Глава 9. Ночное посмешище
Смерть одной из школьниц никак не могла пройти бесследно: она оставила после себя тлен и мрак. Именно накануне праздника "Хэллоуин" Сян Лин покончила жизнь самоубийством, поставила всю школу в невыгодное положение, навела ещё больший траур. Даже по истечению месяца все ходили на место смерти девушки и клали на её небольшой мемориал цветы.
— ..И всё же, наша школьная жизнь должна продолжаться, — выговаривала мотивирующую речь директор Нин Гуан, стоя на большой сцене в актовом зале школы. Внутри была чуть ли не гробовая тишина, лишь изредка ученики и учителя перешептывались на счёт случившегося инцидента. А может, и вовсе о том, что совершенно не имело отношение к этому делу. Нин Гуан всегда была трепетной женщиной, так что эту ситуацию она не могла вот так просто замять и оставить незамеченным. — На этой неделе, здесь, в актовом зале, будет проведено обещанное мероприятие. Не думаю, что Сян Лин хотела бы того, что мы все в ней разочаровалась или оплакивали её так сильно, как это делаем мы. Школа действительно понесла большие потери, но нельзя зацикливаться на одном и том же. Никогда. В эту пятницу, ровно в шесть часов вечера пройдет школьная дискотека. Мне бы очень хотелось видеть на нем всех до единого. Как нам уже было известно, придут и ученики из другой школы, что нас не может не радовать. Покажите им достойный пример. Всем хорошего учебного дня.
Длинная скучная речь оставила за собой огромный осадок на школьный день. Толпа подростков быстро разошлась по коридорам и кабинетам, кто-то вышел во двор, чтобы покурить или поболтать с друзьями. За дисциплиной тут почти никто и не следил, да и учителя были даже как-то не против. Чжун Ли был одним из тех заурядных любителей покурить после очередной долгой половины дня.
"Поверить не могу, что мисс Нин Гуан поступает так эгоистично по отношению к Сян Лин. Ребёнка больше нет, но этот чёртов фестиваль состоится", — недовольно выругался у себя в голове учитель, считая минуты до конца урока. — "Нужно уезжать отсюда, как можно скорее. Хочу быстрее забыть всё, что тут произошло". Мужчина лишь на секунду прикрыл глаза, как снова услышал этот школьный звонок на урок, что бил по ушам с невероятной силой. Недовольно нахмурившись, он отправился внутрь учебного заведения, а после прошёл вперёд по заполненному учениками коридору, что спешили на свои занятия. Преподаватель уже и сам сбился, какой по счету урок сейчас должен быть, от чего бесцельно и, словно, безжизненно шагал вперёд, раздумывая над последними событиями в его жизни. Какофония посторонних голосов и звуков просто сбивали с мысли, поэтому приходилось концентрироваться на чем-то одном, чтобы точно не потерять связь с реальностью. В основном, это были какие-то подростковые обсуждения насчёт учёбы, моды, даже изредка политики, но больше всего его заинтересовал диалог между его ученицами, которые бурно, но тихо обсуждали смерть их одноклассницы:
— ...Да нет, ты не понимаешь. Расстройство пищевого поведения у неё было, но она явно не из-за него убила себя, — с маленьким страхом проговорила девушка, нервно кусая свои ногти. — Ну, а точно ли Сян Лин убила себя? Вдруг, её кто-то отравил так ужасно.. Мне очень страшно, — ответила её рядом стоящая подруга, почесывая свою щеку.
— Да точно. Всё подтвердилось. У неё даже нашли какой-то дневник, где она писала про то, что её все достало и она хочет сделать что-то "грандиозное". Видимо, Лин имела ввиду свое публичное самоубийство. И ведь даже не побоялась...
