Sweet Dreams

По дороге к ресторану он начал цитировать Шекспира, надеясь, что этим ему удастся разрядить обстановку. Чтобы внести свою лепту, я прочитала сонет «Твои глаза на звёзды не похожи», но не угодила ему.

- Выбор твой настораживает. Я всегда подозревал, что ты лесбиянка. Одна твоя ненормальная любовь к Лукьяновой чего стоит.

- Ты придираешься, - миролюбиво ответила я. - Настю я в самом деле очень люблю и не представляю без неё своего существования, но ты ляпнул ужасную глупость. Вижу, ты немного не в духе, так что я не стану принимать твои слова близко к сердцу.

Дмитриев хмыкнул и наконец замолчал. Но ненадолго. В ресторане после первой рюмки он задумался, после второй стал цепляться ко мне:

- Ты знала, дрянь эдакая, ты знала...

- О чём? - без интереса спросила я.

- О том, что причинишь мне боль своим танцем с тем прохвостом. Как там его звали, дорогая? - задал Майс вопрос, который заставил меня пожать плечами.

- Не помню, - ответила я. - Кажется, Алекс.

- Что это за шлюха, Господи? - простонал Дмитриев, глядя на потолок. - Она уже и имени толком то не помнит!

- Я, может, не столь интеллигентна и не такой любитель стихов, как некоторые, зато помню, кому обязана жизнью, - зачем-то сказала я, наверное, пытаясь оправдаться.

Серёжа уставился на меня, против обыкновения он смотрел серьёзно, без издёвки и желания покривляться.

- Хорошо, если так, - кивнул он, а я решила, что момент подходящий, достала из сумки пакет и придвинула к нему.

- Что это? - вроде бы удивился он.

- Деньги, - пожала я плечами. - Правда, только половина. Но это лучше, чем ничего.

Дмитриев отреагировал странно. Бледное до жути лицо его вдруг вспыхнуло, ноздри тонкого носа раздулись, и он рявкнул:

- Дура!

- Ага, - не стала я спорить. Он налил водки в большой бокал, залпом выпил и уставился в пространство.
- Эй, - позвала я. - Я думала, ты обрадуешься.

- Ни хрена ты не понимаешь, - грубо перебил он.

- Возможно, - вновь пожала я плечами.

- Дура, - повторил он. - Мне нахуй не нужны эти деньги. Поняла?

- Не очень.

Он махнул рукой и стал вливать в себя водку в устрашающем количестве. Время от времени он покрикивал какие-то ругательства и люди начали с испугом коситься в нашу сторону. Я прикидывала, когда Майс наберётся до такой степени, что начнёт цепляться к гражданам и непременно устроит драку, но он внёс коррективы в выдуманный мною сценарий.

- Идём отсюда, - буркнул зло и пошёл к выходу.

Я подозвала официанта, расплатилась и побежала догонять Майса, сунув в сумку деньги, которые он так и не удосужился забрать. К моему удивлению, он прошёл мимо своей машины и скрылся в темноте соседнего парка.

- Девять мышей, - позвала я. - У меня две перспективы: либо разбить себе нос, споткнувшись в темноте, догоняя тебя, либо нарваться на хулиганов, и обе мне не нравятся. Одинокая девушка в парке ночью выглядит странно, особенно с мешком баксов под мышкой.

Но он не обращал внимания на мои слова и лишь ускорил шаги, я тоже ускорилась, и теперь со стороны мы являли собой вполне привычную русскую картину: подвыпивший мужик несётся куда-то в ночь, а дражайшая половина поспешает следом, опасаясь подойти ближе, чтобы не схлопотать по морде, но и не отстает, дабы с благоверным чего худого не приключилось. Как известно, здравого смысла у женщин не в пример больше. Редкие прохожие могли по достоинству оценить эту картину. Серёже, похоже, было всё равно. Миновав парк, мы оказались на набережной. В свете фонарей вода в реке завораживающе мерцала, над противоположным берегом застыла луна, облака, проплывая мимо, то закрывали её, то она вновь являлась во всём блеске, но в свете фонарей звёзд видно не было, и это почему-то огорчало меня больше всего.

