40
Artem Chernov
Атмосфера зимой была особенной. Снегопады придавали какой-то романтики, наполняя улицы мягким белым покрывалом, которое смягчало звуки и создавало ощущение уединения. Но с недавнего времени я смотрел на эту романтику серыми оттенками, как будто мир вокруг меня потерял яркие цвета, оставив лишь тусклые и холодные тона.
Я стоял возле окна и наблюдал за проходящими людьми. Их лица светились счастьем, и в их глазах читалась радость, которую я давно не чувствовал. Возможно, я им завидовал, ведь они могли наслаждаться моментом, не обременённые грузом мыслей и переживаний. Рука невольно опустилась на пуговицы рубашки, и я расстегнул первые три, ощущая, как стало невыносимо душно. Воздух вокруг был тяжёлым, как и мои мысли.
В голове вертелось множество идей о том, как я мог бы вернуть Соню. Я размышлял о том, что нужно сделать, чтобы она снова улыбалась мне так же, как раньше. Но её последнее заявление пронзило меня, как холодный нож: «Я хочу забыть тебя». Эти слова звучали как приговор. Я знал, что она не сможет забыть меня окончательно. Для этого надо вернуться на 23 года назад и попросить маму не рожать меня. Эта мысль была абсурдной, но в тот момент казалась единственным выходом. Кажется, Соня только об этом и мечтает — о том, чтобы стереть меня из своей жизни, как если бы я никогда не существовал.
Я снова посмотрел на улицу, где снег продолжал падать, укрывая мир белым покровом. В этот момент мне стало ясно: даже если я найду способ вернуть всё назад, она все ровно полностью меня никогда не простит. Я не мог просто так взять и отменить время. Снег падал, создавая новую реальность, а я оставался здесь — один, с пустотой внутри и воспоминаниями о том, что было когда-то.
Дверь в комнату приоткрылась, и я услышал тяжёлые шаги, которые приближались. Затем дверь захлопнулась с глухим звуком. Папа. Я быстро убрал руки в карманы брюк, стараясь скрыть свою нервозность.
— Сейчас мама доделает свою укладку, и поедем, — произнёс он, поглядывая на часы.
— Я не поеду к Матвеевым, — сказал я, беря в руки худи, которая лежала на кровати.
Отец удивлённо приподнял бровь, его лицо немного изменилось. Он сделал несколько шагов в мою сторону, всматриваясь в мои глаза так, будто искал ответы на вопросы, которые я сам не мог сформулировать.
— Сын, я не задавал вопросов, когда ты неожиданно решил вернуться в Москву, оставив свою, как ты говорил, любимую девушку. Вы расстались? — спросил он на прямую, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась настойчивость.
— Да ты прям Шерлок Холмс, — ответил я с сарказмом, садясь на кровать. Мне хотелось скрыть свои настоящие чувства за маской иронии.
— Не ёрничай, — прорычал он с лёгким раздражением. Я видел, как его губы сжались в тонкую линию, а глаза сузились.
Папа подвинул компьютерное кресло и сел напротив меня. Его взгляд стал более пристальным, он внимательно смотрел мне в глаза, как будто пытался прочитать мою душу. Я почувствовал себя уязвимым под его пристальным вниманием.
— Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай, — произнёс я с усталостью в голосе. Внутри меня всё бурлило, но я не знал, с чего начать.
— Спасибо за разрешение, — сказал папа с лёгкой улыбкой, но в его тоне звучала серьёзность. Я понимал, что разговор будет непростым.
— Вы расстались? — вновь спросил он, его голос был тихим, но в нем звучала нотка настойчивости.
— Да, — коротко ответил я, чувствуя, как слова застревают в горле, словно пытаясь избежать произнесения.
— Почему? — проговорил папа, кладя локти на свои колени и наклоняясь чуть вперед, будто хотел быть ближе к моим мыслям. Его лицо стало серьезным, и я заметил, как его глаза искали ответ, который я не спешил давать.
