«Второй Месяц Лета»

Сынмин не спеша плёлся улицей. Настроение, на удивление, было прекрасным, раны не болят и они хорошо провели время с Чонином.
На плече висит рюкзак который так и наровился сползти, от чего Мин стал придержить его за лямку.

Солнце смеркало, фонари стоявшие вдоль дороги постпенно загорались, освещая путь.

Войдя в дом тихо закрыл за собой дверь, на удивление в доме царила тишина. Заглянув в кухню увидел курящего за столом отца и маму, что готовила ужин.

—Я дома,—сказал Мин обпераясь на дверной проём.

—Я ведь говорил с братом сидеть,—спокойно проговорил отец стряхивая пепел—ну чё ж до тебя так туго доходит то.?

Потушив сигарету он встал из за стола покидая кухню. Сынмин проводил его взглядом.

—Мам?

—Да-да?

—Всё хорошо?—обеспокоено спрашивал парень.

—Всё хорошо, скоро ужин будет готов, поэтому, пойди руки помой и за стол садись.—женщина повернулась к столу раскладывая тарелки. Жидкие волосы были собраны и закреплены заколкой, от груди до колен весел фартук, а под ним цветастый халат.

—Спасибо, я не голоден. Мам, он трогал тебя?

Мама сделала не большую паузу, а после ответила:"Нет, просто голова побаливает, вот и не в настроении, иди отдыхай." Натянув улыбку сказала она.

Сынмин пошагал в комнату, кинув рюкзак на пол он увалился на кровать. Дверь открылась и в комнату вошел уже Субин. Синие шорты, что достались ему от Сынмина, желтая футболка с "тачками" и селиконлвые браслеты которые в то время продавались за не дорого в ларьках.

—Сынмин, можно?

—Раньше ты не спрашивал, можно, что надо?

—Папа сегодня накричал на меня. Потом они с мамой сильно по ругались, почему ты ушёл?—в голосе слышалась дрожь

—Ну и что с того? В первый раз, что ли?

Субин не отступал и продолжил рассказывать.
—я случайно пролил молоко со стакана, он сказал, что я бесполезный и не оправдываю его ожиданий.

—Моих тоже,— прошептал себе Мин.

—он сказал что из за меня у него всё идет на перекосяк,—слезы начали катится по щекам— я не хочу быть бесполезным— шмыгая носом говорил он.

Сынмин встал с кровати и подошел к Субину, который стоял в дверях, весь в слезах. Он обнял младшего брата, крепко прижимая его к себе. Внутри всё сжалось от злости и сожаления.
—Не слушай его,— пытался успокоить Мин— ты не бесполезен, ты много значишь для меня.
Перед его глазами встали события прошлой ночи. Сынмин вспомнил, как сам, испытывая невыносимую боль и страдание, сидел один в темноте и ненавидел себя.—Ты даже не представляешь, на сколько. Мы справимся вместе.

Из кухни послышался крик мамы:"Сынок, иди ужинать."

—Беги,—подтолкнув брата сказал Сынмин.

—А ты?

—Я не голоден.

—Можно я потом прийду к тебе?

—Да, можно — улыбаясь ответил он.

Субин убежал. Сынмин остался один в комнате, чувствуя, как тишина снова наполнила пространство.

Доставая из рюкзака дневник он уселся за стол, открыв на пустой странице начал записывать всё о чем думал.

"Сегодня я снова видел Чонина. Он как всегда был весел и беззаботен. Каждый раз, когда я его вижу, мое сердце бьется быстрее. Он даже не догадывается, какие чувства я испытываю к нему.

Мне сложно выразить словами, насколько сильно я его люблю. Когда он рядом, мир кажется ярче и теплее. Его улыбка – самое прекрасное, что я когда-либо видел. Иногда мне кажется, что он единственный, кто может вытащить меня из этой тьмы, хотя он и не знает о моих страданиях.

Я боюсь признаться ему в своих чувствах. Боюсь потерять его как друга. Но каждая встреча с ним делает эти чувства еще сильнее. Я рисую его портреты, чтобы хотя бы на бумаге он всегда был рядом.

Почему любовь должна быть такой сложной? Почему я не могу просто подойти к нему и сказать, что он значит для меня весь мир? Каждый раз, когда я думаю об этом, я чувствую боль, смешанную с радостью. Эта любовь – моя тайна, моя боль и мое спасение одновременно.

