four
Утро началось с резкого толчка в плечо. Эмилия проснулась в холодном, жёстком кресле, в котором она провела всю ночь. Кажется, она даже не замечала, как крепко спала, но, возможно, это было лишь её тело, вымотанное болью и постоянной тревогой. Она не могла вспомнить, сколько времени прошло с момента её похищения, но всё это ощущение времени было неважным. Всё, что имело значение, — это её выживание. А выживание в этом месте означало быть внимательной, быть готовой к любому повороту.
Толкнув её, мужчина с грубыми руками распахнул дверь камеры, и на пороге появился ещё один человек — высокий и строгий. Он не сказал ни слова, но взгляд был достаточно красноречив. Его глаза были полны скрытой угрозы. Эмилия понимала, что этот день будет ещё хуже, чем предыдущий.
Её быстро вытащили из камеры, не давая времени на размышления. Она почувствовала, как холод сковывает её тело, когда её руки снова оказались скованные верёвками, а ноги в металлических наручниках. Она попыталась двинуться, но один из мужчин грубо схватил её за плечо и толкнул вперёд.
Весь путь они шли молча, только их шаги отдавались в её ушах. Эмилия пыталась сосредоточиться, запомнить каждую деталь – где она находится, что вокруг, какие звуки доносятся издалека. Но все её попытки не принесли успеха: она шла через длинные, тёмные коридоры, пока не оказалась в большой, плохо освещённой комнате.
Мужчины с ней обошлись как с бездушной вещью, толкнув её в центр комнаты. Она упала на холодный бетонный пол, боль пронизала её тело. Подняться было сложно, но она сделала это, хотя и не могла сдержать стон.
Комната была пуста, если не считать стола с несколькими документами и металлических стульев. И вдруг в её глаза попал ещё один человек – тот, кто уже встречал её раньше. Его лицо было всё таким же безэмоциональным, но в этот раз в глазах читалась зловещая решимость.
— Поднимайся, — сказал он, его голос был твёрдым и не терпящим возражений. Эмилия медленно встала, не пытаясь даже протестовать.
— Ты сейчас будешь работать, — продолжил он, в его голосе не было ни тени сожаления. — Мы не будем тратить на тебя много времени, ты просто будешь делать то, что тебе говорят.
Он указал на стол, на котором лежал какой-то странный набор инструментов, рядом с которыми были папки с документами. Эмилия не могла понять, что это значит. Но её руки продолжали дрожать, когда она почувствовала, что перед ней стояла какая-то цель, которую ей нужно было выполнить. Она не могла понять, для чего её привели сюда, но с каждым новым движением её сердце сжималось.
— Ты будешь работать с этими документами, ты будешь читать их и записывать, что тебе скажут, — он показал на один из листов. Это было странно. Она не понимала, как это связано с её жизнью, но каждый момент её пребывания здесь казался ещё более абсурдным и ужасным.
Как только Эмилия начала читать, понимая, что это всего лишь пустые бумаги с бессмысленными цифрами, её снова схватили за руки, держа её как пленницу, и начали заставлять отвечать на вопросы, которые не имели смысла. Ответы не приходили ей в голову. Её мысли путались, она пыталась сосредоточиться, но после пыток её память была нарушена, и слова исчезали, как только она пыталась их произнести.
Один из охранников подошёл к ней, на лице его появилась улыбка, которая только усилила её страх. Он схватил её за волосы, подставив её лицо к столу.
— Ты должна выполнять приказы. Мы не любим, когда кто-то противоречит, — сказал он тихо, но его слова звучали как угроза. Он дернул её так сильно, что Эмилия едва не потеряла сознание.
После того, как она вновь села за стол и начала выполнять задания, её голова пульсировала от боли, а руки тянулись к листам, будто бы это единственное, что её держит в этом ужасном месте. Она пыталась подавить страх, который сковывал её всё сильнее, но это было невозможно.
Время прошло, и ей не дали передышки. Она по-прежнему была связана, по-прежнему сидела за этим столом, с каждым моментом теряя силы. Но, несмотря на всё это, её глаза оставались полны ненависти и решимости. Этот день не был последним, и она всё ещё верила, что сможет выбраться. Даже если её унижали и пытали, даже если она чувствовала, как изнутри уходит её сила, она не собиралась сдаваться.
Когда день, наконец, подошёл к концу, она была совершенно измотана. Но прежде чем её увели обратно в камеру, её снова пытали. Этот раз был ещё хуже. Крики боли, унижение и издевательства снова пронзили её сознание. Эмилия не могла сдержать слёз. Но её внутренний голос говорил ей: терпи.
Когда она вернулась в свою камеру, её тело было иссечено от боли, но в её глазах ещё горел огонь. Её не сломили. Не сегодня.