— Я не могу сказать, — пробормотал я, отводя взгляд в сторону.
Внутри меня разгоралась буря эмоций: стыд, страх и неопределенность. Я не хотел показывать слабость, но слова, которые хотели вырваться наружу, прятались глубоко внутри.
— Можешь, лучше я узнаю от тебя, чем от журналистов — ответил отец с легкой иронией в голосе.
Но за этой иронией скрывалась уверенность, что он действительно доберется до правды. Он всегда умел находить нужные слова, даже когда ситуация казалась безнадежной. Я знал, что если он захочет, то сможет узнать всё — даже то, что я сам не готов сказать.
—Я изменил ей— мой шёпот, резал мне уши.
В этот момент я почувствовал, как его ожидание давит на меня. Я аккуратно поднял взгляд на отца, его как будто парализовало. Он уставился на меня, не говоря ни слова. Я видел в его глазах смесь беспокойства и непонимания, словно еще не догадывался о том, что произошло.
— Ты что? — так же тихо спросил отец, его голос звучал почти шепотом.
Вопрос повис в воздухе между нами, и я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Это было не любопытство, этот тон, мог означать только одно. Мне конец.
Я понимал, что сейчас стою на грани откровения. Каждый момент тянулся бесконечно. Внутри меня разгорелись противоречивые чувства: страх перед открытием и желание быть честным. Я чувствовал себя уязвимым под его пристальным взглядом.
—Я изменил, Соне— проговорил я чуть громче.
— Тихо! — прошипел папа, его голос был полон ярости и напряжения. Он резко наклонился ко мне, как будто хотел заглянуть в самую суть моих мыслей.
— Хочешь, чтобы об этом все услышали?!
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его слова резали воздух, и я не знал, что ответить. Я продолжал сидеть на кровати, как будто приклеенный, наблюдая, как он встал и начал ходить по комнате, берясь руками за голову. Его движения были нервными и беспокойными, словно он искал способ справиться с нарастающим гневом.
Он подошел к окну и уставился на улицу, как будто там находился ответ на все его вопросы. За пределами квартиры мир продолжал жить своей жизнью: машины проезжали мимо, люди спешили по своим делам, но здесь, внутри, царила напряженная тишина. Отец стоял так несколько минут, его спина была напряженной, а дыхание — тяжелым. Я знал, что он пытается успокоиться, но в воздухе витала угроза.
Внезапно он резко развернулся ко мне, и в его глазах я увидел смесь гнева и растерянности.
— Ты головой вообще не пользуешься! — прошипел отец, толкая ладонью мою голову в сторону. Я почувствовал, как его сила пронизывает меня, и на мгновение потерял равновесие.
— Да тебя Матвеев живьем закапает! — продолжал он, раскидывая руки в стороны, как будто пытался разогнать свою злость. В его голосе звучала паника, а глаза сверкали от злости.
— А Таня ему поможет, она в этом спец!
Можно было догадаться, как Матвеев отреагирует на это. В памяти всплывали образы его ярости, когда он узнал, что мы с Соней начали встречаться. Я помнил, как его лицо покраснело от гнева, как он сжимал кулаки, когда произносил слова, полные угроз и презрения. Я был готов ко всему. Каждый его поступок был бы оправдан, ведь я действительно сильно обидел Соню. Я не знал, как исправить свои ошибки, и это чувство безысходности давило на меня еще сильнее.
— Ладно, если они нас позвали, то Соня им явно не рассказала ничего, — произнес отец, его голос звучал низко и угрожающе, когда он расхаживал по комнате, словно хищник в клетке. Он метался из угла в угол, и каждый его шаг отзывался в моем сердце как предвестие беды. Я понимал, что за этой фразой скрывалось много больше, чем просто констатация факта. Это было предупреждение.
— Собирайся! — прошипел он, бросая мне толстовку.