По набережной бродили парочки в обнимку, и Майсу стало завидно, только этому обстоятельству я могу приписать тот факт, что он притормозил, поджидая меня, а когда я подошла, позволил ухватиться за его руку. Взглянув на его физиономию, я призадумалась. Дмитриев выглядел трезвым, а ещё печальным. Это меня беспокоило: из-за количества выпитого быть трезвым он никак не мог, а грустный Майс - это вообще из области фантастики, если он не кривляется, разумеется. Но сейчас он точно не кривлялся.

- Девять мышей, тебя обуревают романтические чувства? - проявила я любопытство.

- Как ты догадалась? - съязвил он.

- Не припомню случая, чтобы тебе взбрело в голову прогуляться по набережной.

- Всё когда-нибудь бывает в первый раз, - пожал Дмитриев плечами.

Далее мы шествовали молча. Набережная закончилась, я думала, что наша прогулка тоже на этом закончится, но Дмитриев начал спуск к реке по лестнице. На берегу было темно и тихо, казалось, город где-то очень далеко. Майс устроился на зелёной травке, обхватил колени руками и, задрав голову, смотрел в небо. Я устроилась рядом и, желая создать иллюзию полного взаимопонимания, положила голову на его плечо. Дмитриев молчал, и я начала дремать, успокоенная тишиной и плеском воды.

- Может, ещё стихи почитаем? - предложила я, боясь, что и вправду усну.

- Сейчас в зубы дам, - предупредил Дмитриев.

- Да ладно, просто я подумала, если уж у тебя такое настроение...

- На хрена ты дом продала? - задал он вопрос через минуту. Я немного удивилась, но вскоре вспомнила, что рассказывала Серёже ещё в Лос-Анджелесе, что у меня есть дом, доставшийся по наследству. Видимо, он догадался, и сейчас пялился на меня, ожидая ответа.

- Чтобы вернуть тебе часть долга. Меня мучила совесть.

- Могу я узнать, почему ты продала дом? - поинтересовался Дмитриев.

- Можешь. Он навевал невеселые мысли и дурные воспоминания, а поскольку и то и другое мне противопоказано, я и решила с ним расстаться.

- Какие ещё воспоминания?

- Тебе правда интересно?

- Да, Т/и, расскажи, пожалуйста, - взмолился парень.

- Это случилось летом, - начала я свой сбивчивый рассказ. - Бабушка ушла в магазин, потом она должна была заглянуть к подруге, - я на мгновенье задумалась, стоит ли продолжать, но решила всё-таки продолжить. - Вообще-то отсутствовала она не очень долгое время, но его хватило бабушкиному соседу, чтобы наведаться к нам в дом и изнасиловать меня.

- Господи, Молли, - прошептал Майс, обнимая меня.

- Чёрт, ненавижу этого деда! Я хотела, чтобы ты забрал мою девственность, - хихикнула я.

- Да чтоб он в гробу перевернулся, - гневно воскликнул Серёжа.

Мы немного посидели в тишине. Я таращилась куда-то в небо, пытаясь разглядеть звёзды, которых не было, а Майс собирался с мыслями, чтобы произнести первые слова после долгого молчания.

- Детка, - хмыкнул Дмитриев. - Я причинил тебе столько боли в детстве, тебе бы бежать от меня, сломя голову.

- Но вместо этого, я сижу здесь с тобой

- Тяжёлое испытание, - съязвил он.

- Не то чтобы очень. Я привыкла.

Опомнившись, я полезла в сумку, откуда извлекла пакет с деньгами и протянула Майсу.

- Я уже говорил тебе, что ты законченная дура?

- Конечно.

- Дура и есть. Мне плевать на эти деньги.

- Как это плевать? - удивилась я.

- Ты всерьёз думаешь, что эти деньги для меня что-то значат? - нахмурился он, и стало ясно: Дмитриев готов на любую глупость, лишь бы убедить меня в обратном. Когда на него находило, бороться с этим не было никакой возможности, и я настроилась на испытания. Между тем Серёжа забрал у меня пакет, достал деньги, подержал пачку долларов в руке, приглядываясь ко мне, потом извлёк из кармана зажигалку, сказал: - Смотри, - и поднёс её с деньгам, собираясь поджечь банкноты.

