Начало нашей жизни
Ваня настороженно глядит на каждого собравшегося в столовой, и ему вдвойне неловко, потому что сейчас, кажется, все знают о них с Серёжей. Никто не кидает на них странных взглядов, никто не осуждает и не обсуждает, а на руку Сережину на плече Вани и вовсе никто внимания не обращает, будто так и надо. Небось, если они засосутся прямо сейчас, никто и не посмотрит в их сторону. Хотя, делать этого Ваня не стал бы.
Не сказать, что много в их отношениях изменилось, просто Серёжа стал более ласковый, хотя куда больше, кажется. Да и Ваня стал вести себя с ним более раскованно, свободно. Серёжа даже пару раз охренел от его неожиданных обниманий, но рад был до безумия, ибо сам Ваня, неприступный котёнок, обнял его своими ручками тёплыми, к груди прижал и не отпускал минут пять. Это было мило, пусть Ваня после по квартире ходил красный.
Они специально сходили в магазин и на последние деньги купили парные свитера с сердечком на груди, только о еде совсем не подумали. У Серёжи со стримов деньги есть, а Ваня планирует только в следующем месяце рекламу брать. Да, он продвинулся настолько, что ему предлагают рекламу, и многие на серьёзе считают, что он — американ бой и с русскими общается транслитом. Ване это льстит, даже очень. Он и не думал, что популярность на себе ощутит когда-нибудь, но это жизнь и она полна сюрпризов и неожиданных поворотов.
Есть одна проблемка. У Серёжи день рождения буквально через 18 дней, а идей что подарить в голове ноль. Серёжа многогранный, всё ещё загадочный и глубокий (душой, конечно же), и Ваня без понятия, что такому человеку будет нужно.
Микрофон? На него сейчас не особо много денег, стипендия тысячи две, а на подработку Ваня так и не устроился. Хотя, было бы неплохо, у Пешкова старый на соплях держится, скотчем перемотанный ровно так же, как и наушники. Он обязательно сделает это позже, когда будут средства, а то смотреть больно стримы его с еле дышащим микрофоном.
Может, сделать что-нибудь самому? Да, Ване только руками что-то делать, максимум, клёвые видосы. И самое гениальное, что пришло Ване в голову — позвонить Славе и спросить именно у него, потому что, кажется, лучше него Сережу не знает даже сам Ваня. Ему ещё много что предстоит открыть в Пешкове, он уверен.
— Алло? Слава? — голос чуть подрагивал от волнения, не часто он звонит людям по телефону. Для него это стресс огромный, причём ещё со школы, когда приходилось звонить маме и отчитываться за плохие оценки, получая в ответ крики и ругань.
— Да, родничок, что случилось? — заботливо спрашивает Слава, просит фоном Катю подождать и снова возращается к телефону.
— Слушай… Ты же с Серёжей давно дружишь? Можешь посоветовать, что ему подарить? Просто, у меня в голове пусто абсолютно.
— Хм-м. Нихуясе, у тебя запросик. Наверное, лучше будет, если ты подаришь что-то обычное, но оригинально преподнесешь. Серёжа внимание любит очень, поэтому для него любой твой подарок будет восьмым чудом света. Так что, думай. — Ваня кивает на все его слова, только забыл ручку с конспектом взять, а так всё заебись.
— Ладно-о, спасибо за совет, выручил, Слав. Давай.
Отключившись, Ваня прыгнул на кровать и задумался. Блять, в голове пустота и мартышка в тарелки хлопает. Ваня оглядывает комнату, в которой слишком много Серёжи, она буквально кишит его милыми штуками, плакатами, плюшевыми игрушками и прочими ненужностями. Возле кровати висит кусок пластилина, непонятно откуда там взявшийся, стена исписанная. Ваня думает, что у Серёжи явно есть страсть к вандализму, ибо такая озабоченность оставить везде своё имя — в подъезде, на стене — уже о чём-то, да говорит. Он даже Ване за чехол положил фотку со своей подписью со словами "короче, это чтобы ты везде меня помнил".
Сереже такое по кайфу, он не любит правильность и сложенное по полкам, он любит хаос и уютную атмосферу, и Ваня в общем-то не против, если Пешкову это нравится. Что уж говорить, если на Новый год Ваня подарил ему мягкого фиолетового медведя, а он теперь спать без него не может, буквально из рук не выпускает. Этот мишка греет его ночами и вечерами, Пешков любит гладить его по шерстке гладкой и думать о том, что обнимает не бездушного медведя, а Ванечку любимого.