Чжун Ли был единственным, кто знал настоящую причину её суицида. Точнее, догадывался, но был уверен в своей теории. Стоит ли говорить об этом всём полиции, когда они приедут на допрос? Вряд-ли. Сошлют всё на соучастие, начнут новое дело, найдут что-нибудь ещё и сделают хороший срок длинною от пятнадцати лет лишения свободы. Тяжело вздохнув, мужчина раскрыл свой маленький ежедневник, в котором было написано расписание собственным, местами неаккуратным, почерком, а после направился в нужный кабинет. "Всё это сводит меня с ума. Эта школа, эти стены этот пол.. эти дети – абсолютно всё теперь мешает мне жить. Как бы я хотел сейчас оказаться в тёплой постели, где никого не будет, кроме меня и.. Ху Тао. Боже, о чем я только думаю?", — поток безобразных мыслей прервала Гань Юй, которая возникла перед Чжун Ли через несколько секунд. Она сегодня была более, чем растерянной, а после протянула ему небольшую заметку о времени и месте, где будет проводиться допрос. Видимо, не один он сегодня был таким неуверенным и подавленным. В частности, создавалось ощущение, что всем эта ситуация безразлична. — Приходите сегодня к пяти. Участковый может принять вас вместе с Ху Тао, если она ещё не давала никаких показаний. Но, желательно, по-отдельности. Извините, мистер Чжун Ли, за беспокойство! — Гань Юй неловко вскинула брови, а после сжала кипу бумаг у себя в руках и побежала дальше, видимо, чтобы дать несколько таких же "визиток" и другим учителям. Преподаватель мог лишь догадываться о том, сколько ещё предстоит работы этой женщине, ведь она буквально работает за несколько должностей: учитель, секретарь, психолог... Хоть школа и на грани закрытия, но с обновлённым учебным составом, так ещё и небольшим ремонтом, она могла стать вполне приличным заведением.
Эта неделя выдалась довольно тяжелой. Точнее, её начало, ведь завтра, в пятницу, уже состоится этот праздничный фестиваль, которым так трепетно занимались Ху Тао с Янь Фей и ещё парочку других учеников. Сказать честно, смерть действительно нагоняла определённую атмосферу, но не в этом случае: дом будто бы стал совсем чужим, солнце больше не радует, гробовая тишина в тёмной комнате постоянно словно пожирала изнутри. Хотелось просто закрыться в своих мыслях и никого больше никогда не слышать, не поддаваться чужим волнением и жить в свое удовольствие.
— Чжун Ли, думаешь, это платье вполне подойдёт для завтрашнего вечера? — Ху Тао уже несколько минут ходила и кружилась перед учителем в одном и том же наряде, не в силах налюбоваться собой. Оно было просто великолепное: такое воздушное, аккуратное, идеально подчеркивало её тончайшую талию, маскировало и скрывало все изъяны на её теле. Школьница вполне могла почувствовать себя принцессой, если бы не отдельный атрибуты в виде цепей, черепов, готических шнуров и таких небрежных вырезов. Стоит ли упоминать, что Тао довольно долго уговаривала Чжун Ли купить ей его? — Хи-хи, я такая красивая в нём! Спасибо тебе ещё раз за то, что всё-таки сжалился надо мной и купил мне его! Чжун Ли, ты слышишь меня?
— Милая, это платье очень чудесно сидит на тебе, да и сам его вид – относительно может считаться искусством, но ты уверена, что не привлечешь к себе лишнее внимание? Я не против, что ты его наденешь завтра, но всё же.. Ради твоей же безопасности. Может, мне взять сменную одежду для тебя? — мужчина и сам не заметил того момента, когда стал так сильно переживать по мелочам. Хоть он и выглядел серьезно, спокойно и невозмутимо, но в душе постоянно был вихрь, который не давал спокойно жить.
— Говоришь такими заумными словами, что меня даже тошнит. Просто скажи: "Да, милая, ты, как всегда, чудесна и красива!", — школьница намеренно снизила свой тембр голоса, а после весело посмеялась, не в силах отойти от коридорного зеркала, которое стояло у стенки рядом со входом в гостиную. — Будь проще хотя бы со мной. Мы, в первую очередь, хорошие друзья, разве не так? А уже потом ты мой опекун, родитель.. или кем ты мне там являешься? — Ху Тао никак не могла свыкнуться с тем, что этот молодой учитель по официальным бумагам считается её приемным отцом. Она толком даже перестала называть его "папа".
