«Второй Месяц Лета»

                                 II
Наконец послышался долгожданный щелчок.
В дом вошёл отец, немного пошатываясь из стороны в сторону.
Не такую картину ожидал увидеть Ян.
К горлу подкрался ком, а сердце сжалось и будто перестало биться. Сделав глубокий вдох он поднялся, медленным шагом идя к прихожей.

—Мм.. сына,—неразборчиво промолвил мужчина в попытках снять обувь.

—Пап, я помогу,—тело дрожит, было не комфортно видеть отца в таком состоянии, привыкнуть к этому не возможно.

Присев он развязал узел на ботинках,отставив их в сторону взял отца под плечи, помогая дойти до зала. Уложив того на диване укрыл покрывалом, что лежало рядом.

Вернувшись в кухню он полностью поник, сделав пару глотков еще парующего чая, ком поднялся выше.
Вскочив он побежал в ванную комнату, что бы опустошить желудок от сладкого чая и части желудочного сока. Чонин всхлипывал в попытках набрать воздуха. На глазах навернулось пару слезин, что медленно скатились по щекам вниз, остановившись на уголках губ.

Пару минут и он закончил. Тихо постанывая он поднялся с колен. Хватаясь за стену он дошел до своей комнаты. "Что это было? Почему?" прокручивалось у него в голове. Может из за перегрева, или же от того, что он нормально ел уже около двух недель? К сожалению, ответов на его вопросы небыло.

Маленькими шагами он дошел до письменного стола, всего облепленного наклейками. Неуклюже потянув за нить на торшере, Чонин включил светильник.
По комнате рассеялся жёлтый свет что, хоть как то спасал парня от пугающей темноты.
Утерев слёзы тыльной стороной ладони, Яни шмыгнул носом, доставая из ящика разрисованную тетрадь.

Цветные грифели оставляли за собой следы, иногда рассыпаясь и размазывая контур. Дом был полностью поглощен тьмой, но лишь в одном светлом уголочке ютился мальчишка с интересом разрисовывая лист. Карандаши стучали о друг дружку меняясь местами.
Видимо то, что было в голове, он переносил на бумагу.
Среди поля стоял небольшой дом, окружённый высокими как колоны соснами, протоптанная тропинка и закат. Очень яркий закат, в него он вложил больше всего усилий.

Комнату снова окутал мрак. По веяло холодом, тело покрылось мурашками. Не переодевшись он замотался с головой в одеяло, свернувшись на кровати клубочком, как брошенный котенок стал проваливаться в сон.

—Ты где шлялся весь день?—послышалось из темноты.

Сынмин подскочил, было удивительно что, он наконец смог задремать, за такое длительное время, пусть и не на долго.

—мне повторить?-грубый мужской голос стал громче, что означало, что он начинает злиться.

—я гулял.
«сейчас начнётся» подумал он.

Сынмин стоял, вглядываясь в ночное небо. Колени дрожат и выдают его. Холодный взгляд тёмных глаз был устремлён на луну и звезды, словно пытаясь найти ответы на вопросы, терзающие его душу.
Лунный свет озарял его лицо, освещая давние шрамы.

Сзади, в таинственной пустоте, едва различимый, стоял отец. Голос его разрывал тишину ночи, полные ярости крики эхом разносились по двору. Но Сынмин не оборачивался. Его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд неподвижным, как будто вся его сущность была сосредоточена на далёких звёздах, далеких от земных забот и семейных ссор.

Больше всего, ему сейчас хотелось оказаться рядом с Чонином. Да, именно с ним. Хотелось увидеть эти лисьи глазки, услышать звонкий голосок и просто обнять.

Прийти в себя он смог лишь после удара. Звонкая пощечина, пару секунд и след проявляется.

—как ты посмел оставить брата одного?-прокричал Отец.

—цх брат,—прошептал Ким и продолжил — ему 10, он не младенец и может сам себе насыпать по есть!

—да как ты смеешь?

— Хватит, — тихо, но твёрдо произнёс Сынмин.

На мгновение в воздухе повисла тишина. Сынмин развернулся и вошёл в дом. Отец остался стоять на месте, ошеломлённый и безмолвный, наблюдая, как его сын уходит прочь, оставляя его одного под бесконечным звёздным небом.

