46
—------------------------જஓજ જஓજ-------------------------—
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Miroslava Vladyko
Я лежала на кровати, утонув в мягких подушках и одеяле, полностью погруженная в сюжет очередного эпизода моего любимого сериала. Школа наконец-то закончилась – эти слова звенели в голове как самая сладкая музыка.
Я могла выдохнуть, почувствовать себя по-нанастоящему свободной, без надзора учителей и расписаний. Хотя, конечно, это было лишь временное затишье. Я прекрасно понимала, что это
ненадолго.
Уже в скором времени, возможно, через пару недель, мне придётся погрузиться в подготовку к экзаменам, которые я буду сдавать в следующем году.
Это осознание висело где-то на задворках сознания, но пока я старалась его игнорировать, наслаждаясь моментом абсолютного покоя.
Мой телефон, который лежал на кровати рядом с рукой, неожиданно завибрировал. Я лениво перевела взгляд на экран – "Неизвестный номер". Хм. Обычно я не отвечаю на такие звонки. Кто это может быть?
Банки, реклама, какая-нибудь случайная ошибка? Не желая отвлекаться от захватывающего эпизода, я демонстративно перевернула телефон экраном вниз и продолжила просмотр. Пусть звонит.
Но через пару секунд телефон завибрировал снова. А за ним – ещё один звонок. И ещё. Неизвестный абонент был настойчив до неприличия. Раздражение начало медленно, но верно закипать внутри меня. Кто это такой бесцеремонный?
Не выдержав такой наглости и поняв, что спокойно досмотреть серию мне не дадут, я всё же взяла телефон, словно тяжёлую гирю, и, глубоко вдохнув, приняла вызов.
— Алло, — проговорила я, мой голос звучал резко, с едва скрываемым раздражением, пока я ставила сериал на паузу.
На другом конце провода послышался мужской голос, непринуждённый и до странности знакомый.
— В принципе, я ожидал, что ты не сразу возьмёшь телефон, — сказал он, и в его словах проскользнула лёгкая насмешка.
Я нахмурилась, пытаясь определить, кто это. Голос казался знакомым, но я не могла связать его с конкретным человеком. Несколько секунд напряжённо думала.
— Кто это? — удивлённо спросила я, стараясь придать своему голосу как можно более официальный тон, чтобы показать, что мне не до игр.
— Ты меня расстраиваешь, неужели не узнала? — его слова были полны наигранного разочарования, но его голос не был расстроенным, скорее наоборот – весёлый, энергичный, даже немного самодовольный.
Моё терпение иссякало. Я не собиралась играть в угадайку.
— Значит так, — уверенно заявила я, приподнимаясь на локтях.
— Либо вы представляетесь прямо сейчас, либо я вешаю трубку.
В ответ послышался раскатистый смех, такой громкий, что я чуть не отдёрнула телефон от уха. Я уже собиралась нажать кнопку "отбой", но в последний момент он, словно почувствовав моё намерение, остановил меня.
— Тимур Измайлов, — послышалось в трубке, и в этот момент мир вокруг меня, казалось, замедлился, а затем поплыл.
Сказать, что я была удивлена? Ничего не сказать. Я была потрясена. Тимур Измайлов! Тот самый Тимур Измайлов? Выдохнув, словно из меня разом выпустили весь воздух, я приложила телефон к лицу, ощущая его прохладу на горячей щеке. Сердце забилось быстрее.
— Зачем звонишь? — проговорила я, пытаясь восстановить своё самообладание, но мой голос всё равно выдавал моё удивление и замешательство.
— Я приехал в город.
— И зачем мне эта информация? — спросила я, мой голос звучал безразлично.
Он усмехнулся, и я могла представить его лёгкую ухмылку на лице.
— Ну… может, погуляем? На Новый год так и не получилось, — начал он, и в его голосе прозвучала нотка, которую я могла бы принять за надежду, если бы не знала Тимура.
Мой мозг мгновенно прокрутил все возможные сценарии такой прогулки – неловкие паузы, попытки вспомнить общих знакомых, вопросы о прошлом, которое я старательно оставила позади. "На Новый год так и не получилось"...Как будто раньше получалось
— Дай подумать, — проговорила я, поднимая глаза к потолку, делая вид, что действительно размышляю.
На самом деле, ответ уже был готов. Моё решение было мгновенным и бескомпромиссным.
— Мой ответ — нет, — с лёгкостью, граничащей с безразличием, ответила я, и сама удивилась тому, как быстро и уверенно это прозвучало.
На том конце провода повисла секундная тишина, словно он не ожидал такой быстрой и категоричной реакции.
