39
Sofia Matveeva
Куртка, повязанная у меня на талии, всё больше сползала вниз, словно пыталась сбежать от меня. Я чувствовала, как холодный воздух проникает под ткань, и это добавляло мне раздражения. Чернов уверенно шагал вперед, его походка была полна самоуверенности, но в этот момент он выглядел как полный дебил. Я продолжала бить его по спине, но он лишь невозмутимо двигался дальше, словно мои попытки привлечь его внимание были не более чем шёпотом в шумном городе.
Когда мы вышли на улицу, он остановился и поставил меня на землю, оборачиваясь ко мне с таким выражением лица, будто я была чем-то совершенно незначительным. Я почувствовала, как его взгляд скользит по мне, оценивая. Ветер играл моими волосами, и я невольно передёрнула плечами от холода.
— Одень куртку, замерзнешь, — произнёс он, убирая руки в карманы своих джинсов.
Его голос звучал спокойно, но в нём была лишь одна капля заботы. Он смотрел на меня с легким недоумением, как будто не понимал, почему я не следую его указаниям.
Я закатила глаза и попыталась натянуть куртку обратно на плечи, но она снова пыталась сбежать. Внутри меня бушевали эмоции: раздражение и непонимание того, как можно быть таким.
— Что ты от меня хочешь? — крикнула я, толкая его в грудь, и почувствовала, как внутри меня нарастает волна гнева. Его поведение было невыносимым, и я не собиралась больше терпеть.
— Что ты творишь? — проговорила я сквозь зубы, стараясь контролировать себя, но слова вырывались с трудом, как будто каждое из них было обременено моими эмоциями.
Чернов даже не пошатнулся. Вместо этого он приблизился ко мне ближе, его лицо стало всего в нескольких сантиметрах от моего. Я почувствовала его дыхание, но оно лишь усиливало моё раздражение. Быстро отступив назад, я попыталась восстановить дистанцию между нами, но его взгляд, который словно испепелял меня, заставил меня вздрогнуть. В нем читались не только гнев и недовольство, но и что-то ещё — возможно, ревность.
— Что это за парень? Почему ты так мило с ним общалась? — проговорил Чернов, его голос был напряжённым, как натянутая струна.
Его глаза горели огнём, и я поняла, что он не шутит. Внутри меня закипела ярость: как он мог думать, что имеет право задавать мне такие вопросы?
Меня интересовало другое. Какое ему дело до того, с кем я общаюсь и как? Это его не касается! Я сделала шаг назад, чтобы укрыться от его пронизывающего взгляда, но он не собирался отпускать меня. В этот момент я ощутила, как между нами возникло напряжение — словно невидимая стена, которую он хотел разрушить.
— Тебе то какое дело?! — выпалила я, стараясь сделать свой голос более уверенным, хотя внутри меня всё дрожало от волнения. Я была на грани — между желанием спокойно уйти, и все высказать ему.
— Это моё дело! — твёрдо заявил он, его голос звучал как удар молнии в тихом небе.
Парень схватил меня за локоть, притягивая к себе ближе, и в этот момент мир вокруг словно замер. Не успев сориентироваться, я врезалась ему в грудь. Его тело было неожиданно крепким, и я почувствовала, как сердце заколотилось от неожиданности. Артём опустил на меня глаза — его взгляд был полон напряжения и какой-то тупой нежности.
Его вторая рука опустилась на моё плечо, и я невольно вздрогнула от ощущения жара, которое исходило от его прикосновения. Это было словно я обожглась утюгом. Я почувствовала, как по спине пробежала дрожь, и тут же собрала все силы, чтобы вырваться из этого захвата.
— Убери свои руки! — крикнула я, пытаясь смазать его хватку, как будто это могло заставить его отступить. Внутри меня бушевали эмоции: гнев, страх и непонимание.
Артём отошёл от меня, отводя взгляд, и я заметила, как его лицо слегка исказилось от раздражения. Возможно, даже злости. Его губы сжались в тонкую линию, а брови нахмурились. Я не могла понять, чего он ожидал от этой ситуации. Что я прыгну к нему в объятия?