Сынмин захлопнул входную дверь и, с тяжестью в груди, вошёл в свою комнату. Слёзы уже стояли на глазах, но он изо всех сил пытался сдержать их. Он с усталостью бросился на кровать, чувствуя, как весь мир обрушивается на него. Повернувшись на бок, Сынмин прикрыл глаза рукой, чтобы не видеть окружающий мир, и тихо заплакал, ощущая боль в каждом вздохе.

Около часа он просто лежал, обводя взглядом узоры на обоях и блуждая в своих мыслях. Не охотно поднявшись, он скинул с себя кофту, обнажая бледную кожу, на которой уже виднелись следы от прежних ран. Рука дрожала, когда он взял канцелярский нож и медленно провёл им по коже, оставляя новые царапины. Боль физическая на мгновение заглушила боль в душе, и он смотрел, как тонкие струйки крови медленно стекают по руке.

Положив нож на стол, Сынмин почувствовал облегчение, но в то же время и слабость, что тяжёлым грузом давила на его плечи. Уложившись назад, он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от мучительных мыслей и эмоций. Тишина комнаты лишь подчёркивала его одиночество и боль, постепенно заполняя всё его сознание.

Чонин проснулся около семи часов утра, солнце уже начинало прогревать улицы. Он переоделся в шорты которые ранее носил в школу, кажись в кармане еще чтото осталось, футболку и высокие носки, готовясь к новому дню. Когда он вышел из своей комнаты, то увидел в гостиной все так же спящего пьяного отца, раскинувшегося на диване. Чонин тихо прошёл мимо, стараясь не разбудить его.

Выйдя в коридор, он надел свои кеды и, приоткрыв входную дверь, тихо вышел из дома. Летнее утро встречало его свежестью и легким бризом. Чонин медленно направился в сторону дома Сынмина, чувствуя, как утренний воздух помогает ему забыть ночные тревоги.
...
Сынмин невольно открыл глаза от теплых лучей солнца, пробивающихся сквозь штору и бегая по его ресницам. Легкий ветер пошатывал белую гардину. Очередная бессонная ночь дала о себе знать, бледная кожа, синяки под глазами и усталость. Потянувшись, он медленно встал. Переодевшись в потёртые джинсовые шорты чуть выше колен, голубую футболку и ту же серую кофту. Сложив в старый школьный рюкзак: коробочки с бисером, лесками и тому подобным. Сынмин отправился на кухню.

Там он увидел своего младшего брата, который расплылся в широкой улыбке и с насмешкой спросил: "Ну как, получил вчера?" Сынмин смерил его холодным взглядом, набрал воды и, сделав глоток, решился заговорить.

—где родители?

—на рынок уехали, папа сказал что, еще по говорит с тобой, на счет твоего поведения!- все с той же улыбкой говорил младший.

—Субин..-так звали брата—что ты им наговорил?

—правду! то, как ты ушел гулять оставив меня одного.

— и зачем ты это сделал?
В ответ он получил лишь молчание.

—понятно. Я ушел, буду не скоро.

—ты куда? Я.. я им все расскажу!

—мне плевать—сказал Сынмин закрыв дверь.

Пройдя пару домов он заметил вдалеке знакомую фигуру — Чонин. Увидев Сынмина, Чонин радостно вскрикнул его имя и побежал навстречу. Сынмин застыл от неожиданности, когда тот бросился к нему и крепко обнял. На мгновение шокированный, Сынмин вскоре смутился, но затем, почувствовав искреннюю радость своего друга, ответил на объятие, крепко прижав Яна к себе.

Снова гуляющий ветер, пение птиц и жужжание насекомых. Солнце парит и скорее всего на дождь. Высокая ива скрыла за ветвями двух подростков.
Тихий шелест листьев и легкий плеск воды создают атмосферу уединения и покоя. Сынмин достает из рюкзака небольшую коробочку с бисером, как и обещал.

Сынмин показывает, как правильно нанизывать бисер, аккуратно подбирая цвета и узоры. В это время Чонин украдкой наблюдает за ним, восхищаясь его ловкостью и терпением.

В тишине, нарушаемой лишь природными звуками, каждый из них погружается в свои мысли. Они оба понимают, что их дружба постепенно переходит во что-то большее. Оба боятся признаться в своих чувствах, опасаясь, что это может изменить всё. Но, несмотря на страх, каждый из них продолжает погружаться в работу, вкладывая в нее свои тайные эмоции и надежды.

