8. Больница.

Передо мной стоял Дима, тот самый друг Марата, — Еся? Ты где пропала? Я приходил к вам, никто дверь не открывал, - он продолжал тараторить, пока Цыган его не остановил, — а ты-то кто вообще?

— Муж ее, нахуй пошел от сюда, — Тахир резко притянул меня к себе, держа за талию, — еще раз увижу, колени прострелю, — и распахнув куртку, показал пистолет.

Тот лишь судорожно закивал и прошмыгнул в ресторан, — спасибо, конечно, но зачем? — улыбаясь, спрашивал я.

— Да, увидел, как ты в лице изменилась при нем, вот и подумал, — почесывая затылок, буркнул Цыганов, — ладно, пошли провожу, да, сам в гостишку поеду, спать охото.

Вскоре я лежала в кровати, обдумывая события последних дней, пока не зазвонил стационарный телефон, — слушаю, — быстро ответив, зная, что никто просто так в такое время не позвонит.

— Еся.. — тихие всхлипы Даши вызвали волну мерзких мурашек, — Марат в больнице.. приезжай скорее, — ничего не ответив ей, сбросила звонок и кинулась собирать сумку, пока новый телефонный звонок не раздался в коридоре, разрушив напряженную тишину квартиры.

Из трубки донесся голос Цыгана, — уже в курсе обо всем, спускайся, я под подъездом, — закрыв входную дверь, хватая тяжелую сумку, судорожно побежала по лестницам, а после вылетела на улицу и нырнула в авто.

— Что вообще произошло? — дрожащий голос становился все тише, превращаясь в тихие всхлипы, наполненные переживанием за двойняшку.

Тахир с некой грустью в глазах, медленно пробормотал, — нашел Колика.. оба в реанимации, тяжелые, — мужчина провел руками по лицу, а после завел машину, — отомстил он за девчонку ту.. пацаны говорят, что Адидас младший ему член прострелил.

— Чего блядь? — хлопнув себя по лбу, им же и приложилось в бардачку, — вот я идиотка.., — Цыганов качнул головой, задав немой вопрос, — я оставила пистолет в Казани, забыла о нем совсем. Вот он придурок!

Тот лишь хмыкнул, выезжая на проезжую часть дороги, — а ты-то где взяла оружие?

— А, да, когда работала на Ореховских, их автор подарил, мол, на всякий случай! — после, дорога прошла в молчаливой тишине, лишь изредка открывалось окно, дабы покурить.

***

Пробегая по коридорам больницы, вместе с Тахиром, завидела плачущую Дашку, а рядом и Андрея с остальными пацанами, — как он?! — все перевели опустошенные взгляды на нас, лишь Туркин поменялся в лице, заметив рядом со мной домбытовского.

— К нему можно? — хриплым голосом спрашивала я, боясь увидеть брата в предсмертном состоянии.

Андрей, подойдя ближе и аккуратно взяв меня за плечи, тихо зашептал, — Сень, не стоит.. Тебе плохо стане, — понимая тревогу старшего, недавно появившегося, брата, накрыла его руку своей. Да, и нельзя пока..

— Это ему плохо, а я выдержу, — он лишь кивнул, понимая, что спорить бесполезно, и мы все стали дожидаться врача, который пустит меня в отделение реанимации. Сев на сиденье, рядом уселся Цыган, заботливо подставив свою руку, дабы я смогла приложить голову, что шла ходуном.

Вскоре появился седовласый мужчина, — Есения Кирилловна кто? — подскочив на ноги, в миг оказалась рядом с доктором, — меня зовут Закиров Ильдар Каримович, я лечащий врач Суворова Марата Кирилловича. Ваши друзья сообщили, что вы являетесь дизиготными братом и сестрой, все верно? — я кивнула, — замечательно, он потерял довольно большое количество крови, Туркин Валерий Демьянович стал донором, но узнав о вашем существование, мы влили лишь небольшую часть крови, понимая, что ваша подойдет больше, поэтому прошу переодеться в больничную одежду, Наталья вам ее выдаст, и после приведет в реанимационный блок. Будем переливать напрямую, — я кивала на все, что он говори, а после, проследовала за Натальей, присутствие которой меня заботило меньше всего.

