45
—------------------------જஓજ જஓજ-------------------------—
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Arina Kostrova
Я сидела на кровати, не отрывая взгляда от идеально отглаженного белого платья, аккуратно повешенного на дверце шкафа. Оно было таким же безупречным, как и должено было быть завтра, в этот особенный день – последний звонок.
Внутри что-то тонко, почти незаметно кольнуло – это была смесь меланхолии по уходящему времени и легкой тревоги перед неизбежностью нового. Только сегодня я написала свой первый экзамен – химию. В голове еще бродили формулы и уравнения, но сердце уже предвкушало совсем другие события.
Слегка оттолкнувшись, я плавно легла спиной на мягкую кровать, устремив взгляд в потолок. Один хлопок, затем еще один – и комнату мгновенно окутала плотная темнота, словно занавес упал на дневной свет. Но эта темнота была недолгой: на потолке, точно по волшебству, тут же засветились маленькие неоновые звездочки. Они мягко мерцали, создавая уютное и немного сказочное пространство, заставляя забыть о прошедшем дне и предстоящих испытаниях.
Внезапно по комнате разлилась знакомая мелодия – моя любимая, та, что всегда стояла на его звонке. Повернув голову, я нащупала телефон и взяла его. На экране высветилось имя: Никита. Сердце сделало неверный толчок, и руки слегка задрожали, словно под воздействием легкого электрического разряда. Глубоко вдохнув, я приняла вызов, медленно поднося холодный пластик к уху.
— Привет, — произнес его голос, низкий и до боли знакомый.
Я могла поклясться чем угодно, что даже через расстояние он сейчас улыбался, и эта улыбка отражалась в легкой хрипотце его голоса.
— Привет, — проговорила я в ответ, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё уже трепетало, как пойманная бабочка.
— Чем занимаешься? — беззаботно спросил Матвеев, и от его фамилии, произнесенной про себя, стало еще теплее.
— Лежу на кровати, смотрю на звёзды, — ответила я, переводя взгляд на свои светящиеся небеса.
— У тебя же деревья перекрывают небо, — задумчиво произнес он, и в его голосе слышалась легкая ухмылка, показывающая, как хорошо он знает мой двор и вид из окна.
— У меня свои звезды, — произнесла я с мягкой, почти интимной улыбкой, чувствуя, как тепло разливается по груди.
— Расскажи, какие у тебя звезды? — мягко спросил он.
— Это не просто светящиеся точки на небе, это мои мечты и надежды. Каждая звезда — как момент, который я хочу сохранить навсегда.
Он слушал внимательно, и я чувствовала, как между нами растет невидимая нить доверия. В его глазах сиял интерес, и его голос стал еще мягче:
— А какие мечты хранят твои звезды? Расскажи мне о них, я хочу знать каждую.
Я вдохнула глубже, представляя яркие огоньки, словно они пульсировали в груди. Наш разговор плавно перетекал в уютное пространство, где ни километры, ни время не имели значения. Я почувствовала, что наша связь стала еще крепче, и каждая минута была наполнена теплом и нежностью.
— Вот, например, одна из моих звезд — это стать хирургом, что бы помогать людям , — поделилась я, чуть прикрыв глаза.
Он улыбнулся, словно вместе со мной ощущая холодный воздух и мерцание красок в темноте.
— Звучит волшебно, — сказал он,
— А у меня есть звезда, которая олицетворяет моменты, когда я смогу рядом с тобой, даже если сейчас нас разделяют километры.
—Я сейчас на неё смотрю
— Правда?! — с восторгом спросила я, не скрывая своего удивления и радости.
В трубке послышался смех Никиты — лёгкий, звонкий, едва сдерживаемый, будто он тоже наслаждался этим моментом. Его смех вызвал у меня невольную улыбку, которая растянулась по всему лицу, согревая сердце.
— Только не говори, что пошутил, — сказала я с оттенком отчаяния в голосе, боясь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Нет, — ответил он томно, словно делился самой сокровенной тайной,
— Я действительно сейчас смотрю на эту звезду. Она висит рядом с луной и сияет так ярко, что кажется, будто освещает весь мир.