Может, когда-нибудь я найду в себе силы рассказать ему. Я уже и не знаю, что поможет мне справиться с моими чувствами."

Портрет был четко прорисован простым карандашом, стараясь завпечатлить все черты и особенности.

—Что ты пишешь?—послышался голос младшего. Он с интересом поглядывал то на тетрадь то на Сынмина ожидая ответа.

Парень вздрогнул от неожиданности и, в замешательстве подбирал ответ.
—Да это по школе.

Дверь распахнулась и в проходе стал отец.

—Субин, ты у нас горничных где то видел? Пошёл и убрал за собой тарелку.

—Субин сиди, я уберу.
Закрыв тетрадь он встал повернувшись к выходу.

—Ты за собой убирать научись для начала, а потом уже к другим помогать лезь.— Дерзил Отец.

Сынмин вышел из комнаты цепляя плечем отца. Зайдя в кухню он убрал тарелку в раковину, смерив замученную маму взглядом развернулся и немного закотив рукав стал мыть посуду.

—Сынмин, я сама всё сделаю, иди к себе.

—Мам, иди отдохни я приберу здесь.

Она подошла к сыну и, чмокнув его в щеку сказала:"спасибо Сынок"после  ушла в гостинную.

Помыв посуду и убрав со стола, он обулся и вышел с дома.Он направился на задний двор, где царила тишина и уединение. Сев на деревянную лавку, он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Мгновение спустя в воздухе повис сладковатый запах табака, а Сынмин погрузился в свои мысли.

Закатив рукав, он посмотрел на руку. Несколько пластырей скрывали свежие порезы, напоминавшие о недавних трудных моментах. Вспомнилось, как Чонин однажды уже замечал его раны, но ему удавалось отвертеться.В тот день между ними установилась особенная связь, не требовавшая слов.

Сынмин затянулся сигаретой, наблюдая, как дым поднимается в вечернее небо. Мысли о Чонине переполняли его сердце. Он надеялся, что когда-нибудь сможет открыться своему другу и не бояться осуждения.

Чонин сидел на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы текли по его щекам, оставляя мокрые пятна на ткани.

Дверь тихо скрипнула, и мать вошла в комнату. Её лицо выражало безразличие. Она бросила на Чонина строгий взгляд.

—Что ты здесь сидишь и ревёшь?"— спросила она, не скрывая раздражения. —Иди ешь, я приготовила ужин.

Чонин поднял голову, его глаза были красными от слёз.
—Мама, я не могу... Мне совсем не хочется есть.

Она резко вскинула руки в знак недовольства.
—Ты сейчас не ешь, а потом в больницу сляжешься. Я не буду оплачивать тебе лечение, так что быстро встал и пошёл на кухню!

Чонин покачал головой, опуская взгляд обратно в подушку.
—Я не могу, мам.

Мать нахмурилась и скрестила руки на груди.
—Для Сынмина своего фигурку поддерживаешь, да?!— сказала она с насмешкой в голосе.

Чонин поднял глаза, полные боли и усталости.
—Мама, при чем тут он? Я просто не голоден.

Её голос стал ещё жестче.
—Я сказала, встал и пошёл есть! Ты не маленький, чтобы так себя вести. Быстро на кухню!

Он понимал, что спорить бесполезно. С трудом поднявшись, он пошёл за ней на кухню. Мать следила за каждым его движением, будто боялась, что он сбежит. Она поставила перед ним тарелку с едой и пристально смотрела, как он пытается взять первый кусок.

Чонин ощущал, как каждая клетка его тела сопротивляется, но он заставил себя съесть меньше половины. Еда казалась ему безвкусной и тяжёлой, словно камни.

Как только он смог, он выскользнул из-за стола и выбежал на улицу. Воздух был прохладным, но ему казалось, что он задыхается. Он добежал до угла и, согнувшись пополам, начал рвать. Желудок протестовал, выталкивая всё, что он так мучительно проглотил.

Чонин упал на колени, чувствуя, как слёзы снова текут по его щекам. Он закрыл лицо руками, его тело тряслось от рыданий. В тот момент он понял, насколько одинок он был в своей боли и насколько глубока была пропасть между ним и матерью.

Ему хотелось только одного — чтобы его поняли и поддержали. Но вместо этого он получал лишь холод и упрёки. В тот момент ему казалось, что его мир рушится, и выхода нет.