И в голову Ване приходит гениальная идея — купить Серёже розовую футболку с сердечком в левой части. Он такое любит, непонятно почему, но ему жутко нравится розовый цвет и всё, что с ним связано. Но, Ване его такая страсть даже нравится, это довольно мило. Он со смехом любит вспоминать его первое появление в их квартирке, свои выпученные глаза и мысли о том, какая ужасная будет жизнь до конца четвёртого курса. Ошибался.
— Ванюшка-а, я пришёл! — Серёжа скинул куртку, снял ботинки и направился прямиком к Ване, обнимать его. Семейная традиция так сказать, а Ваня все никак свыкнуться не может. От Серёжи пахнет сыростью, холодом и чем-то сладеньким, Бессмертных безумно любит выискивать в его запахе новые и новые оттенки — Пешков ведь экспериментатор. — Как ты тут? Скучал?
— Ага, размечтался. Не, я занят был. Кудрявая моя, а ты что бы хотел на день рождения? Только давай без твоего «хочу только тебя, Ванюша», это не прокатит. Серьёзно. — Ваня напоследок ещё пальцем пригрозил, чтобы Серёга не вздумал ляпнуть что-то подобное.
— А, ну тогда ничего мне не надо, раз ты такой говнюк… Ты меня даже не поцеловал ни разу. Только руки распускаешь, я тоже не железный обнимать тебя и не разу не поцеловать… Мне грустно, между прочим. Я в тильте каждый день.
Ваня в недоумение приходит и руку за шею заводит. Этот парень мастер смущений, может заставить покраснеть когда угодно и где угодно. Даже в совсем неуместное время. Да и что он как обычно начинает? Да, возможно есть Ванина вина в том, что у них минимум тактильности, но ведь Бессмертных старается, как может. Чего только стоило в чувствах признаться, а он хочет, чтобы Ваня целовал его на постоянной основе. Это слишком слишком.
— Э-э, мы встречаемся десять дней, че это я тебя целовать должен? Не, Серёг, ты борщишь.
— О! Я понял! — он выставил вперёд указательный палец и застыл на месте, а потом как-то по злодейски улыбнулся. — Ты не умеешь! Ты не умеешь целоваться, да? Угадал? — он в ладоши, как маленький ребёнок, захлопал.
Ваня покраснел ещё больше, закрыл лицо руками и назад чуть отклонился. Да блять, что же ты творишь, Серёжа.
— Блять, как будто ты умеешь. У меня не было отношений, а с кем попало я не целуюсь.
Серёжа поймал с поличным, хотя это и так ясно было. Как человек, который еле с людьми начал общаться (и то, всё ещё заикается немного), мог уже целоваться? Это просто невозможно. Это что-то за гранью фантастики, такое может быть только в фильмах, а Ваня вполне себе в реальном мире находится.
— Для кого были придуманы помидоры и обучалки на ютубе? Это же охуенно! — Серёжа стал перодеваться в любимую меховую пижаму, на что Ваня только взгляд отвёл. Смущает слишком. Он даже переодеваться не стесняется, всегда только так и делает, даже в ванную не уходит. Черт, Ване ещё привыкать и привыкать.
— Вот ты и обучайся. Помидоры вообще для еды придуманы, а не для того, чтобы ты их обсасывал. Так, на будущее тебе.
— Ну… Я могу и не помидоры обсасывать. У меня много талантов, гордись, что я тебе такой достался! — Серёжа запрыгнул рядом с Ваней на кровать и положил голову ему на плечо.
— Ой, Сереж, хватит меня краснеть заставлять. Ты пиздец это любишь… Реально, хватит. По-человечески прошу. — Ваня ладони друг к другу прижимает, призывая Пешкова сжалиться над ним и перестать измываться. Внатуре заебал, э.