— Может, ещё подумаешь? — проговорил он, и на этот раз в его голосе действительно проскользнула едва уловимая надежда, или, по крайней мере, попытка сыграть на ней.
— Я и с первого раза хорошо подумала, пока, — выпалила я, не давая ему ни единого шанса на продолжение разговора.
Мгновенно нажав кнопку "завершить звонок", я отбросила телефон в сторону, и он мягко приземлился на одеяло.
Ощущение свободы, которое прервал этот звонок, вернулось почти мгновенно. Я откинулась на подушки, выдохнув с облегчением. Странный звонок. Тимур Измайлов. Зачем ему вдруг понадобилось со мной гулять?
Мы ведь практически не общались все эти годы. На "Новый год не получилось"… да, не получилось, и слава богу. Мне тогда было совсем не до него, да и сейчас не до него. Мой мир крутился вокруг учебы, сериалов и подготовки к следующему году.
Я снова попыталась окунуться в сериал, но теперь это было сложно. Звонок Тимура оставил неприятный осадок, и я не могла отделаться от мысли о его внезапном появлении в моей жизни.
В этот момент, словно по заказу, раздался тихий, знакомый стук в дверь. Два коротких, лёгких удара – мамин почерк. Я тяжело вздохнула, понимая, что покой мне сегодня не светит. Повернувшись в сторону двери, я увидела, как в комнату зашла мама.
Она выглядела свежо и, как всегда, излучала непередаваемую энергию. На лице играла мягкая, внимательная улыбка, и я сразу почувствовала, что она пришла не просто так. Она подошла к кровати, и я ощутила, как матрас слегка прогнулся, когда она грациозно опустилась на самый край, ближе к моим ногам.
— Чем занимаешься, дорогая? — с интересом спросила она, её взгляд скользнул по экрану ноутбука, затем остановился на моём лице.
— Сериал смотрю, — проговорила я, слегка пожав плечами, пытаясь придать своему голосу как можно более непринуждённый тон.
Мама кивнула, но её взгляд стал чуть более пристальным. Она опустила глаза, словно что-то рассматривая, и начала нежно, почти медитативно, проводить ногтем по узору на покрывале, словно изучая каждую ниточку. Это был её излюбленный приём, когда она готовилась задать вопрос, который считала важным. Моё внутреннее "О, вот оно!" пронеслось в голове.
— А с кем по телефону говорила? — спросила она, и хотя её голос был мягким, а взгляд всё ещё был прикован к покрывалу, я почувствовала, как по моей спине пробегает холодок.
Она слышала. Конечно, она слышала. Мои губы непроизвольно поджались.
— Да так, знакомый звонил, — ответила я, стараясь максимально сдержанно, будто это не имело никакого значения.
Но я знала, что это бесполезно.
Моя мама обладала феноменальным чутьём на любую недосказанность и не успокоится, пока не докопается до самой сути. Если она интересуется, то точно выяснит. Ничего от неё не скроешь, это правило я усвоила ещё в детстве.
Мама подняла на меня свои большие, выразительные глаза, и в них заблестел озорной, почти хищный огонёк. Это был тот самый взгляд, который означал: "Ага, попалась! Рассказывай всё".
— Что за знакомый? — в её голосе уже проскользнула интрига, она явно предвкушала интересную историю.
Я попыталась сыграть на её памяти, надеясь, что она не сразу вспомнит, или что этот человек окажется для неё недостаточно значимым.
— Помнишь Тимура? Друга Никиты? — проговорила я, стараясь выглядеть как можно более невинно, но внутри меня всё сжималось от предчувствия неминуемого разоблачения.
Мама слегка прищурилась, и её взгляд на мгновение ушёл в себя, словно она просматривала картотеку в своём мозгу. Затем её глаза распахнулись, и на лице расцвела широкая улыбка.
— Измайлов? Тот, который учится в университете папы на юридическом? Высокий, с тёмными волосами? Он ещё на Новый год приходил к Никите в гости? — её память была не просто хорошей, она была идеальной, с фотографической точностью вытаскивая нужные детали.
Она не просто вспомнила его, она вспомнила *всё*.
Я закрыла глаза, мысленно застонав. Попалась. Полностью. Теперь точно не отвертеться. Придётся рассказывать всю историю.
— Точно, — протянула я, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки, которая, я чувствовала, больше походила на нервную гримасу.
Конечно, она помнит. Мама всегда всё помнила, особенно то, что касалось моего окружения и потенциальных "кандидатов", пусть даже я никогда не воспринимала их всерьёз.
— Конечно, помню, — её улыбка стала ещё шире, совершенно искренней и светлой.
— И как он? Чем занимается? Он ведь такой интеллигентный мальчик, очень приятный.