Ива словно охраняет их  маленький мир, создавая иллюзию, что времени больше не существует. В этот момент они чувствуют себя счастливыми и понимают, что главное — это быть рядом друг с другом.

Часы на запястье показывали три часа дня, что уже означало, что они просидели тут минимум 4 часа.
Сынмин положил почти законченное изделие рядом с бисером, а сам выдохнув облокотился на столб дерева. Ужасно хотелось спать, мысли путались, а сосредоточиться было не возможно. Стоило ему прикрыть глаза, как сон утянул его.

Чонин уже наработал руку и ловко выплетал очередную ромашку на браслете. Пальцы были сколоты и болели, но Ян сейчас по настоящему был рад, эта боль даже казалась приятной.
Не прошло и полу часа как мальчишка стал сиять от радости, он закончил браслет и был очень этому рад, Чонин очень гордился собой. Он повернулся к другу, что бы оповестить его, и разделить радость, но увидев как тот мирно посапывает прижав коленку до груди и склонив голову-притих.

—Минни смо..—"..три" закончил он мысленно.

Чонин подполз ближе к нему и уселся рядом. Заприметив у Кима на переносице выступившие капельки пота не удивился, градус перепадал за 30°, а тот одел Осеннюю кофту еще и застегнувшись.
Младший аккуратно потянул  застёжку вниз, что бы не по тревожить Мина. Расцепив края расправил воротник и стал махать руками дабы немного остудить его.

Сынмин сквозь сон простонал и немного замялся заставив Яна вздрогнуть. Тот стал тяжело дышать, а Чонин в свою очередь начал переживать. Решив, что этого не достаточно, привстал на коленки и  аккуратно стянул кофту с широких плеч.

Дело оставалось за малым, это стянуть рукава. Но не в этот раз. Оголив часть руки друга Чонин замер. Засохшая кровь, множество давних и не очень шрамов. Дотянув рукава до запястьев Ян ужаснулся, достаточно глубокие увечья, не сложно догадаться, что их наносил сам  Ким Сынмин.

Выступили слезы, уголки глаз покраснели, а дыхание начало сбиваться. Он просто не мог поверить, в то что видит. Тело самого дорогого ему человека, было покалечено самим человеком.

За долгое время подул прохладный ветер, что настаивал на том, что бы Чонин зажмурилась. Слёзы скатились по щекам капая на футболку, а та впитывала их оставляя темный след.

Чувствую прохладу но, почему? Выходя из сна думал Ким.
Послышался всхлип. Тот медленно открыл глаза осматриваясь. Рядом сидел Чонин спрятав лицо за густой, светлой челкой, держась своей маленькой ручкой за Сынмина, второй рукой комкая футболку. От нервов.

—Нинни? Я уснул, прости! Что случилось?—всполошился старший приблизившись к нему.

Тот поднял голову и сразу же втиснулся в плече, пряча лицо и обвивая руками спину.

—Сынмин, почему ты молчал?—дрожа спросил Ян,—почему молчал о том что тебе плох.. плохо?—проговорил он остановившись на вздох.

—Чонин?—Сынмин потянулся, что бы обнять Яна. Руки. "Черт" мысленно выругался Ким.—и как это произошло?

—Ты во сне вертелся и пытался сказать что-то, может снилось что—снова всхлип—я с начала просто расстегнул кофту, думал тебе легче станет, ну.. ну а потом...

—я понял.

Долгие, такие родные и безопасные объятья. Слезы уже застыли, а дыхание пришло в норму. Чонин положил голову на плече Сынмина, продолжая смотреть в землю. Сынмин же ощущая горячие дыхание - расслаблялся и, переставал боятся.
Чонин тихо вздыхает. Эти следы боли и переживаний заставляют его сердце сжаться.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Сынмин, гладя Чонина по спине.

— Уже лучше, — отвечает Чонин, вытирая последние слёзы. — Просто... я был так напуган.

Сынмин мягко улыбается, его глаза полны тепла и заботы.

— Я здесь, с тобой, — говорит он. — Всё будет хорошо.

— Сынмин, эти порезы... Почему ты не сказал мне? — спрашивает он, осторожно касаясь руки.

Сынмин вздыхает, отворачиваясь на мгновение, прежде чем ответить.

— Я не хотел тебя беспокоить, — признаётся он. — Мне просто было тяжело.

