него замуж! — поделился он, заливаясь смехом. Меня передёрнуло от неожиданности, отчего я усомнился в целесообразности этого рассказа.
— Да-да, и Артем ответил, что не женится на ней, потому что у неё нет зубов! — добавил отец моей несостоявшейся невеств, присоединяясь к веселью, что вызвало новый взрыв хохота, словно перенесшие всех обратно в беззаботное прошлое.
Дарья резко оборвала их поток воспоминаний, заметив мою реакцию.
— Что опять припоминаете старое? — укоризненно бросила она, глянув на мужа с оттенком раздражения.
— Может, расскажите лучше, как вы познакомились с моим отцом? — предложил я, желая сменить тему разговора.
Отец охотно откликнулся, начав повествование о том, как судьба свела его с матерью моей матери.
Особенно трогательной казалась история зарождения отношений между родителями Сони — Даниилом и Дарьей. Часто слышал, как отец шутливо утверждал, что мои отношения с Софьей похожи на те, которыми сопровождали их детские годы. Как будто ненависть скрывала настоящую любовь, спрятанную глубоко внутри.
Однако я осознавал разницу наших ситуаций. Любовь Сони ко мне осталась позади, возможно, её сердце принадлежит кому-то другому. Странное чувство охватывало меня всякий раз, представляя другого парня рядом с ней. Каждый образ чужого поцелуя и объятий пробуждал странную тревогу, наполняющую грудь холодом. Я отрицал важность этих переживаний, считая Соню лишь родственнной душой, но именно осознание близости кого-то постороннего рождало непонятную боль.
— О чём задумался? — услышав голос Дарьи, вернулся я в реальность.