Вместо этого между нами повисла тишина, полная недоразумений и неразрешённых чувств. Я осознала, что в этот момент мы оба оказались в ловушке собственных эмоций: он — в своей гордости и упрямстве, а я — в своём страхе и сопротивлении.
—Извини, — проговорил парень, заправляя волосы назад. Его движения были неуверенными, словно он пытался вернуть себе уверенность, которую потерял. Я смотрела на него с усталостью. Взгляд мой был тяжелым, как будто на плечах лежало что-то невидимое, но невыносимо тяжёлое.
Каждый вдох давался с трудом, а мысли путались, как осенние листья на ветру. Я очень устала. Устала от слов, от объяснений, от ожиданий. Внутри меня бушевали эмоции, но я не могла найти нужные слова, чтобы выразить их. Мой взгляд скользил по его лицу, и я замечала мельчайшие детали: как уголки его губ слегка дрогнули, как в глазах отразилась лёгкая тревога.
Артём повернулся ко мне, и в его взгляде я заметила отчаяние. Это чувство было так очевидно, что мне стало не по себе. Чернов подошёл ближе, и на этот раз я не двинулась с места. Я знала, что он может быть настойчивым, но сейчас он выглядел таким уязвимым, что мне даже стало его жалко.
— Соня, ты же знаешь, что я люблю тебя, зачем всё это? — произнёс он с грустью, его голос дрожал от эмоций.
Я улыбнулась ему, поджимая губы, чтобы скрыть свои истинные чувства. Любит он. Мило слышать это, но в моей душе уже давно поселилась горечь. Его слова звучали как старая мелодия, которую я больше не хотела слышать.
Вспомнила, как он изменил мне, как холодно уехал в свою Москву, когда я оказалась на грани. Лучше бы он не возвращался. И я имею в виду не только сейчас, а летом. Лучше бы он вообще не появлялся в моей жизни.
— О какой любви ты говоришь? — прошептала я, заправляя волосы за уши, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Я чувствовала, как внутри меня нарастает буря: гнев, предательство и обида смешивались в один комок.
Артём смотрел на меня с надеждой, но я не могла ответить ему тем же.
Его глаза искали понимания, но я знала, что не смогу дать ему то, что он хочет. Внутри меня раздавался голос, который твердил: «Не верь ему». Я вспомнила все те моменты, когда он был рядом и одновременно так далёк. Как будто между нами стояла невидимая стена, которую он сам же и возвёл.
Слова застревали в горле, и вместо того чтобы сказать всё, что я думаю, я лишь покачала головой. Эта простая реакция казалась мне более красноречивой, чем любая фраза. Я чувствовала себя так, словно стояла на краю пропасти, готовая сделать шаг назад, но его присутствие тянуло меня вперёд.
— Соня, даже если я тебе изменил, хотя я этого не помню,— проговорил он, но я не дала ему договорить.
— И что с того?! Если ты не помнишь, значит, ничего и не было?! — выпалила я, поднимая голову и смотря ему в глаза.
В этот момент внутри меня разгорелся вулкан эмоций. Я чувствовала, как сердце колотится, а в ушах звенит от ярости и обиды.
Его слова, казалось, были просто попыткой оправдать себя, и это вызывало во мне бурю. Как он мог так легко говорить об измене? Как будто это всего лишь мелочь, которую можно просто забыть или оправдать неясными воспоминаниями.
Я была разочарована. Разочарована в нем, в себе, в том, как мы оказались здесь. Все, что я пережила, казалось, не имело значения для него. Я надеялась на искренность, на понимание, а вместо этого получала лишь отговорки. В этот момент я поняла, что, возможно, нам не суждено быть вместе.
— Я хочу доказать тебе, что достоин тебя! — произнес он с уверенностью, и в его голосе звучала настойчивость, которая когда-то привлекала меня. Но сейчас эти слова лишь вызывали у меня смех, горький и безрадостный.
