Приключение на века

В больших залах гильдии радость била ключом, словно сама жизнь решила устроить карнавал в честь выживших. Танцы становились всё яростнее, музыка — громче, а смех и веселье проникали даже в самые тёмные уголки здания. Факелы на стенах и свечи на столах отбрасывали тёплый, мерцающий свет, словно одобряя происходящее. Их пламя игриво отражалось на полированных столах и металлических доспехах, которые многие бойцы так и не сняли, слишком гордясь своими шрамами и повреждениями.

Гронжас,  с неподражаемой харизмой, окончательно завладел вниманием толпы. Его движения были быстрыми и чёткими, каждый шаг идеально вписывался в общий ритм. Он кружился в центре зала, вызывая зависть даже у тех, кто обычно не обращал внимания на танцы. Люди наблюдали с одобрением, некоторые даже пытались повторить его движения. Дворфы, которые изначально просто хлопали в ладоши, в какой-то момент поднялись со скамей и, вопреки своей коренастой комплекции, начали размахивать руками, пытаясь пародировать его.

— Ой, да ты почти как Гронжас, только без его пафоса! — громко крикнул кто-то из толпы, и зал снова взорвался хохотом.

— Эй, аккуратнее, я сейчас такую па покажу, что весь стол рухнет! — проворчал один из дворфов, топая так, что кружки звенели, а пиво выплёскивалось.

— Ну-ну, попробуй не рухнуть сам, — подколол его Гронжас, сделав пируэт, от которого даже свечи, казалось, замерли в восторге.

В этот момент у дальнего стола раздавался громкий голос Бориса. Он поднял кружку высоко над головой, привлекая внимание ближайших столов.

— Друзья, за победу! За тех, кто был с нами в самые трудные моменты! Пусть наши песни расскажут о них, а наша память сохранит их имена!

— За новых героев, которых будут петь в балладах! — гаркнул Бьёрк, орк с громовым голосом. Его кружка, наполненная доверху, едва не разлетелась от сильного удара о стол.

— И за тех, кто не умеет пить, но зато сражается лучше всех! — вставил дворф Бруно, вызвав смех у собравшихся.

— Эй, это ты на кого намекаешь, рыжая борода?! — притворно обиделся Бьёрк, но тут же расхохотался и хлопнул Бруно по плечу так, что тот едва не свалился со скамьи.

— На тебя, орк! — Бруно поднял свою кружку и, не отрываясь, осушил её до дна. — Теперь твоя очередь доказать, что ты не только мечом махать умеешь.

Споры о том, кто проявил себя лучше всех, вспыхивали в разных частях зала.

— Да это Эдуард всех спас! Если бы он не пробил защиту того здоровяка, мы бы сейчас не пили здесь! — горячо доказывал один из магов, жестикулируя настолько активно, что чуть не перевернул кувшин с вином.

— Эдуард? Да он просто довершил то, что начал Борис! Если бы не его стратегия, нас бы всех перемололи, как зерно на мельнице! — возразил разведчик, с улыбкой наливая себе ещё пива.

Но ни одна из этих перепалок не превращалась в ссору. Это был праздник сплочённости, который подчёркивал единство, выработанное в бою.

В комнате Эдуарда

Комната Эдуарда была словно скрытым уголком мира, в котором не было ни жёсткой реальности, ни громкого шума веселья, что бурлил в залах и коридорах гильдии. Здесь царил другой мир — мир покоя, уединения и заботы. Тёплый, мерцающий свет единственной свечи, что стояла на прикроватной тумбе, мягко растекался по комнате, наполняя её уютным золотистым сиянием. Словно сама комната пыталась укрыть его от всего, что происходило снаружи, даруя чувство покоя и умиротворения.

Воздух в комнате был пропитан ароматами сушёных трав, аккуратно разложенных на полках — лаванда, мята, шалфей. Каждая травинка казалась здесь частью чего-то большего, создавая гармонию и успокаивающее ощущение. Простая деревянная мебель, не слишком изысканная, но крепкая и надёжная, выглядела как напоминание о том, что даже в самых бурных временах можно найти место для простоты. Старый гобелен, висящий на стене, изображал величественные горы, укутанные утренним туманом, символизируя стойкость и спокойствие.

Эдуард лежал на кровати, его голова была прижата к подушке, набитой свежей соломой. Лицо его было бледным, а в глазах сквозила усталость, но их ясность говорила о том, что он не потерял способности воспринимать мир. Каждый его вдох давался с трудом, а движения были медленными и осторожными. Лилу сидела рядом, держа его за руку, её ладонь была тёплой, и он ощущал это тепло как поддержку. Её взгляд был полон заботы и тревоги, но в нем также читались облегчение и благодарность.

