44
—------------------------જஓજ જஓજ-------------------------—
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Arina Kostrova
Глаза Никиты прожигали меня насквозь. Его взгляд был настолько проницательным, настолько полным боли и отчаяния, что мне казалось, он видит каждую невысказанную мысль, каждое сомнение, каждую частичку моего смятения. Я невзначай съёжилась, пытаясь спрятаться от этой обжигающей искренности.
Время словно остановилось. Стоять под этим пристальным взглядом, чувствуя, как он давит на меня, было невыносимо. Казалось, мы застыли так уже целую вечность, хотя прошло, быть может, не больше минуты.
Наконец, я не выдержала. Сделав глубокий вдох, я отошла от дерева, пытаясь разорвать эту невидимую связь, и медленно направилась к подъезду. Мне нужно было уйти, просто уйти и подумать.
— Арин, подожди, — прозвучал позади голос Никиты, надтреснутый и молящий.
Он попытался поймать меня за руку, видимо, чтобы остановить, но его ноги, ослабленные алкоголем и, возможно, эмоциональным напряжением, подвели его. Он споткнулся и неловко упал. Внутри меня что-то сжалось. Черт. Я не могла просто уйти, оставив его там. Со вздохом, полным усталости и лёгкого раздражения на саму себя за эту слабость, я обернулась. Мне пришлось опуститься на колени рядом с ним, чтобы помочь ему подняться.
— Никита, езжай домой, тебе проспаться нужно, — проговорила я, беря его за руки. Его кожа была прохладной, но прикосновение всё равно вызвало лёгкий трепет. Я потянула его на себя, помогая встать.
Он поднялся, но не отпустил моих рук. Его взгляд, обычно такой взбалмошный, вдруг стал удивительно серьёзным, пронзительным, словно он мгновенно протрезвел.
— Арин, ты мне никогда шанс не дашь? — его голос звучал так искренне, так отчаянно, что у меня перехватило дыхание.
— Я не хочу тебя мучить, — начала я, пытаясь объяснить свою позицию, найти слова, которые причинили бы меньше боли, но он не дал мне закончить.
— А сейчас ты меня не мучаешь? — его голос стал чуть ниже, почти шёпотом, но каждое слово ударило в самое сердце.
— Ты убиваешь меня каждым своим ответом.
Его слова отдавались болью в моей груди. Он прав. Моя нерешительность, моя неспособность дать ему чёткий ответ, мучили его ничуть не меньше, чем отказ. Я почувствовала себя загнанной в угол.
— Я тебя о многом прошу? Просто прошу дать шанс, я же вижу, что я тебе не безразличен, ты просто боишься! Только чего бояться?! — голос Никиты начинал повышаться, в нём звучала смесь отчаяния и негодования.
Он давил, и я чувствовала, как нарастает паника. Он видел, что я небезразлична, и это правда. А боялась я… всего. Боялась ошибиться, боялась ранить его ещё сильнее, боялась своих собственных непонятных чувств.
Я вдруг осознала, что все это время продолжала держать его руки, словно пытаясь удержать его или себя от падения. Это подсознательное прикосновение было предательством моих собственных попыток отдалиться. Резко отпустив его руки, я отступила назад, разворачиваясь и снова направляясь к подъезду. Каждый шаг давался мне с невероятным трудом, словно я шла против сильного ветра, или, скорее, против самой себя.
— Послезавтра у меня матч, если хочешь, приходи! — крикнул он мне вслед, его голос, несмотря на боль, звучал с последней надеждой.
Его слова заставили меня остановиться. Я не могла не остановиться. Это было последнее, что я ожидала услышать. Медленно, я обернулась. Наши взгляды снова встретились.
— Я приду, — мой голос прозвучал чётко, уверенно, вопреки всей внутренней сумятице.
Я сама удивилась этой твёрдости. Часть меня хотела прийти, посмотреть, поддержать. Часть меня хотела дать шанс, пусть и неосознанный.
Не дожидаясь никакой реакции Никиты, я быстро, почти бегом, забежала в подъезд, захлопнув за собой стеклянную дверь. Я чувствовала его взгляд на спине, даже сквозь стекло, и поспешила зайти за угол, скрываясь от него. Спокойствие, наконец, наступило, но это было лишь внешнее спокойствие.
