Опека Превыше Всего

Всю ночь Чжун Ли не мог сомкнуть свои тяжелые веки. Его мозг, его мысли и чувства были в полном беспорядке своего потока. Всему виной были злосчастные наркотики или, к примеру, этот безобразный случай. От мысли того, что сейчас он обнаженный в кровати девочки-подростка пугали его даже сквозь наркотический приход. Ладонь мужчины неуверенно сжимала острое плечо Ху Тао, которая тихо и спокойно сопела в унисон этой гробовой тишине. Это пустое и безжизненное звучание комнаты будто бы поглощало с головой, полностью в себя, до потемнения в глазах, которое приходилось смаргивать. Даже тот единственный фонарь под окном однокомнатной квартиры учителя горел, будто бы разочаровавшись во всем своем бытие. Казалось, что будто бы ещё вчера она называла его "папа" и пряталась, словно белый и пушистый зайчик, за его сильным плечом и молила о помощи. Сейчас же, Ху Тао могла бесстыже и издевательски назвать его "мистер Чжун Ли". Лишь от одной мысли о том, что девушка так резко стала в его глазах женщиной, пугала его до тошноты, хотелось просто убежать от этой реальности. Этот безжизненный и полный разочарования в себе взгляд был готов проделать дырку в потолке, ведь уже который час он просто смотрел расширенными, черными и бездонными зрачками в одну точку, размышляя быстрым потоком парадокса.

"Почему я совершил очередную непоправимую ошибку в своей жизни?", — неожиданно и совершенно спонтанно пронеслось в голове Чжун Ли, про что он вновь забыл, ведь было ещё полно важных вещей, которые ему стоило обсудить с самим собой. Всё же, не каждый день он будет под такими веществами, которые наталкивают порой на сильные и философские темы. Но, в глубине души, мужчина надеялся, что это первый и последний раз. — "Сколько сейчас времени? Мне завтра нужно на работу? А какой день недели? Среда? Суббота? Сегодня? Почему я до сих пор не сплю? Почему у людей всё так сложно? Я не хочу жить в мире, где часы ходят наперед задом, а не задом наперед. Что происходит? Мое сознание превращается в помойку для бездарных идей и прочих аморальных мыслей, которые здравому человеку не взбредут в голову".
Чжун Ли смог заснуть только под утро, когда наркотик наконец-то перестал так активно себя проявлять, но этот сон был больше беспокойный: мужчина постоянно просыпался, не давая самому себе покоя. Постоянная жажда и сильное головокружение не давали снам спокойно прийти в чужую голову.

— Просыпайся, — послышался по-детски игривый голос девушки, которая уже пять минут безостановочно трогала чужое лицо пальцами. Ху Тао очень беспокоилась о состоянии Чжун Ли после вчерашнего, ведь тот очень странно повел себя на школьной дискотеке.

— А? Что? — учитель резко раскрыл глаза, совершенно не ожидая услышать её голос, как ему казалось, так быстро. На белых настенных часах уже было за полдень, но по ощущениям ещё только шесть часов утра. — Я не.. спал, вроде бы.

— Ну, учитывая то, как я дергала твоё лицо, ты заснул слишком крепко, — хихикнула та, а затем перебралась на тело мужчины, нависая сверху. Она придерживала у своей грудной клетки одеяло, ибо из-за открытого окна дул холодный ветер. — Ты хоть помнишь что вчера было? Твой взгляд был таким безумным.. Я даже немного испугалась, — Ху Тао думала, что тот начнет её хотя бы гладить по ногам или приобнимет за талию, но тот даже не шевельнулся, а его глаза смотрели ровно в её зрачки. — Всё нормально?

— Да. Я просто слишком много выпил. Ничего важного, — соврал мужчина, чтобы не опуститься в глазах девушки ещё ниже. Чжун Ли ещё пару секунд лежал молча, не осмеливаясь пошевелиться, а затем прикрыл глаза, потирая свое сонное лицо ладонью. — Тебе пора вставать с постели и идти умываться. Я сейчас сделаю завтрак.