Вот только моя улыбка была нервной до предела, едва удерживаясь на губах, а её – откровенно любопытной, почти предвкушающей. Она сидела, сложив руки на коленях, её глаза блестели, словно она уже видела меня на свидании, а то и вовсе под венцом. Мне стало не по себе. Я почувствовала себя загнанной в угол.
— Вернулся в город, — ответила я, стараясь максимально нейтрально, словно сообщаю прогноз погоды.
— Дааа? И что, пойдете гулять? Он, наверное, сам тебе позвонил? Как хорошо, что старые друзья встречаются!
— Нет, с чего бы? — не выдержала я, мой голос дрогнул от негодования.
— Мы что, с ним друзья? Мам, ну серьёзно!
Мама слегка нахмурилась, словно я сказала что-то нелогичное, и наклонила голову набок.
— Ну, дружили ведь, Мира, — мягко возразила она.
— Пока он не уехал. Вы неплохо ладили, мне казалось.
— Уже не дружим, — проговорила я, решительно, ставя точку в этом разговоре.
В дверь постучали. Моя комната сегодня превратилась в проходной двор, и это начинало раздражать. Однако в этот раз я почувствовала не раздражение, а скорее облегчение.
Это означало, что маме придется прервать свой допрос, а мне – не продолжать этот ужасно неловкий разговор про Тимура. Я с надеждой повернулась в сторону двери, и моё облегчение усилилось, когда в проёме появился папа. Его фигура, высокая и надёжная, всегда ассоциировалась у меня с безопасностью.
В голове мелькнула мысль: «Надеюсь, он заберёт маму, и я наконец-то останусь одна».
— Папочка! Как дела? — проговорила я нарочито бодрым и радостным голосом.
Он улыбнулся, его глаза потеплели при виде меня. Папа подошел к кровати, легко наклонился и нежно поцеловал меня в щёку, оставляя на ней лёгкий запах своего одеколона и тепла.
— Как дела, моя принцесса? — спросил он, его голос был мягким и любящим, что всегда успокаивало меня.
— Хорошо, — проговорила я, широко улыбаясь, чтобы показать, как я счастлива его видеть.
— Любимый, представляешь, Тимур приехал! — вмешалась она, и её голос звенел от торжества.
Моё сердце ёкнуло, а желудок неприятно сжался. Только что я избежала этой темы, а теперь она снова всплыла. И что самое страшное – теперь в неё вовлечён папа. Я напряглась, ожидая его реакции, молясь, чтобы он не знал, кто это.
— Измайлов? Я знаю, он перевелся на очное, теперь наконец-то увижу его на лекциях, — ответил папа, и хотя его брови были слегка сведены.
Если они начнут обсуждать Тимура, мне конец. Я в окно выйду, и это было не преувеличение, а вполне реальное желание сбежать от этого абсурдного разговора. Я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки.
Представить, как Тимур будет болтаться в университете в котором работает папа, было невыносимым. Ну все, дорога в ту сторону для меня навсегда закрыта.
А мама, совершенно не улавливая моего внутреннего кризиса, напротив, расцвела ещё больше. Её глаза загорелись, и она с восторгом протянула:
— Правда?! — Затем, совершенно недвусмысленно, она поглядела на меня, словно говоря: "Вот видишь, Мира? Судьба!" Я лишь смогла отвести взгляд, чувствуя, как мои щёки наливаются предательским румянцем. Ужас. Просто ужас.
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
— Неужели ты забыл, как мы с тобой познакомились? — удивлённо спросила мама.
Папа усмехнулся, покачал головой, и на его лице появилась характерная для него добродушная ухмылка.
— Такое забудешь, — протянул он, затем, явно желая поддразнить маму, добавил:
— Что ты мне предложила? Покурить?
— Кофе попить вообще-то! — произнесла она, стараясь выглядеть обиженной, но я знала, что она обожает эти их воспоминания.
Я лежала на кровати, подперев щеку рукой, чувствуя себя как на каком-то нелепом спектакле. Они сидели у меня уже целый час, а может, и больше. Сначала обсуждали Тимура, затем безбожно перешли на тему того, что у меня, видите ли, нет парня, а теперь вот пустились в воспоминания о своих отношениях.
В любой другой момент я бы с радостью послушала их истории, потому что они всегда рассказывали их так живо и смешно. Но сейчас я была готова провалиться под землю. Под кровать хотя бы, лишь бы этого не слышать.
Меня не покидало ощущение, что я нахожусь под микроскопом, и каждое моё действие, каждый знакомый, каждая встреча – всё подвергается тщательному анализу.