Я скатилась по стене, прижавшись спиной к холодному бетону, и выдохнула, проводя руками по волосам, которые, казалось, были такими же запутанными, как мои мысли.
Я не хочу использовать его. Я действительно не хочу. Но я до сих пор не могу осознать, что чувствую к нему. Это такое сложное чувство, которое я не могу назвать ни дружбой, ни полноценной любовью. И от этой неопределённости, от этой внутренней борьбы больно нам обоим.
Ему – от моей нерешительности, мне – от того, что я не могу дать ему ответ, которого он так ждёт, и от собственного смятения.
Sofia Matveeva
Я бежала по тротуару, задыхаясь от стремительности и страха, чувствуя, как ветер свистит в ушах, а каждая клеточка тела кричит от напряжения. Кажется, за мной уже неслась пыль, настолько безумным был мой бег, будто я пыталась обогнать собственные мысли, заглушить панику.
Добежав до угла, я резко свернула, не успев затормозить. В следующий миг меня с силой отбросило назад.
Я врезалась в кого-то, словно в стену, и уже летела на асфальт, чувствуя, как жесткий тротуар приближается с угрожающей скоростью. В голове промелькнула мысль о неминуемой боли, о сбитых коленях и разодранных ладонях, но падения не случилось.
Вместо этого меня подхватили чьи-то сильные руки, крепко, но бережно обхватившие мою талию, не давая разбиться.
Мой мир, что до этого кружился в бешеном вихре, внезапно замер, когда я открыла глаза.
Передо мной, такой близкий и родной, стоял Артем. Его глаза, такие знакомые и любимые, смотрели на меня с такой невероятной нежностью, что у меня мгновенно закружилась голова, а сердце, которое до этого колотилось как сумасшедшее, на секунду замерло, а потом забилось с удвоенной силой, но уже от совсем других эмоций.
Вся боль, весь страх, вся усталость – всё растворилось в этом взгляде. Его руки всё ещё поддерживали меня, и я почувствовала такую колоссальную волну облегчения, что едва не расплакалась. Он был здесь. Он меня поймал.
Он помог мне выпрямиться, его прикосновения были такими осторожными, словно он боялся спугнуть меня. Я подняла на него глаза, готовая выплеснуть все, что накопилось: о Савицкой, о лжи, о папином непонимании.
— Артем, я... — начала я, слова рвались наружу, но он меня перебил, его голос был глухим, но спокойным
— Я все знаю, — произнес он, поджимая губы, и в его взгляде читалась не только нежность, но и глубокая, пронзительная печаль. Эта фраза повисла в воздухе.
— Знаешь, что? — Я произнесла это, глядя на него, и в глубине души ждала его реакции, пытаясь предугадать, поймёт ли он намёк, который я так осторожно бросила.
Его ответ не заставил себя ждать. Он взглянул на меня с лёгкой, почти озорной улыбкой, в его глазах блеснули искорки понимания:
— Ты пробралась к Савицким в дом.
Это было не вопросом, а утверждением, прозвучавшим так, будто он всегда знал о моей склонности к авантюрам. И затем, с той же улыбкой, в которой читалось одновременно и изумление, и какое-то особенное, теплое принятие, он добавил:
— Ты сумасшедшая.
Эти слова, которые могли бы быть упрёком, вместо этого наполнили меня неожиданной лёгкостью и заставили улыбнуться в ответ. Он видел меня насквозь, видел мою безумную натуру, и, кажется, это только притягивало его.
Мы стояли посреди улицы, окружённые тишиной, которая казалась необыкновенно глубокой, и просто улыбались друг другу. В этот момент, глядя в его глаза, я внезапно осознала с пронзительной ясностью, которая резанула по сердцу: готова ли я отпустить его, вычеркнуть из своей жизни?
Определённо нет.
Эта мысль, подобно холодному ветру, пронеслась по мне, заставляя внутренне сжаться. Я могла бы, наверное, считать себя полноценной дурой, что прощаю его после всего, что между нами произошло, после всей той боли. Но какая-то часть меня, самая глубокая и непоколебимая, просто не могла его отпустить.