— Ты спас нас всех, — её голос был тихим, но уверенным, как будто она повторяла эти слова уже много раз, и каждый раз они звучали с новой силой. — Ты даже не представляешь, как много ты сделал для нас. Для каждого.

Эдуард едва заметно улыбнулся, его губы дрогнули в ответ, а в глазах мелькнуло тепло, как бы подтверждающее её слова. Но голос его оставался тихим и спокойным.

— Я просто сделал то, что должен был. Мы все рисковали, Лилу. Ты тоже.

Её взгляд задержался на его лице, наполненном таким спокойствием, что она почти могла забыть обо всех тех ужасах, через которые они прошли. Наклонившись, она слегка коснулась его плеча своими тёмными волосами, что спадали мягкими волнами, окутывая его, как щит.

— Если бы не ты, — её голос едва слышался, но в нём ощущалась слабая дрожь, — этот праздник мог бы быть не праздником, а трауром.

Слова её повисли в воздухе, создавая в комнате тишину, наполненную глубокой эмоцией. Эдуард не успел ответить, как она наклонилась и осторожно, словно боясь нарушить эту хрупкую атмосферу, коснулась его губ своими. Это был лёгкий поцелуй, нежный, едва ощутимый, но такой наполненный. В ответ Эдуард слегка приподнялся, и поцелуй стал дольше и теплее, полным благодарности и искренней привязанности.

Когда их губы разомкнулись, Лилу отстранилась, но её пальцы скользнули по его плечу, поправляя одеяло, как бы обеспечивая ему комфорт, который он так заслуживал.

— Спасибо, Лилу, — его голос был тихим, но искренним, и в нём звучала вся та боль, что он ощущал, но при этом не уходила искренняя благодарность.

Лилу улыбнулась, её улыбка была нежной и ободряющей, и она нежно провела рукой по его щеке.

— А теперь отдыхай, — сказала она мягко, её голос был похож на шелест листвы. — Тебе нужно больше сил.

Эдуард попытался улыбнуться в ответ, но это была всего лишь слабая попытка. Уголки его губ поднялись чуть выше, но лицо быстро омрачилось от боли.

— С тобой рядом... я могу хоть в бой, — проговорил он с лёгкой ироничной ноткой, но тут же поморщился от острой боли в боку.

Лилу не стала смеяться, как это могло бы быть в другое время. Она приложила палец к его губам, нежно, но твёрдо, заставив его замолчать.

— Никаких боёв, — её взгляд был строгим, но полным заботы, как всегда, когда она что-то решала. — Сейчас главное — восстановиться, Эдуард. Ты заслужил отдых.

В комнате снова наступила тишина. Она была почти ощутимой, словно время замедлилось, как если бы они могли затмить собой весь мир. Лилу встала и подошла к полке, доставая книгу с тёплыми коричневыми страницами. Это была та самая книга, страницы которой были слегка потрёпаны, видимо, много раз перелистывавшиеся. Она вернулась к стулу, села и открыла её, чтобы погрузиться в чтение. Её голос, когда она начала читать вслух, был тихим и мелодичным, его звуки плавно наполнили комнату, укрывая обоих уютом и спокойствием.

Эдуард закрыл глаза. Дыхание его стало более ровным, а лицо, измождённое болью и усталостью, постепенно приняло выражение умиротворения. Он почувствовал, как её слова становятся частью его покоя, как тишина, в которой они оба находились, согревает его даже больше, чем любой огонь.

И вот, среди мерцающего света свечи, в этой тишине ночи, они оба были здесь, в этом месте, где всё было осязаемо, где каждый момент был полон тепла и покоя, столь необходимого после всех бурь.

Александрий в пустыне

Песчаные дюны, переливающиеся мягким лунным светом, простирались до самого горизонта, создавая иллюзию бескрайнего океана. Каждый гребень казался окаменевшей волной, а лёгкий ветер, едва ощутимый, добавлял к этому пейзажу иллюзию зыбкости. Пустыня была безмолвна, лишь редкие кустарники и сухие травы хрупко шуршали в ночной прохладе, напоминая, что даже в этих суровых краях есть жизнь.

Тишину разорвал внезапный гул, будто сама ткань реальности не выдержала напряжения. С треском, словно раскалывалось стекло, вспыхнул портал. Огненные сполохи вырвались наружу, окрасив пески вокруг в насыщенный багровый цвет. Из портала медленно вышел человек.