Кажется, это не закончится. Мы постоянно будем сталкиваться лбами, как два упрямых барана, каждый из которых не желает уступать. Я чувствовала, как между нами нарастает напряжение, словно натянутая струна, готовая вот-вот порваться.
— Я не хочу, чтобы ты мне что-то доказывал, — прошептала я, и в этом шепоте звучала усталость. Усталость от постоянной борьбы, от попыток понять его и себя. Я не могла больше терпеть эту игру в «доказательства» и «объяснения».
— Я хочу забыть, а для этого тебе нужно навсегда уйти из моей жизни! — проговорила я, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
Эти слова были тяжелыми, как камни, которые я бросала в воду, надеясь, что они утонут вместе с моими чувствами. Но вместо этого они оставляли за собой рябь — рябь боли и утраты.
Это было так тяжело. Слова, произнесенные с решимостью, выпали из меня, как если бы я сбрасывала груз, который тянул меня ко дну. Я знала, что это единственный способ избавиться от боли, но каждый момент, проведенный рядом с ним, оставлял в моем сердце неизгладимый след.
Артем со вздохом подошел ко мне еще ближе. Его руки слегка дрожали, когда он натянул на плечи куртку, которая висела на моих локтях. Я наблюдала за ним, как завороженная, чувствуя, как сердце колотится в груди от смешанных эмоций.
— Ты же понимаешь, что это не случится? Мы как ни крути всегда будем рядом, — произнес он, пожимая плечами, словно пытаясь найти в своих словах утешение для нас обоих.
Голос звучал уверенно, но в глазах читалась тень сомнения. Я чувствовала, как его слова проникают в меня, вызывая бурю эмоций.
В этот момент я хотела бы поверить в то, что он говорит, но внутри меня разгорелся конфликт.
Я покачала головой, опуская глаза. Не в силах встретиться с его взглядом, я развернулась и пошла прочь от него в сторону торгового центра. Каждый шаг давался мне с трудом — казалось, что земля под ногами уходит в пропасть, а сердце сжимается в груди от боли. Я ощущала, как его присутствие отдаляется, и вместе с ним уходит часть меня.
Я не смогу его простить. Точно нет. Эта мысль звучала в моей голове как заклинание. Если я прощу его, то похороню свою гордость — единственное, что осталось у меня после всего произошедшего. Я знала, что всё изменилось, и даже любовь не могла стереть ту боль, которую он причинил. Я не позволю чувствам взять верх над разумом. Не сейчас.
Свет фар машин слепил глаза, когда я пересекала улицу. Вокруг меня шумели люди, но я чувствовала себя одинокой среди толпы. Каждый звук казался далеким и неуместным.
Я шла быстрее, стараясь уйти от своих мыслей и воспоминаний о том времени, когда всё казалось проще и светлее. Я понимала, что мне нужно двигаться дальше, но как же трудно было отпустить то, что когда-то казалось идеальным.
Denis Barsov
Я стоял возле дома Арины, с включенным телефоном, смотря на её контакт. Мой взгляд был прикован к экрану, где её имя мелькало среди множества других, но в этот момент казалось, что всё вокруг исчезло. Не помню, сколько прошло времени с момента её дня рождения.
Я чувствовал себя странно, как будто обезумел за последние три месяца, потерял связь с реальностью. Все эти дни слились в бесконечную череду дней, где каждый следовал за другим, и я не мог понять, почему это происходит. И её день рождения стал показателем, моментом, который заставил меня остановиться и задуматься.
Я совершенно не понимал, что делал, какие шаги предпринимал, и как оказался в таком ужасном положении.
Словно весь этот период был затянутым сном, где каждое утро я просыпался с ощущением дежавю, но без ясного понимания своего пути. Мысли путались.
Выдохнув, я все же начал на её контакт, прикладывая телефон к уху в надежде, что она всё же ответит. Гудки идут, значит, не заблокировала. Сердце билось как сумасшедшее, и я чувствовал, как каждая секунда тянется в бесконечность. Третий гудок.
Наверное, уже не ответит, но я ждал до последнего, словно этот момент мог изменить всё.
