Эпилог
"Какие бы трудности не приносила нам жизнь, какими бы ужасными не были последствия, всегда нужно помнить о результате, которого мы хотим достигнуть в конце своего пути. И не важно сколько он будет длиться. Я хочу, чтобы это понял каждый: от молодых людей до более опытных. Учитесь на своих ошибках, чтобы впредь их не совершать. Учитесь также на проступках других людей, ведь никто не застрахован от того, что этого не произойдёт и с вами. Никогда не поздно всё изменить. Прожив лишь малую часть своей жизни, я понял, что жизнь – это перечень определённых событий, которые оснащены негласными правилами, но при этом их все знают и действуют по их принципу. Зачастую.. они неправильны. Вы должны жить так, как никто другой и никого не слушать. Да, будущее может быть очень страшным, ведь страх неведомого присущ каждому человеку, независимо от эпохи.
<...> В заключении моих слов, я хочу сказать, что наши дети – это отражение нас самих. Как мы научили поступать в определённой ситуации, как мы подали им пример, как научили держать, в конце концов, зубную щётку – всё это зависит от нас. Они все будут делать идентично, совершенно не осознавая, что это может быть не совсем нормально, правильно, — наиболее важный фрагмент в интервью Чжун Ли, как самого успешного учителя в этом году. Кто, как не он, может рассуждать о бренности, трудностях и психологии детей, раз столько всего пережил всего за один период своей жизни? — "Поддержите своих детей. Скажите им, как вы их любите. Отложите свои дела и займитесь его перевоспитанием в лучшую сторону уже сейчас, ибо потом может быть поздно. Подростков очень трудно переубедить в чем-то, ведь у них уже давно, даже не замечаешь насколько, сформированы свои взгляды. Они слишком быстро взрослеют, но, почему-то, в наших глазах они всё ещё остаются малышами".
***
Уже месяц девушка не отвечала на звонки. Ехать в заведение просто не было сил и, от части, возможности. Или, всё же, настоящая причина в том, что ему просто очень стыдно смотреть ей в глаза? В любом случае, она не выходила на связь, а воспитатели охотно докладывали о состоянии Тао, чуть ли не расписывая по часам её шаги. Пусть они и были в курсе всего того, что произошло в жизни девочки и между ними, но всё равно относились трепетно к своей работе. Всё же, у них не было прав ограничивать Чжун Ли в общении с Ху Тао.
Преподаватель появлялся на работе каждый день, но выглядел слишком подавлено и совсем не был настроен на рабочий лад. Слишком было непривычно видеть пустующую парту Ху Тао, которая так смело отвечала на уроках с появлением мужчины в её жизни, пусть и прошло достаточно времени. Сейчас же, её будут учить совершенно новые люди, которые даже не знают правильного подхода к ней.
— Доброе утро, класс, — Чжун Ли, как обычно, пришел не в настроении и совсем не выспавшийся. По нему было видно, что он стал налегать на алкоголь ещё сильнее с того момента, как девочка с ним перестал жить. Он всегда боялся остаться один и, видимо, этот переломный период в его жизни настал. Ему больше некому так поплакать в плечо или откровенно рассказать историю из жизни. Чжун Ли ещё никогда так сильно не питал ненависти к самому себе, что буквально оставляла шрамы на теле от острых краев осколков стеклянной бутылки. — Я планировал уйти ещё в прошлом месяце, но непредвиденные обстоятельства вынудили меня остаться на неопределенный срок. Мне жаль, что приходится прощаться вот так, в такой.. немного тленной обстановке, но мой контракт подошел к концу и скоро к вам придут два новых учителя. Уверен, они будут вести не хуже. Я хотя бы смог побудить вас всех учиться? — мужчина смог выдавить из себя маленькую улыбку, чтобы хоть последний день, когда они видятся, смог окраситься в нечто хорошее. Но эта улыбка выражала лишь мрак и желание быстрее убежать от всех лишних глаз.
В ответ преподаватель застал сплошную какофонию выкриков учеников, которые просили остаться его. Но большая часть класса благодарила его за то, что он хоть как-то помог. Пусть даже вначале у них не сложились дружеские отношения, но сейчас они вполне могли назвать его своим вторым отцом, который всегда поможет.