- Придурок, остановись, - завопила я.

- Тебе жалко денег? - спросил он презрительно.

- Нет, раз они уже не мои.

Надо было прекращать это безобразие. Дмитриев, если ему взбрела в голову мысль сжечь доллары, не отступит, а вот проспавшись, будет весьма огорчён, и это самое огорчение непременно выйдет мне боком. Поэтому я отобрала у него пачку баксов, положив её в пакет, и сунула его Майсу за пазуху, застегнула куртку и похлопала друга по плечу.

- Девять мышей, по-моему, ты очень неумело пытался объясниться мне в любви.

- Я? - вроде бы удивился он.

- Ага. Смешно, да?

- Не очень, - покачал он головой. - Допустим, так и есть. Я сентиментален, романтичен и...

- Выпил лишнее, - подхватила я.

Он поднялся и уставился в мои глаза, после чего заявил:

- Возьми эти деньги.

- Тогда я отдам их Диме. Ты мне нравишься гораздо больше.

Он вдруг засмеялся, потом обнял меня за плечи. И мы побрели к лестнице, Дмитриев то и дело спотыкался, и я всерьёз опасалась, что мне придётся тащить его до машины. Но обошлось. По дороге домой мы молчали, я думала, что Майс уснул, но он произнёс, прерывая тишину:

- Едем в никуда и бесполезно молчим. Почему каждый из нас один?

- Как будто мы попали в Сайлент Хилл, - шутливо ответила я, некстати вспомнив эту песню.

Больше говорить ничего не пришлось, ибо Дмитриев уснул, а когда мы добрались до моего подъезда, я растолкала его.

- Проснись и пой, - буркнула я, доставая Майса из машины. - Серёжа, перебирай копытами ради бога.

- Слушаюсь, Молличка, - промямлил он, а через пару минут мы оказались у меня в квартире.

- Квартира у меня двухкомнатная, места хватит, надо полагать.

- Уложи меня спать, любимая, - заискивающе глядя на меня, произнесло поддатое чудо.

И я принялась его укладывать. Дело выдалось хлопотным, так как Серёжа постоянно хватал меня за руку, лез обниматься и пару раз даже успел поцеловать. Его поведение вызвало раздражение и, как ни странно, улыбку. В конце концов, я заставила его лечь в постель, накрыла одеялом и чмокнула в лоб, произнеся «спокойной ночи».

Спали мы в разных комнатах, так как Дмитриев был пьян, а у меня желание нюхать его перегарище напрочь отсутствовало. Утром меня ждал сюрприз, причём неприятный. А в общем то приятных у меня давно не было.

Я сидела на кухне, прихлёбывая чай из кружки и безропотно напевая «Lipstick», когда из комнаты показался автор данной песни. Он в два шага сократил расстояние до выхода и спустя пять секунд скрылся за входной дверью, буркнув «не ищи меня».

- Ничего себе, - присвистнула я, слегка опешив от происходящего. - Крыша едет, дом стоит, - добавила я, допивая чай. - Но главное ведь, что стоит?

Ответом меня никто не удостоил, да и кого волнует моё бормотание? Тем не менее, я продолжала болтать сама с собой, надеясь так отвлечь себя от навязчивых мыслей, блуждающих в моей многострадальной голове. А мыслей было пруд пруди, и они лихорадочно метались, заменяя друг друга. Одни исчезали, на смену им приходили другие, и так продолжалось до вечера, пока я, не психанув, набрала номер Майса. Странное дело: мой сердечный друг не желал поговорить по душам. Немного поразмыслив, я позвонила Каю, и тут повалила удача.

- Да, - услышала я ицковский голос. На фоне шум, значит, он занят. Но одно я знала несомненно: Майс наверняка с ним. - Кто это? - спросил он, отойдя от источника шума на небольшое расстояние.

- Здравствуй, Дима. Это Молли. Извини, что беспокою, - пролепетала я, собираясь с мыслями.