И тогда в моей голове чётко оформилась мысль, которая до этого лишь смутно витала на периферии сознания: а ведь, может быть, мама всё-таки права. И Аня действительно подставила его, сплела эту хитроумную интригу, чтобы разлучить нас. Эта догадка, теперь ставшая почти уверенностью, принесла неожиданное, почти физическое облегчение.
— Артём, я хочу начать всё с самого начала. — эти слова были не просто предложением, они были признанием, мольбой, обещанием – всем сразу.
Я строила мост, не зная, сможет ли он пройти по нему.
Глаза Артёма расширились, в них отразилось чистое, неподдельное потрясение. Его голова слегка склонилась в сторону, и на мгновение мне показалось, что он просто парализован моими словами, не в силах пошевелиться.
— Как это? — тихо, едва слышно прошептал он, его голос был полон недоверия и надежды. Он выглядел таким уязвимым, таким ошеломлённым, и моё сердце сжалось.
Слова полились из меня потоком, я тараторила, стремясь высказать всё сразу, пока эта волна решимости не схлынула:
— Я поняла, что никогда не смогу полюбить кого-то так же, как тебя, и мы выяснили, что Аня скорее всего подставила тебя… — я хотела продолжить, сказать, что измены не было, что теперь я уверена в его невиновности, но Артем не дал мне закончить.
Он заткнул меня. Заткнул мгновенным, требовательным поцелуем, который был подобен электрическому разряду. Я остолбенела. Этот поцелуй был сильным, глубоким, полным невысказанных слов, которые он не мог или не хотел произносить.
Его ладони нежно, но властно легли на моё лицо, притягивая меня ближе к себе, углубляя поцелуй, стирая все границы между нами. Вся моя защитная броня, которую я так тщательно выстраивала, рассыпалась в прах. Моё тело расслабилось, растворяясь в его объятиях, в этом внезапном и таком долгожданном ощущении близости.
На душе стало невероятно спокойно, словно я наконец-то вернулась домой после долгого и изнурительного пути. Мои руки инстинктивно поднялись и легли на его волосы, слегка сжимая их, подтверждая моё ответное желание, моё безусловное принятие.
Губы Артема отстранились от моих, но он не сделал ни шагу назад. Он оставался невероятно близко, его дыхание опаляло моё лицо, а его глаза, всё ещё наполненные смесью восторга, неверия и осторожной надежды, смотрели прямо на меня, ища окончательного подтверждения.
— Ты уверена? — спросил он, его голос был низким, чуть хриплым от нахлынувших эмоций, а губы слегка дрогнули. Он нуждался в моём последнем, безоговорочном "да".
Вместо слов, которые казались мне недостаточными для выражения всей глубины моих чувств в этот момент, я просто притянула его к себе. Мои руки обняли его за шею, прижимая к себе ещё крепче. Я очень скучала.
Скучала по его прикосновениям, по его запаху, по ощущению его тела рядом, по этому чувству полной, безоговорочной принадлежности. Да, я была уверена. Даже если это обернётся самой большой ошибкой в моей жизни, это будет моя ошибка, и я готова принять её. Но в глубине души, в самом её центре, я была абсолютно уверена, что поступаю правильно. И это знание дарило мне силы.
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Рука Артёма, тёплая и надёжная, покоилась на моём плече, нежно поглаживая ткань моей кофты. Я чувствовала лёгкое, но уверенное давление, когда он прижал меня ещё ближе к себе.
Наши тела соприкасались, и от этого простого контакта по моей коже пробежали мурашки, не от холода, а от ощущения глубокого покоя и принадлежности. Мы шли по вечернему городу, окутанные мягким светом фонарей, которые словно рисовали золотые узоры на мокром асфальте. Воздух был свежим после дневного тепла.
Каждая деталь вокруг – от далёких огней многоэтажек до тихого гула проезжающих машин – казалась частью нашей общей, только что начавшейся сказки.
Мы разговаривали обо всём, о чём не могли, да и не смели говорить в период нашего расставания. О днях, проведённых в одиночестве, о мыслях, которые не давали покоя, о том, как сильно мы скучали. Это был не просто разговор, это было осторожное прикосновение к израненным душам, попытка залечить старые раны словами, пониманием, прощением. Каждое слово, произнесённое им, каждая моя фраза, казались драгоценными.