— А что на счёт наших сочинений? Вы их проверили? — с поднятой рукой громко спросила девушка неформальной внешности, которая на переменах часто слушала рок с динамик телефона на пару со своей подругой. Вроде бы, её звали Синь Янь. — Почти два месяца прошло, а про них ни слуху, ни духу!
— Это было не по нашему уроку, так что.. оценки я не ставил. Я даже не читал их, если честно. Я могу отдать их назад. Я, конечно, для профилактики мог проверить и выставить всем оценки за грамотность и подачу материала, но не стал. Подумал, что это будет слишком жестоко для вас, не так ли? — посмеялся Чжун Ли, открывая свой портфель. Он не доставал эти листы с того самого дня, как их дали. — Вот они. Забирайте, дети. Считайте, что это был ваш урок самореализации и самоопределения. Согласитесь, что эта тема довольно глубокая и тех минут, что я вам дал на рассуждение, очень мало?
Чжун Ли начал наблюдать за тем, как дети разбирают листочки и, украдкой смог заметить, как на него неодобрительно посмотрел Скарамучча. Была ли это личная неприязнь или из-за того, что Ху Тао здесь больше нет - непонятно. Как бы то ни было, теперь он её не побеспокоит. Перед ним осталось лежать пару листков: "Сяо", "Юй Цзинь", "Чун Юнь", "Сян Лин" и "Ху Тао". Слишком больно смотреть на сочинение того человека, который действительно сейчас мертв. Предугадал ли он то, что о нём скажут? Пусть Чжун Ли и не было на церемонии захоронения Сян Лин, но он пребывал сейчас в полной уверенности, что о ней было сказано не мало добрых слов. Его рука потянулась за двумя сочинениями двух последних имен: "Эти точно уже никому не будут нужны". Любопытство перебороло чувство чести и все правила конфиденциальности, пусть даже по отношению и к умершему.
— А Ху Тао вернётся? — невзначай спросил паренёк с причудливыми желтыми глазами, складывая руки на груди. Насколько Чжун Ли было известно, они с Тао довольно хорошо общались. — Она не писала нам с Чун Юнем уже пару недель. Мы беспокоимся. Где она?
— Ох, Син Цю... Она всё там же. Навряд-ли она вернётся. Тот интернат, куда я её отправил, намного лучше некоторых школ. Я уверен, там ей будет лучше. К сожалению, не могу сказать точную причину её невыхода на связь, но сотрудники мне сообщают о состоянии девочки, — слегка махая рукой, неуверенно ответил Чжун Ли, оглядывая класс. Глаза сразу забегали, выдавая его неуверенность в ответах.
— Вы навещали её хотя бы? За весь этот месяц? — сжав брови, спросил Син Цю, надеясь на положительный ответ, хотя надежда здесь была ничтожна мала. Видимо, его девушка волновала больше, чем самого преподавателя, который брал над ней полную ответственность. Чжун Ли в ответ лишь отрицательно мотнул головой и тяжело вздохнул, отворачиваясь к доске. Знали бы они, как трудно ему приходится всё это переживать, то молчали бы всё время, что он находился в этом классном помещении.
Хоть урок для Чжун Ли был и последним, но, всё же, он провел его, как обычный, хоть и планировал провести его за пустыми разговорами. Острый язык школьника слишком его задел, поэтому он пытался занять себя хоть чем-то, выписывая даты из учебника на доску.
***
Чайлд Тарталья:
«Чжун Ли, слышал, что ты сегодня покидаешь нашу школу? Ха-ха, жаль, на самом деле... Как насчёт того, чтобы выпить вместе? Алкоголику, вроде тебя, стоит обзавестись собутыльником! ;) Если ты, конечно, понимаешь, о чём я».
Я:
«Я понял тебя. Сегодня у меня. Не вывезу поезда к тебе на другой конец города. А тут сможешь переночевать у своего друга. У Кэйи, а не у меня. Если ты, конечно, понимаешь о чём я, Аякс?».
Чайлд Тарталья:
«Всё предельно ясно, кэп. С меня только лучший алкоголь, а с тебя... получается ничего. Я бы пошутил про тёплую постель, но ты меня не пускаешь :((».
Я:
«Хватит паясничать».
Признаться, дружба с этим рыжеволосым математиком – единственное, что спасало Чжун Ли. Давно у него не было таких забавных приятелей, с которыми можно не стесняться самого себя. Тот хоть как-то пытался поставить мужчину на ноги, пусть Тарталью часто не пускали на порог квартиры. Пару раз было такое, что Чайлд часами на пролет не отходил от чужой двери, лишь бы тот не сделал что с собой. Всё-таки, как выяснилось, Чжун Ли очень непредсказуемый человек, за которым нужно смотреть без оглядки на что-то иное.
