Только твоя

— Девственна? — низкий бархатистый голос излучал нетерпение. Мужчина едва не рычал, как огромный тигр.

— Абсолютно.

— Уверены?

Доктор Томпсон ничего не сказал, но ещё раз склонился над моей промежностью. Глупее не придумаешь. И постыднее — тоже: я лежала в гинекологическом кресле с широко разведёнными ногами.

Один мужчина — доктор Томпсон — проверял, девственна ли я. А второй — Чон Чонгук — дожидался конца проверки.

Чон Чонгуку нужен непорченый товар. С недавних пор он — мой мучитель и хозяин в одном лице. С очень недавних пор. Он очень зол, потому что меня в буквальном смысле слова выдернули из-под моего парня.

Сегодня я собиралась подарить свою девственность любимому. Но в тот момент, когда Чимин накрыл меня своим телом и начал проталкивать головку члена в мою киску, в комнату ворвался Чон Чонгук со своими людьми.

Краска стыда заставляет моё лицо гореть — это было отвратительно! Гнусно! Унизительно! Я испугалась и забилась в угол кровати. Натолкнулась на взгляд холодных синих глаз Чонгука и похолодела от ужаса — казалось, Чон Чонгук взбешён настолько, что готов взять меня в тот же момент! На постели, где я почти занялась сексом с любимым. Чимина скрутили и увезли в неизвестном направлении. Чонгук сам одел меня и этим подверг ещё большему унижению.

Меня приволокли в медицинский центр на обследование —  Чон Чонгук привёл меня к гинекологу узнать, девственна ли я.

— Уверен.

Доктор Томпсон выпрямился, стянул медицинские перчатки и отошел к своему столу.

— Хорошо, — спокойно сказал Чонгук.

Его голос очень холодный, почти ледяной. От звука него у меня по коже бегут мурашки и сосочки напрягаются так, как будто я попала под холодный душ. Чонгук сжал челюсти. Его собственнический взгляд гулял по моему телу.

Я судорожно вздохнула и свела ноги, слезла с гинекологического кресла. Наклонилась за трусиками, но Чонгук опередил меня и отбросил их в сторону носком ботинка.

Мне оставалось только одно — попытаться оттянуть коротенькое платье как можно ниже. Но под мини-платьем не скрыть мои стройные загорелые ноги от плотоядного взгляда Чонгука.

Мне страшно смотреть в лицо человека, считающего, что он может купить всё, включая меня.

Я перевела взгляд с его лица на загорелую мощную шею, белоснежную рубашку и — невольно — еще ниже и заметила, как неестественно натянулись брюки в области ширинки. О боже! Этот извращенец возбудился…

— Свободен, Томпсон. Выйди.

Самое противное, что доктор Томпсон даже не возражал. Он поспешно удалился, закрывая за собой дверь. Мгновение спустя Чонгук повернул ручку замка. Теперь в кабинет никто не сможет зайти.

— А теперь разберёмся с тобой, Лалиса…

Чонгук произнес моё имя очень сексуально и волнующе. Я ненавижу этого роскошного, холёного, сильного мужчину. Он подошел ко мне вплотную, обхватывая плечи сильными пальцами.

— Я рад, что моё осталось моим, — отрывисто сказал, обдавая моё лицо жаром своего мятного дыхания.

— Я тебе не принадлежу! Отпусти меня немедленно!

— Не отпущу. Я расплатился по долгам твоей семьи. Теперь ты принадлежишь мне.

— Это бред! — опять начинаю злиться. — Так никто не поступает! Я не могу тебе принадлежать! Я не вещь! Рабства не существует! Его отменили уже давно, кретин!

Чонгук смеётся. У него очень приятный смех, раскатистый, как весенний гром, очень чувственный, как прикосновение бархата к коже. Но на меня его чары не действуют.

По Чон Чонгуку сходят с ума все женщины Нового Арлеана, которым больше двенадцати лет. Невозможно не любоваться этим красавчиком, которому исполнилось тридцать пять. Он высокий и широкоплечий, с телом атлета и красивыми длинными пальцами. При взгляде на них сразу появляются неприличные мысли.

Чонгук очень богат. В наследство ему достался контрольный пакет акций банка и несколько крупных фирм. Он приумножил это богатство. За глаза его называли «гангстером» или «акулой» за жестокий стиль ведения конкурентной борьбы.

Он всегда берёт то, что хочет. И меня он уже получил.

Чонгук расплатился по всем долговым обязательствам отца и даже отправил доживать последние дни куда-то на тропические острова. Так и вижу его, качающегося в гамаке у своего бунгало и посасывающего любимый скотч.

А я стою перед Чон Чонгуком без трусиков и чувствую его плотское желание. Вдыхаю аромат парфюма: горький и будоражащий кровь.