Фигура его, закутанная в чёрный плащ, сливалась с тенями ночи, но от массивного меча за его спиной исходило слабое алое свечение, предвещающее опасность. Это был Александрий. Его лицо, холодное и сосредоточенное, казалось вырезанным из камня. Глаза, похожие на угли, пылали безмолвным гневом и решимостью. Его тёмные волосы, взлохмаченные ветром портала, обрамляли угловатые черты, делая его облик одновременно грозным и зловещим.

Он остановился на краю портала, оглядывая пустыню. Её бескрайняя тишина теперь казалась напряжённой, будто сама земля ждала, что он скажет или сделает. Подняв голову к звёздному небу, Александрий вдохнул полной грудью холодный ночной воздух.

— Смерть всегда начинается в тишине, — пробормотал он, его голос был низким и резким, словно древний металл, тронутый временем.

Его взгляд устремился вдаль. Там, едва различимые в свете луны, виднелись руины. Когда-то они были храмом, центром величия, славы и силы. Сейчас же колонны стояли покосившиеся, покрытые трещинами и пылью веков, а некогда гордый купол обвалился, оставив лишь зияющий провал. Но даже в этом забвении руины не утратили своего величия. Высокие колонны, покрытые рунными письменами, пронзали небо, будто умоляя богов о прощении или славе, утраченной навеки.

— Здесь начнётся моя месть, — произнёс Александрий, его голос был полон тяжести, как у судьи, выносящего последний приговор.

Его шаги были уверенными, но не торопливыми. Песок хрустел под сапогами, оставляя глубокие следы. Воздух вокруг, казалось, уплотнялся, становясь вязким, как смола. Каждый шаг был словно вызов самому миру. Когда Александрий приблизился к руинам, руны на колоннах начали мерцать слабым светом, реагируя на его присутствие. Это было не просто случайностью — древние камни узнавали его силу, его предназначение.

Он остановился перед алтарём. Это был массивный каменный монолит, окружённый статуями, которые когда-то изображали богов или героев. Сейчас они были сломаны и изуродованы, но алтарь оставался неприкосновенным. Его поверхность светилась мягким серебристым сиянием, будто хранила древнюю энергию, забытую временем.

Александрий медленно положил руку на рукоять своего меча. От прикосновения рукавицы меч вспыхнул ярким красным светом, словно радовался встрече со своим хозяином. Он поднял голову к звёздному небу, теперь уже скрытому за тёмными облаками.

— Эдуард, ты заплатишь за всё, — произнёс он, и в его голосе звучала ярость, смешанная с холодной решимостью.

Он с силой вонзил меч в землю. От этого удара по пустыне разошлись волны энергии, разрывая песок, словно раскаты грома. Руны на алтаре мгновенно вспыхнули ослепительным светом, а земля вокруг задрожала.

Из глубин пустыни начали подниматься тени. Сначала это были лишь очертания, но вскоре они приняли формы тел — огромных, грубых, искажённых. Это были орки, чьи останки покоились здесь веками. Но сейчас они были другими: демонизированными, их глаза горели зелёным огнём, кожа покрывалась чёрными трещинами, из которых сочилась густая тьма.

Александрий поднял руку, и демонические существа замерли, словно ожидая его команды.

Но это было только начало. Из недр руин стали подниматься гигантские конструкции, когда-то созданные древними мастерами. Адские машины с искорёженной бронёй и устрашающими шестернями восстанавливались прямо на глазах, наполняясь той же магической энергией. Их гул становился всё громче, будто эти создания вновь оживали, жаждая разрушения.

Когда песок окончательно осел, Александрий осмотрел своё войско. Орды демонизированных орков выстроились в ряд, готовые к битве. За ними возвышались гигантские механизмы, угрожающе сверкающие в свете багровой магии. А затем небо разрезал яростный рёв.

Из теней ночи вырвался дракон. Его чешуя переливалась тёмно-красными оттенками, а крылья, раскинувшиеся на десятки метров, создали бурю песка при одном взмахе. Глаза дракона светились огнём, а пасть излучала жар, сравнимый с горнилом вулкана. Александрий взошёл на его спину, словно это было естественным продолжением его пути. Его фигура на драконе, окутанная тьмой и светом алой магии, внушала страх даже мёртвой пустыне.

— Пришло время жатвы душ, — произнёс он, и его слова эхом разнеслись по всей пустыне, словно объявляя начало конца.

Дракон издал громоподобный рёв, и армия двинулась вперёд. Пески дрожали под их тяжестью, древние камни руин крошились под ударами механизмов, а тьма охватывала горизонт. Александрий направил войско к орочьим поселениям, несущим в своей судьбе лишь одно — гибель.