И вот двое мужчин мирно идут по оживленному центру города, по которому когда-то ходили они с Ху Тао, покуривая дорогие сигареты Тартальи. Чжун Ли отказывался как мог, но эта фраза: "тогда я обижусь" заставила принять такой скромный подарок от мужчины. Это словно была детская травма, которая буквально кричала: "сделай так, потому что мне будет это удобно, иначе я обижусь и ты навсегда останешься один". Мужчина уже сколько лет живет на этой земле, а всё равно боится, словно малый ребёнок, остаться одним. Выглядит слишком жалко.
— Ты же понимаешь, что я предложил выпить вместе не просто так? Я знаю, каким разговорчивым ты бываешь, — признался Аякс, уже зайдя в квартиру к мужчине. Он снял с себя черное пальто, наблюдая за своим другом, который лениво закрывал дверь. Повесив вещь на крючок, мужчина прошел сразу же к столику около окна, выглядывая в него. Вид был всё тот же, только намного темнее. Солнце стало садиться намного раньше, чем в сентябре. — Ты ведь не оскорбишься? Просто нужно тебя раскачать. Мало ли, ты тут помирать собрался? Уволился и теперь никаких проблем: никто искать даже не ринется.
— Аякс, ты говоришь о таких ужасных вещах... Мы настроились на то, чтобы хорошо отдохнуть. Если я посчитаю нужным, то я обязательно выскажусь тебе.
Чжун Ли, как только разделся, взял пакет с пола с несколькими бутылками алкоголя и пронес его на кухню. По пути домой они успели зайти в магазин и взять то, что им обоим придется по вкусу.
— Считаешь, мне стоит завязать с алкоголем? — невзначай спросил темноволосый мужчина, неоправданно улыбаясь. Он поставил всё вино, виски и коньяк на стол, любуясь этой картиной. Сегодня они точно напьются так, что у них отнимутся ноги. — Как никак, я.. почти заслужил звание учителя года один раз.
— А не плевать ли? Ты, как я посмотрю, не деградируешь от него. Если только косвенно, ха-ха. Но ты остаешься всё таким же мудрым и умным дядькой, которого я люблю! — посмеялся Тарталья, доставая различные бокалы. — Ну, по крайней мере, тебе не стоит пить так часто. То, что ты пьешь каждый день и, как только возьмешь хоть каплю в рот, то не можешь остановиться.
— Какой ужас, — буркнул Чжун Ли, откупоривая крышку дорогого красного полусладкого вина.
И вот, постепенно бутылки пустели и оставляли за собой ничтожные капли на своем дне, но отраду на сердцах и душе двух мужчин, что даже от нехватки сил спустились пить на пол, облокотившись спинами о диван. Чжун Ли никак не решался вылезти из разговоров про прошлое и перейти к повествованию настоящей ситуации. О будущих планах он даже и боялся заикаться. Наступит ли оно?
"Я умер. Что скажут мои друзья, мама или папа на моих похоронах".
«Смерть – естественный процесс в жизни каждого человека. Любой человек когда-либо испытает её. Я не исключение. Все мои одноклассники тоже. Многие задумывались о том, что же будет со мной, моим телом и душой, когда я умру, но мало кто думал о том, что скажут наши близкие о том, когда увидят труп своего маленького ребенка, лежащего в гробу.
Сложно представить себя внутри небольшого ящика для умерших со стороны. Это выглядит очень жутко. Но ещё труднее, сказать то, что о тебе будут говорить. Возможно, моя мама скажет так: "Ты была не самой лучшей дочерью. Ты всегда подводила меня, была не лучшим примером для других. С тобой были вечно одни проблемы. Но, несмотря на всё это, я тебя <s>люблю</s> любила". Может, она всё ещё считает меня ненормальной и поехавшей, раз я так резко перестала есть. Я всегда была толстой. Даже для неё. Но станет ли она это признавать, когда бездыханная я буду лежать перед ещё несколькими людьми? Навряд-ли.