Я ловко поймал её на лету, но в этот момент все мои мысли были только о том, что я должен сделать, чтобы исправить ситуацию с Соней. Я поднял глаза на отца. Его лицо было искажено гневом, а взгляд — полон разочарования. Наверное, он думал: «Как сын Стаса Чернова мог совершить такой опрометчивый поступок?» Это осознание резало меня изнутри.
Sofia Matveeva
Наконец-то вся семья собралась вместе. Воздух в просторной гостиной наполнился теплом, смехом и ароматом маминых праздничных блюд. Новый год мы решили встретить, в нашей квартире, отказавшись от первоначального плана отметить его в загородном коттедже.
Неожиданно начавшаяся метель и перекрытые дороги внесли свои коррективы в наши планы. Несмотря на это, атмосфера была наполнена радостью и предвкушением праздника. Я оглядела собравшихся: мама, папа, Олег, Таня, Кирюшка, Мира, Кирочка, дядя Арчи… Все на своих местах. Чувство уюта и тепла окутывало меня, словно мягкий плед в морозный вечер.
—Ну и когда вы пойдёте «разграмливать» мою квартиру? — спросил Арчи, его голос звучал игриво-насмешливо. Он перевёл свой взгляд на меня, лукаво прищурившись. Его слова намекали на то, что он хорошо знал о моих планах отправиться на вечеринку после двенадцати.
Я выдохнула, стараясь скрыть лёгкую раздраженность. Я отвела взгляд от дяди, поиграв с висячей сережкой. Порой его шутки, хоть и казались безобидными, меня немного бесили, задевая за живое. Но, несмотря на это, дядя Арчи оставался моим любимым родственником, с которым было всегда легко и весело. Он обладал уникальным талантом разрушать напряжённые ситуации своим легкомысленным юмором.
—Мы договорились после двенадцати, — сказала Мира, поворачиваясь ко мне.
Её голос был спокойным и уверенным, в нём не было ни тени колебания. Она словно защищала меня от очередной шутки Арчи. Получив от Миры одобрительный кивок, я почувствовала, как напряжение спадает, сменяясь лёгким облегчением. Теперь оставалось только дождаться боя курантов и отправиться навстречу новой, неизведанной главе своей жизни.
—Я поеду туда раньше, надо все подготовить –отозвался Никита привлекая мое внимание.
Я лишь кивнула, переводя взгляд на окно. Снег, крупными хлопьями, лениво кружился в свете уличных фонарей, подсвечивая каждую снежинку, словно драгоценный камень. Свет фонарей, отражаясь в хрустальных гранях снега, создавал завораживающую игру света и теней. Внутри меня нарастало странное чувство, неясное предчувствие чего-то непонятного, неприятного, словно холодок пробежал по спине. Воздух в комнате, казалось, сгустился от этого предчувствия, наполнившись напряжением. Я не могла понять, что именно меня беспокоит, но тревога, глубокая и непонятная, сжимала сердце.
Из этого состояния меня вырвал резкий звонок в дверь. Звук пронзил тишину, резко контрастируя с медленным, размеренным падением снега за окном. Отвернувшись от завораживающего, но одновременно тревожащего зрелища за окном, я посмотрела на родителей, сидевших за столом. Их лица были спокойны.
—Доченька, открой дверь, —проговорила мама, её голос звучал мягко. Её взгляд был направлен на меня, и в нём я читала то же неясное ожидание, что и чувствовала сама.
Я улыбнулась ей, стараясь сделать улыбку максимально естественной, хотя внутри меня всё сжималось. Кивнув, я встала из-за стола, ноги словно налились свинцом. Выходя из гостиной, я старалась сделать каждый шаг плавно, чтобы не выдать своего волнения. Каждый звук, каждый скрип половиц казался усиленным в этой наполненной предчувствием тишине.