Когда я уже подумала, что тема "Мирослава и её парни" наконец-то исчерпана, мама, видимо, решила нанести последний, контрольный удар. Она повернула голову ко мне, и её взгляд стал серьёзным, но всё таким же пронзительным.
— Мира, а как Денис? — спросила она, и я почувствовала, как моё сердце на мгновение перестало биться.
— Мне казалось, что он тебе нравится. Он же такой видный парень, да и учится хорошо.
Я уже открыла рот, чтобы что-то ответить, как папа, словно почувствовав моё смятение, тут же вмешался. Его голос стал более твёрдым, без обычной добродушности.
— Нет, Таня, забудь, — уверенно заявил он, слегка махнув рукой.
— Такой парень, как Барсов, моей дочери не нужен. Он слишком… ненадёжный. Я его знаю, он слишком ветреный.
Отлично, папа! Мне даже говорить не надо. Он сам всё решил. Какой Барсов, какой ветреный? Да, Денис был не идеален, далеко не идеален. Но в глубине души я знала, что такой парень, как Денис, мне очень нужен. Хотя зачем такой как. Мне нужен Денис.
Его дерзость, его харизма, его способность одним взглядом вывести меня из себя и тут же заставить смеяться – всё это было таким притягательным. Но к сожалению, этот дурак уехал. И я сама поставила точку в наших отношениях, когда поняла, что его ветреность переходит все границы, и он играет не только моими чувствами.
И теперь, вспоминая, что он творил, я действительно задумывалась, не могла ли я сойти с ума, когда чувствовала к нему что-то большее, чем просто симпатию? Зачем мне он, если он принёс столько боли и разочарований?
Мои мысли метались, пытаясь примирить тоску по нему с логическим осознанием того, что он мне не подходит.
Мама, однако, не собиралась сдаваться. Она возмущённо посмотрела на папу, в её глазах читался явный протест.
— Почему? — почти выкрикнула она.
— Он же хороший парень! Вежливый, внимательный. И Мире он вроде нравился. Ты что-то преувеличиваешь.
— Ты сколько раз его видела, Таня? — сердито проговорил он.
— Вот я его учил два года. Я знаю, о чём говорю. У него на уме одни гулянки, а не учёба. И не только гулянки. Он совсем не тот, кто нужен нашей Мире.
— То есть, ты считаешь, я не различаю, где нормальный парень, а где бабник?! — почти выкрикнула она, словно папа посягнул на её главную женскую интуицию.
— Я разве это имел в виду? — спросил он, его голос был мягче, пытаясь сгладить остроту момента.
Я воспользовалась этой короткой паузой в их перепалке, которая обещала затянуться надолго. Мне казалось, что я уже не выдержу ни слова о Тимуре, ни о Денисе, ни об их собственных отношениях. Хотелось просто исчезнуть. Тихо, почти неслышно, я начала приподниматься с кровати, надеясь, что они поглощены спором и не обратят на меня внимания.
— Может, я пойду? — тихо спросила я, мой голос звучал тонко, как струнка, готовая оборваться.
Но стоило мне лишь слегка привстать, как два голоса, слившись в унисон, решительно прозвучали в комнате:
— Мира, подожди! — И это было произнесено с такой синхронностью и властностью, что я невольно вздрогнула.
Их голоса, объединённые общим порывом, заставили меня мгновенно отступить. Я словно наткнулась на невидимую стену. С глубоким, почти обречённым вздохом, я снова легла обратно на подушки, вновь подпирая щеку рукой. Ну вот. Теперь я точно в ловушке. Моё внутреннее "Я" просто застонало от безысходности. Этот вечер, который должен был быть моментом свободы и отдыха, превратился в семейный суд.
— Ну так объясни мне, почему Денис не подходит нашей дочери? Что он такого сделал? Он всегда был такой вежливый, когда приходил! — Её тон был требовательным, она ждала конкретных аргументов, а не просто эмоциональных оценок.
— Таня, ты видела его один раз, когда он был весь такой… при параде. А я его учил два года. Я видел, как он относится к учёбе, к ответственности. Он пропускал занятия, сдавал работы с опозданием, постоянно крутился вокруг новых девчонок. У него не было ни одной постоянной девушки больше месяца! Он флиртовал со всеми подряд, даже с преподавательницами! Ты считаешь это нормальным для парня, который, как ты говоришь, "нравится" нашей дочери? Мне не нужен такой "звезда" для Миры. Она заслуживает надёжного человека, а не того, кто просто умеет пускать пыль в глаза.
Я слушала папу, и в его словах была горькая правда, которую я сама отказывалась признавать.