Скорее всего, мой отец произнес следующие слова: "Сян Лин, мне не описать горечь потери, ведь ты всегда была для меня единственным светлым лучиком в этой жизни. Хотел бы я сейчас вновь почувствовать твоё тепло, твоё жесткое тело с выпирающими костями, но главное, чтобы оно было до сих пор живое. Хочу снова продолжать тебя учить готовить. Хочу снова вместе совершенствовать твой рецепт кексов, которые ты так любила есть в детстве и до сегодняшнего дня. Где теперь вся эта радость? Скоро уже будет два метра внизу. Мне очень жаль". Папа, наверное, очень любит меня. Он даже ни разу не упрекнул меня в моем расстройстве пищевого поведения. Лишь поощрял моё лечение, пусть у меня оно совсем не шло.
Мне очень хочется узнать, что же меня на "той стороне", но я понимаю, что время для этого не пришло. Ради эксперимента, мне бы очень хотелось услышать чистосердечное признание моих родителей обо мне, их мнение. Но правду ли я здесь написала? Может их вообще не будет на моих похоронах?». — сочинение Сян Лин на заданную тему.
Пока Тарталья вышел покурить в подъезд и поговорить с кем-то по телефону, Чжун Ли остался наедине со своими мыслями. И снова эти размышления о своей бренной жизни, которая течёт своим ужасным чередом и не планирует ничего менять. Но ведь судьба человека лежит только в собственных руках, так почему бы сейчас не разрешить всё то, что накопилось за все эти годы? Смерть матери, смерть любимой невесты, смерть отца, теперь ещё и лишение дочери. Пусть Ху Тао всё ещё жива, но понимание того, что она ненавидит его – убивало Чжун Ли морально, даже не оставляя шанса на выживание. Нельзя передать то, что испытывал мужчина, когда вспоминал её радостную и искреннюю улыбку, эти горящие и любящие глаза, слегка подкошенные ноги, длинные пальцы, на которых были серебряные кольца с разными камнями. Пусть то колечко, что она взяла из супермаркета и было такого же непримечательного цвета, но, всё же, оно выделялось своей простотой. И ведь Чжун Ли до сих пор носил его на большом пальце, ведь на других оно попросту слетало. Незабываемые воспоминания просто сгорали под пеленой солёных слёз, что тихо проливались из чужих янтарных глаз. Всё же, не одиночество его убивало, а он сам, потому что никак не мог смириться с тем, что людям свойственно совершать ошибки. Ему казалось, что этих "свойственных ошибок" слишком много.
Мужчина медленно поднялся на ноги. Его сознание будто бы помутнело. Счёт бокалов, которые они выпили, давно сбился. Чжун Ли допил последнюю каплю на дне стеклянной посуды, а затем она просто выскользнула из его рук, падая на пол. Неприятный треск оставляет эхо в ушах, а заместо красивого и аккуратного бокала теперь на кафельном полу красовались небрежные осколки. Как же много красивых способов закончить свою жизнь и избавиться от проблем. Но какой же из них самый безболезненный и спокойный?
"О чём я только думаю? Ха-ха, о том, как всем станет спокойнее. Тарталья сказал правду: никто искать не ринется. Я никому не нужен. Всё это было лишь самовнушением, — пронеслось в голове Чжун Ли, когда тот уже вплотную подошёл к кухонным тумбам , облокотившись о них ладонями. — Это всё... Я больше не выдержу. Я слишком слаб для всего этого, блядь. Хочу закончить этот кошмар, пожалуйста". С огромной силой опрокинув голову назад, когда-то всеми любимый преподаватель открыл дверцу, где обычно хранились все медикаменты, что он использовал при простудах и других заболеваниях. Он даже и не понял, что он взял, главное – этого было много. По крайней мере, как он считал, достаточно. Горький вкус препаратов сбавила очередная порция крепкой жидкости алкоголя. К сожалению, смерть не придет настолько быстро, насколько Чжун Ли мог желать. Мужчина снова опустился на пол, проползая ничтожное расстояние до дивана, чтобы сесть в то же положение, что и до ухода Чайлда. Пусть не смерть, но тошнота и головокружение возникли, как по щелчку пальца. "Ещё немного потерпеть", – пронеслось в пульсирующей, хотя, тут правильнее сказать пустой, голове бывшего учителя. Мужчина согнул ноги в коленях и поджал их к себе, поставив локти на них же. Пальцы тут же зарылись в длинную челку, оттягивая её назад.