Ян сидел на холодной плитке, обхватив колени руками, чувствуя, как ветер пронизывает его кожу.Он был полностью погружен в свои мысли и воспоминания о последних событиях.

Он был рад, что узнал о проблеме Сынмина и, теперь попытается ему помочь.

Одиночество всё так же ощущается, оно обволакивает его, словно густой туман. В темноте двора он чувствовал себя ещё более изолированным, словно весь мир отвернулся от него. Ему хотелось закричать, но не было сил. Он мечтал, чтобы Сынмин был рядом, чтобы он мог поделиться с ним своей болью и найти хоть какое-то утешение.

Чонин понимал, что даже если бы он пришел, это не решило бы всех проблем. Мама всё равно бы не изменила своего мнения, а отец продолжал бы утопать в алкоголе. Впервые за долгое время Чонин почувствовал, насколько он одинок.

Он закрыл глаза, пытаясь представить себе что-нибудь хорошее, но мысли постоянно возвращались к Сынмину. Он вспомнил, как они вместе смеялись, как делились друг с другом своими мечтами и надеждами. Эти воспоминания немного согрели его, но одновременно заставили сердце болеть ещё сильнее.

Решив, что больше не сможет оставаться в холоде, Чонин медленно поднялся и направился обратно.
Когда он вернулся в дом мама с презрением посмотрела на него.
—Куда ты ходил?

Чонин остановился в проёме, чувствуя, как внутри него поднимается волна гнева и отчаяния.
— Я был на улице, — ответил он, стараясь держать голос ровным. — Мне нужно было побыть одному.

— На улице? Ты снова позоришь нашу семью своими... — она запнулась, подбирая слова, — ...своими ненормальными наклонностями?

— Это не ненормально, мама, — сказал он твёрдо. — Я не выбирал быть таким. И это не делает меня хуже. Но ты даже не пытаешься понять.

Лицо мамы побагровело, она скрестила руки на груди.
— Понять? — её голос поднялся на октаву выше. — Понять, что мой сын — извращенец? Никогда! Ты позоришь нашу семью!

Чонин замолк.
"Позоришь" эхом пронеслось в его голове. "Я позорище? Но почему?" Продолжил размышлять он.

Но в этот момент дверь в комнату распахнулась, и отец вошел. Его глаза были красными, а запах алкоголя стоял вокруг него облаком.

— Что здесь происходит? — пробормотал он, глядя на них мутными глазами.

— Твой сын... — начала мама, но её перебили.

— Оставь его, — неожиданно резко сказал отец. — Хватит уже. Дай ему покой.

Мама посмотрела на отца, не веря своим ушам, а потом бросила на Чонина полный ненависти взгляд и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Спасибо, папа, — тихо сказал Чонин.

Отец тяжело опустился на диван. Сунув руку в карман клетчастой рубашки, вынул горстку леденцов, протягивая их Яну.

—Сына, возьми. Не слушай маму, у нее бывает такое,—еле разборчиво говорил Мужчина.

Чонин протянул руку, через пару секунд цветные конфеты оказались в его руках.
—Спасибо—Ян улыбнулся папе, искренне, впервые за долгое время.

Отец кое-как улёгся на диване, сразу же проваливаясь в сон.
Нинни направился к себе, закрывая за собой дверь.

В тишине своей комнаты он прислонился к стене и медленно сполз на пол. Неужели это был акт заботы от отца?

Положив леденцы на стол, сел на край кровати, уставившись в стену, что пожирала тьма и неизвестность. Нервное ковыряние пальцев стало для него способом справиться с тревогой, которая сокрушала его душу. Утром он обнаружил на пальцах раны, напоминавшие о вчерашнем стрессе.

Когда Чонин вышел на кухню, его мама замерила его взглядом. Раньше он знал, что она его не очень любит, но вчерашний скандал раскрыл всю глубину ее презрения. Ему не хотелось оставаться дома в такой атмосфере, и хотел уже уйти на улицу.

—Куда ты собрался?—спросила мать нахмурившись.

—Просто гулять.

—С кем?

—С Сынмином—признался он. Уголки губ невольно приподнялись представляя любимого.

—Ты никуда не пойдешь.— Решительно заявила женщина.

—Но почему?

—Потому что это не приемлемо! Ты должен думать о своей репутации и о нашей семье!