— До сих пор не верю, — прошептал он, его голос был низким и бархатным, когда он прижался губами к моей макушке, и я почувствовала тепло его дыхания в своих волосах. Это было такое простое, но такое интимное прикосновение, от которого сердце замирало и снова начинало биться с удвоенной силой.
— Я тоже, — ответила я, поднимая голову, чтобы посмотреть на него.
В его глазах отражались звёзды и городские огни, но главное – в них была нежность, та самая, по которой я так отчаянно скучала.
— Как будто это сон.
Я повернулась к нему полностью, прижимаясь всем телом к его груди, обнимая его так крепко, как только могла. Его футболка пахла им – свежестью, лёгким ароматом его кожи, который был для меня самым родным в мире.
Я вдохнула этот запах полной грудью, чувствуя, как он наполняет меня изнутри, успокаивая и даря ощущение абсолютной безопасности. Руки Артема мгновенно легли на мою спину, он мягко поглаживал её вверх-вниз, и это движение было таким знакомым, таким утешающим.
Его подбородок нежно лёг на мою голову, и я чувствовала, как его губы касаются моих волос, снова и снова.
— Моя Соня, — прошептал он, и это "моя" откликнулось в каждой клеточке моего тела, наполняя меня теплом.
Он слегка приподнял мой подбородок, и наши взгляды встретились. Его глаза были полны любви и облегчения. Мягкий поцелуй коснулся моего лба, затем щеки, и, наконец, он прильнул к моим губам. Это был не страстный, а нежный, долгий поцелуй, полный обещаний и прощения. Наши губы двигались синхронно, словно мы никогда и не расставались, словно этот поцелуй был логическим продолжением всего, что было между нами.
— Знаешь, — проговорила я, когда мы немного отстранились, но всё ещё оставались в объятиях друг друга.
— Я так боялась, что уже никогда не почувствую этого. — Мои пальцы зарылись в его волосы, ощущая их мягкость и тепло. Артем только сильнее прижал меня к себе, его рука спустилась с моей спины на талию, и он слегка поцеловал мою макушку.
— Я тоже, малышка. Но мы справились. Мы ведь справились, правда? — Его вопрос был полон надежды, и я знала, что ответом ему было наше общее, тихое счастье, которое читалось в каждом его прикосновении.
Мы продолжали идти, наши шаги были размеренными, синхронными. Иногда он останавливался, чтобы поцеловать меня в висок, или просто прижаться щекой к моей, наслаждаясь моментом.
Это были мгновения без слов, наполненные лишь присутствием друг друга, тихим биением двух сердец, которые наконец-то нашли свой ритм. Воздух вокруг нас казался пропитанным нежностью, а городские огни мерцали особенно ярко, словно поздравляя нас. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово были наполнены вновь обретённой любовью, глубоким пониманием и бесконечным облегчением.
— У Никиты завтра матч, ты приедешь? — Я хотела, чтобы он был рядом, разделить этот момент, пусть даже это было просто спортивное событие.
— Приду, — проговорил он, и его голос был наполнен каким-то особенным, весёлым смехом, который моментально привлёк моё внимание.
— Почему смеёшься? — спросила я, недоумевая. Его смех был заразительным, но я не могла понять его причины, и любопытство взяло верх.
Артем кинул на меня быстрый взгляд, в котором плясали озорные огоньки, а после улыбнулся ещё шире, словно вспоминая что-то очень забавное. Его глаза светились.
— Мы сегодня ночью ездили к Арине, — начал он, и я почувствовала, как по его груди, к которой я прижималась, пробежала лёгкая вибрация от его смешка.
— Зачем? — Я всё ещё не понимала, и моё удивление, наверное, было написано на лице.
— Твой брат окончательно влюбился в эту девчонку, — он говорил это с такой тёплой, почти отеческой интонацией, хотя был сам ненамного старше Никиты,
— И поехал признаваться ей, пригласил тоже на матч.
Закончив, Артем снова тихо рассмеялся, и я, кажется, начала понимать, что это был за "ночной визит" и почему он его так веселит. Видимо, Никита снова устроил целое представление.