— Я вернулся, чувак. Как ты тут? — игриво спросил Аякс, будто бы даже и не пьянея. Насыщенный запах табака сразу же озарил помещение, как только мужчина прошел чуть дальше, усаживаясь рядом со своим другом. — По твоему виду и не скажешь, что хорошо. Ты всё ещё переживаешь за Тао? Да не волнуйся, с ней сто пудов всё хорошо.
— Зато со мной нет. Не.. хорошо, Аякс.., — проговорил мужчина, будто бы постоянно сглатывая слюну. Его голос был очень странным, а точнее вся его речь. Вполне Тарталья мог спихнуть это всё на алкогольное опьянение, ведь всё же старался не так сильно налегать на алкоголь, как это делал Чжун Ли. Пусть мужчина и умел пить, но в таких компаниях никогда себя не держал. — Ты скоро пойдёшь.. к Кэйе?
— Ты меня прогоняешь? — посмеялся мужчина, устроившись поудобнее на уже остывшем месте. Краем глаза он заметил разбитый бокал, из которого ранее пил Чжун Ли, но не стал ничего говорить ему по этому поводу. — Мы только начали. Или тебе уже настолько надоела моя компания, что ты хочешь пропасть в одиночестве? Ли, успокойся. Ты какой-то бледный стал. Тебе просто необходимо расслабиться. Хочешь выговориться ещё? Я не против. Для этого я и тут.
— Нет, я просто.. спросил. Я в полном поря-..дке. Всё.. хоро-..шо, — с тяжестью проговорил Чжун Ли, чуть ли не теряя сознание. — Тарталья, мне так плохо. Признаюсь, мне чертовски плохо. Как морально, так фи-..зически... Меня блядски тошнит, я будто сознание теряю.
— М? Тошнит? Кто-то очень сильно переборщил с алкоголем. Ну, что-ж, пройдёт. Ложись на диван или иди в постель, не знаю, — пожал плечами рыжий учитель математики, а затем отпил из бутылки рядом спиртное.
— Нет, нет, нет, нет, нет... Ты не понимаешь, — руки начали неистово трястись, будто бы подхватили тремор. Теперь в его голове боролись только две вещи, как перестать всё это испытывать: спокойно умереть или попросить помощи и остаться в живых, ради тех прекрасных гранатовых глаз. Разве это милое маленькое создание обрадуется, когда узнает, что её близкий человек умер из-за горя потери? — Аякс... Боже. Я сейчас сдохну.
— С чего ты взял? Ты так ещё никогда не напивался что-ли? Да не волнуйся, я рядом. Можем сходить в туалет, чтобы тебе полегчало, — Чайлд отложил в сторону бутылку и перевел взгляд, что был наполнен сильным недоумением на своего друга, что выглядел сейчас очень странно: чуть ли не до посинения бледная кожа, сильные судороги.. Как он ещё сказал? Головокружение, тошнота, чуть ли не теряет сознание. И только когда Тарталья сопоставил всё это у себя внутри, он, поджав губы, встал на ноги. — Чёртов ублюдок, подыхать решил? Когда ты успел схватить передоз? Чем? Сука.
И вот момент: Аякс подхватывает чуть ли не валяющегося на полу Чжун Ли и несёт его в санузел. Кажется, столько нецензурной брани в свою сторону полуживой преподаватель ещё не слышал. Хотя, он даже почти и не слышал: все отдавалось в его ушах ухом, а в глазах всё плыло, мелькая яркими искрами. Неужели, его спасёт тот, на кого можно полагаться меньше всего? Два пальца в рот и треть содержимого его желудка вылилась в унитаз. Потом ещё раз, ещё и ещё. Кажется, уже легчает, но всё равно очень сильное недомогание.