—Я люблю его...
Протянул он пытаясь донести до матери свои чувства.

—Любовь? От тебя это звучит ужасно! Забудь об этом и о своем Сынмине!

Чонин развернулся и прошел в свою комнату дабы переодеться. Белая футболка, джинсовые шорты и рубашка на поясе. Всё те же кеды.
Пройдя через кухню к выходу он захлопнул дверь падая на диван стоявший под навесом.

—Сынмин—Тянет младший—Сынмин проснись, мне страшно...

Открыв глаза перед Мином стал его младший брат, заплаканое лицо и по мокревшая футболка. Из кухни слышаться крики и кажись битье посуды.

—Сынмин, мне страшно—Снова сказал Субин

—Сиди здесь.
Сынмин посадил Субина на кровать обняв его.

Отец и мать снова спорили, и крики становились все громче и яростнее. Сынмин пытался успокоить брата, но напряжение росло.

Ким быстро вышел из комнаты и направился к кухне. Громкие крики разрывали тишину дома.

— Ты ничего не понимаешь! — орал отец. — Всё из-за тебя!

— Я устала! — кричала мама, слезы текли по ее лицу. — Хватит уже!

Сынмин ворвался в кухню и увидел, как отец, весь в ярости, поднял руку на мать. Не раздумывая, он встал между ними.

— Оставь её в покое! — выкрикнул Сынмин. — Ты не имеешь права её трогать!

Отец, потеряв контроль над собой, схватил тяжелую металлическую банку со стола, пепельницу и, не осознавая своих действий, ударил Сынмина. Боль пронзила его, и кровь сразу же потекла из рассеченной брови. Сынмин пошатнулся, но не отступил.

— Перестань, или я вызову полицию!

— Ах ты, сукин сын! — отец снова занес руку для удара, но в этот момент мама, собрав все свои силы, вышла вперед.

— Успокойся! — закричала она, срывая голос. — Ты с ума сошел? Это твой сын!

Отец замер, осознав, что он только что сделал. Его руки дрожали, а в глазах появилось замешательство и страх. Мама, несмотря на дрожь, взяла его за руку, пытаясь успокоить.

— Давай поговорим спокойно, — сказала она, с трудом сдерживая слезы. — Ради детей, ради нас всех.

Сынмин, чувствуя, как слабость овладевает им, пытался оставаться на ногах. Он держал руку на ране, но знал, что сделал правильное. Защитив маму, он показал, что готов бороться за свою семью.

—Мы уходим—сказал Сынмин покидая кухню.

Зайдя в спальню кинул взгляд на сидящего в страхе брата.

— Субин, собери немного вещей.

— Сынмин...

— Чёрь возьми, Субин, просто сделай!

Тот послушно кивнул и выбежал из комнаты. Сынмин положил в рюкзак немного одежды, и заветный дневник.
Зайдя в комнату брата увидел, как тот еле достает футболку из шкава, рыдая и не замечая ничего.

—Субин, сядь и успокойся, я помогу.

Младший отошел наблюдая за тем как Ким в спешке складывает его вещи в небольшую сумку.

—Держи сумку и выходи на улицу, жди меня у двора—сказал Сынмин застегнув и протянув ее Субину.

Уже на пороге к Мину подбежала мама.

—Сынмин, что ты задумал, зачем ты это делаешь?

—Мама, тебе самой не надоедает это терпеть? —сказал Сынмин, его голос дрожал от ярости и обиды.—Он вредит не только мне, но и тебе и брату! Мы не можем продолжать жить таким образом.

Мать смотрела на него с печалью и страхом в глазах. —Но, сынок, он... он просто не в себе, он не такой на самом деле, —пыталась она оправдаться.

—Это не оправдание!—воскликнул Сынмин, его голос раздавался эхом по комнате. —Мы заслуживаем лучшей жизни, мы не должны подвергать себя этому аду. Я ухожу, и я не могу позволить себе оставаться здесь и смотреть, как он продолжает нас унижать!

С этими словами он решительно вышел из дома, оставляя мать с собственными мыслями и страхом за будущее своих сыновей.

Около забора его ждал Субин, что уже по немногу приходил в себя.

—Пойдем— сказал он взяв у него сумку, и  протянув ему свободную руку.

—Куда?

—К твоей крёстной, ты ведь давно ее не видел?

—Да—улыбаясь ответил Субин.