И вот, я лежу на больничной, холодной койке, меньше чем в метре находится Марат, борющийся за свою жизнь, пока к нам подключают аппараты для проведения гемотрансфузии.

Слыша, как работает ИВЛ, кровь стыла, при осознавайте, что мой самый родной человек может больше никогда не начать дышать. Очень быстр по трубке потекла бордовая жидкость, скрываясь в теле брата, пока я мысленно молилась о том, чтобы это помогло и он выжил.

Тиканье часов сильно было по ушам, пока сознание покидало тело. Я выдохлась и провалилась в пучину.

Очнувшись уже в палате, заметила сидевшего рядом Тахира, — ты чего тут? — прохрипела я, а после и сама испугалась своего же голоса.

— Лапуля, напугала ты, — он подсел ближе, — как себя чувствуешь? — слабо улыбнувшись, кивнула, — врачи пока молчат, поэтому все разошлись, брательник твой старший тут, — обрадовавшись, что сейчас зайдет Андрея, радость сменилась разочарованием, когда в палату вошел Вова, — я пока выйду.

Адидас молча прошел на место Тахира, — как ты? — я молчала. Он предал нас, — Есь, послушай..

— Нет, это ты послушай, если бы ты был хорошим братом, то ничего этого бы не произошло! Марат был бы в порядке, а не боролся за жизнь, Айгуль была б жива! Отец был бы жив! — по щекам потекли обжигающие слезы, а голос задрожал, — в этом всем виноват ты, и только ты!

— Закрой свой рот! Ты ни черта не знаешь, дура малолетняя, — Адидас разозлился и замахнулся, а во мне проснулся страх, что он меня сейчас убьет.

В палату кто-то влетел и схватил Вову за шиворот, — еще раз ты будешь с ней так разговаривать, я тебе кадык вырву и сожрать заставлю, уяснил? — Дюша вырос как скала, между нам, защищая меня, — Суворов, ты переходишь границы, не забывай, что теперь в ее жизни не ты один старший, но и есть я, которой за младшую сестру порвет, и мне плевать кто ты и с кем ты спелся, вкурил? — и не дождавшись его ответа, вышвырнул из палаты, — ты как, мелюзга? — сев на стул, Андрей бережно взял меня за руку, — испугалась?

— Я подумала, он меня убьет.. — одинокая слеза скатилась по щеке, словно стирая старые и добрые воспоминания о старшем, родном брате, что стал чужим человеком.

Адрей мягко обнял, поглаживая по голове, — ну, все, мелочь, тихо, — аккуратно заправив прядь за ухо, он улыбнулся, — теперь есть я. Больше никому не позволю тебя или Марата обидеть.

С ним спокойно. Словно, это он с самого детства был рядом. Учил бегать, кататься на велосипеде, защищал от хулиганов, забирал из школы. Будто он родной, а не тот, кто буквально пару минут назад хотел ударить меня. А может и убить. Никто не знает, что в голове человека, который смог предать семью.

Вскоре вернулся Тахир, — не понял, а что случилось? — Дюша кратко рассказал о случившемся, что вызвало ярость у Цыганова, — лапуль, прости, что ушел.

Я лишь кивнула, — Вы простите, но мне нужно поспать, — парни, попрощавшись, покинули палату, оставив меня одну.

Больничная тишина вызывала дрожь по телу, не давая уснуть. Немного помедлив, все же надела тапочки, что заботливо передала Даша и вышмыгнула в коридор.

Мне нужна было попасть в реанимацию. Любым способом. Сердце разрывалось от мыслей о брате, шансы выжить которого равнялись чуть ли не нулю.

— И куда ты пошла? — тихий голос заставил вздрогнуть, а повернувшись, увидел Туркина, — че молчишь?