- Привет, дорогая. Прости, сразу не признал, богатая будешь.

- Надеюсь, - буркнула я. - Слушай, мне с Серёжей встретиться нужно, вы, случайно, не вместе?

- Вместе, конечно. Куда же мы друг без друга? - хихикнул парень. - Знаешь, что? - сказал он через несколько секунд. - Приезжай. Адрес скину.

Разжившись адресом, я бросилась навстречу к любимому человеку. Мне было необходимо узнать, какая муха его укусила, и что значат слова, произнесённые ним перед исчезновением.

Как позже выяснилось, Серёжа с Димой были у друзей, туда то я и заявилась. Ребята находились в прокуренном помещении, в руках у каждого было по бутылке, на фоне негромко играла музыка. Западный рэп. Ken Carson. I need u.

- О, смотрите, - сказал Майс, когда я предстала перед немногочисленной публикой, - это моя девушка. Чего вы так таращитесь? Да, она одета, как шлюха. Вырез вон на платье какой, глядишь сиськи вываляться, - говорил он, издевательски посмеиваясь, в то время как Кай кидал на него испепеляющие взгляды, тем самым предлагая остепениться. Но Серёжа и не думал прекращать. Шоу обещает быть интересным. - Она не какая-то там шлюха, нет, что вы, - веселился Дмитриев. - Она болтает на двух языках, читает Шекспира, а какие у неё сиськи... Впрочем, сиськи вы сами видите. Дорогая, поправь меня, если я что-то сказал не так.

- На трёх, - сказала я.

- Чего? - подал голос парень, сидящий рядом с Димой.

- На трёх языках болтаю, - улыбнулась я, растянув рот от уха до уха. - Прошу прощения, граждане, нам с Сергеем Игоревичем нужно отлучиться на пару минут. В какой комнате можно уединиться?

- В любой, - буркнул другой парень, очевидно, хозяин квартиры.

Я с благодарностью кивнула, Дмитриев поднялся из-за стола и мы отправились с ближайшую комнату. Майс вошёл первым, я после него. Захлопнула дверь, привалясь к ней спиной, и вздохнула.

- Может, объяснишь своё поведение утром?

- Без надобности, - ответил он, с интересом разглядывая занавески.

- Помнится, ещё вчера ты клялся мне в любви. Что изменилось?

- Количество алкоголя в крови.

Следующие две минуты он молчал, а я не решалась нарушить тишину, которая со временем начала давить на уши. К счастью, её прервал Серёжа. Посмотрел на меня загадочно, наклонился как можно ближе и произнёс:

- Ты читала Данте? Твой папа - профессор, если не ошибаюсь. - Дмитриев не ошибался. Мой папа в самом деле профессор, о чём Серёже было известно уже много лет. - Профессорская дочка, должна быть образованной. «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Тебе не сбежать от меня, детка. Ты пыталась, и что толку? Удрала от меня в Америку, но я и там тебя нашёл. Конечно, произошло это по чистой случайности, но всё же. - Он опять наклонился ко мне, рука скользнула на мою грудь. В жесте было что-то змеиное, и я невольно поморщилась, радуясь, что Майс не может этого видеть. - Что скажешь, дорогая?

- Ты сукин сын, но...

- Но?

- Но у меня идёт кругом голова, когда ты ко мне прикасаешься.

- Маленькая приятная ложь.

- Иди к чёрту.

- Главное, чтобы ты помнила: другие приходят и уходят, а добрый папуля Майс всегда с тобой. И не мечтай, что избавишься от меня, счастье моё. Мы будем жить долго и счастливо и умрём в один день. Правда, ты чуть раньше.

Я перехватила его руку и теперь смотрела в его глаза. «Мне не нужен такой враг», - думала я, видя, как меняется выражение его глаз. Он внезапно сделал шаг в сторону и засмеялся.

- Превосходно сыграно, детка. Превосходно. Знаешь, я догадываюсь, почему тот Алекс запал на тебя. - Ну, вот, снова нарочно вспоминает того парня, о котором я и думать забыла. Пытается воззвать к моей совесть, сделать меня виноватой. В этом весь Майс. - Скорее всего, ты совсем ничего не делала, просто вот так смотрела. А он млел под твоим взглядом. Но я не могу себе позволить такой роскоши.