Подойдя к двери, я задержалась на мгновение, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. Моя рука, несколько дрожа, потянулась к замку. Поворот ключа прозвучал слишком громко, словно эхом отразившись в моей собственной тревоге. С лёгким трепетом я открыла дверь, и в тот же миг моё сердце словно провалилось куда-то вниз, в бездну холодного ужаса.
—Сонечка, привет, — проговорила тётя Руслана, её голос звучал тепло и радостно, но я едва уловила его сквозь нарастающее в груди напряжение.
Она шагнула через порог, обнимая меня крепко и немного слишком долго, словно пытаясь передать мне что-то большее, чем просто приветствие. Её объятия были тёплыми и немного влажными, пахли дорогими духами и чем-то ещё, едва уловимым, но таким знакомым, что вызвало в памяти смутное воспоминание.
Я обняла её в ответ, стараясь скрыть дрожь в руках. Мой взгляд, однако, был прикован к Артему, стоявшему позади Чернова-старшего, словно тень, сливаясь с ним и одновременно выделяясь своей напряжённой неподвижностью. Его присутствие здесь было совершенно неожиданным, невероятным, и от этой неожиданности внутри меня всё сжалось. Что он здесь забыл? Этот вопрос пронзил меня острой иглой, заставляя забыть о тёплом объятии тёти Русланы. Его лицо было непроницаемо, но я видела, как напряжены его плечи, как стиснуты челюсти. Он казался готовым к чему-то, и это "что-то" пугало меня больше всего.
Когда семейство Черновых, наконец, полностью переступило порог моей квартиры, я, пользуясь моментом, подошла к двери, закрывая её. Это действие было автоматическим, почти рефлекторным, желанием хоть как-то ограничить пространство, отделить себя от внешнего мира.
И в этот момент я оказалась невероятно близко к Артему, ощущая его тепло, запах его кожи, его дыхание. Расстояние между нами было минимальным, почти интимным, и это усиливало странное, противоречивое чувство, бушующее внутри меня. Смесь тревоги и чего-то ещё, чего-то, что заставляло меня забыть обо всём, кроме его присутствия.
Руслана и Стас, не обращая внимания на нашу близкую близость, тут же направились в гостиную, оставляя меня и Артема наедине в прихожей. Воздух вокруг нас словно сгустился, наполняясь невысказанными словами, непроизнесёнными чувствами. Тишина между нами казалась густой, тягучей, словно паутина, опутывающая нас всё сильнее. И я понимала, что что-то должно произойти, что-то, чего я так боялась и так же, тайно, ждала.
—Привет, — прошептал Артем, его голос, низкий и хрипловатый, едва слышно прорезал тишину прихожей.
Его слова, простые и незатейливые, звучали так, будто он произносил не просто приветствие, а какое-то заклинание, заставляющее мое сердце биться быстрее. Его взгляд, тёплый и одновременно напряженный, был прикован ко мне, и я чувствовала себя под его пристальным, проницательным взором совершенно беззащитной.
Повернувшись к нему лицом, я инстинктивно прижалась к двери, словно ища в холодном дереве опору, поддержку, убежище от бури эмоций, нахлынувших на меня. Я подняла голову, стараясь встретиться с его взглядом, но моё тело не слушалось, руки дрожали, и я чувствовала, как краска заливает мои щеки.
—Здравствуй, — мой голос звучал совсем не так, как я хотела.
Он был неестественно тих, сдавлен, и я безуспешно пыталась в нем скрыть всю бушующую внутри тревогу. Каждое слово давалось мне с трудом, словно я пыталась пробить стену из застывшего воздуха.
—Я не думал приходить, родители настояли, — он произнёс это спокойно, почти безэмоционально, но я заметила, как напряглись его плечи, как сжались кулаки, и мой взгляд невольно скользнул к его рукам, которыми он сжимал ткань брюк, словно стараясь сдержать какую-то внутреннюю энергию, подавить нахлынувшие чувства. Его пальцы побелели от напряжения.