Ваня закидывает руку Пешкову на плечо и немного сжимает его. Хоть и смущает, падлюка, но всё равно приятно. Такие нежности — что-то новое в Ваниной жизни. Только Серёжа может быть к нему так близко, обнимать его и говорить всякие приятные вещи. Они оба мало представляют, как работают отношения, но главное, что Серёже и Ване хорошо и приятно в компании друг друга. Вообще, если бы Ване год назад сказали, что он будет встречаться с неугомонным парнем, который носит розовое и любит чокеры, стримит на твиче и орёт, как резанная свинья — он бы в лицо посмеялся и послал бы этих людей на хуй. Потому что это невозможно. Но сейчас под боком лежит комочек радости, тильта и сарказма одновременно, прижимается ближе, отдаёт своё тепло ему и ластится, как кот к ноге хозяина. Благо, ролевых игр у них пока нет, и Серёжа не кот, а просто Серёжа. Хотя — думается Ване — было бы неплохо.
Ваня запускает руку в Сережины кудрявые волосы. Они так ему полюбились, что представить Сережу без них уже невозможно. Это как часть его, такая милая и приятная, заставляющая улыбаться каждый раз смотря на него. Боже, как же Ване это нравится. Он так любит это в нём. Вообще, любит всё, но волосы — особенное место в его сердце.
— Тебе нравится водичка с персиком, которую я подарил? — Серёжа заинтересованно снизу вверх смотрит, глазками хлопает и улыбается. В такого грех не влюбиться, серьёзно, попробуйте удержаться и не пуститься во все тяжкие.
— Я ей обливаюсь. Ты не чувствуешь?
Серёжа принюхивается к Ваниной одежде и действительно — лёгкий аромат присутствует. Ваня всё облил этой водой — рубашки, штаны, даже пальто после стирки, теперь ходит и нюхает везде. Этот запах — как маленькое напоминание о Пешкове и его кудрях мягких.
— Ты че, прям все вещи обрызгал? Ладно, не думал что тебе так по душе придётся. Тогда, потом куплю ещё. — Серёжа водит пальцем по Ваниным плечам и позвоночнику, от чего по телу проходятся мурашки. Пешков точно в один день сведёт его с ума своими руками горячими и словами.
— Не надо меня спонсировать, я и сам могу. И кстати, с персиками у меня неоднозначная ассоциация такая… — он бровями играет и прокручивает в голове одну сцену интересную, которая всё никак из головы после просмотра этого шедевра не вылезает.
— Ты тоже смотрел этот фильм?
— Я его пересматривал ещё раза три, о чем можно говорить?
Серёжа кивает и прижимается ещё сильнее к тёплому телу, прикрывает глаза и просто наслаждается моментом. Серёжа ни капли не романтик, нет. Просто, это Ваня, а с Ваней невозможно оставаться равнодушным. Его хочется обнимать.
Они выпьют много кружек кофе, проболтают всю ночь до самого рассвета, полюбуются прекрасным видом из окна. Проведут время, которое только для них двоих. Ваня всё больше и больше начинает оттаивать потихоньку, медленно, но верно идёт Сереже навстречу. Это трудно, но Ваня точно преодолеет преграды в виде запретов и внутренних конфликтов и будет, наконец, счастливо целовать Пешкова каждый день и каждую ночь. Он так об этом мечтает.
Они забивают на всё и ровно в семь утра уходят из общаги и идут, куда глаза глядят. Разговаривают обо всём на свете, согревают друг друга от январского холода, который особенно суров ранним утром. Оба сонные до жути, глаза слипаются, но это не мешает устало ходить вдвоем по улице и слушать музыку из одних наушников. Шум машин мимо проезжающих никак не заглушает приятные песни. У Вани плейлист необычный, такой тёплый и уютный, что Серёжа напрочь отключается от внешнего мира. Когда играет викенд, Серёжа удивлённо вскидывает брови — песни его ни капли не милые, скорее заводящие и до дрожи сексуальные, что никак не вписывается в атмосферу, но ладно, Пешков всё равно слушает и наслаждается.
С Серёжей зима — настоящая сказка. Не так бесят сугробы по краям дорог и совсем не раздражают хмурые лица людей. Главное, что Пешков сейчас держит Ваню за руку, рассказывает смешные истории из жизни и не забывает вогнать в краску рядом стоящего. Блять, любит он это. Сколько ещё раз он заставит краской залиться за их прогулку? Не сосчитать.