— Я не могу быть проще. По своей натуре я сложный человек. Милая, раздевайся и ложись спать. Я сейчас постираю платье, чтобы завтра оно было ещё красивее, чем сейчас. Оно ведь только после магазина. Представляешь, сколько людей его носило до тебя?
Ху Тао лишь обиженно фыркнула. Ей очень не нравилось, когда близкий человек сравнивал её с ребенком и объяснял такие элементарные вещи буквально пошагово. Ученица неоднократно повторяла одну и ту же фразу: "Я не ребёнок", но слышала в ответ лишь тихие смешки. Она молчала о том, что это действительно оскорбляет её, как личность, ведь очень боялась как-то задеть Чжун Ли своими словами. "Насколько же мы с тобой разные", — пронеслось в голове у Тао, когда та прямо в гостиной сняла свое платье, совершенно не стесняясь мужчины. Да и всё же, она была в спальной одежде, что такого? Девушка ещё ни разу не ловила на себе странные взгляды от учителя и, видимо, поэтому так привыкла быть самой собой рядом с ним, понимая, что он не посмеет осудить собственную дочь. Вот только действительно ли они видели в друг друге тех, кем являются на самом деле?
Как Чжун Ли и обещал, он проводил свою юную подругу спать, а сам принялся заниматься своими делами, которые ранее всегда делал днём: закинул вещи в стирку, протёр пыль, проверил домашние задания учеников, а также все тесты. В последнее время преподаватель стал испытывать проблемы со сном из-за постоянного стресса, что привело к вечным бессонницам и постоянной вялости днём. "Этот допрос просто ввёл меня в ступор. Откуда я мог знать, что у неё какие-то проблемы в семье? Этим уж точно не я должен заниматься. Я ограничиваюсь только сверстниками и одноклассниками - более меня не касается, не считая также психических отклонений. Но кому было дело?", — на протяжении последних дней Чжун Ли никак не мог перестать ругать себя и этих детективов, что задавали действительно странные вопросы странным людям. — "У нас в школе отличный психолог. Я на его роль не гожусь. Да перед кем я сейчас распинаюсь в своих же мыслях?.. Меня тут никто не услышит, как и в жизни".
Ночь пролетела так же, как и перелётные птицы. Мужчина смог заснуть только под утро и проспал жалкие пару часов, что и не сравнится с его нормой здорового сна. С недавних пор у него даже появились чёрные бледные круги под глазами, которые он не знал чем маскировать. Единственное что, мог лишь брать тональный крем Ху Тао, который она вечно забывала в ванной, чтобы замазывать различные синяки в тайне от Чжун Ли. Как позже выяснилось , от мужчины ничего невозможно скрыть. Ну, или же это девушка была такой рассеянной. Каждое утро преподаватель любил будить Ху Тао вкусным завтраком: блинчики с сиропом, яичница с беконом, лёгкий летний салат... Чего он только ей не готовил, лишь бы угодить её вкусовым предпочтениям и поднять настроение на весь день. Это утро не прошло как-то иначе, хоть мужчина и не выспался, как обычно.
— Доброе утро, милая, — чтобы хоть немного скрасить жизнь своей подруги, Чжун Ли принёс ей завтрак в постель, на небольшом железном подносе. Один раз он уже делал подобное со своей невестой и это понесло положительные результаты. — Я принёс тебе завтрак. Можешь сначала сходить умыться, а уже потом поесть. — Утро не бывает добрым.., — лениво проговорила школьница, приоткрыв веки. Она зарылась в одеяло и тихо вздохнула, совершенно не желая вставать с мягкой постели. Бывшая кровать Чжун Ли была невероятно мягкой и очень удобной, так и норовила остаться в ней в это утро и никуда не ходить.
— Если хочешь, чтобы мое утро было добрым, то, пожалуйста, можно я не пойду в школу? — с милой и невинной улыбкой проговорила школьница, действительно надеясь на это.