В моменте, когда я уже думал, что вызов сбросится, телефон завибрировал. Я посмотрел на экран, и сердце пропустило удар: вызов принят.
—Арина? — произнес я аккуратно, стараясь скрыть в голосе волнение.
В трубке послышался какой-то шорох. Я прислушался, надеясь уловить её дыхание, её настроение, но вместо этого она произнесла:
— Что ты хотел? — не церемонясь, проговорила она, и в её голосе звучала настороженность, словно она была готова к любому повороту событий.
Я замер на мгновение, ощутив, как мир вокруг меня замедляется.
Каждый звук, каждое слово обретало особое значение. Что сказать? Как начать разговор? Я чувствовал, как нарастает напряжение, но в то же время понимал, что это — мой единственный шанс.
—Я возле твоего дома, ты можешь выйти? — произнес я с надеждой, чувствуя, как в груди нарастает волнение.
Сердце забилось еще сильнее, как будто каждый удар был громким призывом к действию. Я боялся отказа, но понимал, что должен рискнуть.
Мне необходимо было извиниться перед ней, объяснить все, что накопилось за эти долгие месяцы. В трубке послышался тяжелый вздох, который, казалось, отразил всю ту атмосферу напряжения, что витала между нами.
— Хорошо, я сейчас спущусь, — прошептала она, и в ее голосе звучала неуверенность, смешанная с надеждой.
Я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло, словно дверь, открывающая новые возможности. Она сбросила вызов, и я остался стоять на месте, прислушиваясь к шорохам вокруг, ожидая её появления.
Спустя пару минут Арина вышла ко мне. Она была в домашних штанах, которые облегали её ноги, и ботинках, не совсем подходящих для зимней погоды.
Расстёгнутая куртка придавалась её образу некоторую небрежность, а также оставляла ощущение уязвимости. Я заметил, как она оглянулась, словно проверяя, нет ли поблизости опасности, прежде чем аккуратно подойти ко мне.
На ходу она начала застёгивать куртку, её пальцы нервно перебирали застёжку, как будто это действие могло хоть немного успокоить её. В этот момент я увидел, как её губы слегка дрожат — это могло быть от холода, но в её глазах читался страх, который заставлял меня чувствовать себя неловко.
— Так, что ты хотел? — прошептала она, и этот шёпот звучал так тихо, что я едва его расслышал.
В её голосе ощущалась напряжённость, словно каждое слово давалось ей с трудом. Она сжала ладони в замок, и я заметил, как её пальцы побелели от напряжения. Её взгляд метался по сторонам, иногда останавливаясь на мне, но тут же отворачивался, как будто она боялась встретиться с моими глазами.
Арина дрожала — это было видно невооружённым глазом. Она стояла передо мной на грани, словно готовая сделать шаг назад в любую секунду. Я чувствовал, как её страх наполняет пространство между нами.
Она ждала ответа, но сама же казалась не готовой его услышать. В этот момент я понял: это не просто страх — это был страх перед неизвестностью, перед тем, что может произойти дальше.
— В первую очередь я хочу извиниться перед тобой, и не только за тот вечер, а вообще за все, — проговорил я, не отводя взгляда от её лица.
Её глаза, полные тревоги и ожидания, наконец-то встретились с моими. Я заметил, как она поджала губы, словно пытаясь подавить эмоции, которые накатывались на неё волнами.
Арина внимательно изучала каждую черту моего лица, и в её взгляде читалось что-то большее, чем просто интерес — это была попытка понять, что скрывается за моими словами.
Она тяжело выдохнула, скрестив руки на груди, как будто это действие помогало ей защитить себя от того, что могло произойти дальше. В этот момент я заметил, как её плечи чуть дрожат, а пальцы сжались в кулаки. Это было похоже на попытку собрать все свои силы и храбрость в одном месте.
— Ты любишь её? — произнесла она с такой серьёзностью, что я ощутил, как внутри меня всё замерло. Эти слова повисли в воздухе между нами. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Вопрос был простым, но его вес был огромным.
