Часть 3
День за днем их встречи у фонтана превращались в некий ритуал. Они сидели на одной и той же скамейке, пили кофе (Эндрю неизменно приносил карамельный для Нила), и с каждым разом обычные разговоры становились всё более личными.
Нил узнал, что Эндрю - вратарь команды "Лисы" университета Пальметто. Когда речь заходила о семье, каменная маска Эндрю давала трещины. Оказывается, где-то существовал его брат-близнец Аарон. А ещё кузен Ники. Он говорил о них скупо, будто боялся выдать важную тайну. Но между слов, во всём этом читалась целая вселенная невысказанной привязанности к близким.
Однако в ответ Эндрю узнавал куда более мрачные истории.
Нил нервно провел языком по потрескавшимся губам, прежде чем заговорить:
— Знаешь... Наверное, мне уже нечего терять. — Его голос звучал непривычно хрипло.
Эндрю медленно повернулся всем корпусом, показывая, что слушает.
— Моя жизнь... — Нил делал странные паузы, будто слова физически больно было вытаскивать наружу. — Она немного сложнее, чем кажется. Хотя впрочем...
Он резко оборвал себя на полуслове и дрожащими пальцами расстегнул молнию на кофте. Под ней оказалась просторная футболка, болтавшаяся на исхудавшем теле.
— Посмотри сам, — Его обычная игривость испарилась,сейчас он был до пугающего серьезен и напряжен.
Возможно, этот рассказ разрушит хрупкую связь , что выстроилась между ними за это время. И этого он боялся больше всего.
Эндрю почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он внимательно оглядел его руки. Множество старых, уже заживших шрамов и ожогов испещряли бледную кожу.
Миньярд лишь уставился на Нила, не до конца осознавая увиденное. Тот молча приподнял край футболки и слегка отвернулся. И в этот момент Эндрю не мог решить, что ужаснее: количество шрамов или болезненно выступающие на бледной коже ребра.
—Что ты хочешь этим сказать? — голос Эндрю прозвучал резче, чем он планировал.
Нил опустил взгляд на свое тело и вздрогнул – то ли от пронзившего холода, то ли от собственного вида.
— Видишь это? — его ноготь коснулся круглого шрама на боку. — Это от выстрела.
Эндрю резко поднял взгляд, ища в глазах друга хоть намек на шутку. Но перед ним был совершенно другой человек — с глазами, полными старой боли
Когда он поднял футболку еще выше на коже проступил бледный, четкий след, напоминавший отпечаток раскаленного утюга.
Он опустил футболку и торопливо натянул кофту, будто не в силах больше выносить этот осмотр.
Нил отвернулся от Эндрю, поспешно натягивая капюшон, пытаясь укрыться от обрушившегося холода.
-Мой отец, — его голос стал совершенно чужим, — был не просто плохим человеком. Он был настоящим монстром.
Нил резко отвернулся, и его плечи под плотной тканью кофты напряглись до предела.
Эндрю сидел, словно окаменев, ощущая, как глубоко в его груди что-то необратимо ломается и тут же начинает перестраиваться. Все это время он убеждал себя, что знает Нила Джостена. Теперь пришло осознание: он не знал о нем ровным счетом ничего.
И тогда он сделал единственное, что мог — медленно, почти нерешительно положил ладонь на плечо Джостена. Сквозь тонкую ткань кофты пальцы ощущали хрупкость костей, дрожь, напряжение, яростный ритм сердца.
Но в этом жесте не было жалости — только понимание, которое не требовало слов.
Нил замер, его дыхание на секунду остановилось, будто он боялся, что любое движение разрушит этот момент. А потом — почти незаметный наклон головы, разрешение оставить руку там, где она была.
И в этой тишине, где-то между больничных зданий, они сидели так: один — несущий груз чужой боли, другой — впервые за долгие годы позволяющий кому-то разделить этот груз.
На следующий день, подойдя к их скамейке, Нил замер на мгновение - перед ним разворачивалась картина, в которую он до последнего не верил. Эндрю сидел в привычной позе, в руках - два стакана кофе, один из которых явно был с карамелью.
Нил почувствовал, как что-то горячее и острое сдавило ему горло. Он не ошибся. В этом холодноватом, закрытом парне действительно было то, что редко встречается - способность принимать чужую боль, не отворачиваясь. И тогда началось - день за днем Нил раскрывал перед Эндрю ужасающие страницы своего прошлого.