Глава 14
Да? — зажав пальцами переносицу, я встаю с дивана.
Отец делает звук на телеке потише, я же пытаюсь из штанов не выпрыгнуть!
— Привет… — раздается в трубке мелодичный голос Милохиной.
Он ласкает мой слух. Щекочет, как щенка. Эндорфины, мать твою, существуют.
Делаю глубокий вдох.
— Привет… — отвечаю ей.
Выхожу из гостиной и на автомате заруливаю в комнату, которая когда-то была моей, а сейчас в ней расположилась двуспальная кровать родителей.
— Отвлекаю?
— Ты не отвлекаешь. Я рад тебя слышать, — немного наседаю. — Всегда. Как добралась? Минуту назад я отправил тебе сообщение.
— Не нужно на меня орать… — говорит она обиженно.
— Я и не собирался. Чёрт! — делаю ещё один выдох, стараясь привести себя в чувства. — Извини… Хорошо, согласен, может, я и орал немного… — сбавляю обороты.
— У меня… машина сломалась… — выпаливает Юля. — В смысле, родителей повез Артем, а я.… в общем… я осталась в городе...
— Осталась в городе… — повторяю, как болван.
— Да…
— Что с машиной?
— У неё… в ней что-то… м-м-м… стучит…
— Ясно… — произношу бездумно. — Какие планы?
— У меня… никаких планов…
— Хочешь встретиться?
— Да… я… хочу…
Провожу ладонью по волосам. Улыбаюсь.
— Откуда тебя забрать? — спрашиваю быстро.
— Я вообще-то… недалеко от твоего дома. Так получилось… — добавляет она.
— Дай мне пятнадцать минут, — говорю. — И я буду на месте.
Меня выносит из комнаты, как пьяного, хотя единственное, что я пил сегодня - это кофе и вода.
Квартира родителей находится на другом конце города, но город пустой, и я, блядь, постараюсь сделать всё, чтобы через пятнадцать минут быть на месте.
— Ты куда? Что стряслось? — изумленно спрашивает мама, остановившись в дверях кухни.
Отец наблюдает за мной с неменьшим удивлением, стоя на пороге зала, ведь я обуваюсь, на ходу пихая руки в рукава куртки.
— Срочное дело…
— Может, у твоего дела имя есть? — интересуется моя родительница.
— Есть… — быстро отвечаю ей.
— Не хочешь пригласить её к нам?
От мысли пригласить Милохину в родительский дом в животе бабочки. Снова увидеть ее смущение. Почувствовать её частью своей жизни…
Посмотрев на мать, хрипло отвечаю:
— В другой раз.
— Так у тебя… всё серьезно? — спрашивает она деловым тоном.
— Ты даже не представляешь, — отвечаю я.
Судя по всему, вид двинувшегося придурка подтверждает мои слова, ведь она только задумчиво молчит.
— С Наступающим, — поздравляю родителей.
— Да погоди ты… — вклинивается отец. — Чем кормить-то будешь красавицу свою? Мать, давай-давай, собери ему чего-нибудь…
Вопрос резонный, и я не спорю, ведь в моем холодильнике шаром покати, и вряд ли я смогу сейчас организовать доставку.
Через пять минут я загружаю в салон своей тачки пакет с салатами и срываюсь с места, не дождавшись, пока машина прогреется как следует.
Снегопад и не думает прекращаться, эта праздничная погода мощно усложняет жизнь, но улицы выглядят киношно, даже такой придурок, как я, не может этого не заметить.
Боясь пропустить светофор, я нагло обхожу какой-то седан и успеваю проскочить на желтый, но даже несмотря на это уже понимаю, что опаздываю.
Щелкнув по кнопке на руле, я набираю Юлю, она отвечает после первого гудка.
— Да?
— Я опаздываю. Не убегай…
— Мне удалось попасть в твой подъезд. Я не выйду на улицу, поверь…
— Замерзла?
— Угу…
— Я тебя согрею… — обещаю низко.
Машину я загоняю на подземную парковку, когда поднимаюсь на лифте в подъезд, боковым зрением задеваю сидящую на низком подоконнике у подъездной двери фигуру…
Это Юля.
Рядом с ней мигает гирляндой искусственная елка.
Подарка лучше под елкой я в жизни не находил.
Милохина смотрит на меня, закусив губу. Смотрит все время, пока двигаюсь к ней, пересекая холл, в котором она совершенно одна....
Юля встает с подоконника.
На стеклах её очков танцуют блики мерцающей гирлянды, пышные вьющиеся волосы волнами лежат на плечах. На её лице макияж. Она выглядит празднично.
Она прекрасна.
И я смотрю на неё так, что эта мысль бегущей строкой должна отразиться на лице, потому что бабочки в животе дохнут от передоза тестостерона.
Милохина смотрит на меня, чуть запрокинув голову, когда оказываюсь рядом. И я не вижу на её лице ни единого намека на то, что она хочет царапаться. Нет, твою мать. Она смотрит на меня так, что скручивает кишки - прямо мне в глаза и с потребностью во взгляде. Потребностью во мне.
Это с петель срывает все мои эмоции. Я хочу, чтобы она смотрела на меня так всегда. Всегда, блядь, нуждалась.
Свободной рукой я притягиваю её к себе за талию.
Никакого сопротивления. Даже тогда, когда нападаю на её губы. Они со вкусом мороза и мандаринов. Юлины руки обвивают меня за шею, она прижимается ко мне всем телом, её дыхание смешивается с моим.