Я не смогла сдержать улыбки. Моё сердце наполнилось теплом, и я ещё крепче прижалась к его груди, вдыхая знакомый и такой родной аромат. Если у брата, что-то получится с Ариной, я буду по-настоящему счастлива.
Мне всегда казалось, что они подходят друг другу, словно пазлы из одной картинки. Даже внешне чем-то похожи: та же энергетика, та же искра в глазах. И характер, о, этот характер у них один на двоих – взрывной, но страстный, способный на безрассудные поступки ради чувств. Эта мысль вызывала у меня нежность.
Артем нежно поцеловал меня в макушку, затем его губы скользнули к виску, а потом задержались на моем лбу.
— Значит, на матче будут все, — прошептал он, и его голос был полон такой нежности, что я почти растаяла.
— А главное, мы вместе.
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Nikita Matveev
Воздух на стадионе был наэлектризован, пропитан запахом пота, свежескошенной травы и нервного напряжения. Тысячи голосов сливались в один гул, переходящий то в отчаянный ропот, то в мощный рёв.
Это был не просто матч, это был финал, и каждая секунда, оставшаяся до конца основного времени, тянулась, как вечность. Табло горело, показывая ничью, 1:1, и я чувствовал, как эта цифра давит на мои лёгкие, на каждую мышцу, которая ныла от нечеловеческого напряжения. Я горел изнутри, но каждое нервное окончание было натянуто до предела, готовое реагировать на малейшее движение. Внутренний голос, хриплый и требовательный, кричал одно: "Только не проиграй! Не смей!"
Я бегал по полю, словно загнанный зверь, ища хоть малейшую возможность, хоть крохотную лазейку в плотной обороне соперника. В какой-то момент, на долю секунды, мой взгляд невольно скользнул к трибунам. В первых рядах, среди десятков размытых лиц, я моментально выхватил тех, кого так хотел видеть.
Сонька, моя сестрёнка, обнималась с Артёмом, их счастливые улыбки были видны даже отсюда, наполняя меня странным спокойствием. И она… Арина. Она стояла чуть в стороне от них, её глаза были прикованы к полю, к каждому моему движению. Сердце ёкнуло, пропуская удар. Она пришла. Она действительно пришла! Эта мысль, как электрический разряд, пронзила меня, даруя новый, неожиданный прилив сил. Я должен сделать это ради неё, ради нас.
Мяч мелькнул в центре поля. Наш полузащитник, Лёха, словно демон, выцарапал его у соперника и мгновенно, не раздумывая, отправил верхом ко мне на фланг. Я рванул вперёд, чувствуя, как ветер свистит в ушах, смешиваясь с шумом крови в висках.
—Матвеев! Левее! Давай! Есть!, — донёсся до меня зычный крик тренера Молчалова, прорезая общий гул стадиона. Его голос был для меня как навигатор, указывающий путь в этом хаосе.
Защитник противника, здоровенный бугай с непроницаемым лицом, налетел на меня, пытаясь оттеснить от мяча.
—Куда прёшь, щенок?!, — прорычал он мне прямо в лицо, толкая в плечо.
Но я был быстрее. Принял мяч на грудь, погасив скорость, и отбросил его чуть в сторону, чтобы обойти его на скорости. Одно движение, второе – и я уже уходил от опеки, оставляя его позади.
Гул стадиона усилился, переходя в неистовый рёв. Я слышал крики тренера, голоса команды, но всё сливалось в единый, нарастающий фон. Мой взгляд был прикован к воротам. Они казались одновременно такими далёкими и такими близкими, огромными и в то же время невероятно тесными. Вся моя жизнь, казалось, свелась к этому моменту.
Каждый удар по мячу, каждая изнуряющая тренировка, каждая жертва – всё вело к этому. Я увидел едва заметную щель между вратарём и ближней штангой. Она была тонкой, как нить, но этого было достаточно.
Удар! Я вложил в него всю свою силу, всю свою надежду, всё своё отчаяние, что копилось во мне за эти тяжёлые дни. Бутса врезалась в мяч, и тот полетел по низкой, обманчивой траектории, пролетая мимо вытянутой руки вратаря. Секунда. Еще секунда. Момент, который казался бесконечно долгим, застывшим во времени.