— Какой же ты.. боже, да у меня просто нет слов, Чжун Ли! Ради чего всё это? Ты... Тебе ещё так много предстоит совершить в этой жизни, а ты решил в свои жалкие годы помирать? Кретин ебучий. Просто вспомни, сколько всего ты прошел. Да это заслуживает награды! Ты шел по головам и всё ради чего? Ради того, чтобы сейчас смешать какую-то хуйню с алкоголем и умереть? Ты просто гений, чувак, — держа чужие волосы в своих ладонях, зло проговаривал Чайлд, смотря на всю эту отвратительную картину. — Всё же нормально, Чжун Ли. Тебе есть куда стремиться. Это я навсегда застрял в этом городе и в этой школе, ведь мне большего и не нужно. Ты создан для того, чтобы иметь семью. Найди себе, в конце концов, ещё одну женщину! Да, очень больно, когда ты потерял ту, с которой прошел очень многое и.. строил очень большие планы, но, блять, жизнь не кончается на этом! Очень много будет ещё подобного! Но нужно идти, идиот, вперед, а не обрывать всё на половине. Слышишь? Ли, ты не представляешь, как ты мне, черт, дорог. О таком друге, как ты, можно только мечтать. Ты просто невероятный. Был бы я геем, то взял тебя на первом же свидании! Я.. утрирую, если что, но это не меняет ебучей сути! О таком мужике, как ты, мечтает просто каждая женщина этой планеты! Это тебе нужно что-то невероятное, чтобы тебе просто голову вскружило. Знаешь в чем твоя проблема? В том, что ты ищешь в каждой Гуй Чжун. Она умерла, Чжун Ли. Её больше нет, понимаешь? Ты не найдешь никого, кто мог бы полностью соответствовать ей. Никогда. Тебе нужно больше времени, чтобы это понять, к сожалению. Ты заслуживаешь здоровой и крепкой любви, но ты не заслуживаешь подобного отношения к самому себе. То, что ты сейчас попытался сделать – отвратительно и ненормально. Тебе бы к врачу наведаться. Пусть починит тебе мозги.
Чжун Ли просто не мог ничем возразить, ведь всё то, что только что произнёс Аякс, было сущей правдой. Он просто положил свою голову на свою руку, смотря куда-то в пустоту. Такого дикого желания увидеть Ху Тао мужчина ещё никогда не испытывал. Даже в такой момент преподаватель думал о ней, а не о том, что он натворил. Точнее пытался. Но то, что Тарталья произнёс следующим, просто повергло мужчину в шок: "Почему Тао в столь юном возрасте даже верёвку в руки не брала, чтобы повеситься? Ты представляешь, насколько ребёнок сильнее тебя, Чжун Ли?".
"Я умер. Что скажут мои друзья, мама или папа на моих похоронах".
«Умереть – это последнее, что может сделать человек в своей никчемной жизни. Моя смерть если и наступит, то только по желанию моей судьбы, ведь так ей приказала жизнь. Мои похороны будут украшены только белыми лентами, ибо если моё тело и мертво, то душа останется жить в этом бренном мире, наблюдая все ваши грехи.
На моих похоронах будет только мой папа – Чжун Ли. У меня больше никого и нет. Если у него и хватит сил произнести что-то на этом траурном (для него) событии, то он обязательно скажет, что я была хорошей девочкой. Пусть я и не стала для него чем-то особенным, как могло показаться мне или окружающим, но я уверена, что (заняла) займу особое место в его порочном сердце. (Пап, если ты это читаешь, то ты дурак :)). Мой отец не умеет правильно относиться к смерти, поэтому он будет убиваться по каждой мелочи, что осталась от меня. (это не про деньги!)
В заключении хочу сказать, что смерть приходит к каждому и ты не исключение, папа!!» — сочинение Ху Тао на заданную тему. Довольно забавное и не несёт в себе огромной смысловой нагрузки.
***
В одной руке были её любимые цветы, а в другой небольшая сумка с его вещами. Ещё никогда он не думал, что придётся прощаться навсегда.
Сейчас Чжун Ли находился на озеленённой территории интерната. Повсюду аккуратно выстриженные кусты, свежий воздух. Этот участок находился на солнечной стороне, что тоже не могло не радовать. Пусть Тао и не любила солнце настолько сильно, как другие люди, но ей было всегда приятно гулять в этом лёгком платье, что ей выдали в качестве формы. Газоны были выстрижены будто по линейке. Каменная кладка наоборот разрушала всю эту гармонию, ведь плитки были разбросаны в хаотичном порядке. Большое белое здание, где, судя по всему, учились и жили дети интерната. Всё же, это было ангельски прекрасное место.
Какого было удивление девушки, когда вдалеке красовалась фигура мужчины, что был ей до боли знаком. Даже с нескольких метров было видно эту нежную, но жутко неловкую улыбку. Кажется, что сейчас оба расплачутся. Пара шагов навстречу и Ху Тао пустилась на быстрый бег, чуть ли не теряя по пути свои строгие туфли. Глупо верить, что он пришел сюда, чтобы забрать её. Он здесь совершенно по другой причине и они это оба прекрасно понимали. Но, несмотря на всё это, эти двое несомненно были очень рады видеть друг друга. Длинноволосая девушка налетела на своего отца с распростертыми объятиями, улыбаясь во всю ширину своего рта.