Я улыбнулась, представляя его в своей квартире, на балконе с видом на ночное небо. Я знала, что Никита любит такие тихие моменты — когда город вокруг уходит в тишину, и звезды становятся близкими, почти осязаемыми.
— Завтра последний звонок, — тихо сказала я, словно между нами уже возникла невидимая связь, связывающая настоящее и приближающееся будущее.
— Приглашаешь? — с легкой усмешкой спросил Никита, и в голосе его прозвучала надежда и игривость.
Я закатила глаза и перевернулась с спины на бок, чувствуя тепло внутри и лёгкое волнение.
— Последний звонок не только мой, но и твоей сестры.— ответила я,
— Так напоминаю
В ответ он засмеялся, и мы оба на мгновение замолчали, наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга.
— Спасибо, что напомнила, — проговорил он, и его голос звучал уже спокойнее, вернув ту тёплую, привычную интонацию, от которой у меня по телу пробегали мурашки.
— Конечно, приду, — добавил он, и эта фраза, такая обычная, почему-то заставила моё сердце подпрыгнуть.
— Тогда до завтра, — проговорила я, чувствуя, как на лице появляется глупая, но счастливая улыбка. Я хотела сказать что-то ещё, может, пожелать спокойной ночи, но…
Ответа не послышалось. В трубке повисла тишина, а потом раздался короткий гудок. Я посмотрела на телефон. Вызов сброшен.
Я подорвалась с места, будто меня током ударило, глядя на телефон. Он сбросил? Что это значит? Неужели он обиделся на что-то? Или просто связь? Меня охватила паника. Только что всё было так хорошо, так тепло, а теперь этот внезапный обрыв. Я не замечала, как мои пальцы, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, уже набирали его номер, ожидая ответа. Сердце колотилось в груди, отдаваясь эхом в ушах. Он ответил не сразу, спустя пару гудков, и я уже почти потеряла надежду.
— Почему сбросил? — спросила я сразу, едва он взял трубку, мой голос был на грани обиды и недоумения.
— Правда? — в его голосе проскальзывал смех, и я моментально поняла, что он надо мной подшучивает.
— Со связью, наверное, что-то, я пожелал тебе спокойной ночи, — добавил он, и его смешок стал ещё отчётливее.
Мои щёки вспыхнули. Боже, как неловко! Он смеётся надо мной! Я чувствовала себя такой дурой.
— Ладно, пока, — проговорила я быстро, сбрасывая вызов, не дожидаясь его ответа. Мне хотелось провалиться сквозь землю.
Чего он добивается?! Поверить не могу. Он специально так сделал? Подшутил надо мной? Не надо было перезванивать. Вообще не надо было так эмоционально реагировать. Но на лице почему-то сияла глупая улыбка, которую я не могла стереть. Арина, ты дурочка. Ты ведешь себя как последняя идиотка.
Я засмеялась, откидываясь назад и падая лицом, утыкаясь в подушки. Смех был одновременно нервным и радостным. Он специально так сделал, что бы я сама ему перезвонила.
Обняв одну из подушек, я легла на спину, снова глядя на неоновые звёзды на потолке. Они мерцали, как будто смеялись вместе со мной.
Я чувствовала это тепло в груди, этот лёгкий трепет, который появился с его появлением. Неужели я влюбляюсь? Эта мысль, такая пугающая и волнующая одновременно, вихрем пронеслась в голове. Глупая улыбка так и не сходила с моего лица.
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Sofia Matveeva
Погода была просто чудесной! Солнце светило очень тепло и ярко, обещая настоящий праздник. Вдали, среди толпы родителей, я заметила своих – папа о чем-то перешептывался с мамой, и они оба улыбались.
Мы с Ариной стояли во втором ряду, прямо за первоклашками, которые сейчас выступали с танцем. Линейка шла полным ходом, и вокруг царила такая праздничная суета, смешанная с лёгким волнением.
— Смотри, Никита пришёл, — я легонько толкнула Арину локтем в бок.