ГООООЛ!
Сетка за воротами затрепетала, прогнулась. Мяч вонзился в неё с глухим ударом, который, казалось, раздался громом на весь стадион. Взрыв! Трибуны буквально взорвались! Это был рёв чистой, первобытной радости, крик победы, который заглушил всё на свете. Я чувствовал, как земля дрожит под ногами от топота и ликования тысяч людей.
Мои ноги сами понесли меня к угловому флажку.
Я подбежал, сжал кулаки, поднял их к небу и выкрикнул что-то нечленораздельное, полную смесь эйфории, облегчения и абсолютного счастья. На меня тут же набросились товарищи по команде, обнимая, толкая, крича. Мы все были единым целым, единым дыханием победы.
Но сквозь этот водоворот эмоций и празднований мой взгляд снова устремился на трибуны. Я нашёл её.
Арина стояла, вцепившись в перила, её лицо было бледным, но на нём играла улыбка, которая озарила для меня весь стадион. Она смотрела на меня, и в этот момент я понял, что ничто не имеет значения, кроме её взгляда. Этот гол был для неё. Эта победа была для нас. Я помахал ей, чувствуя, как по щекам текут капли пота, смешанные с неконтролируемым счастьем. Я поймал её взгляд, и на её лице появилась более широкая, настоящая улыбка, которая дошла до самых глаз. Это было всё, что мне нужно было увидеть.
— Это мой брат!!! — раздался по всему стадиону крик моей сестры
Я резко повернул голову в её сторону. Сонька прыгала как ненормальная, прямо там, в первых рядах, рядом с людьми, которые косо смотрели на неё, некоторые даже слегка отстранялись, но ей было совершенно наплевать.
Её руки были высоко подняты, она махала мне, а Артём стоял рядом и, кажется, пытался её немного успокоить, но тоже улыбался. Безбашенная. Моя безбашенная сестрёнка. Я не мог не усмехнуться. В этот момент я почувствовал прилив тепла – она всегда была моей главной фанаткой, несмотря ни на что.
✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨❖✨✨✨
Я вышел из раздевалки, прощаясь со своими друзьями. Каждый хлопок по плечу, каждое "Молодец, Матвеев!" отдавались приятным теплом. В руках я держал спортивную сумку, которая казалась непривычно лёгкой после такой победы.
Воздух на улице был прохладнее, чем на стадионе, но внутри меня всё ещё горел огонь эйфории. Выйдя из здания стадиона, мой взгляд моментально зацепился за знакомый силуэт. Она стояла чуть в стороне от центрального выхода, у самых ворот, и её силуэт был обрисован светом далёких фонарей. Арина. Моё сердце пропустило удар, а усталость куда-то улетучилась.
Я быстро, почти бегом, преодолел расстояние, разделявшее нас. В её глазах была та же радость, что и у меня.
— Привет, — проговорил я, пытаясь скрыть своё волнение, но, кажется, моя улыбка выдавала меня с потрохами.
— Поздравляю тебя! — проговорила она с широкой, искренней улыбкой, от которой её глаза засияли. Этот простой жест, это поздравление от неё значило для меня больше, чем все крики стадиона.
Я кивнул, улыбаясь ей в ответ так же широко, чувствуя, как тепло разливается по груди. Я хотел взять её за руку, обнять, но что-то останавливало. Пока.
— А где Соня с Артёмом? — спросил я, оглядываясь по сторонам. Мне показалось странным, что они не встретили меня сразу.
Арина слегка замялась, её взгляд метнулся в сторону, а губы поджались, словно она что-то недоговаривала. Она опустила взгляд на несколько секунд, а затем снова подняла, пытаясь изобразить безразличие.
— У них планы появились, — проговорила она, и в её голосе проскользнула едва заметная нотка смущения.
Я кивнул, прикусывая губу. Конечно. Моя сестра – настоящий купидон. Она наверняка придумала что-то, чтобы оставить нас наедине. Улыбка тронула мои губы. Это было так в её духе.
— Если не сильно устал, может, погуляем? — проговорила она, наклоняя голову набок, и её глаза вопросительно уставились на меня. Это было приглашение, о котором я мечтал.
