Глава 1
Он курил маггловские сигареты.
Горький дым тоненькой змейкой улетучивался в маленькую щель.
Окно было открыто всего на чуть-чуть.
Северус не дышал.
Он с силой втягивал жгучий вкус табака и запирал его насильно в легких.
До ужасной рези, колики и боли.
И потом. Только лишь в самый пиковый момент — в глазах темнело, грудь сжималась — он выпускал дым сквозь крошечный проем между полуприкрытых губ.
Он вообще ненавидел курить. Эта ужасная привычка с детства от пьяницы отца вызывала отвращение.
Да и запах. Его привередливый, чуткий нос всегда чересчур остро реагировал на запахи.
Но не сейчас. Это все было с ним тогда. В какой-то прошлой, странной и далекой жизни.
Он больше не зельевар.
Он больше не шпион.
Он больше не преподаватель Хогвартса.
Кто он?
Северус Снейп.
Не служа двум господам, не расплачиваясь по долгам.
Кто он?
Скрип старой половицы на пороге его временного дома оповестил о госте. Но даже если бы не скрип, Северус бы почувствовал пришедшего.
От этой надоедливой девчонки разило тоской.
Еще печалью и отчаянием; капелькой магического истощения.
Там был роскошный букет чувств, которые так близки Северусу.
Идиотка.
На кой черт она привязалась к нему?
— Проваливай, — хрипло выдавил он, поднеся палочку к своему горлу.
Голос все еще был тих, скрипуч, неразличим и жалок.
— Не уйду, — послышалось с той стороны.
Он промолчал.
Очередной поток дыма наполнил легкие.
Раз. Два.
Четырнадцать. Пятнадцать.
Сорок семь.
Его рекордом было семьдесят четыре, но сегодня он устал.
Потушив третий окурок о поцарапанную раму, Северус закрыл окно и отошел.
Гермиона Грейнджер тихо стояла за порогом.
Раскаты грома раздались на улице, сверкнула молния.
Ему не жаль ее. Она сама пришла.
Она все ходила и ходила, прицепившись к нему, как навоз на почищенный ботинок.
— Проваливай, — хрипло он повторил.
Обновив чары на доме, Северус поднялся наверх и запер свою комнату.
Ему не жаль ее.
Ни капли.
В пятый раз.
Это был пятый раз, когда она стояла перед его дверью.
Ровно час. Иногда полтора. Она практически беззвучно обивалась на его пороге.
Она молчала. Не просила ее впустить чаще чем два раза; не пыталась завести разговор через дверь.
Хотела войти. Все.
И раздражала этим Снейпа еще больше.
Два месяца назад
На этот раз пробуждение было не таким, как раньше. Он понял это сразу же, как только дрогнули веки, едва-едва пропуская сквозь тонкую кожу на глазах свет.
Он видел темный потолок. Он видел преломленный луч, струящийся сквозь решетки на окнах. Солнце. И он видел ее — сидящую в старом кресле и склонившую голову к скрытому за каким-то серым шерстяным и растянутым кардиганом плечу.
Эта девица из его туманных снов вдруг напомнила Северусу мать.
Не в целом. Не ее забытый образ.
Лишь мгновение — немногочисленные мелкие моменты теплоты, как, например, когда он заболел и его мама оказалась рядом.
Она тогда впервые принесла для сына чай с малиновым вареньем. У него был странный вкус, и Северус прекрасно понимал — в нем плесень.
Ну и пусть.
Это было все же чуть лучше голода.
Мама обтирала его раствором уксуса, заботилась, укладывала спать.
Ровно до того момента, пока животное — мерзкое, грязное, жестокое — вновь не являлось в комнату. Пока отец не вытаскивал мать за волосы, пока не разрушал единственный тихий момент ущербного и проклятого детства.
Отворилась дверь.
Незнакомый мужчина шагнул в светлую палату Снейпа.
Его взгляд упал отнюдь не на лежащего больного на койке. Он смотрел на нее.
Разглядывал, пожирал, упивался.
Горящие радужки проскользили по округлостям груди, что приоткрывалась между полами кардигана. Оценили губы, что едва подрагивали в неспокойном сне.
Северус ждал.
Надеялся, если быть честным, что этот щенок уйдет и заберет с собой эту несносную мисс Грейнджер, неведомо почему ходившую к нему на протяжении... скольких? Дней, месяцев, лет?
Северус не помнил, не знал.
Не хотел знать.
Это было ошибкой.
Упущением — страшным.
Он не должен был жить.
— Святой Мерлин, — вдруг вздрогнул целитель, наконец сталкиваясь с темным взглядом Снейпа. — Вы очнулись.
Она тоже вздрогнула, и пелена сошла почти мгновенно с заспанных глаз.
Первое, что он увидел у нее на лице, отвратительно напомнило радость.
Облегчение? Надежду.
— Профессор, — пролепетала она хрипло.
Застывший идиот посреди палаты отмер и почти бегом покинул помещение.
— Профессор, вы слышите меня? — Грейнджер встала и слишком близко подошла.
О да. Конечно же, он слышал.