Вот они уже стоят перед не большим домом. Во дворе убрано, а под забором цветет лилейник. Угол дома обвил виноград, что делал это место уютнее.
На одной из дощечек был установлен звонок, которым они и воспользовались.

Из дома вышла женщина, лет 30ти. Увидев детей она подбежала к ним.

—Привет Субин.
Сказала она наклонившись и обняв его.

—Сынмин, ну как вы... Минни, дорогой, что с тобой случилось?

—Что?

—Твое лицо.

Сынмин приложил руку к лицу, на пальцах о образилась ссохшаяся кровь.
— Это не столь важно—протороторил он.
— Субин может остаться у тебя, на время?

—Ах.. я поняла, Сынмин, это опять он?

В ответ на это он лишь кивнул.

—Конечно можно, и ты тоже, Субин не сможет без тебя, а я рада, что наконец увидела тебя.
С улыбкой сказала она.

— Вы ведь не против, если я кое куда схожу?

— Конечно же нет, ты гулять?

—Да,—кратко ответил он.

— Иди конечно! Если что, приходите я вам чая налью, недавно с магазина пришла, пирожные купила.

— Хорошо, спасибо.
Улыбнувшись Тёте он передал ей сумку Субина, а сам стал плутать улицами размышляя о произошедшем ранее.
Вокруг была тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и отдаленным смехом детей. Его душу терзали тяжёлые мысли.

Погруженный в свои размышления, Сынмин и не заметил, как подошел к дому Чонина. Тот сидел во дворе на диванчике под навесом, глядя на небо и мотыляя ногами. Почувствовав на себе взгляд, Чонин обернулся и, увидев Сынмина, его лицо озарилось улыбкой.

— Привет, Сынмин! — Чонин подбежал к забору. — Что ты здесь делаешь?

— Привет, Чонин. Просто гуляю, пытаюсь отвлечься от всего, — ответил Сынмин. — Хочешь пойти прогуляться?

Чонин на мгновение задумался. Но желание быть рядом с Сынмином оказалось сильнее.

— Конечно, давай, — он тихо покинул двор, не привлекая внимания.

Когда они шли по дороге, Чонин неожиданно взял Сынмина за руку. Это прикосновение было неожиданным, но таким теплым и обнадеживающим.

— Знаешь, я давно хотел тебе сказать, — начал Сынмин, когда они дошли до детской площадки, где часто проводили время после уроков. Они сели на качели, и он продолжил: — Чонин, ты для меня очень важен. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Ты — смысл моей жизни, и без тебя я не представляю своего будущего.

Чонин внимательно слушал, его сердце наполнялось радостью и болью одновременно. Он понимал, что должен объяснить ситуацию.

— Сынмин, я тоже... я тоже люблю тебя, — тихо сказал Чонин. — Но моя мама... она знает обо всем. Я боюсь, что эти отношения ещё больше усложнят нашу жизнь.

Мин почувствовал, как внутри всё сжалось от боли. Он понимал Чонина и его страхи, но это не облегчало его собственные страдания.

— Я понимаю, Чонин, — ответил Ким. — Но я верю, что вместе мы сможем преодолеть все трудности. Просто дай мне шанс... Ты — моя поддержка, — продолжил Сынмин, глядя Чонину в глаза. — Ты тот, кто дает мне силы жить и бороться. Когда я с тобой, я чувствую, что могу преодолеть всё на свете. Я готов ждать сколько угодно, лишь бы быть рядом с тобой.

— Я дам тебе ответ позже, — пообещал Чонин, сжимая руку Сынмина. — Мне нужно время, чтобы разобраться со всем этим.

Начинало вечереть. Небо окрасилось в теплые оттенки оранжевого и розового. Сынмин и Чонин продолжали сидеть на качелях, погруженные в свои мысли и чувства. Наконец, Сынмин предложил:

— Чонин, уже поздно. Нам, наверное, пора расходиться.

Чонин кивнул и нехотя встал с качелей. Они попрощались, обнялись на прощание и каждый пошел своей дорогой. Когда Чонин подошел к своему дому и вошел внутрь, он сразу заметил на пороге сумки. Его сердце замерло. Пройдя дальше, он столкнулся с матерью.

— Мам, что происходит? — спросил он, пытаясь понять, что случилось.