Меня трясло, но не от возбуждения, а от злости. Никто не имеет права распоряжаться моей жизнью! Никто!

— Давай, скажи это вслух, маленькая дикарка! — предложил мне Чонгук и сделал шаг вперёд.

Он наступал на меня, как огромный хищник загоняет в угол свою добычу. А я… отступала и чувствовала, как кожу покалывало от пристального взгляда.

Дальше отступать некуда. Я упёрлась спиной в стену.

— Не бойся, Лиса. Я не причиню тебе вреда, — ухмыльнулся Чонгук, пожирая меня взглядом. Его руки легли на мою грудь и сжимают её.

— О-о-о, — простонал он, обхватывая мои сосочки.

Тугие горошины натянули ткань, а от его действий становились ещё твёрже.

— Моя сладкая Лиса. Такая маленькая и сладкая бусинка… Моя…

Чонгук стремительно наклонился и сжал губами вершину прямо через ткань. Он покусывал ее, заставляя меня вскрикивать, а потом переключился на другой сосочек. С ужасом понимала, что моё тело предательски отзывается на это!

Чонгук переместил руку на моё бедро, опустил к попке, нещадно смял её и задрал платье.

— Отпусти! Урод! Насильник! — крикнула я, пытаясь оттолкнуть Чонгука.

Но мужчина силён и твёрд, как скала, и не тронулся с места. Он толкнул меня к стене.

— Не отпущу, Лиса. Ты моя. Каждая клеточка твоей кожи принадлежит мне. Все твои узкие, сладкие, девственные дырочки будут моими. Тебя кто-нибудь уже трахал в ротик? А в попку? — Чонгук проворно раздвинул мои ягодички и трогал пальцем тугое колечко, сжавшееся от его нахального прикосновения. — Доктор Томпсон сказал, что твоя киска ещё не тронута. Я успел в самый последний момент. Ты же хорошая девочка, Лиса? Хорошие девочки не дают в попку или в ротик прежде, чем лишатся девственности вот тут, да?

О боже!.. Чонгук слишком сильный и быстрый. Только что он дразнил мою попку, а сейчас его пальцы уже теребят мой клитор. Он порочно пульсировал, становясь больше. Предательская волна жара устремилась к низу живота.

— Какая дерзкая и горячая девочка мне досталась, — шептал Чонгук, склоняясь надо мной. — Поцелуй меня, — приказал.

— Я не буду целовать тебя. — Я старалась, чтобы мой голос не дрожал. — Ты мне омерзителен! Я тебя ненавижу!

Чонгук расхохотался:

— Ненависть — очень сильное чувство. Что ты знаешь о ненависти, маленькая дикарочка?

Я не успела ответить: задохнулась от ощущений, когда его наглые проклятые пальцы коснулись пульсировавшего клитора.

— Маленькая и сладенькая девочка. Влажная. Бесишься снаружи, но течёшь горячим внутри. Вот здесь…

Чонгук надавил сильнее. Я вскрикнула. Мне хотелось убрать его руку и не слышать его низкий чувственный голос, хотелось, чтобы прекратил меня растирать подушечками пальцев.

Дерзко, чувственно и очень возбуждающе. От каждого движения тело начинало дрожать и гореть. Так, как это делал Чонгук, меня ещё никто и никогда не трогал. Даже Чимин, когда подготавливал меня, не касался так.

Я стиснула зубы, потому что хотелось застонать, когда Чонгук двигал пальцами быстрее. Клитор дрожал и вибрировал. Незаметно для себя я подмахнула бёдрами.

Меня захлестнуло волной ненависти. К себе и к Чонгуку за то, что он заставляет чувствовать меня одной из его шлюх, готовых на всё.

Я подняла глаза, смотря в лицо своего мучителя. Смуглая загорелая кожа, короткая щетина на волевом подбородке и острых скулах. Чонгук смотрел, как одержимый, и тяжело дышал, лаская меня. Мощный стояк натягивал ткань его брюк.

Я только на секундочку представила, как на месте пальцев может оказаться его член, и задрожала от порочного видения.

— О, как тебе это нравится, Лиса… Ты уже хорошенько намокла, дикарочка?

Чонгук оставил мой клитор и двинулся дальше. Я всхлипнула, потому что знала: он потрогает мои набухшие складочки и поймёт, что я… позорно намокла от порочной ласки.

— Мне это не нравится! Отпусти, извращенец!

— А как тебе понравится это?

Что он ещё придумал?!

Чонгук ухмыльнулся и нарочно медленно провёл согнутым пальцем по моей щёлочке, сочившейся влагой. Глядя в глаза, ввёл средний палец в киску и подвигал им. Я уже почти рыдала и кусала губу.

