Только твоя

— Что всё это значит? — спросила я, едва за Намджуном закрылась дверь.

— Не уверен, что стоит тебя посвящать в проблемы семьи… — задумчиво ответил Чонгук.

— Ты утверждаешь, что я — хозяйка твоего сердца. Но сейчас мне было очень страшно. Хуже всего — страх от неведения. И что он говорил о твоей матери? — напористо спросила я.

Чонгук собрался ответить, но его прервал стук в дверь. На этот раз нас посетил настоящий врач, сделавший мне инъекцию. Женщина посоветовала начать пить противозачаточные средства в Штатах, чтобы не было проблем с поиском такого же препарата.

— Мы будем в штатах уже сегодня ночью, — кивнул Чонгук и проводил врача.

— Расскажешь мне, что все это значит? — снова спросила я, взяв со стола жёлтую монету — тяжёлая и довольно старая.

— Не хочу пачкать тебя. К тому же считаю это бредом и пережитками прошлого! — недовольно ответил Чонгук. Он выхватил из моих пальцев монету и выбросил её в урну. — Тебе лучше отдохнуть, Лиса. Потом придут визажисты и начнут готовить к ужину.

Я проглотила комок обиды. Было больно от того, что Чонгук не хотел довериться мне. Такое прекрасное утро было испорчено! Я едва начала проникаться к нему странной тягой и нежеланием, чтобы с ним произошло нечто страшное, как он тут же оборвал все мои чувства. Хотелось взбунтоваться! Но возможности ограничены. Чтобы хоть чем-то насолить мужчине, я достала монету из мусорной урны и спрятала в свою сумочку. Понятия не имела, зачем это сделала. Но почувствовала себя намного лучше, как ребёнок, показавший язык взрослому, который его обидел.

* * *

Вечер подкрался незаметно. К назначенному часу я была готова — Чонгук на этот раз сам выбрал для меня платье — тёмно-синее, длиной в пол, с закрытой спиной. Только плечи были открыты. Чонгук словно хотел защитить меня от посторонних глаз, но показать, что его выбор неслучаен.

— Не хочешь ничего сказать мне? — спросил Чонгук, остановившись напротив меня.

Я сидела на стуле, идеально ровно выпрямив спину, ждала, пока дадут команду.

— Нет. Мне нечего сказать тебе…

— Лиса, послушай. Я просто не хочу впутывать тебя.

— Я всё равно слишком глупа и неопытна, Чонгук. Даже если ты расскажешь, в чём соль, для меня твой рассказ покажется дивной сказкой — и только! — вспылила я.

— О нет, я не говорил, что ты глупенькая! — Чонгук протянул мне ладонь и помог встать, привлёк к себе. На нём был надет белоснежный костюм и тёмно-синяя рубашка, в тон моего платья. — Я просто корю себя за то, что был так глуп и неосторожен. Ты здесь совершенно не причём!

— Если ты не хочешь идти на ужин, мы можем просто улететь? — предложила я.

— No, mia bella, мы не можем просто так улететь. Только не сейчас!

— Почему? Из-за той монеты?

Чонгук помассировал подушечками пальцев мой нахмуренный лобик.

— Тебе не идёт хмуриться, солнечная девочка. Да, это из-за монеты… — мужчина вздохнул. — Кажется, всё-таки придётся кое-что рассказать, чтобы ты не дулась на меня…

Я обняла мужчину за шею и поцеловала. Подразнила язычком чувствительную кромку губ и начала медленно смаковать поцелуй. От него у меня закружилась голова. Я даже забыла на мгновение, о чём хотела спросить у Чонгука. Но мужчина владел собой намного лучше. Он отстранил меня, сказав, что мы можем опоздать, если не тронемся с места.

Чонгук пообещал, что расскажет мне о странном поведении его дяди, но мне пришлось подождать. Только когда мы сели в лимузин, Чонгук попросил водителя покатать нас по вечернему Милану.

Через минут двадцать лимузин по приказу Чонгука остановился у фонтана на пьяцца Кастелло. В центре площади выделялся массивный фонтан.

— Миланцы называют его «свадебный торт», — пояснил Чонгук и помог выбраться из лимузина.

Мы сели напротив фонтана, словно одна из гулявших здесь парочек. Только одеты были так, словно собирались присутствовать на приёме короля.

— Только не говори, что хочешь предложить мне кусочек свадебного торта! — пошутила я.

— Нет, дикарочка. Ты хочешь отщипнуть кусочек чего-то позначительнее, — усмехнулся Чонгук. — Ладно, удовлетворю твоё любопытство. Я из смешанной семьи. Мать — итальянка, её звали Ким Джихё . Отец — американец. Джихё захотела учиться в Штатах и проходила практику в одном из банков моего отца, именно там они и встретились. Завязался бурный роман. Они поженились.

— Неплохое начало. Принц и Золушка?

— Не совсем, — покачал головой Чонгук. — Джихё была отнюдь не из простой семьи. Ким связаны с мафиози. Джихё — самая младшая из семьи Ким, очень поздний и избалованный ребёнок. У неё трое братьев. Самый старший —Джиун, он уже мёртв. Следующие — Намджун и Сону. Когда Джихё заявила, что беременна и выходит замуж, многие были против. Семья вернула девушку на родину в Италию. Конечно, её беременность виделась проблемой, которую легко решить. Но нрав у моей мамы был очень вспыльчивый и эмоциональный. Она хотела сохранить ребёнка и угрожала, что покончит с собой, если её заставят делать аборт. Шрамы на руках говорили сами за себя — она действительно пыталась это сделать. Неоднократно. Братьям пришлось вернуть Джихё в Штаты, — Чонгук вздохнул.