Я кивнула, не поднимая взгляда, прижимаясь ещё сильнее к двери. Я боялась посмотреть ему в глаза, боялась утонуть в глубине его светлых глаз, потеряться в этом бездонном океане эмоций. Я знала, что он не пришёл бы сюда по собственной воле. Он пришел из за родителей. И это знание усиливало чувство тревоги, добавляя в него еще и вину.
—Мы можем поговорить? — спросил он, и в его голосе я услышала какую-то хрупкую надежду, робкую просьбу, и от этого моя тревога усилилась многократно.
Я подняла глаза, и наши взгляды наконец встретились. Это был взгляд полный какого-то скрытого смысла, молчаливой мольбы, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Черт, ещё одно мгновение, и я потеряю сознание, невозможно было находиться так близко к нему, чувствуя его присутствие, его тепло, его запах, чувствуя всю силу его притяжения, всю мощь его скрытых эмоций.
—Поговорим, когда будем на квартире у Арчи, — я сделала шаг в сторону гостиной, стараясь сдержать дрожь в голосе, стараясь бежать от этой слишком сильной, слишком опасной близости.
Артем еле заметно кивнул, следуя за мной. Его присутствие рядом, его тепло, его молчание – всё это сводило меня с ума, и я понимала, что нам нужно уйти отсюда, найти место, где я смогу перевести дыхание, где я смогу хоть немного прийти в себя.
**************
Спустя час Никита и Артем, поглощенные оживленной беседой, начали собираться. Они решили выехать пораньше, чтобы успеть все подготовить к предстоящему событию. Их энергия, их спешка казались заразительными, в противовес моему нарастающему чувству тревоги. Нас с Мирой Арчи обещал отвезти примерно через час, сам же оставаясь с нами. Эта мысль приносила некоторое успокоение, хотя и не полностью избавляла от напряжения.
—Племянник, лови ключи, — проговорил Арчи, его голос был спокойным, но в его глазах мелькнуло что-то непостижимое, не совсем ясное мне.
Он бросил Никите ключи от машины с легкостью и точностью, с которой он делал всё в своей жизни. Ключи с лёгким звоном пролетели воздух.
Мой взгляд, удивленный и немного растерянный, метался от дяди к брату. Никита, с привычной для него ловкостью и грацией, поймал ключи, едва прикоснувшись к ним пальцами, и улыбнулся Арчи в ответ, после чего направился к входной двери, его движения были быстрыми, решительными.
—А нас ты на чём повезёшь? — спросила я, стараясь сделать голос ровным, но в нём слышилась явная удивление и немного растерянности. Я не ожидала такого развития событий.
—Не переживай, племяшка, мы прогуляемся пешком, — заявил дядя, его улыбка была широкой, откровенной, но в ней я не увидела ни капли искренности. Его слова звучали слишком легко, слишком небрежно, и это вызывало во мне ещё большее беспокойство.
Мои плечи опустились, словно под тяжестью невысказанных слов, незаданных вопросов. Внезапно я почувствовала себя совершенно беспомощной. Взгляд мой опустился на оставшуюся на столе тарелку с едой, и вся негативная энергия, всё накопленное за день напряжение, с усилием вырвались наружу. Внутри меня начало сжиматься сердце. Что-то не так, что-то не то…
—Да не переживай ты так, на улице отличная погода, — проговорил Арчи, его голос звучал успокаивающе.
Я кивнула, поднимая голову, стараясь сделать вид, что его слова меня успокоили. Но внутри всё оставалось таким же напряженным, как натянутая струна. Я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Глаза мои, несмотря на старания, всё ещё были полны беспокойства.
—Ты через чур поощряешь Никиту, — сказала мама, её голос звучал строго, взгляд, полный неодобрения, был направлен на Арчи.
—Не переживай, Даш, это базовые вещи, и он давно хотел поводить мою машину, — Арчи ответил легко, расслабленно, его поза говорила о полном спокойствии и уверенности в себе.