Окончание праздника

Ночь медленно опускалась на гильдию, укрывая её залы тенью и тишиной. Витающие в воздухе запахи праздничных яств и пряного вина начали рассеиваться. Один за другим гасли факелы, и лишь пара свечей продолжала мерцать, отбрасывая дрожащие блики на стены. Уставшие участники праздника расходились по комнатам, а звонкий смех, недавно наполнявший коридоры, постепенно утихал, превращаясь в редкие отголоски минувшего веселья.

В большом зале остались трое: Борис, Бруно и Бьёрк. Они сидели за массивным угловым столом, на котором громоздились опрокинутые кружки и объедки праздничного пира. Лишь в одной кружке плескались остатки вина, но никто не прикасался к ней. Тишина вокруг казалась почти осязаемой, и напряжённость витала в воздухе.

— Долго ждать нельзя, — заговорил Борис, нарушив тягучее молчание. Его голос был низким и глухим, словно доносился из глубин размышлений. — Демоны никогда не останавливаются. Если мы медлим, следующая атака может уничтожить целые города.

Он сжал руки в кулаки, с такой силой, что побелели костяшки. Его глаза смотрели вдаль, но мысли явно были сосредоточены на грядущей опасности.

— Мы все это понимаем, — отозвался Бруно, облокотившись на стол. Его пальцы нервно стучали по древесине, ритм выдавал внутреннюю тревогу. — Но кто будет слушать нас? Государства едва терпят друг друга, а их правители живут в своём мире. Даже с доказательствами нас могут просто проигнорировать.

— Тогда мы добьёмся их внимания другим способом, — произнёс Бьёрк, его голос звучал твёрдо, как удар молота о наковальню. Он поднял взгляд на собеседников, и в его глазах горел неукротимый огонь. — Я могу отправиться к оркам. Эти парни уважают силу. Они знают меня, а я знаю их. Я смогу убедить их выступить.

Борис повернулся к нему, нахмурив брови, будто взвешивал сказанное. Он коротко кивнул.

— Орки — это хорошо. С ними нам нужны союзники. Бруно, ты отправишься к своим. Дворфы будут слушать тебя быстрее, чем кого-то другого. Они ценят свою кровь, и ты для них — один из своих.

— Конечно, — коротко ответил Бруно, его лицо было серьёзным, но в голосе звучала твёрдость. — И я сделаю всё, чтобы они приняли нас всерьёз.

— А я поговорю с людьми, — заключил Борис, его взгляд снова стал твёрдым, как лезвие клинка. — С ними будет непросто, но у нас нет выбора.

Мгновение трое воинов молчали, обдумывая предстоящие задачи. Ни один из них не выказал ни сомнений, ни страха. Их взгляды встретились, словно заключая невидимый союз.

— Мы выдвигаемся завтра, — твёрдо произнёс Борис, поднимаясь. Он протянул руку.

Бьёрк и Бруно не заставили себя ждать. Они встали, поочерёдно пожав его руку. Молча, но с полной уверенностью в друг друге. В это мгновение зал вновь погрузился в тишину, и их шаги вскоре затихли в коридоре.

Одинокая свеча, догорая, разбрасывала последние тени на стены, словно провожая их. Вокруг царила тишина, но она была обманчива — впереди их ждали бурные события, и каждый из них это знал.

Хаос и анархия

Орочье поселение, спрятавшееся среди холодных каменистых холмов, выглядело мирно в преддверии ночи. В центре деревни горели массивные костры, их пламя освещало кривые хижины из дерева, камня и костей павших зверей. Орки заканчивали день так, как и сотни раз до этого — громкими разговорами, шутками и звуком молотов, обрабатывающих металл. Их дети бегали вокруг костров, а воины точили топоры и проверяли прочность щитов, привычно готовясь к любым возможным угрозам.

Но никто из них не мог представить, что этой ночью мирный ритм жизни будет разрушен навсегда.

Сначала пришёл странный ветер. Он принёс с собой запах гари и железа, от которого самые опытные бойцы невольно хватались за рукояти оружия. Небо, ещё недавно чистое, заволокло багровыми облаками, из которых лился густой, пугающий свет. Затем пришли звуки: низкий рёв, похожий на стон самой земли, и скрежет, словно кто-то пытался разорвать ткань реальности.

И вдруг всё началось.

На окраине деревни раздались крики. Орки обернулись, чтобы увидеть, как из мрака появляются огромные фигуры — искажённые, как кошмарные воплощения их самих. Это были древние орки, павшие много поколений назад, но возвращённые к жизни тёмной магией. Их тела были покрыты глубокими шрамами и рунами, светящимися жутким красным светом. Глаза этих существ горели ярко-алой ненавистью, а их движения были быстрыми и неумолимыми, как у зверей.