Брат пришёл с опозданием, как всегда, но это было в его стиле. В руках я видела два букетика. Наверняка один для меня. Ну, конечно, если бы он мне не подарил цветы, я бы жутко расстроилась. А второй – определённо для Аришки. Это было так очевидно, что даже не обсуждалось.
Арина, сделав вид, что ничего особенного не происходит, заправила прядь волос за ухо, продолжая смотреть на танец первоклашек.
— Вижу, — прошептала она, и в её голосе не было ни капли удивления.
— С цветами, — протянула я, пытаясь вызвать у неё хоть какую-то реакцию.
Но Арина даже не моргнула, стояла как ни в чем не бывало. Её было сложно разболтать, как и Никиту. Оба держали все в тайне, не рассказывали, что у них там происходит, хотя для меня всё было как на ладони. Я же вижу, как они смотрят друг на друга, как они меняются, когда находятся рядом.
— На какой вы сейчас ступени? — не удержавшись, спросила я, еле сдерживая раздражение. Ну сколько можно тянуть?
— На дружеской, — ответила Кострова с лёгким кивком, будто это было самое очевидное на свете.
На дружеской? В последнее время меня это слово – "дружба" – стало очень сильно бесить. Это же ненормально! Они ведут себя совсем не как друзья. Они явно что-то чувствуют, но при этом продолжают называть себя "друзьями".
Меня это сводило с ума. Как они не понимают, что это просто смешно? Мы с Артёмом с самого начала не скрывали своих чувств. Ну точнее я не скрывала, а он прикидывался. А эти двое…
Никита тем временем уже пробирался сквозь толпу, его взгляд, словно радар, тут же нашёл нас. Я видела, как он улыбается мне, но его глаза тут же скользнули к Арине, и улыбка стала ещё шире, мягче. Он выглядел таким счастливым и уверенным в себе.
— Ну, что вы тут? — произнёс он, подойдя к нам. Его взгляд задержался на Арине чуть дольше обычного.
Я тут же подтолкнула его локтем:
— Ты опоздал! Я уже думала, не придешь.
— Да ладно тебе, успел же! — он усмехнулся, но его глаза всё равно были прикованы к Арине.
— Это тебе, — он протянул мне один из букетов, с нежно-розовыми пионами.
— Спасибо! — я тут же обняла его, прижимаясь к цветам. Конечно, он не забудет.
— А это кому? — я с хитрой улыбком посмотрела на второй букет, который он держал.
Он был гораздо ярче, с красными розами, которые Арина так любит.
Никита слегка покраснел, но тут же по-своему, очень по-матвеевски, взял себя в руки.
— Это… для Арины, конечно, — он протянул букет ей.
— Поздравляю с последним звонком. И с экзаменом. Ты молодец.
Арина медленно взяла цветы. Её глаза расширились, и я видела, как она пытается скрыть свою радость. Но её щёки слегка порозовели, а уголки губ дрогнули в еле заметной улыбке.
— Спасибо, Никита, — прошептала она..
Я мысленно закатила глаза. Ну почему они такие?! Никаких тебе романтичных признаний, никаких даже намёков. Всё так просто, обыденно, будто это в порядке вещей. Арина стоит с букетом от Никиты, её лицо сияет, а он стоит рядом, счастливо улыбаясь, и они… друзья. Боже, да это же смешно!
— Арина, ты хоть раз скажи что-нибудь, — не выдержала я, обращаясь к ней.
— Он тебе букет подарил, а ты просто "спасибо"?
Она подняла на меня взгляд, полный нежности, а потом перевела его на Никиту.
— Ну, а что ещё говорить? Он знает, что мне нравятся розы, — тихо сказала она.
Никита усмехнулся.
— Я же знаю вкусы своих друзей.
Я чуть не застонала. Опять это слово! Оно стало для меня как красная тряпка. Как будто кто-то специально произносит его, чтобы меня позлить. Ну ладно, сегодня последний звонок. Я сделаю вид, что всё нормально. Но я-то знаю. И они, кажется, тоже. Просто они слишком упрямые, чтобы это признать. Моё терпение было на исходе. Я должна что-то придумать, чтобы этот "дружеский" статус наконец-то сменился на что-то более серьёзное.