Моя киска предательски сжималась и требовала продолжения. Сейчас же… Чонгук поднял к губам и облизал палец, блаженно прикрыл глаза, словно пробовал что-то очень вкусное, а не мою смазку.

— Очень вкусно, Лиса. Я тебя обязательно вылижу, и ты кончишь мне в рот. Но это будет чуть позже, а пока я трахну твою киску пальцами. Потом поставлю тебя на колени и кончу в ротик. В твой маленький сладкий ротик, которым ты очень грязно ругаешься на меня…

Чонгук забавлялся с моей грудью, сжимая сосочки через ткань. Он пощипывал кончики и вдавливал меня своим мощным телом в стену. Я чувствовала его жар и слышала, как бешено колотится сердце.

Чонгук вновь опустил пальцы к киске, властно раздвинув мои бёдра. Я пыталась сжать ноги, но мужчина властно вклинил своё между ними колено и начал растирать мою дырочку очень умело. Я чувствовала каждое движение и не могла не проникнуться ответным желанием.

Чонгук подхватывал влагу и размазывал по складочкам и клитору, вздрагивающему от прикосновений. Я застонала и прикусила губу до крови.

— Да, моя Лиса… Да… Тебе нравится быть мокрой. Я очень хорошо умею доставлять удовольствие. Я буду очень рад заняться тобой. Превращу тебя в раскрепощённую и умелую тигрицу. Жадную самку. Я растрахаю твою киску так, что она будет течь только при одном звуке моего голоса…

Чонгук почти рычал, очень быстро двигая пальцами. Я часто дышала, чувствуя, насколько близка к оргазму.

Я ещё никогда не испытывала его с мужчиной, только баловалась, гладя себя в постели перед сном. И никогда прежде не чувствовала ничего подобного. То, что делал со мной Чонгук, напоминало тёмный смерч похоти и запретного удовольствия.

Мне так сладко и унизительно, что хочется кричать, хочется оттолкнуть этого невыносимого мужчину и в тоже время умолять его не останавливаться.

Меня начало трясти над его пальцами. Я зарыдала, чувствуя, что сдаюсь.

Моё предательское тело жаждало порочных прикосновений.

Я давилась стонами, подвывая, как дикая самка, желая, чтобы Чонгук вогнал в меня свои пальцы. Он умело сжал горошину клитора, а следом толкнулся сразу несколькими пальцами в мою киску, благодарно сжавшуюся в ответ.

Я содрогнулась, и оргазм накрыл меня горячей волной. Стеночки лона вибрировали вокруг его пальцев, которыми Чонгук ритмично двигал внутри и продолжал пытку экстазом. Он прижал меня к себе, постанывая на ухо:

— Кончила, сладкая? А теперь твоя очередь, дикарочка. Избавь меня от напряжения!

Я всхлипывала и в то же время тряслась под сильными пальцами, которыми Чонгук продолжал терзать мой клитор.

— Давай, Лиса, спусти брюки и возьми его. — Чонгук сжал мои запястья, положив себе на пах, надавил на мои руки, прижав ладони к горячему стояку.

— Расстегни ширинку, — приказал он.

Увидев, что я медлю, он сам одной рукой расстегнул ширинку и стянул плавки с брюками, освободив возбуждённый до предела член. Его большой ствол был налит кровью. Крупная головка уже потекла смазкой.

Я старалась дышать ровно, когда Чонгук сжал основание толстого члена и принялся гладить возбуждённую плоть. Неужели он собрался мастурбировать на моих глазах?

Меня вдруг прошибло трепетом до самой глубины души.

— Нет, сладкая, я не буду дрочить. Только не сейчас, когда твой горячий ротик стал моим… — прошептал Чонгук, словно прочитал мои мысли. — Встань на колени.

Он надавил на моё плечо, заставляя опуститься на колени. Мои ноги подкосились, словно переломанные спички, и крупный член Чонгука оказался прямо напротив моего лица.

Я не могла в это поверить. Наверное, это происходит с кем-то другим, а я просто наблюдаю со стороны, чувствуя чужие эмоции. Потому что я не могу… Он едва обхватывал свой широкий ствол, двигался плавно и чувственно, как будто танцевал.

Против воли я ощутила сухость во рту, и мои губки приоткрылись, когда я в очередной раз представила, что его член будет всаживаться в меня до самого основания.

Моё тело пронизало жаром, а киска стала настолько влажной, что капли моих соков потекли по внутренней стороне бедра. Соски болезненно заныли, а лоно начало предательски сжиматься.

О нет, только не это! Я дико возбуждаюсь от того, что стою на коленях перед своим мучителем, который собирается трахнуть мой ротик.

А я… впервые вижу мужской член так близко.