— Это не наши предки! — взревел старейшина поселения, хватая массивный топор. — Это демоны в их шкурах! Защитите деревню!

Воины мгновенно окружили своих женщин и детей, выставляя вперёд копья и щиты. Крик старейшины разбудил их боевой дух, и обычные орки, привыкшие сражаться за выживание, ринулись навстречу кошмарным врагам.

Стычка превратилась в ожесточённую бойню. Простые орки, вооружённые лишь тем, что могли найти, отчаянно сопротивлялись натиску восставших. Звуки металла, раздирающего плоть, раздавались повсюду. Один из демонических орков схватил молодого воина и одним движением разорвал его на части. Другой вонзил свои когтистые пальцы в горло воина с копьём. Однако даже перед лицом неизбежной гибели орки не сдавались.

— За наших! — ревел воин с перевязанным плечом, отбиваясь топором. Его удары были тяжёлыми и решительными.

Женщины, не дожидаясь помощи, схватились за луки, посылая стрелы в черепа оживших монстров. Дети прятались за спинами матерей, но даже их испуганные глаза светились решимостью.

И в центре этого хаоса, возвышаясь над бойней, стоял он.

Александрий.

Его холодный взгляд скользил по сражению, словно он изучал картину, созданную своими руками. Высокая фигура в доспехах, пропитанных тёмной магией, излучала пугающую силу. Его меч, массивный и древний, пульсировал кровавым светом. Вокруг него земля была мёртвой — трава выгорела, а камни треснули под тяжестью его присутствия.

— Прекрасно, — тихо произнёс он, едва заметно улыбнувшись.

Его голос, низкий и хриплый, будто разрывал тишину, пробиваясь сквозь грохот битвы. Александрий поднял руку, и земля задрожала. Из неё начали вырываться когтистые лапы. Древние орки, уже искажённые тьмой, встретили новых союзников — демонических псов, чьи горящие глаза источали ненависть и жажду крови.

— Уничтожьте их. Всех до единого, — бросил он, и его приказ был исполнен мгновенно.

Демонические орки с утроенной яростью врезались в ряды защитников. Один из них отбросил воина щитом, а другой раздавил голову молодому охотнику, даже не замедлившись. Простые орки сражались с невероятным упорством, каждый удар отдавался их болью и надеждой защитить своих близких.

Взгляд Александрия остановился на старейшине, который в одиночку удерживал проход к убежищу. Его топор крушил врагов, каждый удар сопровождался криком:

— Не отступать! Мы — орки! Мы — горы!

На мгновение их взгляды встретились. Александрий не шевелился, словно размышляя, стоит ли уничтожить этого упрямца лично. Но, усмехнувшись, он обернулся.

Сзади, в темноте, появился его дракон — громадное существо с кожистыми крыльями и глазами, в которых плескалось пламя. Александрий взмахнул рукой, указывая на центр поселения.

— Сожги всё.

Дракон издал оглушительный рёв, и всё вокруг поглотил адский огонь.

Сражение окончилось. В живых остались лишь те, кто был слишком мал, чтобы сражаться. Остальные либо погибли, либо превратились в очередное оружие в руках Александрия.

Он оглядел свои тёмные творения — оживших демонических орков, которые теперь покорно стояли в ожидании его приказа.

— Вперёд, — холодно произнёс он. — У нас ещё много работы.

Тени поглотили Александрия и его орды, оставив позади лишь дым, пепел и ужас.

Император следит

Величественные залы императорского дворца эльфов сияли холодным светом магических ламп, подвешенных в изящных золотых каркасах. Их мягкое свечение касалось белоснежного мрамора пола, отражалось в высоких колоннах из оникса и играло на выгравированных сценах древних побед эльфийского народа. Залы дышали вечностью и холодной красотой. Но сегодня эта красота казалась напряжённой. В воздухе витало чувство тревоги.

На возвышении, усыпанном тончайшими узорами, изображающими древо жизни, восседал Император . Его фигура, окутанная белоснежным плащом, выделялась даже среди богатства дворца. Глаза, ярко-зелёные и пронзительные, всматривались в лица собравшихся разведчиков. Его руки, изящные, но покрытые магическими проводами и тонкими металлическими трубками, сжались на подлокотниках трона. Эти улучшения, давно ставшие символом его силы, давали ему пугающее преимущество как в магии, так и в стратегии.