Но его расслабленность лишь усиливала мое беспокойство. Его беззаботный тон казался мне неестественным, не соответствующим ситуации. Он слишком сильно старался выглядеть спокойным, и это выдавало его. Я понимала, что мама права, что он действительно слишком многое позволяет Никите, возможно я просто ревновала, что брату позволено больше чем мне.
В дверь раздался звонок, короткий, резкий, мгновенно понимая, кто это. Сердце застучало быстрее, в предчувствии чего то радостного.
—Это Арина, решили, что вместе пойдём на квартиру к Арчи, — проговорила я, стараясь сделать голос спокойным, хотя внутри всё бурлило от счастья. Я уже встала и направилась к двери, ноги словно сами несли меня.
Я заметила, что Мира тоже встала и, немного помедлив, пошла за мной. Её лицо выражало явное беспокойство, и я чувствовала, что она хочет что-то сказать, что-то, что она не может выговорить вслух. Дойдя до двери, я остановилась, и обернулась к ней, понимая, что она не может сдержаться.
—Зачем она пришла? — спросила Мира, её голос был тихим, но в нём звучала явная неудовлетворённость, даже раздражение. Её взгляд был полон недоверия.
—Она не виновата в том, что Денис оказался мудаком! Попробуй с ней подружиться, — я ответила, стараясь звучать убедительнее, чем чувствовала себя на самом деле. Я знала, что Мира всё ещё переживает из-за Дениса, из-за их расставания, и её недоверие к Арине было вызвано этим.
Я отвернулась от сестры, моя рука уже потянулась к дверной ручке. Глубокий вдох, и я распахнула дверь. В этот момент мои глаза расширились, а рот слегка приоткрылся от удивления, от шока. Перед моими глазами предстала картина, которая полностью изменила мое восприятие ситуации.
Передо мной стояла Арина… и девушка, очень похожая на Арину, практически её копия, но при ближайшем рассмотрении все же заметные отличия присутствовали. Две Арины. Две абсолютно одинаковые, но всё же разные девушки.
—Арина? — прошептала я, мой голос звучал хрипловато, словно я потеряла дар речи. Я не могла поверить своим глазам.
—Соня, это моя двойняшка, она просто недавно приехала, и я подумала… — начала Арина, но я её остановила, не давая ей закончить объяснение.
—Конечно, конечно, проходите, — проговорила я, сделав шаг назад, приглашая их войти. Мой мозг пытался осмыслить увиденное, но всё ещё не мог поверить в реальность происходящего.
Обернувшись к Мире, я заметила в её глазах тот же шок, то же неверие, что и у меня. Две одинаковые девушки… Интересно, почему они никогда не говорили о двойняшке? Скрывала, ни слова о ней… Ну ничего, сейчас узнаем, весь вечер впереди. Внутри меня зародилось любопытство, смешанное с напряжением. Что-то очень важное, очень интересное, готово было раскрыться.
Artem Chernov
Квартира Арчи Ведьмина была действительно очень просторной, светлой и наполненной воздухом. Просторная гостиная с панорамными окнами, выходящими на город, была оформлена в современном стиле, но с элементами классики, создавая ощущение уюта и комфорта.
Интерьер был продуман до мелочей, каждый предмет, каждая деталь идеально сочетались друг с другом, подходя к общему стилю, не перегружая пространство. Это была квартира, в которой чувствовалось присутствие вкуса и достатка.
Мы с Никитой не стали сильно заморачиваться с подготовкой. После того, как мы уехали от Матвеевых, мы заехали в ближайший супермаркет, купили необходимые продукты: нарезку, фрукты, напитки. Ничего лишнего, только самое необходимое для небольшой встречи. Доехав до квартиры Арчи, быстро расставили всё на свои места. Продукты – на столе в гостиной, на диване разложили подушки, создавая уютную атмосферу. Оставалось только дождаться остальных гостей.