Праздничная суета и радостные голоса вокруг мгновенно отошли на второй план, когда к нам, словно вихрь, подбежал взбалмошный Лёша. Его вид меня слегка насторожил. Он был запыхавшийся, волосы растрепались, а глаза горели какой-то странной, панической тревогой.
Моё сердце неприятно сжалось, я будто почувствовала, что что-то не так. Этот внутренний звоночек всегда срабатывал перед бедой.
— Что случилось? — по слогам произнесла я, чувствуя, как слова застревают в горле.
— Соня, Костя заболел! — выпалил он быстро, почти без пауз, его голос дрожал от спешки.
— Что значит заболел?! — прошипела я сквозь стиснутые зубы, и мой голос прозвучал куда резче, чем я ожидала.
—Ну как люди обычно болею? Кашель, горло — звонко проговорил Леша.
Константин Шевцов – мой напарник в танце. Мы с ним репетировали этот вальс неделями, почти каждый день после уроков.
Я очень сильно мечтала станцевать его на последнем звонке. Мне казалось, это будет идеальное завершение школьной жизни, наш красивый, прощальный аккорд. И сейчас мне сообщают, что это... это даже не знаю как назвать его. Просто "заболел". Это слово казалось таким ничтожным, не способным передать всю ту катастрофу, которая обрушилась на меня.
— Соня, спокойно, — проговорил брат, подходя ближе и проводя рукой по моему плечу, пытаясь успокоить.
— Не трогай меня! — я резко откинула его руку, словно от огня, пытаясь справиться с нарастающей волной отчаяния.
Мои нервы были на исходе, каждая клеточка тела дрожала от несправедливости и беспомощности. Я чувствовала, как к глазам начали скапливаться слёзы, обжигая веки. Это было так обидно, так нечестно! Весь праздник, все мои надежды – всё летело к чертям из-за какой-то нелепой болезни. Я посмотрела на Лёшу, в его виноватых глазах читалось сочувствие, но это только усиливало мою ярость.
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Artem Chernov
Чёрт! Это была самая неподходящая пробка из всех возможных. Машины стояли стеной, словно замерли во времени, а я чувствовал, как каждая секунда утекает сквозь пальцы.
Матвеев мне уже несколько раз звонил, его имя вспыхивало на экране телефона, напоминая о том, что последний звонок уже давно начался. А я всё ещё торчал здесь, запертый в этом железном потоке, который казался нескончаемым.
Я просто тупо сидел в машине, барабаня пальцами по рулю. Машины впереди меня даже не двигались, и я понимал, что так можно простоять ещё час, а то и дольше.
Несколько раз я пытался протиснуться, но всё было бесполезно. Моё терпение лопнуло. Я больше не хотел и не мог ждать.
Схватив большой букет сиревых пионов, который лежал на заднем сиденье, я решительно вышел из машины, блокируя двери. Плевать на всё! Обойдя все неподвижные машины, я побежал. Побежал через дворы, по каким-то знакомым тропинкам, к школе Сони. Я знал короткую дорогу, которую мы с ней когда-то исследовали. Я бежал словно за мной кто-то гонится, каждый шаг отдавался глухим ударом в груди.
Сердце сильно стучало, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Адреналин в крови зашкаливал, толкая меня вперед. В голове была только одна мысль: Соня. Я должен успеть. Должен быть там.
Наконец, я подбежал к воротам школы. Толпы нарядных выпускников и их родителей казались единой, бурлящей массой. Сквозь эту сутолоку я высматривал знакомые лица. И вот! Я заметил Никиту, он стоял чуть в стороне, с серьёзным лицом. Я быстро подошел к нему, пытаясь отдышаться. Дыхание было прерывистым, в лёгких жгло.
— Почему не отвечаешь? Я столько раз звонил?! — тут же набросился он с вопросами, его голос был полон беспокойства.