Да, Денис был обаятельным. Сногсшибательно обаятельным. Он умел говорить такие вещи, от которых порхали бабочки в животе. Он мог очаровать кого угодно. Но папа был прав. Он был ветреным. Безответственным. Моё сердце, которое ещё пару минут назад слегка заныло от воспоминаний о нём, теперь сжималось от разочарования и стыда.
— Да это молодость! Все в молодости ошибаются! — Мама не сдавалась, пытаясь оправдать Дениса, словно он был её собственным сыном.
— А потом люди меняются!
— Меняются, когда хотят, — отрезал папа.
— А он не хотел. Ему нравилось быть таким. Мира, ты что-то скажешь? Тебе действительно нужен такой парень? — Папа повернулся ко мне.
Я почувствовала, что задыхаюсь от этого давления. Они оба смотрели на меня, ожидая моего вердикта. Как будто моя личная жизнь была не моей, а их общим проектом. Я сглотнула, пытаясь подобрать слова.
— Нет, папа, — пробормотала я, мой голос был тихим, почти неслышным, но достаточно чётким, чтобы они меня услышали.
Это было наполовину согласие, наполовину попытка прекратить эту пытку. Нет, такой парень мне не нужен, но когда-то я думала иначе.
В этот самый момент, как по волшебству, телефон на кровати завибрировал и зазвонил. Яркий экран вспыхнул, высвечивая имя "Соня". Соня! Моя любимая сестричка. Я никогда так не радовалась её звонку. Она, моя спасительница, она меня точно спасёт! Быстрым движением я схватила телефон, чувствуя прилив надежды.
— Привет, любимая! — ответила я, стараясь придать своему голосу как можно больше бодрости и, главное, услышать в ответ что-то, что позволит мне уйти из-под родительского пресса.
На том конце провода послышался знакомый голос Сони, но он был неожиданно резким, без обычных приветствий
.
— Вот почему вы такие упрямые?! — резко спросила Матвеева, и я почувствовала, как моя улыбка моментально сползла с лица.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри меня уже росло недоброе предчувствие.
— Приехал Тимур, — начала Соня, и я уже почувствовала, как моё лицо вытягивается.
— Я бы на твоём месте бежала… потому что он явно настроен серьёзно, и не отвяжется, пока своего не добьется.
Я не успела ей ничего ответить.
Мама, которая всё это время напряжённо прислушивалась к моему разговору, тут же подхватила последнюю фразу, словно эстафетную палочку. Её глаза расширились от торжества.
— Вот! — воскликнула мама, обращаясь к папе и одновременно поглядывая на меня, словно доказывая свою правоту.
— Я же говорила! Даже Соня так думает!
Мой мозг мгновенно зарегистрировал предательство. Соня меня не спасла. Она не просто не спасла, она только что бросила меня прямо под танк. Спасибо, сестрёнка! Мой взгляд метнулся к папе, который с любопытством смотрел то на меня, то на маму, пытаясь понять, что происходит.
— Соня, ты можешь говорить потише? — прошипела я в трубку, отворачиваясь от родителей и прикрывая микрофон рукой.
— Что значит "бежала"? Почему ты вообще об этом знаешь?
— Ну, а что? — невозмутимо ответила Соня, кажется, совершенно не осознавая всей глубины моего отчаяния.
— Я у Никиты, и тут Тимур, спрашивает про тебя. А ты всё нос воротишь. Ты ведь по нему убивалась целый год!
— Соня, я тебе перезвоню, — сказала я, не дожидаясь её ответа, и резко нажала на кнопку отбоя.
Я опустила телефон на кровать, чувствуя, как мои щёки горят. Родители молча смотрели на меня. Мама с довольной улыбкой, словно её слова подтвердились, а папа с лёгким недоумением, пытаясь собрать воедино обрывки информации.
— Что-то случилось? — спросил папа, его голос был осторожным. — Вы обычно часами болтаете.
Мама, не дожидаясь моего ответа, уже спешила дать свою интерпретацию.
— Видишь, дорогой? Тимур ей звонил, а наша Мира, видите ли, не хочет с ним гулять! А Соня подтверждает, что он настроен серьёзно! Это же судьба!
Я застонала. Это был какой-то кошмар. Моя комната, моя крепость, превратилась в поле битвы, где я была единственной мишенью. Я хотела просто свернуться калачиком и исчезнуть.
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Никогда ещё прогулка не казалась мне настолько некомфортной и неуютной. Слова "неуютной" было даже недостаточно. Это было скорее… пыткой. Мама, с её навязчивым желанием "устроить" мою жизнь, буквально выгнала меня из дома, подтолкнув к этой встрече с Тимуром, которую я так отчаянно хотела избежать.
Тимур, как и я, явно не горел желанием поддерживать разговор. Он шёл рядом, молчаливый и отстранённый, и я не видела никакого смысла пытаться разрядить эту атмосферу.