Слышал каждый проклятый раз, когда она читала ему тот чертов журнал, когда дышала, сидя рядом, и как приносила мерзкие цветы.
Он все прекрасно слышал.
Идиотка.
В этот раз в палату к нему зашло сразу четверо.
Двое мужчин, две женщины.
Трое пожилых и один щенок.
— Мистер Снейп, вы нас слышите? — прозвучал первый голос в комнате. — Вы находитесь в больнице Святого Мунго. Вы были в коме.
Идиоты.
Могли бы хоть дать ему воды.
— Вас укусила змея, мистер Снейп. Она оказалась ядовитой, — не затыкаясь, продолжал говорить с чересчур умным видом безмозглый щенок.
А какой еще могла быть змея Темного Лорда, идиот? Целебной?
— Сейчас восемнадцатое июня одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Вы понимаете меня, мистер Снейп?
Вздох.
Малейший, болезненный, осторожный.
Словно Северус хотел наполнить легкие живительной струей парящего по ветру воздуха.
Но тщетно. В палате стоял затхлый и спертый, грязный кислород.
Его тело было потным, смердящим. Мерзким.
Утро? Сейчас утро или день?
Прикрыв глаза, он попытался сам проверить свои рефлексы, раз этого не собирались делать идиоты, столпившиеся над ним.
Пальцы на ногах двигались, на руках тоже. Северус попробовал согнуть колени и локти, но болезненное жжение заставило его почти завыть.
Сколько он лежал без движения?
Эти безмозглые даже не додумались стимулировать его мышцы во время комы.
С содроганием он ощутил тупую боль в левом предплечье.
Нет.
С животной яростью, сквозь пламя во всем дрожащем теле, он выдернул руку из-под одеяла, и его взгляд опустился к Темной Метке.
Она померкла на два тона. Незаметно для других, но только лишь не для него.
Едва-едва чернота потеряла краски.
Он надеялся — он знал, что она не сойдет, — но так глупо надеялся на это.
— Профессор? — тоненький голосок вдруг прозвучал. — Он мертв, — сказала Грейнджер. — Мы победили, война окончена.
Ее хрупчайшая ладонь, такие тонкие и маленькие пальцы, вдруг коснулась его изувеченной руки. Руки убийцы, руки заклейменного.
Со страшным хрипом Северус приподнялся на кровати, одергивая свою кисть, и эта идиотка мгновенно бросилась на помощь.
— Почему вы стоите?! — оборачиваясь, прошипела Грейнджер. — Вы же видите, он хочет сесть.
Сил не хватало, чтобы что-нибудь сказать.
В горле саднило, словно после Круциатуса.
Чьи-то руки схватили его за плечи и потянули к изголовью.
Как немощного и жалкого, его усадили на эту грязную кровать.
Его вообще хоть раз помыли? Или они ограничивались освежающим заклятием раз в день?
Судя по скривившемуся носу никчемного щенка-целителя, верным был второй вариант.
Наконец пожилая женщина взмахнула палочкой, и перед ними проявилась диаграмма.
Большая часть повреждений приходилась на горло. Неудивительно, что он не мог разговаривать.
Поражение нервной системы — яд был действительно смертелен.
Каким образом Северус вообще выжил?
Он знал, что он умрет. Он хотел этого. Он жаждал. Он стремился.
Идя на ту битву, Северус намеренно ничего не принимал. Никаких антидотов, никаких стимулирующих зелий.
Его время подошло. Он так устал.
Он выполнил все свои обещания, он выплатил долги.
— Это настоящее чудо, мистер Снейп, — вдруг начала целительница, — что мисс Грейнджер успела дать вам безоар и крововосполняющее зелье.
Еще один взмах, и проекция вмиг рассеялась.
— Если бы не она, вы бы были мертвы.
Ну разумеется. Конечно.
Разумеется, эта наивная, великодушная, маленькая, лохматая, глупая дура не могла оставить его умирать.
Для ее чересчур большого и пустого мозга было непонятно выражение — не суйся куда не просят. Она этого сделать не могла.
Не могла молча сидеть на уроках, не могла не быть выскочкой, не могла писать гребаные эссе четко в норму.
Ей всегда, побрал бы ее патлы гиппогриф, всегда недоставало, было недостаточно.
Она хотела больше и еще. Из штанов и из юбки она прыгала, лишь бы заметили.
И вот сейчас. Ее смотрящие в смущении глаза — такие темные, сияющие — впивались в него.
Она, наверное, в эти секунды расплывается от гордости и удовольствия.
Она герой. Она спасла чужую жизнь.
Безмозглая девчонка.
Следовало устранить ее по приказу Лорда еще тогда.
Собрав все силы, те малейшие крупицы в организме, что оставались от них, Северус ворвался — намеренно болезненно — в голову Грейнджер.
Хаос бушующих в испуге мыслей, неумелая попытка окклюменции, и он достиг цели.
«Пошла вон из моей палаты, идиотка».
Темный свет и вспышка на глазах.
Последнее, что он запомнил, — Грейнджер вскрикнула.