Я запнулся, пытаясь отдышаться, и проверил карманы. Блин! Точно. Я забыл телефон в машине в спешке.
— Забыл телефон… в машине, — выдавил я.
— Где Соня? — спросил я, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти её в толпе. Мои глаза лихорадочно бегали, ища знакомый силуэт.
Никита выглядел невесело.
— У нас проблема, — произнес он, и по его тону я понял, что что-то действительно серьезное.
— Какая? — спросил я, качнув головой в сторону, ожидая худшего.
Никита тяжело вздохнул.
— Напарник Сони по вальсу заболел, — грустно произнес он. — Костя. Кажется, вчера вечером ему стало плохо. Лёша только что сообщил. Она в ярости. Весь день готовилась к этому танцу.
Мои глаза расширились. Вот черт. Вальс. Я помнил, как она мечтала о нём, как репетировала. Это был её любимый танец, её гордость. И теперь всё под угрозой. Я тут же представил, как Соня сейчас расстроена. Её лицо, наверное, перекошено от обиды и разочарования. Это ведь для неё так важно.
— Что значит заболел? Совсем? — я почувствовал, как во мне нарастает раздражение. Неужели ничто не может пройти гладко?
Никита кивнул.
— Да, похоже, что так. Она там чуть ли не плачет. Лёша еле её успокоил, да и то, так себе.
Я сжал букет в руке. Мои мысли метались. Соня так ждала этого дня, этого танца. И вот, всё рушится.
— А что теперь? Она не будет танцевать? — спросил я, пытаясь понять масштаб катастрофы.
Никита пожал плечами, его лицо выражало безысходность.
— Не знаю. Скорее всего, нет. Или нужно искать кого-то на замену, но кто так быстро сможет станцевать вальс? Он не из простых. Да и она ни с кем другим не репетировала.
Мой взгляд упал на букет в руке, а потом я поднял глаза на Никиту. В голове начал созревать план, безумный, но, возможно, единственный. Я ведь знаю этот вальс.
— Где она? — мой голос стал твёрже, в нём появилась решимость.
Никита удивлённо посмотрел на меня.
— Вон там, у скамейки, с Ариной. Почему спрашиваешь? Что ты задумал?
Я уже не слушал. Сделав глубокий вдох, я крепче сжал букет и направился к скамейке, где стояли Соня и Арина. Мне было не до объяснений. Главное сейчас – быть рядом с ней и, возможно, спасти её последний звонок.
Когда я подошел к девочкам, Соня тут же подняла на меня свои глаза, которые еще минуту назад, наверное, были полны слез. Она не плакала сейчас, но выглядела очень расстроенной, плечи поникли, а взгляд был потерянным.
Моя малышка. Сердце сжалось от боли, глядя на неё такую хрупкую и несчастную. Арина стояла рядом, не зная, чем помочь, лишь сочувственно поглаживая Соню по спине.
— Почему ты сидишь? Твои уже выстраиваются, — я махнул рукой в сторону, где класс Сони, нарядные и взволнованные выпускники, уже готовился к выходу для вальса.
— Артём, я не буду танцевать, — прошептала она, её голос был едва слышен, полный отчаяния.
— Будешь, — твердо заявил я, даже не допуская мысли, что она может не выйти.
Вальс был её мечтой. Я протянул ей руку, чувствуя, как внутри нарастает решимость. Моя ладонь сомкнулась на её тонком запястье, и я осторожно потянул её вверх, заставляя подняться со скамейки.
Соня послушно встала, но её взгляд по-прежнему был полон тоски.
— Костя заболел, — пробормотала она, словно пытаясь объяснить мне всю безвыходность ситуации.
Я покачал головой, не давая ей даже шанса на отступление. Продолжая держать её за руку, я потянул её к себе, сокращая расстояние между нами. Соня поддалась, делая шаг навстречу. Я видел в её глазах непонимание, но и какую-то искорку надежды, которую я так хотел зажечь.
— Какое мне дело до этого мальчишки? — проговорил я, и мой голос прозвучал, возможно, слишком резко.