— Боюсь, что это невозможно. Сегодня пятница, так почему ты не можешь потерпеть одного дня до выходных? Тао, ты ведь не хочешь быть похожей на своих одноклассников, которые только и делают, что прогуливают и не хотят учиться? — сжалив брови, спросил Чжун Ли, не понимая подобного желания от своей подруги. Хотя, возможно, учитывая все те события, что произошли в их школе за последний месяц, сам мужчина бы тоже очень не хотел туда вращаться. — Завтракай и я буду вызывать такси. Думаю, на метро доехать мы не успеем в любом случае.
Чжун Ли потрепал Ху Тао по волосам, а сам ушёл в ванную, чтобы быстро умыться и привести себя в порядок. Это не заняло много времени, но девушка уже несколько секунд безостановочно стучала в деревянную дверь санузла. Всё-таки, она была ещё той шутницей в свои годы. Самого учителя очень забавляло то, что дома Ху Тао может вести себя как ей вздумается, но в обществе сидит, как серая мышка: стесняется, молчит и просто смотрит на всех со стороны.
Жуткий до мурашек осенний вечер. Все школьники собрались в актовом зале, который был совершенно не похож на тот, что был днем: тыквы-фонари, провокационные плакаты, тематические фотозоны и прочие предметы декора, что нагоняли нужную атмосферу. Некоторые из подростков пришли в карнавальных костюмах, а кто-то просто в прекрасных нарядах, но с вызывающим гримом на лице. Все с нетерпением ждали начало праздника. Даже многие учителя и другие представители педагогического состава пришли в нарядах, посвящённые Хэллоуину. Всё же, день всех святых не только для детей и подростков.
Чжун Ли, как всегда, отличился своей снисходительностью и серьезностью. Он пришёл просто в парадном костюме, без единого намёка на то, что он пришёл на такой страшный праздник. Сколько бы Ху Тао его не уговаривала сделать грим вампира, тот ни за что не соглашался. В конечном итоге, пришлось смириться с тем, что она одна будет сиять на этом мероприятии без пары. Но, как оказалось позже, Чжун Ли просто поставили внутри актового зала для контроля молодёжи, чтобы следить за соблюдением элементарных правил поведения. Мужчина часто наблюдал то, как Бэй Доу сама, будучи уже в состоянии алкогольного опьянения, разливала подросткам алкоголь в их стаканы, даже не стесняясь и не скрывая этого. "Как бы до Ху Тао это дело не дошло. Хотя, она умная девушка, наверняка не поддастся соблазну", — раздумывал преподаватель, слушая оглушающую музыку параллельно со всем этим.
Сейчас девушка просто отдыхала в компании своей лучшей подруги. Они пили какой-то пунш, который разливали из большой чаши самостоятельно. Не исключен тот факт, что в него уже успели подлить крепкий алкоголь, но пока что этого не чувствовалось.
— И всё же, я бы точно не справилась за неделю без тебя. Спасибо тебе, Тао! Ха-ха, я обязательно подумаю над тем, чтобы сделать тебя частью студенческого совета. Кстати, тебя сейчас задевают одноклассники? А то так у тебя появятся полномочия над ними. Ещё один плюс в копилку! — посмеялась Янь Фей, смотря на всю проделанную работу. Они уже очень давно просто не стояли рядом и не говорили по душам в комфортной обстановке. Девушки даже оформили маленький уголок, где школьники и учителя могли очередной раз поплакать над мемориалом, посвящённый Сян Лин.
— Ты права. Мы слишком много работали и, вроде бы, наш труд окупился, — всё это мероприятие не состоялось бы без пристрастия Ху Тао к мистике и потустороннему. — М? Нет.. точнее, не так часто. Мои одноклассники стали видеть в Чжун Ли авторитет, поэтому стали немного добрее по отношению ко мне, да и к друг другу в целом. Особенно Скарамучча. Он вовсе перестал обращать на меня внимание после нашей последней встречи.
— Ты же говорила, что вы не встречаетесь? Почему тогда вы видитесь вне школы?
— Не встречаемся. Просто давала ему переписать свои конспекты.