Перед ним стояли трое разведчиков, склонивших головы в знак почтения. Их кожаные доспехи были покрыты пылью долгих дорог, лица скрывала усталость. Один из них, высокий эльф с острыми чертами лица, говорил сдержанным, но заметно обеспокоенным голосом:

— Ваше Величество, мы завершили разведку территорий, прилегающих к границе с землями дворфов. Гильдия, которую некогда называли забытой, подверглась нападению демонов. Однако их войска были отбиты совместными усилиями людей и дворфов.

Император медленно наклонился вперёд, пристально всматриваясь в разведчика.

— Демоны, говоришь? — его голос звучал низко, но в нём ощущалась скрытая угроза. — Почему я узнаю об этом только сейчас?

Разведчик нервно сглотнул, но выдержал взгляд Императора.

— Ваше Величество, нападение произошло внезапно. Однако... — он на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. — Среди защитников мы заметили одного мальчишку. Его зовут Эдуард.

Император замер, его лицо на мгновение стало без эмоциональным, как каменная маска.

— Продолжай, — коротко приказал он.

— Он... обладает божественной силой, Ваше Величество. Сила, которую он проявил в битве, была разрушительной. Он уничтожил десятки демонов, буквально испепеляя их. Мы уверены, что это он — тот самый Эдуард, которого вы...

— Тот, кто ускользнул из лап разведчиков на территории нейтральной зоны, — перебил Император, его голос стал холоднее льда.

Зал на мгновение погрузился в тишину. Даже магические лампы, казалось, потускнели под тяжестью его слов. Эдреас откинулся на трон, сцепив пальцы в замок. Металлические трубки на его руках зашипели, словно подчеркивая его напряжение.

— И где же он сейчас? — спросил он медленно, каждое слово прозвучало, как удар молота.

— Он укрылся в гильдии на территории дворфов, — осторожно ответил разведчик. — Это усложняет наши действия.

Эдреас усмехнулся, хотя в его улыбке не было ни капли тепла.

— Усложняет? Не преувеличивай, Равион. Дворфы могут быть упёртыми, но их тоже можно сломать.

Разведчики переглянулись, но промолчали. Тогда Эдреас поднялся. Его высокий силуэт отбрасывал длинную тень на пол, подчеркивая его величие. Он подошёл к огромной карте, покрытой мерцающими магическими линиями. На ней были отмечены все известные земли, от густых лесов эльфов до каменистых гор дворфов и бесплодных пустошей, где обитали демоны. Его пальцы скользнули по линии границы, и он задержал их на горном массиве.

— Значит, он там, — произнёс Император, обращаясь скорее к себе, чем к собравшимся. — В окружении дворфов. Как давно вы его видели?

— Три дня назад, Ваше Величество, — ответил Равион. — Мы наблюдали за ним издалека.

— И что он делал?

— Тренировался. Его техника ещё сыра, но сила... сила потрясающая.

Эдреас задумался. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз читалась опасная игра мыслей. Он знал, что мальчишка рано или поздно станет угрозой, если не уничтожить его сейчас.

— Продолжайте наблюдение, — наконец сказал он, повернувшись к разведчикам. — Нам нельзя вступать в открытый конфликт с дворфами. Пока они не вмешиваются в наши дела, пусть живут. Но если Эдуард покинет их защиту, я хочу знать об этом немедленно.

— Слушаемся, Ваше Величество, — хором ответили разведчики, низко поклонившись, прежде чем покинуть зал.

Когда двери закрылись за ними, тишина вновь окутала зал. Император вернулся к своему трону и сел, устремив взгляд на карту. Его мысли, словно вязкий поток, заполнили всё пространство. Он поднял руку, и магическая нить засветилась, отражая его задумчивость.

— Эдуард, — произнёс он тихо, его голос разнёсся эхом по залу. — Ты не сможешь спрятаться вечно. Твоя сила... моя цель.

Его пальцы дрогнули, и магическая карта окрасилась багровым светом. Тень Императора, окружённая золотыми отблесками ламп, затмила половину зала, словно напоминая, что его влияние простирается далеко за пределы лесов.

Утренний совет Гильдии

Утро настало так внезапно, словно могучий молот ударил по земле, пробуждая её от короткого и беспокойного сна. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, которые лениво стлались низко, словно пытаясь достать до земли. Свинцовые оттенки горизонта сливались с серым камнем крепости, создавая картину сурового, но величественного мира. Лёгкий, резкий ветер приносил с собой холодный запах далёких гор, где уже началась зима, намекая на её неизбежное приближение.