Я подался чуть ближе, чтобы никто вокруг не услышал, кроме неё. В моих глазах, я надеялся, читалась вся моя уверенность.
— С тобой танцевать буду я, — уверенно произнёс я, глядя ей прямо в глаза. Я чувствовал, как её рука дрогнула в моей.
— Ты?! — удивленно воскликнула Соня, её глаза расширились, а уголки губ приподнялись в изумлении.
— Но как? Ты даже не знаешь движения!
Я усмехнулся, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий румянец. Эта часть моего признания была немного неловкой, но что поделать. Пришло время раскрыть карты.
— Знаю... — я сделал небольшую паузу, пытаясь найти нужные слова,
— Я ходил на твои репетиции. Иногда. Ну, почти всегда.
Её изумление сменилось шоком, а затем и лёгким недоверием.
— Ты что, следил за мной? — удивленно произнесла она, в её голосе смешались возмущение.
— Злишься? — спросил я, ожидая её реакции.
Она посмотрела на меня, и я увидел, как на её губах появляется лёгкая, почти незаметная улыбка.
— Нет, — ответила она, и это "нет" прозвучало так тепло, что я облегчённо выдохнул.
Девушка сама потянула меня за руку, не дожидаясь приглашения, и пошла в ту сторону, где уже стоял класс Сони. Она шла уверенно, её шаг стал легче, а в глазах снова зажегся огонек.
Рука Сони, тёплая и неожиданно уверенная, сжимала мою, словно якорь в бушующем океане её прежнего отчаяния. В тот же миг, словно по волшебству, по всей школьной площади разлилась нежная, торжественная мелодия вальса. Первые аккорды окутали нас, призывая к танцу.
Мы с Соней шли вторыми, прямо за Ариной, которая теперь кружилась с каким-то незнакомым парнем из их класса – он выглядел немного растерянным, но старался изо всех сил. Вся наша линейка выпускников, нарядных и сияющих, готовилась к своему звёздному выходу.
Моё сердце колотилось где-то в горле, но не от волнения, а от какой-то безумной, эйфорической решимости. Я почувствовал, как Соня чуть дрогнула, прежде чем я мягко, но твёрдо положил свою ладонь ей на талию. Её левая рука легла мне на плечо, такая лёгкая и изящная, а правая, которую она протянула мне, идеально вписалась в мою.
Я крепко сжал её пальцы, словно говоря без слов: "Я здесь. Всё будет хорошо". Её глаза, такие огромные и сияющие, встретились с моими, и в них читалась абсолютная, безоговорочная вера. Это было всё, что мне нужно.
Первый шаг. Второй. И вот мы уже плывём по площади, кружась в этом медленном, но таком завораживающем вальсе. Каждое движение – идеально синхронное, будто мы репетировали это месяцами. Я вёл её, а она следовала за мной с такой поразительной лёгкостью и грацией, что у меня перехватило дыхание.
Все её движения, каждый изгиб тела – всё это было запечатлено в моей памяти. Я ведь видел это десятки, сотни раз, прячась за деревьями и колоннами, наблюдая за ней, когда она репетировала с Костей. Сейчас это знание стало нашим общим танцем.
Вокруг нас, словно в сказке, кружились другие пары, создавая живой, движущийся узор. Солнце заливало школьный двор золотистым, предвечерним светом, отражаясь в её волосах, подчёркивая каждую золотистую прядку.
Её белое платье развевалось при каждом повороте, словно лёгкое облако, а волосы, собранные в изящную прическу, струились по спине, добавляя ей очарования. Она выглядела не просто прекрасно – она выглядела ослепительно, словно сошла со страниц журнала, и при этом была такой живой, такой настоящей, естественной в этом танце.
Я чувствовал её тепло сквозь ткань платья, ощущал её дыхание на своей щеке, слышал лёгкий, частый стук её сердца, который, казалось, бился в унисон с моим. Мы двигались в ритме музыки, то отдаляясь друг от друга в широких па, то снова сближаясь, когда я притягивал её к себе.