Если папа считал Дениса бабником, то Тимур… Тимур был, без сомнения, бабником в квадрате. Его жизнь вращалась не вокруг гулянок – его дом сам по себе был клубом. Я сомневалась, что он с таким образом жизни вообще когда-нибудь сможет найти девушку, которая бы его действительно заинтересовала, а не была бы просто очередной добычей.
Мы шли по аллее парка, и тишина между нами становилась всё более гнетущей. Казалось, даже птицы замолчали, чувствуя нарастающее напряжение. Я старалась смотреть куда угодно, только не на него, чувствуя себя неуютно от его присутствия.
— Ты какая-то отстраненная, — неожиданно сказал он, нарушив эту гнетущую тишину.
— Ты тоже, — ничего другого мне в голову не пришло, как ответить ему тем же, зеркально отражая его слова.
Он слегка усмехнулся, и я почувствовала, как его взгляд снова остановился на мне.
— Не хотела идти гулять, верно? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка понимания, а может, и лёгкой насмешки.
Я нервно теребя пальцами края своей джинсовой юбки, призналась, не желая больше скрывать правду, которая и так была очевидна всем.
— Честно? Не особо. Никто не может понять, что мы друг другу никто, мы даже не друзья. — Я старалась говорить твёрдо, но всё равно чувствовала, как голос дрожит.
Мне хотелось, чтобы он наконец понял, что между нами нет ничего, и что мы просто два человека, вынужденные проводить время вместе по воле мамы и Сони.
Он остановился, и я, не ожидая этого, тоже остановилась. Его глаза встретились с моими, и в этот момент в его взгляде появилось что-то другое, что-то более глубокое, чем простое равнодушие.
— А ведь всё могло быть по-другому, — неожиданно произнёс он.
Я резко повернулась в его сторону, поднимая глаза. Его слова задели меня за живое. Что он имел в виду? Что "могло быть по-другому"?
— Не стоит говорить о том, чего не было и не будет, — уверенно произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо и непоколебимо.
Тимур лишь кивнул, словно соглашаясь с моими словами, но в его взгляде мелькнула какая-то тень – то ли сожаления, то ли упрёка.
Я уже прошла какое-то расстояние, когда вдруг, разрезая тишину, послышались его слова:
— Злишься ещё? — неожиданно спросил он.
Я остановилась. Резко. Как будто в спину мне влетела самая настоящая пуля. Мои ноги чуть ли не подкосились от внезапности и той самой, пронзительной точности его вопроса. Злюсь ли я?
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Memories
Мне было четырнадцать, и мир казался мне одной большой радужной глазуньей, где солнце светило ярче, цветы пахли сильнее, а в груди постоянно порхали бабочки. Особенно ярко это ощущение вспыхивало, когда рядом появлялся Он. Тимур. Ему было уже шестнадцать, он был другом моего брата Никиты, и казался мне таким взрослым, таким недосягаемым. Он был воплощением всего того, что я считала крутым и желанным.
Он был выше меня, всегда уверенный в себе, с легкой небрежностью в движениях и той самой улыбкой, от которой у меня предательски подкашивались колени. Я помню, как впервые заметила его по-настоящему, когда была у Сони на ночевке. Он что-то обсуждал с Никитой на кухне, его голос звучал низко и уверенно, а когда он вышел в коридор, то случайно столкнулся со мной.
Я тогда стояла, прижавшись к стене, с учебником в руках, и просто смотрела на него. Он бросил мимолетный взгляд, сказал что-то вроде "привет", но потом снова отвернулся, будто я была частью интерьера.
С того момента он стал объектом моих тайных мечтаний. Я искала встречи с ним, ловила его взгляды, старалась оказаться в его поле зрения, когда он приходил к нам или когда мы встречались на улице.
Иногда он проходил мимо, и я старалась встретиться с ним взглядом. Иногда он бросал мимолетный взгляд, иногда – просто проходил, будто я была невидимкой. Вот тогда-то и начало закрадываться первое недоумение: почему он так нарочито меня не замечает? Неужели я настолько неприметна?
Я помню, как однажды, после уроков, мы столкнулись у выхода из школы. На улице стоял конец осени, моросил мелкий дождь, и воздух был пропитан запахом мокрой листвы. Я, набравшись смелости, решила заговорить с ним. Это был мой тщательно подготовленный план. Я продумала, что сказать, как себя держать, как бы невзначай показаться ему интересной.
—Привет, Тимур,– сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно, хотя внутри меня всё бурлило от волнения. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, и боялась, что он заметит это.