— Я ухожу, Чонин, — холодно ответила она. — Ухожу к более состоятельному мужчине, с которым давно знакома. Мне плевать, как ты будешь жить.

Чонин не мог поверить своим ушам.

— Ты оставляешь меня одного? — его голос дрожал от возмущения и боли.

— Да, — отрезала мать. — Ты сам справишься. А я устала от твоего отца и от тебя. Твой отец — алкоголик, а ты... — она замолчала, бросив на него презрительный взгляд, — гей. Мне это не нужно.

— Ты всегда была такой эгоисткой? — закричал он. — Всегда думала только о себе! Ты никогда не заботилась о нас! Тебя не волнует, как я справляюсь с тем, что отец пьет! Тебя не волнует, что я чувствую! Ты даже не пыталась понять меня, когда ужнала обо всём.

— Заткнись, Чонин! — прервала его мать. — Ты думаешь, мне легко было жить с вами? Ты думаешь, мне хотелось терпеть это?

— Да, ты никогда не хотела терпеть! — продолжал кричать Чонин. — Но знаешь что? Я тоже больше не буду терпеть тебя! Я ненавижу тебя! Ты разрушила нашу семью, и теперь уходишь, бросая меня одного!

Мать стояла, не сводя с него глаз, но в её взгляде не было ни капли раскаяния.

— Делай что хочешь, Чонин. Мне всё равно. — С этими словами она схватила свои сумки и ушла, хлопнув дверью.

Прошло около часа. Чонин сложил руки на столе, уткнувшись в них лицом, и горько рыдал. В его голове крутились мысли о матери и её предательстве. Вдруг дверь открылась — в дом вошел отец. На удивление, он был в своем уме: хотя и выпил, но мог внятно говорить, стоять и трезво мыслить.

Увидев сына в таком состоянии, отец сразу запереживал.

— Чонин, что случилось? Почему ты плачешь? — спросил он, присаживаясь рядом.

Чонин всхлипнул и, подняв покрасневшие глаза, начал рассказывать.

— Мама... мама ушла. Она сказала, что уходит к другому мужчине и что ей плевать, как я буду жить с такой ориентацией. Она оставила нас, папа...

Отец нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.

— Она правда так сказала? — переспросил он.

— Да, — подтвердил Чонин. — Она ушла и даже не оглянулась.
Отец внимательно смотрел на сына, осознавая всю тяжесть момента.

— Ориентацией? Чонин, ты гей?— переспросил он.

Чонин вздохнул и с болью в голосе произнес:

— Да, папа. Я гей. Можешь тоже кричать и кидаться вещами в меня, если хочешь. Мне уже всё равно.

Отец смотрел на него несколько секунд, которые показались вечностью. Затем, к удивлению Чонина, он взял его за руку и сказал:

— Чонин, я... Я не знал. Но это не меняет того, что ты мой сын. Я тебя люблю таким, какой ты есть.

Чонин не мог поверить своим ушам.

— Ты меня принимаешь?

Отец кивнул, сжав его руку крепче.

— Да, сынок. Мне жаль, что ты прошел через все это один. Теперь мы вместе справимся. Мы сможем начать всё заново.

Они обнялись, и слезы потекли по щекам Чонина, но на этот раз это были слезы облегчения и радости.

— Ты не представляешь, как много это для меня значит, — сказал Чонин, утирая слёзы.

— Всё будет хорошо. Я обещаю, — ответил отец, поглаживая его по спине.

После этого они разошлись по своим комнатам, каждый с мыслями о будущем, но теперь с надеждой на лучшее.

В это время Сынмин только пришел домой. Закрыв за собой дверь, он сразу услышал радостный голос младшего.

— Сынмин! — воскликнул Субин, бросаясь к нему в объятия. — тётя подарила мне новую игрушку!

Сынмин горько улыбнулся, видя счастье в глазах брата, но внутри чувствовал себя разбитым от пережитого.

— Это замечательно, Субин, — сказал он, гладя брата по голове. — Я рад за тебя.

Отказавшись от ужина, Сынмин пошел в комнату, которую ему выделили. Он закрыл дверь, подошел к кровати и достал из рюкзака дневник. Сев за стол, он открыл его на чистой странице и начал писать.