Двор гильдии, обрамлённый высокими крепостными стенами, был уже полон людьми. Здесь собрались воины в поцарапанных, но всё ещё крепких доспехах, кузнецы с мускулистыми руками, обожжёнными огнём, разведчики в лёгких кожаных куртках и лекари с сумками, полными бинтов и зелий. Их лица выражали смесь тревоги, усталости и решимости, будто каждый понимал, что впереди ждут не менее суровые испытания. Гул голосов заполнял воздух, перемежаясь металлическим лязгом оружия. Кто-то проверял натяжение лука, кто-то затачивал меч, а кто-то просто стоял, крепко сжимая рукоять секиры, словно это могло придать уверенности.

Массивные деревянные двери главного здания со скрипом открылись. На пороге появились Борис, Бруно и Бьёрк. Их фигуры выделялись на фоне тёмного прохода, как три величественные скалы. Борис, высокий и статный, шёл впереди, его тяжёлый плащ из плотной ткани развевался на ветру. В глазах читалась твёрдая решимость и внутренняя сила, которую ничто не могло поколебать. Бруно шёл справа, его спокойствие казалось непоколебимым, как будто он уже знал ответы на все вопросы. Слева от них двигался Бьёрк, массивный, с суровым лицом, обрамлённым короткой бородой, его шаги отдавались глухим эхом.

Борис остановился в центре двора. Его высокий силуэт выделялся на фоне серого неба, а взгляд скользнул по собравшимся, словно оценивая каждого. Когда он поднял руку, гул голосов мгновенно стих, оставив лишь свист ветра между стенами.

— Братья и сёстры! — начал Борис. Его голос прозвучал громко и чётко, как звон колокола. — Вчера мы доказали, что даже демоны не способны нас сломить. Каждый из вас внёс свою лепту в эту победу, и я горжусь стоять рядом с вами.

Толпа молчала, впитывая его слова. Борис сделал шаг вперёд, обвёл всех взглядом и продолжил:

— Но не обманывайтесь. Это лишь начало. Наш враг не остановится. Демоны подобны пожару: если их не сдержать, они пожрут всё на своём пути. Мы должны предупредить другие земли, чтобы объединить силы. Только вместе мы сможем выстоять.

Толпа вздрогнула, ожила. Кто-то выкрикнул одобрение, кто-то поднял кулак в воздух, но Борис жестом призвал к тишине.

— Я, Бруно и Бьёрк отправимся в разные стороны, — продолжил он. — Север, юг, запад. Мы расскажем всем о грядущей угрозе. А вы останетесь здесь. Ваша задача — укрепить гильдию. Каждый день, каждая минута на вес золота. Работайте вместе, как вчера, и вы станете щитом, который не пробьёт ни один враг.

Ряды вновь зашевелились. Лица людей выражали гордость и решимость. Борис отступил, и вперёд шагнул Бьёрк. Его фигура была как башня — широкие плечи, крепкие руки, лицо, покрытое шрамами, но в глазах светилась стальная уверенность.

— Слушайте меня! — его голос, низкий и громкий, прокатился по двору, как удар грома. — Вчера вы показали, что вы — настоящие львы. Теперь от вас зависит, чтобы стены этой гильдии стали крепче гор. Здесь будет дом, где каждый знает, что его поддержат. Пока вы защищаете это место, мы будем вести переговоры с правителями, с вождями, с теми, кто пока закрывает глаза на угрозу. Они услышат нас. Они встанут с нами!

Его слова вызвали одобрительный ропот. Некоторые улыбались, сжимая оружие, другие кивали, явно воодушевлённые.

Последним выступил Бруно. Он шагнул ближе к толпе, его спокойный взгляд скользнул по собравшимся. Голос его не был громким, но в нём чувствовалась уверенность, которая притягивала внимание.

— Каждый из вас — это часть великой силы. И пусть вам кажется, что ваша задача мала, это не так. Защитите то, что мы построили. Помогайте друг другу. И помните: мы вернёмся. И мы вернёмся не одни.

После этих слов наступила тишина. Борис, Бруно и Бьёрк обменялись взглядами, полными молчаливого понимания. Каждый знал, что их ждёт впереди. Борис протянул руку, и двое его товарищей по очереди пожали её. Это был простой жест, но в нём чувствовалась сила их единства. Толпа загудела, как шторм, возгласы поддержки и крики одобрения заполнили двор. В этом шуме была уверенность, что никто из них не одинок.

Трое мужчин развернулись и направились к своим дорогам. Ветер подхватил их плащи, а люди ещё долго провожали их взглядами, ощущая в сердцах тепло и надежду. Впереди был долгий путь, но в этот миг казалось, что с такой поддержкой невозможно проиграть.