Шумно выдохнув, прикрыла глаза, — к Марату хотела пробраться.. — не желая спорить, призналась я, — а ты чего тут?

Валера, подойдя ближе, аккуратно коснулся плеча, — Красивая, ради вашей безопасности , думаешь, братки Колика это так оставят? Ну, ага, в сказке, что ли? И вообще, иди спать, утром к брату сходишь.

— Ты прав, — чуть помедлив, немного отошла назад, — я пожалуй пойду.. — медленно зашагав в сторону палаты, обернулась и тихо шепнула, — спасибо.

Улыбнувшись уголком губ, Туркин сел обратно на лавочку, закинув ногу на ногу, когда я скрылась в темноте палаты.

Лежа на холодной койке, смотря в потолок, задумалась, перебирая воспоминая за последнее время, пока не услышала слишком знакомый женский крик в коридоре, а после и попытки Туркина кого-то успокоить.

— Мам? — выйдя из палаты вновь, увидела рыдающую мать, которую держал Туркин, — ты как тут?

Она кинулась в мою сторону, пока к нам бежало несколько врачей и медсестер, — доча, что произошло? Что с Маратом?

Я лишь пожала плечами, не зная, что ей сказать. Тело пробила мелкая дрожь, — как ты узнала?

Она сказала "Вова" и все встало на свои места. Быстро скользнув взглядом к Валере, уловила мелкое кивание головой. Он сразу понял, что мне нужно и побежал к регистратуре, желая скорее позвонить Андрею, чтобы тот забрал маму.

Долго ждать его не пришлось и уже через 30 минут, словно фурия, он несся по коридору, — Диляра? — она перевела на него взгляд полный боли, вглядывалась несколько секунд, а после протянула руку к его щеке.

- Глазам не верю, Андрейка.. большой такой, - брат с тоской улыбнулся и притянул ее в свои объятия. Не знаю, о чем они оба думали, но выглядело это, как долгожданное воссоединение.

Они о чем-то разговаривали, когда я же, ощутив резкий прилив усталости осела в стоящее кресло, — ты чего? — Валера быстро оказался рядом, взяв за руку, — ты белая, как штукатурка.

— Мне не хорошо, предчувствие плохое, — в районе солнечного сплетения завязался узел, тревожность, как липкий мед распространялся по телу.

Он молча приобнял меня, бережно поглаживая по сине, — все хорошо, слышишь? — кивнув,ощутила холодную дрожь по телу, — тебе холодно? — не дожидаясь моего ответа, Валера накинул на меня свою кофту, крепче прижимая к себе.

Я уснула. Прямо в его руках. В тепле, в безопасности..

***

Утром меня разбудил яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь окно и легкие занавески. За дверью палаты кипела работа, а внутри меня с каждой секундой все меркло, вспоминая, что всего через этаж, в реанимации, лежит Марат.

Пролежав еще какое-то время, начала переодеваться, желая найти лечащего врача, — Есь? — дверь палаты скрипнула, и из-за нее появилась голова с белокурыми кудряшками, — ты как...?

— Чего тебе от меня нужно? Побежишь Вове передавать? Ну так, беги, — хмыкнув, затолкав в сумку вещи, принесенные Дашкой, — и  не смей приближаться к моему брату. Узнаю, лично волосы вырву, — в ее глазах промелькнул животный страх, а после она кивнула, — вот и славненько, — улыбнувшись, похлопала ее по щеке и выскользнула из палаты, оставив дрожащую Наталью там.

Пролетая весь коридор, в поисках Ильдара Каримовича, увидела знакомую фигуру, — Тахир? — заметив шаг, видя, как он разговаривает с каким-то парнем,  подошла ближе, но даже сейчас он не замечал меня.