— Ты приехал... Я не верю, что ты приехал! — Ху Тао даже обвила ногами мужчину, чтобы случайно не упасть с него. Вся радость выливалась через слёзы. — Чжун Ли, я так скучала.
— Милая.., привет, — с легкими смешками проговорил преподаватель, даже обронив букет. Сейчас всё это было неважно, как то, что они снова вместе. Объятия длились около двух минут, их просто было нельзя оторвать друг друга. — Я так боялся, что ты меня возненавидишь, — наконец-то хоть что-то произнёс Чжун Ли, опуская девочку на землю. Он быстро поднял цветы и с виноватым видом отдал их ей. — Извини, они упали, когда мы начали обниматься... Я не удержал их.
— Брось. Это не важно, — проговорила Тао с легкой улыбкой на лице. Она вытерла сырые глаза рукавом и приняла букет в свои руки. — Они очень красивые. Спасибо тебе за.. такое внимание.
— Как ты здесь? Тебя.. никто не обижает, милая? Боже, как же я волновался. Ты в порядке? Почему не отвечала на звонки? — Чжун Ли присел на колени, чтобы быть на одном уровне с Тао, но так даже оказался чуть ниже её.
— Всё хорошо, думаю... Тут очень добрые люди, пусть им тоже.. не очень повезло в жизни, — Тао, сказать по правде, до сих пор злилась на мужчину за этот уродский поступок, но сейчас она просто этого не могла показать в силу своей радости. — Мне не хотелось с тобой разговаривать. Очень не хотелось, Чжун Ли. Извини меня. Я обещаю, что такого больше не будет!
— Не думаю, что тебе это.. пригодится. Я, конечно, всегда рад с тобой поболтать, но ты должна понимать, что вот-вот наши пути разойдутся навсегда. Тебе через полтора года восемнадцать и.. я тебе буду не нужен. Я буду стар и неинтересен, а ты будешь всё также молода и красива, — со смешком проговорил Чжун Ли, поцеловав её лоб. — Я уезжаю.
— Что? Как? Куда? Почему? Чжун Ли.., ты опять бросаешь меня, — и вот лицо Тао снова окрасилось в мрачные краски. Она будто бы и не испытывала пару секунд назад дикую радость от встречи с дорогим другом, пусть даже отцом. — Ты приехал сюда, чтобы лишний раз насолить мне?
— Я приехал сюда ради тебя, милая. Ты понимаешь, что тут ехать не один час от нашего с тобой бывшего дома и вряд-ли человек, который обладает адекватным.., пусть даже не очень, мышлением, ни за что не ринется сюда, только чтобы оскорбить тебя. Я очень много размышлял над всем, что произошло и я понял, что мне нужно двигаться дальше. Этот город стал мне тесен. Прожив тут всю свою жизнь, мне нужно расширять свои горизонты, милая. Мне нужно и дальше продвигаться в своей карьере. Я обещаю, пройдёт немного времени и обо мне будут говорить все газеты, солнышко, — с любящей улыбкой сказал Чжун Ли, встав ровно. Он потрепал её по голове, смотря на это невинно детское лицо, которое ранее казалось ему совсем взрослым. — Милая, я до сих пор поражаюсь твоему терпению. Ты у меня самая лучшая. Не позволяй никому прикасаться к тебе, поняла?
Ху Тао лишь грустно опустила взгляд, понимая, что это последняя их встреча. Почему всё так? Почему эта история не могла кончиться иначе? Нет никакого желания заканчивать всё это. Так много пережить вместе, а потом осознать, что это было наиглупейшей ошибкой. Девушка снова прижалась к этому широкому телу мужчины, прикрыв свои уставшие от всего этого ужаса веки. Кажется, эти цветы навсегда оставят в себе воспоминания об этой встрече.
— Начинается новый период, милая. И, я уверен, этот будет в разы лучше, — он лишь положил свою ладонь ей на макушку, смотря на приближающихся воспитателей интерната, что пришли за Ху Тао. — Ты – лучшее, что со мной случалось, милая.