Детские площадки совсем пустые, а значит, можно вспомнить детство и забыться на время. Упустить из памяти момент о том, что они уже студенты, и у них на столе лежит куча домашки. Это неважно. Сережа чуть толкает качелю, на которой сидит Ваня и беззаботно ножками болтает, смеётся о чём-то, глаза прикрывает и просто живёт. Даже серые дома питерские кажутся намного ярче, и тучи, сгущающиеся над головой, не так пугают. Скрип качель больше не бесит, вместо него Ваня сквозь пелену сна слышит Сережин голос, затихающий время от времени. Настоящий рай для двоих.
Как жаль, что Ваня не может поделиться этим чувством со всеми людьми на земле, чтобы они узнали, что значит любовь. Ведь Ваня и сам толком не знает, но безумно хочет, чтобы все вокруг почувствовали этих самых бабочек в животе и приятное тепло, когда любимый человек за руку держит и обнимает крепко.
Нос слишком сильно мёрзнет, Ваня наверх тянет красный шарф свой любимый и себя руками обнимает. Перед глазами всё расплывается. Это не особо хорошая идея — идти сонными гулять на улицу, потому что ноги совсем не держат, и Ваня прямо на скамейке готов спать лечь.
Кофе уже не действует, и они с довольными и сонными лицами идут медленно домой, держась за руки и перекидываясь неоднозначными взглядами. Ничего лучше никто из них не ощущал за последние лет пять, если не за всю жизнь. Пусть даже выглядят они сейчас как пожилая пара, которая лет 50 прожила в браке. Но, ладно, это не самое худшее сравнение. Серёжа, если бы услышал Ванины мысли, точно бы язвительную шутку выкинул. Но, благо, экстрасенс он только в голове у Бессмертных.
В январе солнце не любит показываться, но именно сейчас, когда они подходят к дому, оно решило явиться. На асфальте играли едва заметные лучики, которые пропадут вот-вот. Они освещали мелкие камни на дорогах, заставляли их переливаться всеми возможными цветами, яркими и тёплыми.
— Видишь? Это оно на нас засмотрелось. — Ваня сонно зевнул и окинул взглядом асфальт с неяркими солнечными полосками. Серёжа наблюдал восхищённо за солнечными зайчиками, радостно на месте подпрыгивал, пока Ваня только моргал медленно, пытаясь в чувство прийти. У него уже сознание спутанное, хочется только в постельку тёплую — спать долго.
— М-м, красиво… — одними губами произносит Ваня и на ходу голову опускает.
— Баеньки пора бы. Сегодня до вечера проспишь?
Ваня кивнул ему положительно. До вечера, потому что вымотался жутко. Но, жалеть глупо. Он абсолютно доволен сегодняшним днём. Что греха таить, это лучшее утро и рассвет в его жизни, лучшие качели скрипящие, лучшие минуты в принципе.
— Я, вообще, старался режим наладить. С тобой не выйдет. Да я и не против. — плечами пожимает Ваня и снова зевает, опирается на Сережино плечо, пока тот ведёт его до двери.
Они зашли в подъезд, словили пару гневных взглядов вахтерши, мол «че вы шаритесь с утра пораньше, покурить и в окно можно». Знала бы она, что если они сейчас окно откроют, у них не только лицо, но ещё и вся квартира промерзнет на три года вперёд. Ничего она не понимает. Да и не курит никто теперь уже. Серёжа вот уже какой месяц завязал, и не соврал ведь тогда. Больше запаха табачного в их квартире нет, только персики-шоколад-персики-и ещё какая-то Сережина хуйня.
— Спеть тебе? Чтоб спалось лучше?
Ваня уже с ног валится, еле ботинки расстёгивает, переодевается не спеша и на кровать плюхается. В теле приятная усталость после бессонной ночи, мышцы ноют и крутят. Руки околели, совсем не работают после мороза. Ваня прикладывает их к батарее рядом и блаженно закатывает глаза.
— Ну, давай. Я послушаю.
Серёжа начинает петь знакомую всем детскую колыбельную совсем тихим бархатным голосом, и Ваня сам не замечает, как проваливается в самый крепкий сон в его жизни.
А Серёжа ещё походит по квартире, подумает о том, как ему повезло с Ваней. Первая любовь, говорят, самая несчастная, но они же не правы? Даже если они с Ваней разойдутся, в памяти навсегда останутся его светлые волосы, лучистые глаза и улыбка, от которой не грех потерять дар речи.