— Ты все правильно сделал, не ссы. Она ничего не узнает, — на его лица играла мерзкая ухмылка, а в руках он вертел бутылек, — отдай тому человеку и он все сделает. Одним выстрелом - двух зайцев.. И не дай бог ты кому-то расскажешь, — парнишка сжался, а глаза забегали, но судорожно закивал, — так-то лучше. Все. Свободен.

Цыган обернувшись, наконец-то заметил меня, — Лапуль? Ты..ты чего тут? — он натянул улыбку и притянул меня к себе, — тебя выписали?

Не показывая, что услышала его диалог, кивнула и положила голову на плечо, — хочу навестить брата и поехать домой. Мне нужен нормальный душ.

***

— Марат.. — увидев смертельно-бледного брата, по щеке скатилась слеза.
Медленно опустившись на стул, стоявший рядом с койкой, аккуратно взяла холодную ладонь в свои руки и бережно сжала, едва сдавливая, — ты, главное, вернись ко мне, слышишь? А с остальными мы разберемся, я тебе обещаю, — шмыгая носом, положила голову на его плечо, — я так скучаю по тебе..

Прикосновения виска к холодной кожи вызывали волну мурашек по телу. Создавалось ощущение, что он мертв, и от этого кровь застывала в моем теле, а мысли и воображение рисовали ужасные картины. Так бы и продолжалось, пока дверь палаты не открылась со скрипом, — Еся?

На пороге стояла мама. Её глаза были красными, губы потрескавшимися, а под глазами образовались синяки серо-фиолетового оттенка.

Погладив меня по плечу, без слов попросила оставить её с Маратом, и я её оставила.

Возможно, это и была главна моя ошибка. Но о ней я узнаю гораздо позже.

***

Наконец-то сбросив с себя одежду, зашла под струи горячей воды. Ощущая, как обжигающие капли скатывались по телу, с ними и смывалась усталость, наполняя меня бодростью.

Не знаю, сколько прошло времени, но из омута меня вытащил настойчивый стук в входную дверь, — что за навождение..

Накинув халат на влажное тело, вышла в коридор, — кто?

— Срочно открой! — нервный голос Зималетдмнова доносился из подъезда, — Еся!

Впустив старого друга в квартиру, выгнула бровь, — что уже случилось? Я только домой вернулась.

Его глаза бегали по пространству квартиры, руки дрожали, а челюсть ходила ходуном, словно у него была лихорадка, — Адидас сейчас убьет нахер Турбо! — закатив глаза, молча пошла одеваться.

Через двадцать минут мы уже спускались по подвальной лестнице в качалку, — Суворов, какого черта ты творишь?! — заскочив на ринг и схватив старшего брата за плечи, пока он грузом нависал над еле живим Валерой, продолжая избивать его, с неведомой для себя силой, от дернула его в сторону, — Самбо, Пальто, уберите этот мусор от сюда! — пока парни выволакивали Вову на улицу, я же упала на колени возле Туркина, положим его голову к себе на ноги.

— Красивая.. — он хрипел, отхаркивая кровь, — испачкаешься же..кх.

Вытирая пальцами кровь с его лица, прыснула, — заткнись, идиот, тебе нельзя сейчас говорить. Лампа, тазик с теплой водой, полотенце, живо! — через пару минут все было принесено, а лицо кудрявого наконец стало походить на человеческое, — ну, вот что тебе на жопе ровно не сидится? — он лишь слабо улыбнулся, — Парни, нужна ваша помощь. В больницу ему не вариант, там эту курва белобрысая, домой ко мне его, сама выхожу.

Зима с Сутулым дотащили Туркина до квартиры, уложив его в комнату Марата, — если бы не вы, не знаю, что было бы, — устало упав в кресло, перед кроватью, на которой моментально уснул Валера, послышался звук домашнего телефона, — Вахит, ответь, пожалуйста, я не встану..

Тот лишь кивнул и скрылся в коридоре, но ненадолго, — Еся! Срочно! — подорвавшись на ноги и за секунду оказавшись возле него, приложила трубку телефона к уху.

— Есения Кирилловна, приносим свои соболезнования...