Наш поцелуй как крепкий алкоголь, меня ведёт с первой капли. Особенно от того, как Юля за меня держится. Будто боится не устоять на ногах. Это вышибает мне последние мозги. Я сжимаю её талию так, что боюсь раздавить, но она и теперь не сопротивляется.
— Согрелась? — спрашиваю хрипло, оставив ее губы.
Она смотрит на меня пьяно. Лбом упирается в мою грудь. Делает короткий вдох…
— Не очень… — произносит она.
Блядь…
По ощущениям, она чуть меня не спалила, но если это вызов…
Идиотская улыбка расцветает на моем лице. Я целую кудрявую макушку, бормоча:
— Идем?
— Угу…
Обернувшись, Милохина забирает с подоконника блестящий подарочный пакет.
Мы оказываемся в лифте через минуту. В кабинке пахнет хвоей, на полу рассыпаны мелкие еловые иголки. Я готов встретить Новый год прямо здесь, в лифте. В компании девушки, от которой в голове катаклизмы.
Я пропускаю Юль в свою квартиру и захожу следом, прикрыв за собой дверь. Ей не требуется время на знакомство с моей квартирой, она ориентируется здесь, как дома.
Помогаю ей снять пальто. Под ним на ней короткое блестящее платье на бретельках, и я заторможено замечаю:
— Не удивительно, что ты замерзла…
Она похожа на новогоднюю игрушку. Я кладу телефон мимо комода в прихожей. Звук удара ни хрена не приводит в чувства. Я по-прежнему смотрю на Юлю…
— Нравится? — спрашивает она, проведя ладонями но блестящей ткани.
— Это для меня?
Спрятав от меня глаза, она отвечает:
— Да. И это тоже…
Юля ставит на комод подарочный пакет.
Я смотрю на него, потом снова на нее. Она закусывает губу, наблюдая за тем, как, не успев снять верхнюю одежду, я заглядываю в пакет.
Внутри бордовая коробка.
— С Наступающим… — говорит Милохина.
Это темно-синий галстук, и Юля тихо комментирует:
— Он подойдет к твоим глазам…
Смотрю на нее с полным ощущением, что никогда в жизни так не дорожил подарками.
— Спасибо… — говорю хрипловато.
Под стеклами очков ее ресницы похожи на пушистый веер, и она смотрит на меня из-под них, говоря:
— Ты можешь надеть его, когда в следующий раз соберешься попасть в телевизор…
— Я так и сделаю, — обещаю.
— Так… что у тебя там? — кивает она на пакет с едой, про который я уже успел забыть. — Пахнет вкусно…
Спустя десять минут Юля изучает имеющуюся у меня в квартире посуду. Заглядывая во все подряд кухонные ящики, достает оттуда то, что считает нужным, и такое положение вещей полностью меня устраивает.
Стоя в дверном проеме, я опираюсь плечом о косяк, наблюдая за тем, как Юлия изучает этикетку на бутылке шампанского. Она ставит бутылку в центре накрытого стола и смотрит на меня, повернув голову. На подарочный пакет, который я держу в руке.
Оттолкнувшись от косяка, я прохожу в комнату и ставлю пакет на стол. Проведя ладонью по волосам, прячу руки в карманы джинсов и говорю:
— Это тебе…
Бля заглядывает в пакет, заставляя меня нервничать. Я нервничаю, потому что не вижу ее лица. Оно спрятано в водопаде ее волос, пока Милохина достает из пакета моё старое джерси.
— На меня оно больше не налезает… — говорю, прочистив горло. — Мне было девятнадцать, когда надевал его в последний раз…
Развернув свитер, Юля изучает мои номер на спине и фамилию, написанную латиницей. Джерси выкрашено в цвета городской молодежной команды. Памятные для меня цвета.
— Я помню твой номер, — повернувшись ко мне, говорит Юля.
Мой номер - первый, я получил его в четырнадцать. В те годы никакого сакрального смысла подобным вещам я не придавал, но во взгляде Юли улавливаю именно его.
— Я получил этот номер рандомно, — заверяю её.
— А я думала, ты его заслужил, потому что лучший, — произносит она.
Это слова бьют под дых. Взбалтывают меня как аэрозольный баллончик.
Я не собираюсь её переубеждать. Если Юля так считает, то я грёбанный счастливчик.
Тряхнув волосами, она переворачивает свитер и его надевает. Тонет в нем, ведь мое джерси ей по колено. Я наблюдаю за тем, как она закатывает рукав, и в глазах у меня чёртовы фейерверки. Я буду не против, если она решит встречать в нем Новый год.
Пара минут - это всё, на что меня хватает. Я сгребаю ладонями задницу Милохиной под джерси и усаживаю её на стол ещё до того, как она заканчивает со вторым рукавом.
Юля ногтями впивается в мои плечи, давая реакцию на контакт с моим пахом, которым утыкаюсь ей между ног. Она вздрагивает, смотрит на меня, полуприкрыв веки и разомкнув губы. Когда склоняю к ней лицо, почти их касаясь, Милохина шепчет:
— Моя машина не сломалась…
— Что? — бормочу я.
— Я хотела… быть с тобой… — продолжает Таня тонко. — И я… никуда не поехала…. Я осталась из-за тебя.
Прижавшись носом к её щеке, я делаю вдох, наполняя легкие запахом кожи и духов.
— Тебе всё ещё холодно? — спрашиваю сипло.
В ответ она обнимает ногами мою талию и выдыхает:
— Просто умираю от холода…