Первый минет. Но я не хочу! Меня принуждают!

Длинные, изящные пальцы Чонгука гладили член от головки до основания.

— Сожми свой левый сосочек, дикарочка, и немедленно.

— Или что? — произнесла я, облизнув губы.

— Проклятье! — выругался Чонгук и резко приблизил свой член ко мне.

Крупная головка уткнулась в мои губы, он начал водить ею по моим губам, разнося смазку.

— Ты течёшь, Лиса. Я разрешу тебе кончить, — горячо прошептал Чонгук, — со мной ты всегда будешь громко кричать от наслаждения. Давай, будь хорошей девочкой, открой ротик…

— Я не хочу этого, — прошептала, понимая, что мои пальцы обхватили сосочек через ткань.

— У тебя нет выбора, дикарочка. Твоего папашу прикончили бы за то, что он пытался обдурить тех людей, которых нужно обходить стороной. Он расплатился тобой. Ты и твоё тело теперь принадлежат мне. Я могу вытворять с тобой всё, что пожелаю. Могу тебя даже продать. Вместо этого я предлагаю тебе взять в ротик и трахнуть свою киску пальцами так, как ты этого хочешь. Не медли, сладкая. На первый раз я всё сделаю сам. Займусь твоим обучением чуть позже.

— Обу-у-у-чением? — простонала я, сжимая сосочек всё сильнее и проклиная дьявола, стоящего передо мной.

— Да, Лиса. Я научу тебя, как дарить наслаждение твоими пухлыми губками и подскажу, как надо сосать так, чтобы заставить меня поверить, что я в раю.

— Не-е-е-т!.. — простонала я и ахнула, потому что Чонгук обхватил мой подбородок, зафиксировав его, и принялся вводить свой член.

— О да… Какой у тебя горячий крошечный ротик, мой член словно ключ в замке. О-о, как туго! Да-а-а, Лиса… Да…

Чонгук начал двигаться. Я боялась, что его огромный член не уместится у меня во рту и порвёт мои губки. Но длинный, толстый ствол скользил, а пульсация между ног стала болезненной.

— Опусти ручку и погладь пальчиками киску. Да, Лиса… Не стесняйся. Двигай пальчиками так быстро, как тебе этого хочется. Потому что я кончу очень быстро. Ты меня сильно возбудила!

Чонгук ввёл свой член почти полностью. Я вдохнула запах его кожи и окончательно слетела с катушек. Мускусный, животный запах его тела пронизал меня насквозь.

Я задрожала и положила пальчики на клитор, принялась двигать ими очень быстро, и трогала себя всюду. Так, как делала это, когда была одна.

Я ласкала свой сосочек и ныряла пальцами в хлюпающую щель, осознавая, что Чонгук сейчас цинично трахает мой ротик.

Но… О-о-о…

Как это порочно, низко и непередаваемо хорошо! Я принимала член Чонгука, скользящий у меня во рту, понимая, что я не испытывала подобного возбуждения ещё ни разу.

Чонгук особенный. Он невероятно красив и горяч, заставляет меня течь, даже несмотря на мою ненависть к нему.

— Я уже почти на пределе. Я буду трахать твой ротик до самой глотки. Очень быстро и жёстко! — прорычал Чонгук и не дал мне даже секундной передышки.

Он начал долбиться до предела глубоко и нещадно. Головка его члена то и дела утыкалась в мою глотку. Мне казалось, что я задохнусь, но я ещё шире распахивала ротик, не забывая доводить себя до умопомрачения пальцами.

Я мысленно умоляла Чонгука, чтобы он подарил мне желанную разрядку. Потому что я очень близка. Оргазм уже зарождался.

Пожалуйста!..

О да!.. Да…

Чонгук дёрнулся и излился горячей струёй в мой ротик, а меня трясло от порочного наслаждения.

— Моя горячая дикарочка… Он твой, полностью твой, до самых яиц… Как хорошо! А теперь слижи своим язычком последние капельки…

Чонгук вывел член из моего ротика, мазнув головкой по губам. Я облизала губы, почувствовав вкус его спермы. Мужчина поправил одежду, обхватил меня за плечи и поднял. Его пальцы вновь легли на мою промежность, позорно мокрую и податливую.

— Сладкая, я уже влюблён в твою киску. Мы с ней подружимся.

— Ненавижу-у-у-у, — прорыдала я.

Чонгук обнял меня, извивавшуюся и ненавидевшую себя за эту слабость.

Ненавидела этого мучителя за то, что украл мою жизнь!

Сегодня мне исполнилось девятнадцать лет. Сегодня мой ротик лишался девственности, а я впервые испытала такой сильный оргазм…

Ненавижу! Ненавижу Чон Чонгука!