—Как у вас с Соней? — спросил Никита, устраиваясь на мягком, бежевом диване. Его голос был тихим, и в нём сквозило искреннее беспокойство. Он уже начал осознавать серьезность ситуации.
—Никак, — произнёс я, садясь рядом с ним. Моя собственная усталость и напряжение были видны даже мне самому.
— Договорились поговорить, сейчас, когда все приедут. Сейчас неподходящий момент.
Никита кивнул, поворачиваясь ко мне. Его взгляд был внимательным, полным сочувствия. Он понимал, что сейчас мне нужно время, чтобы всё обдумать, всё взвесить.
—А у вас с Ариной? — спросил я, мой голос был полн искреннего интереса. Мне было интересно, как обстоят дела в его собственной личной жизни.
—Так же, мы с ней почти не общаемся, — я кивнул, признавая, что ситуация у него не намного лучше, чем у меня.
С Ариной всё так же сложно, как и наши отношения с Соней зашли в тупик. У него, как и у меня, не было лёгкости в отношениях, не было взаимопонимания. Я почувствовал, что мы с Никитой оказались в одной лодке, оба сталкиваемся с трудностями в отношениях.
В дверь раздался звонок, мы с Никитой, словно по одному и тому же сигналу, одновременно встали, направляясь к двери. Открыв дверь, я испытал шок, немедленное, ошеломляющее удивление. Мои глаза расширились, а разум на мгновение отказался понимать увиденное. Перед нами стояли… две Арины.
—Ты тоже это видишь? — прошептал Никита, его голос был тихий, почти неслышный, но в нём слышалась та же нескрываемая оторопь, что и во мне. Он выглядел так же потрясённо, как и я.
—Да, — протянул я, мой голос был хриплым от неожиданности.
—Кто это? — слова были с трудом произнесены, по моей спине пробежали мурашки. Я чувствовал, как напряжение сковывает меня, сковывает всё моё тело.
—Не знаю, — отозвался Матвеев, его лицо выражало не меньшее удивление, чем мое собственное. Он стоял рядом со мной, его плечо почти соприкасалось с моим, и я чувствовал, как дрожит его рука. Мы оба были поражены увиденным.
Две Арины. Две абсолютно идентичные девушки, две идеальные копии друг друга, стояли на пороге, и я чувствовал, как здравый смысл покидает меня. Неужели я сошёл с ума? Нет, нет, Никита тоже видит это, это не галлюцинация, не мираж. Вот это повезло ему.
—Может, хватит на нас пялиться, — проговорила одна из Арин, её голос был резковат, немного раздражен, и она, не дожидаясь ответа, рукой оттолкнула меня в сторону, проходя в квартиру.
Её движение было уверенным, решительным, что-то в её поведении говорило о том, что она привыкла быть в центре внимания.
Вот это наша Арина… или нет? Как их различать? Их внешнее сходство было поразительным, абсолютным. Это было нечто сверхъестественное, необъяснимое. Откуда взялась вторая Арина? Вопросы, один за другим, возникали в голове, и я понимал, что сегодняшняя встреча обещает стать невероятной, полной загадок и тайн.
****************
—И я училась в Америке, по обмену, — говорила девушка, точная копия Арины, но с едва уловимыми отличиями.
Её голос, хотя и напоминал голос Арины, обладал собственной, уникальной мелодикой. Это была Аида, её двойняшка, три года прожившая далеко от семьи, в другой стране. Шоковое состояние, охватившее меня и Никиту, еще не прошло. Они были невероятно похожи, но при этом совершенно разные. Различия были настолько тонки, что их можно было уловить только при внимательном наблюдении.
—Они похожи, — прошептал Никита, наклоняясь ко мне, его голос был еле слышен, но в нём слышалось восхищение и удивление.
—Очень, — протянул я, соглашаясь с ним. В моей голове крутились вопросы: как это возможно? Как две абсолютно одинаковые девушки могут быть настолько разными?