— Не понял, — вырвалось у меня, и я сам удивился своей реакции. В голове у меня пронеслись мысли: как ответить? Что именно она хочет услышать?
Я заметил, как её взгляд стал ещё более настойчивым. Она искала правду, готовая воспринять любой ответ, даже если он будет болезненным.
В этот момент тишина вокруг нас казалась оглушающей.
Я видел, как её дыхание стало более частым, а губы слегка дрожат. Она ждала ответа, но сама же казалась не готовой его услышать. Я чувствовал её уязвимость и одновременно силу — желание разобраться в своих чувствах и в том, что происходит между нами.
Арина смотрела на меня, лицо её было бледным, глаза – огромными, полными боли и какой-то странной, смиренной решимости. Её вопрос висел в воздухе, тяжёлым, невысказанным обвинением, хотя и произнесённый тихим, почти шёпотом.
—Мира, ты любишь её?— я видел, как каждое слово даётся ей с невероятным трудом, как сжимаются её кулаки, как дрожит подбородок.
Она хотела знать правду, и эта правда, как кинжал, вонзалась в меня. Знать бы мне её сам…
В тот короткий, безумный период «отношений» с Мирой я был уверен, что люблю её. Всё случилось слишком быстро, как вихрь, я не успел ни задуматься, ни оглянуться. Это чувство захлестнуло меня, не оставив места для разума.
Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, насколько поверхностным, необдуманным оно было. Мне действительно не хватало Миры, её присутствия, её… чего-то. Но эта тоска, эта пустота, всё закончилось так же стремительно, как и началось, оставив после себя лишь горький осадок и мучительные воспоминания.
И эта боль, эта пустота, я постоянно думал о Мире, снова и снова прокручивая в голове наши встречи, наши разговоры. Каждый такой раз я причинял боль Арине, моей Арине, которая была для меня больше, чем просто другом, больше, чем сестра.
Она была моей опорой, моей тихой гаванью, а я… я жестоко её предал. Я совершил множество ошибок, глупых, непростительных ошибок, и сейчас, глядя на её страдающее лицо, я чувствовал, как меня разрывает от чувства вины. Надо всё исправлять, сейчас, немедленно.
Я кивнул, медленно подняв глаза на Арину. В её взгляде я увидел не только боль, но и… надежду? Или это просто мне так показалось? Она глубоко вздохнула, еле слышно, отводя взгляд, и, наконец, кивнула в ответ, как бы давая мне знак, разрешая сделать то, что я должен был сделать давно.
—Иди к ней, — прошептала она, голос её был едва слышен, но каждое слово пронзило меня до глубины души.
—Скажи ей об этом, пока не стало слишком поздно — её слова звучали как приговор, но одновременно как и освобождение. Освобождение от вины, от боли, от этого невыносимого груза лжи, который я тащил на себе слишком долго.
—Арина, — вырвалось у меня, голос звучал хрипло, словно я проснулся посреди ночного кошмара.
Я предчувствовал, что сейчас она уйдет, что это последнее мгновение, когда я могу что-то изменить, но что-то внутри меня парализовало, сковало неподвижностью.
Слова застревали в горле, и я чувствовал, как с каждой секундой расстояние между нами становится всё больше.
—Иди, чего ты ждешь? — её голос прозвучал неожиданно резко, с ноткой резкой отстранённости, но в нём всё же проскальзывала та же несчастная тоска, которую я видел в её глазах.
Она указала рукой в сторону, жестом отпускающим, освобождающим, но в то же время бесконечно грустным.
Я молча развернулся и пошёл прочь, шаги казались тяжелыми, как свинцовые. Но в то же время на душе стало чуть легче, словно сбросил небольшой, но давящий груз.
Обернувшись на прощание, я встретился с её взглядом. Арина стояла неподвижно, её грустные глаза следили за мной, полные того же тихого горевания, но и с какой-то странной долей принятия.
—Никита хороший парень, и он кажется неравнодушен к тебе, — я проговорил это негромко, словно боясь сбить хрупкую тишину, которая опустилась между нами.