Он помахал мне рукой и направился к двери. Я услышала, как она захлопнулась, и вздохнула, не в силах пошевелиться. Через несколько минут я всё таки взяла себя в руки и покинула комнату. Идя по коридору, я услышала голос Димы и отправилась на кухню.

- Т/и, останься с нами, - попросил он. - Присаживайся. Ты голодна?

Если не уйду прямо сейчас, то непременно наделаю глупостей. Майс волком смотрит, я этого взгляда больше пяти минут не выдержу. Внутри всё холодело от такого взгляда. На фоне вопил Кен Карсон, и я готовилась к нему присоединиться с минуты на минуту, но снова пришлось взять себя в руки, и я выдавила:

- Хорошо, остаюсь.

Лицо Серёжи в этот момент просто надо было видеть. Казалось, от гнева он вот-вот лопнет.

- Ты чё ебанулся? Нахуй ты предложил ей остаться? - шипел Майс на Диму.

- В словаре русского языка Ожегова больше пятидесяти тысяч слов, - спокойно произнёс Ицков. - Скажи на милость, почему ты всегда пользуешься одними и теми же?

На этот вопрос ответа у Серёжи не было, и он счёл за благо заткнуться, чему, кажется, все остались довольны. Я перевела дух, радуясь, что всё закончилось.

Следующие два часа мы провели, в целом, в неплохой атмосфере, если не считать, что я была единственной девушкой в собравшейся компании.

- Кстати, Настя в Париже, - обратился ко мне Дима посреди вечера. - У неё там показ.

- Я знаю. После Парижа она летит обратно LA, а оттуда в Рим. Ох, уж эта Настя, нигде подолгу не задерживается.

- Работа такая, - пожал плечами Дима.

- Она-то хоть работает, - непонятно зачем вставил свои слова Майс, впрочем, вскоре стало ясно, с какой целью они были сказаны. - Тебе бы тоже не мешало делом заняться, - заявил Дмитриев, поглядывая на меня с осуждением.

Я бы непременно ответила ему что-нибудь язвительное, но ситуацию спас Дима:

- Серёжа имеет в виду, что у такой прекрасной девушки в любом случае таланты хэваются, неплохо бы их как-то использовать на благо людям.

- Могу шлюхам играть в борделе, - хохотнула я, намереваясь развлечь публику. - А что? Познакомлю очаровательных созданий с Бетховеном. Буду нести свет в массы.

Дима с парнями немного поулыбались, давая понять, что юмор оценили, а вот Серёжа продолжил хмуриться, глядя на меня исподлобья. Я гадала, когда его терпение иссякнет и он вышвырнет меня отсюда, и решила, что не буду испытывать судьбу на подлость.

- Думаю, мне пора, - сказала я и потопала в сторону выхода.

- Я провожу тебя, - вскочил Ицков. - Вызвать такси?

- Да, буду признательна, - ответила я, утвердительно кивнув, а Дима принялся звонить.

- Всего доброго, товарищи, - хихикнула я, пожав руку каждому, пропустив Серёжу.

- До новых встреч, Т/и Т/ф, - хором ответили парни.

Квартиру мы покинули вместе с Каем. Лишь только дверь за нашими спинами захлопнулась, направились в сторону лифта.

- Молли, - позвал Дима, нажав на кнопку вызова лифта.

- Да?

- Через несколько дней мы с Серёжей улетаем обратно в LA, - уведомил Дима, пропуская меня в лифт. - Вы с ним даже не попрощались, - добавил он как-то неуверенно.

- Поверь, оно и к лучшему, - ответила я, улыбнувшись. - Знаешь, Димка, мне будет не хватать тебя.

- Мне тебя тоже, Молли, - очень тихо сказал Кай. - Звони почаще.

- Попытаюсь. Прощай, дорогой друг.

- Мы ещё встретимся? - спросил он, обняв меня на прощание.

- Непременно, - сказала я, и это было последнее, что я сказала, перед тем, как сесть в такси.