"Сегодня был сложный день. Я увидел Чонина, и это дало мне силы справиться со всеми трудностями. Когда я смотрю в его глаза, я чувствую себя живым. Каждое его прикосновение, каждый взгляд заставляют мое сердце биться быстрее. Я влюбляюсь в него всё сильнее и сильнее. Я не могу представить свою жизнь без него, без его улыбки, без его голоса. Его смех — как музыка для моих ушей, а его доброта — как свет в моём тёмном мире. Когда он рядом, я чувствую, что всё будет хорошо, несмотря на все проблемы и страхи. Я готов сделать всё, чтобы он был счастлив."

Сынмин закончил запись, с любовью перечитывая написанное. Затем он закрыл дневник и спрятал его под гору вещей. Он лёг на кровать, укрываясь одеялом, и закрыл глаза, думая о Чонине. Вскоре усталость взяла своё, и Сынмин уснул с улыбкой на лице, зная, что в его жизни есть тот, кто делает каждый день особенным.

Чонин проснулся около полудня, чувствуя лёгкое головокружение после долгого сна. Из кухни доносился звук бегущей воды, что показалось ему странным. Обычно по утрам дома было тихо. Он поднялся с кровати и осторожно вошёл в комнату.

У плиты стоял его отец, что было удивительно, ведь готовкой он не занимался уже много лет. Чонин не мог поверить своим глазам. Отец обернулся, улыбнулся и сказал:

– Доброе утро, сынок. Иди умойся, завтрак почти готов.

Чонин, всё ещё находясь в шоке, направился в ванную. Умывшись и приведя себя в порядок, он вернулся на кухню и сел за стол. Перед ним стояла миска с ароматным супом. Вспоминая, как его тошнило от малейшего кусочка еды в последнее время, он насторожился и спросил:

– Папа, можно ли тебе доверять?

– Что-то не так?

– Ты ведь не знаешь, как мне плохо от еды...

Отец, опустив голову, тихо сказал:

– Прости меня, что не помог тебе раньше, что не остановился с алкоголем. Я очень сожалею об этом. Но сейчас я здесь и хочу помочь тебе.

Эти слова коснулись сердца Чонина. Он взял ложку и, под взгляды отца, сделал первый глоток. Суп оказался удивительно вкусным, и, несмотря на опасения, он смог съесть несколько ложек, не испытывая прежнего дискомфорта.

После завтрака Чонин, собравшись с духом, задал ещё один важный для него вопрос:

– Папа, ещё кое-что... Если ты принял меня таким, какой я есть, то...

– Чонин, не волнуйся.

Ян глубоко вдохнул и продолжил:

– Пап, мой друг, которого я очень люблю, признался мне в своих чувствах. Что ты скажешь, если я отвечу ему взаимностью?

Отец посмотрел на сына с теплотой в глазах и сказал:

– Это твоя жизнь, и я всегда буду на твоей стороне. Главное, чтобы ты был счастлив.

Сердце Чонина переполнилось радостью. Он быстро переоделся и, предупредив отца, выбежал из дома. Добежав до знакомого адреса, он позвонил в дверь. Открыла её милая женщина – крестная Сынмина и его брата Субина.

– Здравствуйте, можно позвать Сынмина? – с волнением спросил Чонин.

Женщина кивнула и через несколько минут Сынмин вышел из дома. Увидев Чонина, он невольно заулыбался.

Чонин взял его за руку и отвёл немного подальше от двора.

– Что случилось? А... да, так что ты... – начал Сынмин, пытаясь спросить о взаимности чувств, ведь в прошлый раз он так и не получил ответа.

Но не успел договорить. Чонин, встав на носочки, положил руку на плечо Сынмина и прильнул к его губам. В этот момент мир вокруг перестал существовать. Всё, что имело значение, – это они двое и их искренние чувства друг к другу.

Сынмин, отойдя от шока, обнял Чонина и прошептал:

– Я так рад, что ты ответил мне взаимностью.

– Я тоже, – ответил Чонин, глядя в глаза любимого.

Они стояли, обнявшись, наслаждаясь моментом, который был началом их нового совместного пути.
______________________________________
4209 слов... Ну как то так, надеюсь что вам понравился данный сюжет  и сама история, надеюсь что, мои последующие работы так же заинтересуют вас. Спасибо большое всем кто читал ее и оставлял свой голос, это правда помогает продвижению.
Напоминаю о своем тгк, в котором частенько выходят спойлеры да и просто мы можем по говорить там по душам:
https://t.me/straykids_stories_whoFell