Школьница знала, что Чжун Ли явно что-то не договорил, но не стала его как-то допрашивать, не видя в этом особого смысла. Она слезла с мужчины на другую половину кровати, тихо фыркнув. Раз мужчина не признался в том, что он что-то, видимо, случайно принял, то Тао тоже не стала говорить о вчерашнем курении травки. Надев на свое тело какую-то безразмерную футболку, ученица покинула комнату, оставляя Чжун Ли в одиночестве.

Мужчина с каждой минутой, проведенной рядом с Ху Тао, ненавидел себя всё больше и больше. В конечном итоге, этому не будет предела, как и его стыду. Он зажмурил глаза, чувствуя себя невероятно плохо: головная боль, жажда, легкое покалывание по всему телу, а также состояние, при котором не хочется шевелиться. "Какой же я урод. Меня в тюрьму мало посадить и осквернить на виду у всех. Я обещал, что сделаю мою дочь самой счастливой, но не таким же способом. Чёрт, я совсем не знаю, что мне делать. Это самое ужасное, что могло произойти со мной в этой жизни", — совершенно без сил шептал самому себе Чжун Ли, чуть ли не рыдая от этой ошибки. В ванной уже была слышна сильная струя воды, что билась о дно раковины, поэтому страха быть услышанным - пропал, — "Я блядский педофил". Всё то время, что Тао была в ванной он то и делал, что гнобил себя в своих же мыслях, а на языке только и дело что вертелось одно и то же неприятное слово, которое описывало его натуру после этого случая. Он и сам не заметил, как после смерти отца на него резко свалились всевозможные неприятности.
Ху Тао провела в ванной и на кухне около тридцати с лишним минут, потому что она решила порадовать своего нового возлюбленного завтраком, какой обычно он делает ей. Но её готовка отличалась простотой и незначительностью, так как в готовке она была не слишком хороша, как тот же самый Чжун Ли. Девушка принесла на белой тарелке пару тостов с черничным джемом и два зелёных чая в руках. На лице Тао играла радостная улыбка, предвкушающая этот, как ей казалось, замечательный день.

— Вот, наслаждайся. Раз это было у тебя.. у нас, извини, в холодильнике, значит ты это ешь, так? Ха-ха, прости, я просто хотела разбудить тебя тем же, что и ты меня каждое утро. Ну, сейчас уже день, так что.. это можно считать поздним завтраком, — с каплей неловкости проговорила девушка, садясь на край кровати возле мужчины. — Чжун Ли, я могу поискать таблетки от головы. Может, ещё принести воды? — Ху Тао, в глубине своей души, понимала, что Чжун Ли стыдно за то, что произошло этой ночью, поэтому всячески пыталась сгладить ситуацию. — Сильно плохо?

— Ох, милая, это очень предусмотрительно с твоей стороны, но тебе не стоило так заморачиваться, правда. Это слишком напрягает тебя. Я вполне могу и сам по себе позаботиться, — сквозь всю боль посмеялся преподаватель, положив своё предплечье себе на лоб. Он всё ещё был обнажен, ибо в нём банально не оставалось сил и на малейшее движение. — Но я чрезмерно благодарен тебе за заботу. Ты и правда замечательная девочка, как я о тебе и думал всегда.

Сейчас, учитывая все те обстоятельства, что были, это прозвучало слишком странно. Ну, или же так казалось только ему. Как бы Чжун Ли не хотелось продолжать вкладывать в свои слова отцовские нотки, у него не получалось. В его голове выходило так, будто бы он заигрывает с ней. От этого становилось вдвойне противнее.
Через пару секунд учитель перешел в сидячее положение, убирая свои длинные растрепанные волосы с лица. Он старался скрывать всё то, что чувствует, поэтому держал эту милую улыбку, что и всегда. Мужчина аккуратно взял горячую чашку чая и отпил буквально пару глотков, обжигая себе язык и горло. Только сейчас он понял, насколько же сильно его тошнит, а есть совершенно из-за этого не хотелось. Глубоко вздохнув, преподаватель поставил маленькую фарфоровую чашку на прикроватную тумбу. Через мгновение, Чжун Ли встал, обмотавшись одеялом и отошел к шкафу, где всё ещё лежали его вещи. На самом деле, его отчаявшийся мозг посетила одна мысль, которая может сыграть на руку обоим: и Ху Тао, и Чжун Ли. Осталось только найти в себе смелость сказать девушке о ней. Быстро и незаметно надев на своё тело домашнюю одежду, мужчина повернулся к девочке, которая все так же сидела на кровати и поедала свой тост, смотря что-то в своем телефоне.