Он повернулся, и в его глазах промелькнуло что-то вроде удивления, словно он не ожидал, что я подойду. Потом это удивление сменилось привычной, немного снисходительной улыбкой, которая, как мне тогда казалось, означала, что он меня наконец заметил.
—Привет, Мира,– ответил он, но в его голосе не было той теплоты, которую я так жаждала услышать.
Было скорее дружеское, но отстраненное приветствие, как будто он говорил с сестрой Никиты, не более.
—Ты… ты идёшь на дискотеку в субботу?"– выпалила я, чувствуя, как краснею ещё сильнее.
Я знала, что он идет, и мне хотелось попасться ему на глаза, привлечь его внимание. Это был мой шанс. Шанс выйти из тени, шанс показать ему, что я не просто какая-то там девчонка, которую можно игнорировать.
Он рассмеялся, но этот смех был каким-то странным, не таким, как всегда. Он не звучал открыто и весело, скорее… смущенно? Или это мне так показалось? Он подошел ближе, и я почувствовала, как мои колени дрожат от предвкушения. Я ожидала чего угодно – приглашения, может быть, даже его взгляд, который говорил бы о чем-то большем, чем просто приятельство.
Я уже представляла, как мы будем танцевать, как он будет смотреть на меня, как будет думать обо мне…
Но он сказал, наклонившись немного ко мне:
—Мира, ты такая милая. Правда.– он сделал паузу, и мои надежды взлетели до небес. Сердце забилось чаще.
– Но… ты для меня как младшая сестра. Правда.
Эти слова упали на меня, как ледяной душ. Сестра? Я? Девушка, которая проводила дни, мечтая о нём, представляя, как мы будем гулять под луной, как он будет держать меня за руку, – для него была всего лишь сестрой. Это было унизительно. Это было больно. Как будто меня ударили под дых, и воздух вышел из легких.
"Сестра" – это было слово, которое убивало все мои невысказанные чувства, все мои фантазии, одним махом. Он, друг брата, который всегда казался таким взрослым и недоступным, просто поставил меня на полку, на которой мне совершенно не хотелось находиться.
Я ничего не смогла ответить.
Слова застряли где-то в горле, превратившись в немой комок. Чувство стыда и обиды захлестнуло меня. Я видела, как он смотрит на меня, и мне казалось, что он видит всю мою боль, все мои наивные надежды, которые сейчас разбивались вдребезги.
Я только кивнула, чувствуя, как в глазах наворачиваются слезы, и, развернувшись, бросилась бежать прочь, не глядя на него. Дождь казался мне слезами, которые я так хотела пролить, но не могла. Тогда я не понимала, как такое могло случиться. Почему он, к которому я испытывала такие сильные чувства, так легко отмахнулся от меня, поставив на место, которое я совсем не хотела занимать.
Это воспоминание навсегда врезалось в мою память, оставив горький осадок разочарования и первое понимание того, как жестоким может быть мир взрослых, когда твои детские симпатии разбиваются о суровую реальность.
Прошло несколько дней, и вот я снова оказалась в этом парке, с тем же Тимуром, который теперь действительно был мне чужим, даже хуже – враждебным.
Его слова тогда, в четырнадцать, оставили глубокий шрам, и я старалась держаться от него подальше. Но судьба, как назло, продолжала сводить нас вместе, ведь он был другом моего брата.
И вот, стоя у входа в кафе, я увидела его. Он был с Мариной.
Она – моя ровесница, но уже такая взрослая, ухоженная, с той самой уверенностью, которая всегда была у Тимура. Они смеялись, он обнимал её за плечи, и эта картина врезалась мне в память, как осколок стекла. Я хотела пройти мимо, сделать вид, что не замечаю, но Марина вдруг окликнула меня.
—Мира! Привет!– её голос был звонким и дружелюбным, что делало ситуацию ещё более неловкой.
Я почувствовала, как напряглась, и постаралась улыбнуться.
Тимур повернулся, и на его лице появилось что-то вроде удивления, смешанного с легким раздражением. Он, казалось, хотел избежать этого столкновения, но уже было поздно.
—Привет, Марина, – выдавила я, стараясь сохранять спокойствие.
– Привет, Тимур.
Он кивнул, его взгляд скользнул по мне, как по кому-то незнакомому, и это было хуже, чем его прежнее игнорирование. Это было как признание: "Ты для меня ничто, и наша прошлая встреча ничего не значила".
Марина, не замечая моего внутреннего смятения, продолжала оживленно болтать.
—Мы тут обсуждали, знаешь… вот эту новую книгу, которая вышла.
Я кивнула, пытаясь сосредоточиться на её словах, но в голове всё ещё крутился образ Тимура, обнимающего её. Было так больно смотреть на них, таких счастливых и не знающих о моих переживаниях.