— Да, давай! — на моем лице расплылась самая широкая и искренняя улыбка, которую я мог выдать.
Усталость? Какая усталость? Я готов был пройти пешком весь город, лишь бы быть рядом с ней.
Мы уже собирались двинуться с места, когда услышали громкий окрик:
— Арина! — крикнул кто-то, и я обернулся. К нам быстрым шагом подбегал высокий парень. Моё сердце неприятно сжалось. Я не узнавал его сразу, но он показался мне знакомым.
— Привет, милая, — проговорил парень, подходя к Арине и запросто обнимая её. Мой желудок скрутило. "Милая"? Кто это, чёрт возьми?
Арина слегка замялась в его объятиях, её тело напряглось, но она всё же обняла его в ответ. Затем она быстро посмотрела на меня, словно извиняясь.
— Это мой друг, Миша, — проговорила она, слегка поглядывая на меня, пытаясь, кажется, оценить мою реакцию.
Я поджал губы, кивая ему. "Друг", значит. Отлично. И сколько ещё у неё таких "друзей" мужского пола, которые так запросто её обнимают и называют "милой"? Я напрягся. Его лицо… Точно! Я видел его где-то. Он был из клуба, с которыми я играл на прошлом матче, если не ошибаюсь.
— Не представишься? — с нахальной улыбкой спросил он, протягивая руку. Его взгляд скользнул по моей форме, по сумке, а потом вернулся к моим глазам, полным вызова.
Я лишь усмехнулся, не протягивая руки.
— Нет, так как не думаю, что мы когда-нибудь пересечёмся, — сухо ответил я, чувствуя, как желчь поднимается к горлу.
Мой голос звучал жёстче, чем я ожидал.
— Никита, — прошипела Арина, беря меня за руку.
Её пальцы обхватили мою ладонь, и я почувствовал, как лёгкое тепло разошлось по руке, немного смягчая мой настрой.
— Не быть же тебе моим единственным другом, что за упрямство?
"Другом…" — эта формулировка больно резанула. Мне хотелось крикнуть, что я не хочу быть просто её другом. Я сжал её руку чуть крепче, но внешне оставался невозмутимым.
— Другом… Не даёшь мне забыть этот прекрасный статус, — пробормотал я, обращаясь скорее к ней, чем к нему, и в моём голосе, возможно, прозвучала лёгкая обида.
Миша, кажется, понял намёк, но не отступил.
— Поздравляю с победой, — проговорил он, и хотя тон был поздравляющим, в его глазах я увидел что-то, похожее на вызов.
— Спасибо, — ответил я отстранённо, не отпуская руки Арины.
Её присутствие рядом было единственным, что удерживало меня от того, чтобы сказать этому "другу" всё, что я о нём думаю. Я чувствовал, как напряжение висит в воздухе.
— Ариночка, мы так давно не виделись, надо будет как-нибудь погулять, — проговорил Миша, и его улыбка, казалось, стала ещё шире, более самодовольной.
Он даже слегка наклонил голову, изображая невинность, но его глаза продолжали изучать меня. Внутри меня всё закипало. Он что, совсем не понимает? Или просто издевается?
Я удивлённо посмотрел на него. Парень, тебе лучше уйти, пока не поздно. Мои кулаки сами собой сжались. В моих жилах ещё бушевал адреналин после матча, и мне совсем не хотелось тратить его на выяснение отношений с каким-то самонадеянным "другом".
— Да, надо, — пробормотала Кострова, и я заметил, как она нервно поджала губы, видимо, чувствуя нарастающее напряжение между нами.
Её рука в моей сжалась чуть крепче, и это дало мне небольшой прилив уверенности. Она явно хотела поскорее свернуть этот разговор.
— Ладно, мы, наверное, пойдём? — спросила Арина, слегка потянув меня в сторону, подальше от этого незваного гостя.
Я кивнул ей. Настала моя очередь убрать этого паренька, и сделать это предельно ясно, без всяких недомолвок. Я выпрямился, чувствуя, как мои плечи расправляются, а взгляд становится более резким.
— Можем вместе погулять, — не унимался Миша.