***

— Не считаешь, что нам уже следует всё обсудить? — прошёл день с того момента, но Чжун Ли всё ещё волновался из-за этого, боясь, что девушка уже всем и всё рассказала, всячески оклеветала его и унизила перед всеми. С чего бы ему так думать? Она ещё ни разу так не поступала. Сейчас они сидели на маленькой кухне, что соединялась с гостиной и ужинали. Ху Тао только и делала, что смотрела в окно. За эти почти два дня они с отцом так ни о чем нормальном и не поговорили. Их случайный секс хотелось обсуждать меньше всего, хоть это и понравилось обоим. — Я не могу молчать о своих чувствах и эмоциях, что я испытываю за всё то время, что мы.. переспали, Ху Тао.

— Зачем это обсуждать? — больше грубо, чем с каким-то интересом спросила девушка. Произнесенное им имя дало понять, что этот разговор будет серьезным, ведь обычно он называл её милыми прозвищами, что мотивировали на благие поступки и слова. — Разве не понятно, что мы оба любим друг друга? — в ответ Тао услышала разочарованный вздох. Чжун Ли опустил голову и сцепил руки на столе в замок, понимая, что девушка всё ещё несмышлёный травмированный ребенок.

— Ху Тао, это ненормально. Не произноси что-то подобное в контексте нас обоих. Даже если это и так, то.. это неправильно и отвратительно, — у Чжун Ли стали сильнее трястись руки. Хоть его самочувствие и улучшилось со вчера, то сейчас он испытывал моральное недомогание. — Не пойми меня неправильно, но сейчас нам нужно расставить все точки над "и" и забыть обо всем этом. Оценивай эту ситуацию трезво, хоть я и понимаю, как это сложно. Я не пытаюсь разбить тебе сердце. Мне нужно, чтобы.. ты приняла и поняла всю ситуацию. Мы оба совершили глубочайшую ошибку в своей жизни. Непоправимую ошибку.

— Что ты имеешь ввиду? Почему это ненормально? Ты ведь и сам сравнивал меня с твоей Гуй Чжун, говорил, какая я хорошая. Постоянные касания, эти взгляды.. Ты самый адекватный человек, которого я знаю! Чжун Ли, ошибки - это не про тебя, — взволнованно проговорила Тао, очень боясь того, к чему мужчина сейчас ведёт.

— Успокойся и послушай меня. Я все дни провел за раздумьями, что нам делать. Ты ведь понимаешь, что мы не сможем вернуться к той жизни что у нас была. С этим всем нужно что-то делать. Тао, милая, я ни за что не использую тебя и никому бы не позволил, будь я рядом всё время, когда ты была в беспомощном положении, — сначала его тон был строгим, а взгляд хмурым, но затем Чжун Ли сжалил брови, придавая себе более мягкий и безобидный вид. — Но между нами ничего не может быть. Об отношениях и речи не должно заходить. Да, я.. сорвался вчера, но на трезвую голову я бы тебя и пальцем не тронул. Бывало, что я мог тебя невзначай обнять, но оно.. не несло в себе подобного контекста, — очередной раз мужчине приходиться врать, чтобы показать то, как Ху Тао заблуждается. Чжун Ли поджал губы и опустил взгляд янтарных взгляд в стол, продолжая: — Мне жаль, милая. Нам нужно с этим что-то делать. Я обещал тебе, что сделаю твою жизнь лучше и счастливее, но я грубо наврал самому себе и тебе, в том числе. Я наврал и Гань Юй, и Нин Гуан.. Может я и умею работать с детьми, но до их воспитания, как собственных, мне очень далеко. Это не для меня.