Мы с Никитой сидели напротив, в креслах, расположенных на некотором расстоянии от остальных. Наши взгляды были прикованы к Аиде и Арине. Мы перешёптывались, словно заговорщики, изучая сестру Костровой, её манеру держаться, мимику, жесты.
Мы пытались найти все сходства и различия между двумя девушками. Аида, в отличие от Арины, была более дерзкой, в её глазах мелькало что-то игривое, вызывающее. Хотя и у Арины всегда присутствовала изюминка, перчинка в характере. У нас двоих буквально разбегались глаза от обилия деталей.
—У Аиды волосы темнее, чем у твоей, — прошептал я, указывая на едва различимую разницу в оттенке.
—Она не моя, — резко отрезал Матвеев, поворачиваясь ко мне. Его голос был холоден, и я почувствовал, как он напрягся. Его реакция была неожиданной, и я не сразу понял, что вызвало её.
—Это факт, — произнёс я, спокойно, не желая провоцировать дальнейший конфликт. Факт остаётся фактом, независимо от чьего-либо мнения.
—Может, хватит перешёптываться, — произнесла Соня, её голос внезапно прервал наше тихое обсуждение.
Она наклонилась к нам, её лицо было серьёзным, а в глазах читалось нетерпение. Её появление вызвало у нас лёгкий испуг, и я понял, что наша тихая, почти заговорщическая беседа была замечена.
—Как их различать? — прошептал Никита, его голос был полон недоумения.
Вопрос висел в воздухе, не требуя ответа, но одновременно крича о необходимости решения. Его взгляд метался между Ариной и Аидой, словно пытаясь найти хоть какое-то отличие, какую-то зацепку.
—Ладно, я, мне не важно, а как ты? — мой взгляд метнулся к нему, я пытался скрыть собственное беспокойство за показным безразличием. Но внутри меня бушевал шторм вопросов.
—А что? — Никита, казалось, не понимал. Его реакция показалась мне наивной.
—Как ты будешь различать свою девушку от её сестры? — вопрос прозвучал немного резче, чем я планировал. Мне действительно было любопытно, как он собирается справляться с этой необычной ситуацией, с этим внезапно возникшим вызовом.
—Чернов, заткнись! — резко произнёс Никита. Его голос был наполнен раздражением, он не привык к подобным вопросам, к подобному напряжению.
—Оба заткнитесь! — вмешалась Соня, её голос, хотя и строгий, прозвучал как необходимый глоток свежего воздуха в наэлектризованной атмосфере. Её взгляд был строг, но в нём чувствовалось лёгкое беспокойство. Она переключило внимание на нас.
—Соня, а когда мы поговорим? — спросил я, мой взгляд был направлен на неё. Мне нужно было поговорить с ней, уладить наконец-то эту запутанную ситуацию, разложить всё по полочкам.
Глаза Сони забегали по моему лицу, словно она выбирала подходящие слова. Потом она выдохнула, кивнув. Её выражение лица показало мне, что она понимает важность момента.
—На улице поговорим, ладно? — спросила она, её голос был тише, мягче, чем прежде. В нём слышалось понимание и готовность к серьёзному разговору.
Я кивнул, вставая с кресла. Мой взгляд скользнул по лицам остальных, я чувствовал их напряженное молчание, их немую просьбу разрешить эту запутанную ситуацию.
—Мы ненадолго, — сказал я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.
Пропустив Соню вперёд, я наблюдал, как она направляется к выходу. На улице, вдали от любопытных глаз и напряжённой атмосферы квартиры, должен был произойти очень важный разговор, от которого зависело наше дальнейшее будущее. Ощущение тревоги сменилось предвкушением. Одевая куртку и ботинки, я осознал, что это не просто разговор, это точка невозврата.
Мой тгк : forsbooking там будут спойлеры
Тт : fors.booking крутой контент по фанфику