Я надеялся, что мои слова дадут ей хоть какую-то надежду, хоть какое-то утешение.
Мои слова оказали на Арину неожиданное действие. Девушка вздрогнула, как от неприятного укола, быстро отвернулась и поспешила к своему дому, быстрым шагом пересекая расстояние и исчезая за дверью, словно испуганная птица.
Кажется она и сама это знала, но явно не хотела принимать. Дверь быстро закрылась, оставляя меня одного с пустотой и горьким ощущением несбывшейся надежды.
Sofia Matveeva
Я стояла перед зеркалом, внимательно изучая свой отраженный образ. Свет от настольной лампы падал на платье, подчеркивая его глубокий чёрный цвет, легко облегающий фигуру, подчёркивая изгибы тела. Ткань, мягкая и приятная на ощупь, казалась почти живой. Сегодня я решила не делать сложной прически. Волосы, обычно кудрявые и непослушные, были выпрямлены, концы легко закручены внутрь, обрамляя лицо мягкими волнами.
Мне нравилось, как я выгляжу. Это чувство, необычное для меня, было одновременно волнующим и немного пугающим. Что-то должно было произойти сегодня вечером. Что-то важное.
В этот момент в комнату вошла мама. Её лицо сияло, глаза блестели от радости, а губы растянулись в широкой улыбке. Красивые каштановые кудри, которые она обычно тщательно собирала в элегантную причёску, свободно рассыпались по плечам, играя в свете лампы.
На ней было длинное сиреневое платье, тонкий материал которого изящно облегал её фигуру. Цвет платья подчёркивал её загорелую кожу и яркий румянец.
Она выглядела потрясающе, словно героиня с иллюстрации к сказке. Я машинально поджала губы, стараясь натянуть на лицо улыбку, но внутри меня всё ещё оставалось ощущение неловкости и напряжения. Я боялась, что мама заметит мои красные глаза, или грустное выражение лица.
Мама подошла ко мне, остановившись совсем близко. Её взгляд внимательно окинул мой образ, затем она взяла меня за руки, её прикосновение было тёплым и нежным. Нежные пальцы с легкостью сжали мои.
—Какая ты красивая, — прошептала мама, её голос был полон неподдельной гордости и любви. В этих словах я услышала искренность, которой мне так не хватало в наших обычных разговорах.
—Ты тоже, — ответила я, едва слышно, наклонив голову набок, пытаясь придать своему голосу равномерное звучание.
Слова казались слишком легкими, слишком простыми, чтобы выразить всю гамму переполнявших меня чувств.
В этот момент я почувствовала, как некоторое напряжение, давившее на меня весь день, немного ослабло. Вечер только начинался, и я не знала, что он принесёт, но в тот момент, глядя на маму, я почувствовала тепло и надежду.
—Такая взрослая, первый Новый год, который ты отмечаешь не дома, — проговорила мама, её голос звучал немного грустно, но в нём чувствовалась и нескрываемая гордость.
Я выдохнула, слегка откидывая голову назад, позволяя себе на мгновение насладиться ощущением свободы и независимости, прежде чем снова встретиться с маминым взглядом. Её глаза были полны тёплой нежности, и в них я увидела не сожаление, а лишь тихое благословение.
—Да, твоя дочь уже самостоятельная, — ответила я, стараясь, чтобы моя улыбка звучала искренне, без тени сомнения или неуверенности.
Я говорила это не для того, чтобы её убедить, а скорее, чтобы убедить себя саму. Я действительно чувствовала себя самостоятельной, хотя и немного пугающе,ведь это был новый, неизведанный этап в моей жизни.
Мама улыбнулась, её глаза заблестели от сдерживаемой слезы. Она наклонилась и нежно поцеловала меня в макушку, затем крепко обняла, словно пытаясь передать мне частичку своей любви и спокойствия. В объятиях матери я почувствовала себя маленькой девочкой, и это ощущение было одновременно приятным и немного неловким, ведь совсем недавно я была уверена, что никогда больше не буду нуждаться в таких объятиях.