— Чжун Ли.., — пропищала Тао, еле сдерживая свои слёзы. — Я не хочу, чтобы всё так быстро кончалось. Пусть это и неправильно, но никто ведь не узнает об этом! Пожалуйста, я не хочу.. Я снова буду одна. Меня никто и никогда не полюбит, как любишь ты. Ты моя единственная причина жить, Чжун Ли. Я потеряла абсолютно всё в это жизни. У меня никого нет! Прошу, хватит. Я не уйду от тебя никуда и никогда, Чжун Ли..

— Не пытайся манипулировать мной. У тебя ничего не получится. Ты так говоришь, будто бы.. ты любишь меня подсознательно. Просто потому, что у тебя никого нет и ты просто хочешь любить и быть любимой. Ху Тао, мне.. не нужны такие отношения, — Чжун Ли поднял глаза на девушку и тяжело вздохнул, замечая кристальные слезы на её щеках и красноватые глаза, в которых отчетливо читалась душевная боль. — Я понял, что не смогу заменить тебе семью: ни маму, ни папу, ни дедушку тем более. Уверен, они справились со своими обязанностями намного лучше, милая. Я не могу дать тебе то, что нужно. Я собрал тебе вещи...

— Нет, Чжун Ли, пожалуйста, нет, — продолжала уговаривать своего возлюбленного девушка, захлебываясь в потоке своих слёз. Её ужасно трясло от страха и осознания того, что её тело и дух опять бросают. Казалось, что у Ху Тао вот-вот начнется истерика. — Я потеряла всех. У меня никого нет, Чжун Ли. Ты такой хороший.. ты самый лучший. Я люблю тебя, Чжун Ли! Я люблю тебя! Пожалуйста, не надо. Не отдавай меня никому. Я не вернусь назад, хватит, умоляю, — Тао начала прикрывать свое лицо руками, стыдясь своего вида, а затем резко встала, чтобы подойти к мужчине, но он тоже встал и отошел на пару незначительных шагов назад, не желая сокращать между ними расстояние ещё сильнее. Девушка с каждым вздохом рыдала всё сильнее, а сил стоять почему-то не было. Всё внутри будто бы стремительно умирало, сопровождая это сильной болью в груди. Все бабочки в животе вмиг испарились, оставляя после себя острые ножи и лезвия, которые кололи не хуже чужих слов.

— Я не стою твоих слёз, милая. Это не твоя вина. Ты доверилась мне по глупости, а я дал тебе ложные надежды. Тут нужно плакать только мне, — казалось, что последние слова могли прозвучать с издевкой, но ему сейчас совершенно было не до смеха. Он отошел к своему дивану и, отпустив очередной вздох, слушая этот девичий плач, закрыл замок сумки Тао, где были собраны её вещи ранее. — Я не возвращаю тебя в школьное общежитие. Не стоит так сильно волноваться. Новое место намного лучше, там будут те условия, которые ты заслуживаешь. Пожалуйста, будь послушной и успокойся.

В ту же секунду в дверь несколько раз несмело постучали. Чжун Ли тяжело вздохнул, понимая, что это конец. Здесь и сейчас решиться их судьба, поставив окончательную точку. Мужчина стремительно подошел к двери и открыл её, пропуская внутрь двух людей: женщину-специалиста и мужчину-помощника. Ху Тао осмотрела этих людей с ужасом. Пусть вошедшая девушка и выглядела солнечно и дружелюбно, школьница понимала наперёд, что её ждет совершенно другая жизнь. Жизнь, в которой она снова не будет счастлива. Не пытаясь остановить свой дикий поток слёз и громкие всхлипы, Тао бросилась к учителю, хватая его за рукава: — Нет, прошу, Чжун Ли, не отдавай меня им. Прошу... Не оставляй меня одну, пожалуйста! У меня никого, кроме тебя.. Никого, понимаешь? Чжун Ли, не надо.