Время близилось к одиннадцати, а это значит, что пришло время для последнего медленного танца. Чжун Ли постоянно наблюдал за Ху Тао и видел, что её никто и ни разу не пригласил потанцевать, даже на жалкий спор. Он несмело прошёл вдоль столов и взял какой-то стакан даже не посмотрев, что за содержимое внутри него и выпил:
— "Алкоголь.. выдержанный коньяк. Да, точно он. Хорошо, осталось только.. набраться смелости и... Веду себя, как школьник. Какой ужас", — раздумывал учитель, облакотившись руками о стол. Он постоял пару минут и, глубоко вздохнув, пошёл к девушке. Его настиг неожиданный прилив сил и энергии, но все движения стали размытыми и вялыми. Музыка будто бы стала ходить по кругу, а в глазах эта надоедливая светомузыка стала ярче и контрастнее. "О боже, что.. со мной? Ха-ха, кажется, что мне так хорошо, но почему?", — на лице мужчины заиграла неестественно счастливая улыбка, но веки были чуть приспущены. Преподаватель подошёл к Ху Тао, даже сначала не узнав её силуэт в этой какофонии эффектов.
— Можно я.. потанцую? — непривычным голосом спросил Чжун Ли, протягивая руку своей подруге.
— Ну, танцуй? Я тут причём? — Ху Тао таким же расслабленным и уставшим взглядом посмотрела на приемного отца и улыбнулась, заметив то, что он, видимо, развеселился.
— Я хотел.. хочу, точнее, танцевать сейчас с тобой на медленном танце.. последнем, — внутри себя Чжун Ли чётко понимал: это далеко не алкогольное опьянение и точно это осознавал. Это было что-то похуже.
Ху Тао немного с недопониманием посмотрела на мужчину, а после мило улыбнулась и поднялась со скамейки с помощью его руки. Это был первый в жизни её медленный танец с кем-либо, поэтому сейчас она была несомненно рада, что даже не могла этого скрыть. Школьница положила одну руку на плечо Чжун Ли, а вторую в его ладонь. Казалось, что ещё никогда они так близко друг к другу не были. Они, пусть даже и под наркотическим опьянением, смотрели друг другу в глаза и тонули в них. Казалось, что у обоих возникло желание слиться в одном страстном поцелуе.
— Поехали домой. Пожалуйста, — проговорил тот, резко остановившись во время медленного и плавного танца. Чжун Ли уже не мог держать свои дикие желания, поэтому решил сделать все сегодня, пока они удачно оказались в одном положении. Мужчина вывел девушку за руку из учебного заведения на прохладную улицу. В лицо сразу же ударил легкий ветер, развивая их волосы по невидимой пелене. Сейчас они словно сбежали от реальности и от всех надоедливых людей, что их окружали на этом карнавале душ.
Как только они покинули территорию школы, то мужчина поймал попутную машину и без всякого страха сел туда вместе с Ху Тао, сообщив адрес их дома. Он сейчас, как будто бы, не боялся ничего в этой жизни: даже если ему сейчас предложат прыгнуть с парашютом, то Чжун Ли точно не упустит этот шанс на экстрим. Преподавателю сейчас казалось, что вся его жизнь заново проносится перед глазами, особенно те яркие моменты, проведённые вместе с так горячо любимой девушкой, чью руку он сейчас сжимал в своей. Он и сам до сих пор не понимал, насколько, если подумать, его действия кажутся осознанными: танец, такси, дом. Всё это учитель знал и понимал, как правильно делать и выполнять.
Как только они ступили на порог дома, Чжун Ли потёр свои глаза, надеясь, что это правда и они действительно дома, а не где-то на другом конце города. Постояв пару минут в тишине, Ху Тао переглянулась с мужчиной и прильнула к нему, к его груди, приобнимая шею. Парочка считанных неловких секунд и оба поддаются интимному процессу поцелуя, стирая все грани и рамки дозволенного. В эту секунду произошло всё то, чего они так пламенно желали в глубине своей порочной души, но ни себе, ни друг другу не признавали.