И каждый раз, когда наши глаза встречались, я видел в них не просто благодарность, а какую-то глубинную, едва заметную нежность, которая заставляла моё собственное сердце трепетать. Она улыбалась мне, эта улыбка была самой искренней и светлой, какую я когда-либо видел на её лице.
После нескольких поворотов я почувствовал, как последние крупицы напряжения исчезли из её тела. Она полностью отдалась танцу. Её движения стали ещё более плавными, её взгляд — ещё более сияющим. Я видел, как она наслаждается каждым мгновением, каждым шагом этого вальса, который всего полчаса назад мог бы и не состояться.
Моя рука на её талии чувствовала каждый её изгиб, каждый вдох и выдох. Я вёл её по кругу, и в какой-то момент мне показалось, что мы стали единым целым – будто две половинки, которые наконец-то нашли друг друга и закружились в идеальной гармонии. Когда наступил момент для сложного элемента, я слегка приподнял её, и она, словно пушинка, взлетела в воздухе, а затем мягко, идеально опустилась обратно в мои объятия. Её звонкий смех, лёгкий и счастливый, слился с музыкой.
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Sofia Matveeva
Уже был вечер. Мягкий, бархатный, он окутал город после суматошного дня. Над головой рассыпались первые звёзды, а внизу, на темной глади реки, мерцали огни набережной, превращая её в живое, дрожащее зеркало.
После того невероятного вальса, который Артём спас для меня, весь последний звонок казался размытым, как счастливый сон. Мой взгляд невольно отыскал папу в толпе родителей. Его глаза встретились с моими, и я уловила в них неодобрительный оттенок, когда он заметил, как Артём, совершенно естественно, держит меня за руку. Но он ничего не сказал, лишь слегка нахмурился, и я тут же отвела взгляд, не желая портить этот момент.
Мы вышли из школьного двора, держась за руки, и направились к набережной. Той самой набережной, по которой мы уже гуляли однажды, когда наши родители ужинали вместе.
Вечернее солнце мягко клонилось к закату, раскрашивая западное небо в нежные оттенки персикового, розового и фиолетового, словно художник рисовал акварелью. Воздух был тёплым и пахнул свежестью реки, лёгким ароматом цветущих кустов и едва уловимым запахом праздника. Лёгкий ветерок нежно трепал мои волосы, когда мы шли вдоль воды, чувствуя, как мир вокруг замедляется.
Тишина между нами была не тягостной, а какой-то уютной, наполненной невысказанными эмоциями, которые, казалось, витали в воздухе между нами. Я чувствовала тепло его ладони в своей, и это простое, но такое надёжное прикосновение говорило больше, чем любые слова.
— Ты спас меня, — прошептала я, наконец нарушая молчание, и слегка, почти невесомо, сжала его руку.
— Я думала, что всё пропало. Что вальса не будет.
Артём усмехнулся, его глаза искрились в последних отблесках закатного солнца. Его взгляд был мягким и тёплым.
— Я же говорил, что не дам тебе грустить. Тем более в такой день, когда все мечты должны сбываться.
— Но как ты… — я повернулась к нему, не до конца веря в произошедшее, в то чудо, которое он для меня сотворил.
— Как ты знал движения? Ты ведь даже не танцуешь. Или танцуешь, но никогда не говорил мне?
Он пожал плечами, его улыбка стала чуть застенчивее, а на щеках появился лёгкий румянец, что было совсем ему не свойственно.
— Ну, я же тебе сказал… ходил на репетиции. Смотрел, как вы танцуете, — он понизил голос, словно делясь секретом.
— Я ведь запоминаю всё, что касается тебя. Каждое твоё движение.
Я почувствовала, как по моим щекам разливается приятный, обжигающий румянец. Это было так мило, и так не похоже на него – признаваться в таком "шпионаже". Сердце затрепетало.
— Так ты… ты серьёзно следил за мной? — мой голос звучал игриво, почти дразняще, но внутри всё трепетало от его слов, которые казались самыми приятными комплиментами в мире.