Он сделал шаг вперёд, словно пытаясь перехватить инициативу. Что это за настойчивость? Или просто не хочет понимать? В его голосе звучала откровенная провокация, и это начинало меня по-настоящему раздражать.
Я резко повернулся к нему, и мой взгляд был, возможно, слишком холоден, но мне было плевать. Моя рука всё ещё крепко держала ладонь Арины. Я почувствовал лёгкое сжатие в ответ – она, кажется, понимала.
— Спасибо за предложение, — начал я, и в моём голосе не было ни капли благодарности,
— Но нам и вдвоём хорошо. — Я выделил "нам" и "вдвоём" особым, подчёркнутым тоном, чтобы окончательно расставить все точки над "i" и дать понять, что здесь он лишний.
Затем я, не глядя больше на него, пошёл за Ариной, чувствуя, как она чуть заметно улыбнулась, когда мы отошли. За спиной я ощущал его прожигающий взгляд, но мне было абсолютно всё равно. Сегодняшний вечер должен был быть только нашим, и я не позволю кому-либо испортить его.
Как только мы отошли на пару шагов, я не удержался и, повернув голову к Арине, негромко спросил:
— Что за парень?
— Я же сказала, друг детства, — ответила она, и я
почувствовал, как её рука отпустила мою.
Моя ладонь мгновенно ощутила холод. Это было неприятно. Она сделала это так, словно боялась, что Миша всё ещё смотрит, или просто не хотела лишних вопросов. Меня кольнуло.
— Какой-то настойчивый парень, — мой голос стал слегка грубым, в нём проскользнула интонация, которую я не смог скрыть.
Меня задело не только его появление, но и то, как Арина поспешно отпустила мою руку. Будто не хотела, чтобы он видел, что мы были близки.
— Давай не будем, — прошептала она, и её плечи слегка опустились, а взгляд потускнел.
Она явно чувствовала себя неловко из-за всей этой ситуации. И это было видно сразу, как только он подошёл к нам: её напряжение, её смущение. Её поспешная реакция на его появление и то, как она отвечала ему, только подливали масла в огонь моего раздражения. Я не хотел давить на неё, но это было сильнее меня.
Мы шли по аллее, окутанной вечерней прохладой, и фонари бросали длинные тени. Между нами сохранялась небольшая дистанция, словно невидимая стена, возникшая после появления Миши. Чувство неловкости витало в воздухе, оно было почти осязаемым. Я пытался подобрать слова, чтобы начать разговор о чём-то приятном, но мысли всё равно возвращались к этому парню и его фамильярности.
— Ну, как матч? Не очень устал? — осторожно спросила она, пытаясь разрядить обстановку. Её голос был мягким, и это немного успокоило мои внутренние бури.
— Не, не очень, — я усмехнулся, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри всё ещё клокотало.
— После такого гола усталость как рукой сняло. — Я почувствовал её взгляд и поймал его на долю секунды.
Наши глаза встретились, и на её щеках появился лёгкий румянец. Моё сердце вновь забилось быстрее, отчасти от её близости, отчасти от осознания того, что этот Миша испортил такой долгожданный момент. Этот взгляд – он говорил о многом, и я надеялся, что мои глаза отвечали ей тем же.
Мы начали говорить о мелочах. О её дне, о моих тренировках, о том, как смешно Соня кричала на трибунах. Каждое слово давалось немного с трудом, мы то и дело запинались, стараясь не затронуть скользкую тему.
Она рассказывала о своих уроках, я – о забавных моментах на тренировках. Мы оба старались избегать неловкого молчания, заполняя его хоть чем-то.
Наши взгляды периодически встречались, полные ещё невысказанных чувств, некой осторожности и, несмотря на всё, растущей нежности. Я видел в её глазах тепло, поддержку и, что самое главное, интерес ко мне, а не к кому-то другому. И я отвечал ей тем же.
Я чувствовал, как медленно, но верно, эта неловкая дистанция между нами начинает сокращаться, уступая место чему-то большему, чего я так давно ждал. Каждый раз, когда наши плечи случайно соприкасались, по телу пробегал приятный ток. Это было мило, неуверенно, но по-настоящему.
Мой тгк : forsbooking там будут спойлеры
Тт : fors.booking крутой контент по фанфику