Преподаватель смотрел на девушку безжалостным взглядом, хоть и испытывал сейчас совершенно идентичные чувства: стыд, печаль, грусть, даже маленькую злость на самого себя. Он постоянно слегка отталкивал Ху Тао, не говоря ни слова. Сейчас говорить с ней было бесполезно, ведь у человека началась самая настоящая истерика. Чжун Ли прикрыл глаза, постоянно отворачиваясь от неё, пока Тао всеми силами пыталась обнять своего приемного отца: — Солнце, это конец. Прекрати всё это.

— Вещи для переезда готовы? — неловко спросила работница, осматривая эту ужасную картину. Пусть это и не первый раз, когда подобные происходит за её многолетний опыт, но никогда не оставалась равнодушной. Она попросила рядом стоящего мужчину в черном костюме взять бушующего подростка за руки, чтобы немного её успокоить, что он тут же и сделал.

— Да. Вот они, — протараторил Чжун Ли, подавая черный багаж женщине. Он неловко поджал губы, чувствуя, как Ху Тао будто бы была готова разорвать всех вокруг на части, лишь бы её отпустили и дали ещё немного побыть со своим отцом. Преподаватель предательски отвернулся от неё, лишь бы не видеть этого ужаса, ведь ему и так сложно дается это прощание. Но, как бы сложно сейчас не было, он не может всё сейчас бросить, ведь уже был готов к этому морально.

"Отпусти его!", — донеслось от "охранника", который всеми силами держал Ху Тао, пребывающую в стрессовом припадке. Он чуть ли не заламывал ей руки, чтобы та хотя бы на миг успокоилась. Душераздирающий крик девочки ни на секунду не прекращался. Её голос слёзно умолял отпустить, дать ей полную свободу в бездумных действиях. Всё же, это была ужасная нагрузка на ментальное здоровье обоих. Один потерял дочь, а другая — свою любовь. В мыслях обоих никогда и не проскакивала та мысль, что они когда-то расстанутся вот так. И, вроде бы, у них всё всегда было прекрасно. Даже несмотря на тяжелые периоды в их жизни, они старались с улыбкой и теплом смотреть друг на друга, выражать свою родственную любовь. Он радовался за её достижения, а она — за его успехи. Каждый день они проводили вдвоём, пусть Чжун Ли и напивался, постоянно уходил курить, но им всегда было о чем поговорить и обсудить. В свободные дни они постоянно выбирались на прогулку. Чжун Ли ни в чем не отказывал Ху Тао, пусть то даже сильно било по его кошельку. Для него — ребенок являлся чуть ли не смыслом жизни. Но сейчас всё иначе: это теперь обычная старая знакомая, его ученица, может, даже хорошая подруга. Пусть Тао до сих пор представляет для него некую ценность, как человек, как его несбывшаяся любовь, но своего решения он ни за что не изменит: всё давно обдуманно и решено.

— Нет! Отпустите! Нет! Нет! Чжун Ли, вернись, ублюдок! Забери меня! — мужчину заставили опомниться крики уже на лестничной клетке. Он подошел к открытой насквозь двери и облокотился о косяк, крестив руки на груди. Эти кричи не прекращались, уходили куда-то вглубь, вниз, не давали ровно никакого покоя. Вскоре, подъездная дверь хлопнула, а сам бетонный подъезд сохранил это эхо, что резало уши. Все планы на идеальную жизнь разрушились сразу же в тот момент, когда Ху Тао покинула эту квартиру.

Сил ни на что не осталось. Что сказать другим? Как они отреагируют на то, что самый восхваляемый учитель сдал ребёнка в интернат? Он что, не справился со своими обязанностями? Зверь! Изверг! Как он мог? А это уже не их дело. Эта квартира больше никогда не услышит этого радостного смеха этой прекрасной девушки, которая подарила второй шанс на жизнь Чжун Ли, которая любила его, несмотря ни на что. Пусть даже ей будут угрожать холодным оружием, она никогда не скажет на полном серьезе: "Чжун Ли, я ненавижу тебя".