Чонин крепче обнимает Сынмина.

— Ты не должен проходить через это один, — шепчет он. — Мы справимся вместе, я обещаю.

Сынмин смотрит на Чонина, его глаза наполнены благодарностью.
— Спасибо, Чонин. Ты для меня всё.

Они продолжали сидеть в тишине, наслаждаясь теплом друг друга. Время, казалось, остановилось, и в этом уединенном уголке мира существовали только они двое.

— Знаешь, — начал Чонин, нарушая тишину, — когда я был младше я уже ходил сюда, дедушка будучи еще живым ходил сюда собирать травы, а я всегда просился с ним. Это место всегда меня успокаивало.

Сынмин улыбнулся, гладя Чонина по волосам.

— Теперь я понимаю, почему, — сказал он мягко. — Здесь действительно спокойно.

Чонин слегка приподнялся, чтобы взглянуть Сынмину в глаза.

—пообещай всегда рассказывать о своих чувствах. Без секретов, обещаешь?

Сынмин на мгновение задумался, а потом кивнул.

— Я обещаю, — твёрдо сказал он. — Мы справимся со всем вместе.

Они обменялись улыбками, и напряжение, которое их преследовало, начало растворяться. Чонин взял руку Сынмина и, осторожно провел пальцами по порезам.

— Мы найдём способ, чтобы тебе стало легче, — сказал он. — Есть столько способов справиться с болью. Ты не один, Сынмин.

Сынмин почувствовал тёплую волну благодарности, посмотрев на Чонина убедился, что тот уже не плачет.

— Спасибо, что ты рядом, — прошептал он. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.

Чонин тихо засмеялся и, нежно поцеловав Сынмина в лоб.

— Ты больше никогда не будешь один, — уверенно сказал он. — Я буду рядом, всегда.

Мир вокруг казался менее страшным и враждебным. Вместе они знали, что смогут преодолеть любые трудности.

Чонин же, чувствуя, что нужно действовать, нежно отстраняется и берет Сынмина за руки.

— Давай собираться, — говорит он решительно. — Мы пойдём ко мне домой, я обработаю твои раны.

Сынмин слабо улыбается, но в его глазах мелькает сомнение.

— А как же твои родители? — спрашивает он.

Чонин на мгновение задумывается, прежде чем ответить.

— Сегодня же вторник, — говорит он, слегка улыбнувшись. — Мама, наверное, на работе, а отец... — Чонин замолкает на секунду, глаза темнеют. — Или спит, или ушел к друзьям.

Сынмин кивает, доверяя Чонину. Вместе они покидают своё укрытие и направляются к дому Чонина. Дорога кажется длиннее, чем обычно, но Чонин крепко держит Сынмина за руку, не давая ему упасть духом.

Когда они приходят к дому, на улице уже начинает смеркаться. Чонин открывает дверь и жестом приглашает Сынмина войти.

— Пройди в ванную, — говорит он, направляясь к аптечке. — Я сейчас принесу всё необходимое.

Сынмин идет в ванную, чувствуя себя немного неуютно, но в то же время благодарным за заботу Чонина. Через несколько минут Чонин возвращается с бинтами, антисептиком и пластырями.

— Садись, — мягко говорит он, указывая на край ванны.

Сынмин садится, и Чонин начинает осторожно прикладывать вату к ранам, его руки движутся уверенно и аккуратно.

— Всё будет хорошо, — тихо повторяет Чонин, словно заклинание, успокаивая не только Сынмина, но и себя.

Сынмин смотрит на него, его сердце наполняется теплом и благодарностью.

— Спасибо, Чонин, — шепчет он. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.

Чонин улыбается, заканчивая перевязку.

— Ты больше не один, — говорит он, смотря Сынмину в глаза. — Я всегда буду рядом... Будешь чай?

—Я не против.

Они проходят в маленькую кухню, ее освещает только уходящее солнце, было комфортно находится там.

—Тебе просто черный? У меня есть еще зелёный, с травами и ягодами, какой?

—Наверное зелёный—стесняясь ответил он.

Они молча пили чай, каждый погружённый в свои мысли. Время от времени их взгляды пересекались, и в этих взглядах была скрыта некая напряжённость и недосказанность. Чонин снова посмотрел в окно, но на этот раз его взгляд был более сосредоточенным.

— Ты чего? — спросил Сынмин, заметив это.