Внезапно заскрипела дверь, и мы обе обернулись. В проёме стоял Арчи, его лицо сияло улыбкой, а глаза смеялись. Неожиданное появление Арчи нарушило трогательный момент, но я тут же поняла, что он явился как раз вовремя.
—Вы очень гостеприимные, — проговорил Арчи, уже переступив порог комнаты.
Его голос звучал непринужденно, с лёгкой иронией, а взгляд скользил по помещению, отмечая детали обстановки. Он казался совершенно расслабленным, как дома. Его слова, сказанные с лёгкой улыбкой, были скорее констатацией факта, чем комплиментом, и в этом была своя прелесть. Я чувствовала легкую радость
Я отстранилась от объятий мамы, стараясь скрыть лёгкую растерянность, вызванную неожиданным появлением Арчи. Его вторжение нарушило интимный момент прощания с мамой, и я неосознанно нахмурилась.
—Вообще-то, надо стучаться, когда заходишь, — сказала я, стараясь придать своему тону спокойствие.
Арчи на мгновение остановился, сделав шаг в сторону, словно действительно рассматривая дверь, будто ожидая найти на ней табличку с правилами поведения. Его поведение выглядело несерьёзным, почти игривым, что только заставляло меня улыбаться шире. После этого он вновь повернулся ко мне, его взгляд был спокойным, без тени извинения.
—На двери не написано, — ответил он, сохраняя тот же спокойный тон, словно обсуждая погоду.
Его голос звучал мягко, без намёка на агрессию, но в его интонации сквозила лёгкая насмешка. Я закатила глаза, не в силах сдержать вспышку эмоций.
Его беззаботное поведение всегда у всех членов семьи вызывало теплую улыбку. Мне хотелось ответить что-нибудь колкое, но я решила пока сдержаться. В конце концов, он всего лишь поддразнивал меня.
Арчи отошёл от двери, любезно уступая нам с мамой дорогу. Он подмигнул мне, и на моём лице расцвела искренняя, непритворная улыбка. Теперь я была готова. Я была готова ко всему, что принесёт этот новый год.
Выйдя из комнаты, мои глаза мгновенно выхватили из толпы Миру. Она стояла, оживленно что-то рассказывая, смеясь, её лицо светилось радостью. В этот момент все сомнения и колебания, терзавшие меня в течение всего вечера, отошли на второй план.
Я направилась к ней, чувствуя, как внутри меня расцветает тёплое чувство облегчения. Быстро преодолев расстояние, я обняла Миру крепко, вдыхая её аромат духов – что-то цветочно-свежее, любимое. В её объятиях я почувствовала себя защищенной, окруженной заботой и пониманием.
Однако, едва я отстранилась, то всё ещё не покидало чувство легкой тревоги. Конечно же, я хотела отметить Новый год вне дома, почувствовать вкус свободы и независимости, провести время с друзьями в непринуждённой обстановке.
Но, глухое чувство беспокойства не оставляло меня. Я знала, что Чернов тоже будет на этой вечеринке. Мысли о нём вызывали неприятное ощущение, словно горький привкус во рту. Вспоминая всё, через что мне пришлось пройти, всё равно появлялась легкая дрожь.
С одной стороны, я понимала, что его присутствие может испортить вечер, омрачить настроение. Но с другой стороны… почему я вообще должна себе в этом отказывать? Почему я должна лишать себя удовольствия, веселья, просто потому что где-то там, в углу, будет находиться он? Я имею право на свою жизнь, на свои радости, на веселье. Чернов не достоин ни моих слёз, ни моей тревоги, ни меня самой.
Он не имеет права диктовать мне, как жить и где проводить время. Этот Новый год – мой, и я буду наслаждаться им, несмотря ни на что. Решимость наполнила меня, словно прилив энергии. Я подняла голову, моя улыбка стала шире, увереннее.
**************
Мой тгк : forsbooking там будут спойлеры
Тт : fors.booking крутой контент по фанфику