Пролог
Власть — это кровь, что питает троны, ненасытное пламя, пожирающее и лишённых её, и держащих. Наследие — её бьющийся пульс; ритм, эхом разносившийся по залам Таргариенов со времён Эйгона. Я размышляю об этом: о борьбе за корону, что когда-то рождалась в драконьем огне, а теперь сведена к холодной стали мечей и пустым клятвам людей. Если бы звери всё ещё парили в небе, не стали ли бы мы свидетелями нового Танца Драконов? Но их нет. И в их отсутствие битва принимает иную форму: драконы больше не сражаются с драконами — люди сражаются с людьми, их амбиции скрыты в более тонких обличиях.
Я, мейстер Элиас, посвятил жизнь изучению великой истории. Но пытливый ум не довольствуется лишь сводом фактов. Под пылью веков скрываются не только имена и даты, но и тени истинных мотивов, шёпот неизреченных клятв, тихие шаги судьбы, ведущие к необратимому. Когда же начинается война? С первым ударом меча? С первым пролитым словом? С первым взглядом, полным зависти? Корни величайших трагедий, сколь бы грандиозны они ни были, уходят вглубь веков, стары как сам мир, сплетаясь в невидимый узел, что однажды затягивается.
Для повествования о Раздоре, навсегда изменившем Дом Таргариенов, я выбрал 105 год от Завоевания Эйгона. Именно тогда, убеждён, были посеяны первые, зловещие семена, что позже расцвели кровавым пламенем. Иные историки начинают с малых, неприметных камней, что повлекли лавину. Мой выбор — такой камень.
Воссоздавая картину тех дней, я опирался не только на указы и хроники — маяки света, — но и на работы трёх непохожих хронистов, обрывки писем, шепот слуг, случайных свидетелей великих событий. Каждое слово, каждый отголосок ушедшего голоса имеет вес. Из этих разрозненных частей я стремился собрать полотно истины, сколь бы истертым оно ни было. Ибо история — не просто перечень событий, но зеркало, в котором мы можем увидеть себя. И я приглашаю вас взглянуть в него, дабы пролить свет на то, что обычно остаётся в тени.