— Да так, смотрю, не идёт ли кто-то из родителей, — ответил Чонин, стараясь скрыть волнение.

— Боишься, что нас застанут? — с улыбкой спросил Сынмин, пытаясь разрядить атмосферу.

— Нет, просто... — начал было Чонин, но замолчал, не зная, как продолжить. — Просто не хочу, чтобы они беспокоились.

Сынмин кивнул, принимая это объяснение. Они продолжили пить чай в молчании, но напряжение всё же висело в воздухе. Чонин иногда украдкой поглядывал на Сынмина, удивляясь, как один человек может вызывать столько эмоций. Он хотел сказать что-то важное, но не знал, как начать. Или же боялся.

Внезапно с улицы донёсся шум, и они оба повернулись к окну. По дороге шла фигура, которую Чонин сразу узнал — это была его мама. Он быстро отпустил чашку и встал, чтобы встретить её у двери.

— Накинь кофту, — тихо сказал он Сынмину. — Если мама увидит это, будет допрашивать.

Сынмин быстро накинул кофту, пряча свои раны, и сел обратно, стараясь выглядеть непринуждённо. Дверь открылась, и в дом вошла женщина, на вид лет 40. Снаружи она казалась дружелюбной, но Чонин знал, что скрывается за этой маской.

— Привет, мама, — сказал он, стараясь казаться спокойным. — Это Сынмин, мы просто пили чай.

— Привет, Сынмин, — ответила она с натянутой улыбкой. — Как дела?

— Здравствуйте! Всё хорошо, спасибо, — ответил Сынмин, стараясь быть вежливым.

— Отлично, — кивнула мама, продолжая улыбаться, но её глаза выдавали раздражение.

Чонин быстро проводил Сынмина до двери.

— Давай поговорим об этом позже, хорошо? — сказал он, глядя на Сынмина с мягкой улыбкой.

— Конечно, — ответил Сынмин, понимая, что у них впереди ещё много времени, чтобы обсудить всё, что произошло и что будет дальше. Обнявшись на прощание они разошлись.

Когда Чонин вернулся в дом, мама закрыла за ним дверь и внезапно начала кричать.

— Ты что думаешь, можешь приводить кого угодно в дом без моего разрешения? — кричала она, её голос был полон гнева.

— Мама, это просто друг, — начал Чонин, но не успел закончить.

Мама несколько раз ударила его, не давая возможности оправдаться. Чонин почувствовал боль и обиду, но старался не показывать слабость.

— Ты должен уважать правила дома, Чонин! — продолжала кричать она. — И не водить в дом людей, о которых я ничего не знаю!

Она остановилась, глядя на сына с презрением. Чонин тяжело дышал, стараясь сдерживать слёзы. Он знал, что дальше будет хуже.

— Я видела, как ты на него смотришь, — внезапно произнесла она, её голос стал ледяным. — Ты думаешь, я ничего не замечаю? Думаешь, я не знаю, что у тебя за чувства к этому мальчику?

Чонин почувствовал, как его сердце сжалось. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Ты никогда не думал о том, что это отвратительно? — продолжала мама, её голос становился всё громче. — Я не позволю, чтобы мой сын был таким!

Чонин опустил голову, слёзы текли по его щекам. Он знал, что спорить бессмысленно. Её ненависть к гомосексуалам была глубоко укоренена, и ничего не могло её изменить.

— Извини, мама, — тихо сказал он, хотя слова давались ему с трудом.

Мама посмотрела на него с раздражением, а затем вышла из комнаты, оставив его в одиночестве. Чонин стоял посреди кухни, чувствуя, как мир рушится вокруг него. В его голове было только одно: как важно не дать никому разрушить то, что он чувствует к Сынмину, несмотря на всю боль и трудности.
______________________________________
2886 слов. Нормально? Как по мне глава странная, но надеюсь вам понравится. Прошу прощение за то что, так долго не выкладывал продолжение, всё таки конец учебного года, контрольные, лабораторные и т.п.
Напоминаю что у меня есть телеграмм канал, где иногда выходят спойлеры, а так же автор иногда делиться своей жизнью.
(Сменил псевдоним на "Rika") 
Тг: https://t.me/straykids_stories_whoFell

Большое спасибо всем тем, кто читает эту историю.
Кому не сложно поставьте звёздочку, это поможет продвижению истории.💕✨