— Почему Намджун обвиняет твоего отца в рукоприкладстве?

— Потому что отец поднимал руку на Джихё, — нехотя признался Чонгук. — Я был ещё мал, чтобы понять, кто виноват. Всегда бросался на защиту матери, за что не раз отец наказывал меня и потом даже отправил в закрытую школу. Я сбегал оттуда. Думал, что отец бьёт мать просто так. Видел в нём чудовище…

Чонгук замолчал. Я не стала торопить его.

— …Однажды мой побег оказался весьма удачным. Я добрался до дома ночью. Услышал посторонние звуки в гараже и решил, что это воры. Сжал садовый топорик покрепче. Но я ошибся. Это была Джихё. Она трахалась с другим мужчиной. В ту ночь перепало и мне, и матери. Отец неожиданно вернулся из деловой поездки. Мне отец всыпал за очередной побег и за желание выгородить шлюху. Ей — понятно дело за что…

— Ох, мне так жаль!..

— Не о чем жалеть, Лиса. Джихё была страстной и импульсивной. Когда она страстно желала чего-то, то добивалась этого. Она хотела выйти замуж и родить — она родила. Но потом остыла к семейной жизни. Ей хотелось чего-то другого — секса, новых мужчин, острых ощущений, — Чонгук прочистил горло. — Наверное, лучшим выходом было отпустить её. Но отец не любил выпускать из рук желаемое. Он воспитывал её на свой манер, запретил созваниваться с родными… В какой-то момент отец решил, что она остепенилась. Джихё стала примерной матерью. Настолько, что с ней стало невозможно разговаривать — она была словно автомат, неживой человек из рекламы. Это длилось год или два. Потом она пропала. Отец сходил с ума. Её нашли спустя две недели. Мёртвой. Выловили тело из канала. Ей перерезали горло.

— Обвинили твоего отца?

— Не исключали такую возможность. Но только в ночь исчезновения он был вместе со мной в Европе. Приехал на награждение, спал в соседней комнате отеля. Я слышал, как он храпел… Джихё просто стала жертвой случая. Почувствовав свободу от давления отца, она понеслась в клуб выпивать, подцепила какого-то смазливого ухажёра. Это всё было видно на камерах наблюдения. Новый ухажёр сначала позабавился с ней, потом обчистил карманы, выгреб деньги, сорвал украшения и прирезал дурочку… Вот такая история.

— Даже не знаю, что сказать… — На языке вертелись слова, что ломать человека не стоит, а ещё я подумала, что Чонгук явно пошёл характером в отца. Но в то же время, если Джихё изменяла… Может быть, делала это назло? — И как это связано с той монетой?

— Семья Ким считала и до сих пор продолжает считать отношения моего отца и Джихё ошибкой, которую нельзя было допускать, — пожал плечами Чонгук. — Якобы на моём отце повис долг, оставшийся неоплаченным.

— Они вспомнили о нём только сейчас?

— Видимо, Тэхёну что-то нужно, если он обратился к Намджуну, всегда придерживающегося нейтральной стороны.

— А Тэхён — это сын одного из братьев твоей матери?

— Да, Тэхён — сын Сону, младше меня на три года. Он племянник Намджуна, как и я.

— Это понятно. Но причём здесь монета?

— О, милая, это всего лишь традиция семьи Ким. Символ власти и обязательств. Сейчас Намджун считается старшим из семьи Ким, в его праве затребовать кровный долг с любого из родственников.

— Но это всего лишь монета! Мы можем на неё плюнуть! — удивилась я.

— Нет. Это нерушимая традиция. Он призвал меня к ответу. Если я откажусь, — Чонгук покачал головой. — Последствия могут быть катастрофическими. Игнорировать семью нельзя.

— Каменный век какой-то! — возмутилась я. — Тогда зачем ты выкинул эту монету? Намджун сказал, что и ты в свою очередь можешь попросить его об одолжении.

— Я не хочу быть частью этого, Лиса. Я привёз тебя в солнечный Милан только потому, что меня очень давно не тревожили родственные связи. Думал, что они не захотят иметь дел с американским выскочкой. Я ошибался, прости.

— Но нам же ничего не угрожает? — уточнила я.

— Ничего, абсолютно. Намджун держит слово. Он всегда против пролития крови.

— Что Тэхён хочет получить от тебя?

— Джиун и Сону были связаны с мафиози. Возможно, Тэхён продолжает дело своего отца. Осмелюсь предположить, что он хочет склонить меня к сотрудничеству.

Я порывисто обняла Чонгука, испугавшись за его жизнь.

— Знаешь, лучше бы ты не выбрасывал ту дурацкую монету! — прошептала я и прежде чем сказала, что монета у меня, Чонгук усмехнулся:

— Пусть будут настороже, гадая, что же я захочу попросить взамен.

— Ты хитрый, Чонгук. Надеюсь, ужин пройдёт гладко.