Приход Бьёрка к вождям

Бьёрк добрался до центра орочьих земель спустя пять долгих дней, полных испытаний и лишений. Его путь пролегал через бурные реки, где ледяная корка покрывала поверхность, словно хрупкое стекло, и через пустынные долины, где ветер оставлял за собой бесчисленные следы в песке, словно сам пытался запечатлеть каждое мгновение. Каждый шаг напоминал ему, что он чужак на этой земле, но цель его была ясна, а страх перед возможной неудачей лишь подгонял его вперёд, как неумолимый ветер.

На пятый день, истощённый, но полон решимости, он остановился у входа в огромный шатёр, который возвышался посреди лагерей четырёх племён. Лагеря имели свои характерные черты: северные орки возводили грубые деревянные хижины с высокими частоколами, словно готовились к осаде. Лесные орки окружали свои шатры зеленью и шкурами животных, пытаясь создать уютный уголок, напоминающий родные леса.

Пустынные племена раскинули палатки из шкур верблюдов, цвета раскалённого песка, в то время как равнинные орки ограничились простыми, но надёжными тентами, готовыми к быстрому сворачиванию и переходу.

Шатёр Совета был не просто велик — он выглядел как величественный храм. Его массивные стены из тяжёлой ткани украшали вырезанные из кости и дерева тотемы, которые шевелились на ветру, словно древние духи, внимательно следившие за каждым, кто осмеливался войти.

Внутри воздух был насыщен запахом костров и тяжёлой тишиной. В центре стоял круглый стол из чернёного дерева, вокруг которого сидели четыре вождя. Каждый из них выглядел так, словно нес на плечах не годы, а сами войны своих народов.

Северный вождь, седовласый гигант в волчьей шкуре, внимательно разглядывал Бьёрка из-под густых бровей. Его взгляд напоминал снежную бурю, готовую обрушиться на голову. Лесная предводительница, женщина с волосами цвета мха, казалась частью самой природы. Её тонкие пальцы перебирали украшение из ветвей и камней, словно это приносило ей успокоение. Пустынная предводительница сидела чуть в стороне, её яркие, беспокойные глаза, как песчаная буря, изучали Бьёрка с холодной подозрительностью. Вождь равнинных орков, крепкий мужчина с обветренным лицом, первым нарушил тишину.

— Бьёрк, — произнёс он, его голос звучал глубоко и низко, как гул далёкого грома. — Ты снова здесь. Ты знаешь, что мы не ждали тебя с распростёртыми объятиями. Чего ты добиваешься на этот раз?

Бьёрк встал прямо, его взгляд обжигал своей решимостью, словно факел в темноте.

— Демоны атаковали старую гильдию , мы смогли отстоять, — начал он твёрдо, но в голосе сквозила боль. — Но я знаю, что остатки демонов могли остаться. Демоны идут войной. Они уничтожают всё на своём пути. Если вы не объединитесь, никто не выживет.

Слова повисли в воздухе, как обнажённый клинок, готовый обрушиться на головы. Тишина стала гнетущей.

— Демоны, говоришь? — прервала её пустынная предводитель, его голос был острым, как раскалённое лезвие. — Громкие слова, но где доказательства? Слова — это всего лишь пыль в пустыне.

Бьёрк сделал шаг вперёд, тяжело опустив кулак на стол, и грохот разнёсся по шатру, как гром в ясный день.

— Вы хотите ждать, пока они придут к вашим дверям? — его голос набирал силу с каждым словом. — Хотите видеть свои деревни в пепле, а своих детей — пленниками или мёртвыми?

На миг шатёр наполнился лишь эхом его голоса. Но прежде чем кто-то успел ответить, двери с треском распахнулись. Все обернулись. На пороге стоял гоблин, его тело покрывали кровавые пятна, одежда висела лохмотьями, а лицо было измождённым и испуганным. Он сделал два неровных шага вперёд и рухнул на колени, тяжело дыша.

— Двадцать деревень... пять городов... всё уничтожено... — прохрипел он, хватая ртом воздух. — Они... идут... сюда...

Наступила тишина, будто сама земля затаила дыхание. Затем шатёр взорвался гулом голосов.

— Это невозможно! — вскрикнул северный вождь. — Они не осмелились бы!

— Осмелились, — тихо, но твёрдо сказал Бьёрк, смотря каждому из них прямо в глаза. — Теперь у вас нет выбора. Вы можете объединиться — или погибнуть.

Взгляды вождей пересеклись, и в них читалось одно: времени для сомнений больше не осталось.