—А Тимур, представляешь, говорит, что эта героиня так похожа на… на тебя,– сказала Марина, и её слова заставили меня вздрогнуть. Как это "на меня"? Неужели он ещё помнит меня? Может, он ошибся?
Тимур тут же вмешался, его голос прозвучал резко, с ноткой раздражения:
—Марин, ну зачем ты…. —Он явно не хотел, чтобы Марина это говорила.
Но Марина, кажется, не понимала, куда клонит разговор, или специально игнорировала мое присутствие, желая, может быть, поддеть меня, или просто была слишком прямолинейной.
—Да, вот он говорит, что эта героиня такая… ну, такая наивная, вечно в своих мечтах витает. Как будто не в реальном мире живёт.
Она посмотрела на меня с улыбкой, которая казалась мне теперь издевательской.
—Тимур так смеялся, рассказывая про эту героиню. Говорил, что некоторые девчонки такие забавные со своими иллюзиями..
Мое сердце сжалось. Иллюзии? Мечты? Наивная? Это он обо мне. Обо мне, четырнадцатилетней девочке, которая верила в сказки и в его улыбку. Обо мне, которая так наивно надеялась, что он когда-то заметит меня по-настоящему. Он не просто не замечал, он смеялся надо мной за моей спиной. И Марина, его девушка, с такой легкостью выдала мне эту информацию, словно это была просто забавная сплетня.
—А ещё он сказал,"– продолжила Марина, наклонившись к Тимуру, который выглядел явно недовольным,
– Что они с друзьями даже придумали ей какое-то прозвище. Как же оно… "Прилипала", кажется?
Переломный момент в моей жизни, который навсегда изменил меня.
End Memories
Я сжала зубы, выдыхая, стараясь не дать эмоциям вырваться наружу. Воздух вокруг Тимура казался мне теперь плотным, как кисель, и каждый его жест, каждое слово вызывали во мне смесь отторжения и какого-то нового, странного любопытства.
Как же всё изменилось! Раньше я бегала за ним, искала его внимания, а теперь… теперь он, казалось, бежал за мной, пытаясь вернуть прошлое. Но сейчас он мне был совершенно не нужен. Его слова о "сестре", его смешки за моей спиной – всё это оставило след, который не так-то просто было стереть.
Я повернулась к нему с улыбкой, которая, я чувствовала, была натянутой, но достаточно убедительной. Как же теперь смешно и наивно выглядел его раскаявшийся вид.
— Злюсь? — переспросила я, стараясь придать голосу нотку удивления, будто его слова были совершенно неуместны.
— На что? На то, что ты открыл мне глаза? Наоборот, спасибо.
Мне было всё равно. Сейчас, в этот момент, мне действительно было всё равно. Тимур подошел ко мне ближе, и на его лице виднелась вина, такая явная, что казалось, её можно было потрогать.
— Мне действительно жаль, что тогда всё так по-дурацки получилось, — произнес он, его голос звучал искренне, но я уже научилась не верить всему, что говорилось.
Как только я хотела сказать, что мне нет дела до его сожалений, что его слова ничего не значат для меня, телефон в сумке зазвонил. Я взяла телефон, продолжая смотреть на Тимура, который, казалось, ждал моего ответа, моей реакции. Звонил Никита.
— Да, Никит, что случилось? — спросила я, держа телефон у уха и всё ещё глядя на Тимура.
И тут я услышала его голос, Никиты, искаженный помехами или, может быть, шоком:
— Как? Это шутка? – вырвалось из меня, совершенно непроизвольно, мой голос стал хриплым, словно я только что проснулась или, наоборот, пережила нечто ужасное.
Моё лицо мгновенно побледнело, как будто вся кровь отхлынула от него. Телефон выскользнул из моих пальцев, словно стал чужим, тяжёлым и ненужным, и, описав короткую дугу в воздухе, с глухим ударом разбился об асфальт.
Мир вокруг меня замер. Звук разбивающегося телефона казался оглушительным, а затем всё погрузилось в тишину. Я смотрела на осколки, на экран, который теперь был покрыт паутиной трещин, и не могла понять, что произошло.
Мозг отказывался обрабатывать информацию. Вместо этого я чувствовала, как внутри меня нарастает ледяной холод, предчувствие чего-то ужасного. Тимур рядом, его лицо исказилось от тревоги, но я уже не видела его.
Я видела только разбитый телефон и слышала в голове искаженные слова Никиты, которые словно выжгли в моей памяти новую, ещё более страшную рану.
Мой тгк : forsbooking там будут спойлеры
Тт : fors.booking крутой контент по фанфику