Он остановился, повернулся ко мне и положил вторую руку на мою талию, притягивая ещё ближе, так, что наши тела почти соприкасались. Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела не только лёгкое смущение, но и глубокую, искреннюю нежность.
— Ну… не следил, а… наблюдал, — его глаза сияли в полумраке вечера.
— Хотел быть рядом. И чтобы ты не сомневалась, что ты лучшая. И что этот вальс обязательно состоится. С тобой.
Моё сердце растаяло, словно мороженое на солнце. Он произнёс это так просто, так естественно, так искренне. Я подняла голову, глядя ему прямо в глаза, и увидела в них всю ту нежность, которую он так долго скрывал под маской своей привычной дерзости. Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но на этот раз – слёзы радости и безмерного счастья.
— Я не знаю, что бы я без тебя делала, — прошептала я, почти беззвучно.
Он слегка наклонился, и я почувствовала его тёплое дыхание на своих губах. В этот момент весь мир вокруг замер, и остались только мы вдвоём.
— Просто будь рядом, — его голос был хрипловат, но полон обещаний, которые казались надёжнее любых клятв.
— А я сделаю всё остальное.
Наступила недолгая, но очень важная пауза. Мы стояли посреди набережной, где люди прогуливались мимо, их голоса и шаги доносились до нас приглушённо. Но для нас двоих весь мир сузился до этого момента, до наших соприкасающихся рук и наших взглядов. Я чувствовала, как моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Это было так правильно, так естественно.
— Соня, я завтра уезжаю в Москву, — проговорил он, и его голос, только что такой нежный и полный тепла, вдруг стал твёрдым, почти официальным.
Внутри меня всё сжалось, скукожилось в тугой комок, словно от сильного удара под дых. Воздух в лёгких внезапно закончился, и я почувствовала, как по телу пробегает озноб, несмотря на тёплый вечер. Слова "уезжаю" и "Москва" повисли в воздухе, казались нереальными, жестокими. Только что мы были так близки, а теперь он говорит о разлуке.
— Зачем? — я резко остановилась, повернувшись к нему всем телом, и удивлённо посмотрела на него.
Он вздохнул, его пальцы слегка погладили мою ладонь.
— Я хочу поговорить с другом, у которого был в клубе, и узнать наверняка. Разобраться во всём.
Внутри меня всё закипело. Неужели он всё ещё возвращается к тому инциденту? К той ужасной лжи, которая чуть не разрушила всё между нами? Я же простила его. Я приняла его объяснения, поверила ему. И теперь, когда мы только-только начали находить путь друг к другу, он хочет уехать ради этого?
— Зачем? — мой голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот, полный отчаяния.
— Даже если и было, я простила тебя, Артём! Я ведь сказала! Не нужно никуда уезжать! Пожалуйста! — Последние слова прозвучали почти как мольба.
Он тут же притянул меня ближе, его взгляд стал мягче, полным сожаления.
— Знаю, любимая, — прошептал он, беря обе мои руки в свои, его пальцы нежно переплелись с моими.
— Знаю. И я ценю это больше всего. Но я хочу знать точно. Не могу я просто так это оставить. Если это обман, ей это с рук не сойдет. Я не позволю, чтобы кто-то ещё пытался разрушить то, что есть между нами.
Я чувствовала, как слёзы катятся по щекам, но не издавала ни звука. Это был молчаливый протест и одновременно согласие. Потому что в глубине души я понимала – нам это нужно.
— Будь осторожен, — прошептала я, наконец, отстраняясь, но не выпуская его рук. Мой голос всё ещё дрожал.
Он нежно погладил меня по щеке большим пальцем.
— Всегда. Я скоро вернусь, обещаю. И тогда уже никто и ничто не сможет нам помешать.
Я кивнула, пытаясь выдавить улыбку. Сердце всё ещё ныло от предчувствия разлуки, но его уверенный взгляд и твёрдое обещание немного успокаивали. Я знала, что он сдержит слово. Просто эти несколько дней без него будут казаться вечностью.
Мой тгк : forsbooking там будут спойлеры
Тт : fors.booking крутой контент по фанфику