Глава 10
Кто-то вдалеке прокричал ее имя, это был агонизирующий, животный вопль, полный боли. Потом – пустота.
— Нужна еще одна капельница...Вот черт! Не могу измерить давление... Опять колите прямо в сердце... Придется ломать грудную клетку... Есть синусовый ритм! Черт, а пульса так и нет... Держите зажим... Опять ничего... Перелейте еще крови... Давай, давай!.. Нормальный синусовый ритм... Да скажи ты им, пусть уже едут быстрее!..
Лиза не запомнила, как ее везли в больницу на «скорой», как бешено откачивали в реанимации целых сорок минут, прежде чем отвезти в операционную. После операции первые несколько дней она находилась под наркозом в палате интенсивной терапии. Кислород поступал через специальную трубку, вставленную в трахею, а через другие трубки, торчавшие из груди Лизы, выводилась лишняя кровь и тканевая жидкость. Она была подключена к аппарату искусственного дыхания, не могла ни двигаться, ни разговаривать. Иногда она что-то все же чувствовала, какие-то звуки, свет и чьи-то прикосновения. И до нее постоянно доносился нежный голос, ласковые слова, в которых не было особого смысла, но которые почему-то успокаивали. Боль не отпускала Лизу ни на мгновение.
— Больно..., — порой шептала она.
— Я знаю, родная, знаю... Дайте же ей что-нибудь, ради бога! — Лиза, ты поправишься. Держись... пожалуйста, держись. Ты мне так нужна!
Голос был такой знакомый, но лицо Лиза разглядеть не смогла. Однажды, когда она вдруг открыла глаза, то увидела склонившееся над ней заплаканное лицо Иры. Но ведь Иры не могло быть здесь. Когда Лиза в следующий раз очнулась, она увидела, что рядом с ней была лишь медсестра.
Лиза слышала отрывки разговоров и отчаянно пыталась понять, что с ней происходит. Но этого ей не удавалось, потому что сознание то и дело проваливалось в какую-то пропасть, и реальность безнадежно ускользала от нее.
— Давайте я отвезу вас домой. Вам нужно отдохнуть, — донесся до Лизы мужской голос.
— Нет, не сейчас. Они сказали, что лишь через сутки будут уверены...
— Пожалуйста, это ей не поможет..., — мужчина уговаривал кого-то с ласковой настойчивостью.
— Зато мне поможет.
Лиза чувствовала, как ее трогают. Ее переворачивали, укрывали, купали. Но больше всего ей помогала чья-то мягкая рука, которая держала ее за руку, казалось, целыми часами. Когда Лизе удавалось усилием воли сжимать эти пальцы, она всегда слышала нежные слова, в которых звучала любовь и поддержка.
— Кто... ты?..
— Все хорошо, любимая, ничего не говори.
— Останься...
— Я здесь, я с тобой.
* * *
Лиза неподвижно лежала с закрытыми глазами, оценивая ситуацию. Почти все трубки, которые, как она помнила, раньше торчали из нее, были убраны. В комнате стало гораздо тише, и Лиза догадалась, что ее куда-то перевезли из интенсивной терапии. Кто-то медленно погладил ее по голове. Она открыла глаза и сфокусировала взгляд на женщине рядом. Лиза удивилась, почему свет, лившийся из окна, был таким ярким.
— Здравствуй, милая.
Лиза коснулась пальцев, которые нежно гладили ее по щеке. Она удивилась и даже порядком испугалась, поняв, как трудно ей было сделать это простое движение. Девушка надеялась, что она не выглядит столь слабой, какой она себя чувствовала.
— Привет, мама, — сказала она.
Внезапно Лиза все вспомнила, и паника охватила ее.
— Ирина Лазутчикова! С ней все в порядке? Она была ранена?
Лиза попыталась сесть и поняла, что не может поднять тело с постели. Боль, преследовавшая ее все эти дни, внезапно сконцентрировалась и заполыхала в груди.
— О-о-о, — невольно выдохнула она, без сил падая обратно на подушки.
— Лежи спокойно, Лиза, — строго велела ей мать. – С мисс Лазутчиковой все нормально. Она не пострадала. На самом деле ты единственная, кто...— женщина на секунду запнулась и, выровняв голос, продолжила: — Ты единственная, кто был ранен.
Лиза ненадолго прикрыла глаза, истощенная попыткой сесть. Несмотря на усталость и боль, она чувствовала себя довольной и умиротворенной. Ее тут же стало клонить в сон, но ей обязательно было нужно знать, и она спросила у матери:
— Кто дежурит? Кто присматривает за ней?
— Я так полагаю, этот джентльмен по имени Александр, или что-то вроде того.
Успокоившись, Лиза слабо кивнула. Алекс не позволит, чтобы с Ирой что-нибудь случилось. С этой мыслью Лиза уснула.
* * *
Наталья смотрела на свою спящую дочь. Она подумала о другой девушке, которая провела столько бессонных часов рядом с постелью Лизы, держа ее за руку, гладя по голове, шепча ласковые слова. Наталья понимала, что эти тяжелые томительные часы, пока Лиза боролась за жизнь, стали для ее дочери легче благодаря присутствию этой девушки.
Художница задумалась, осознавали ли эти двое всю глубину существовавшей между ними связи, которую можно было оценить, пожалуй, лишь со стороны. Она знала свою дочь достаточно хорошо, чтобы прийти к выводу о том, что Лиза не позволила бы завязаться этим отношениям из чувства долга. Но мать догадалась, что, несмотря на все барьеры, между ними возникло что-то очень серьезное.
Наталья вышла в коридор к платному телефону и набрала номер, который ей записали на клочке бумаги.
— Это Наталья Маренкова, — сказала она, когда на том конце провода ответил мужской голос. Ей велели немного подождать, после чего в трубке раздался тревожный женский голос.
— Да? Она..?
— Она пришла в себя. Конечно, очень слаба, но в остальном, кажется, с ней более или менее все в порядке.
На несколько секунд в трубке повисло молчание, потом Ира слегка дрожащим голосом сказала:
— Огромное спасибо, что позвонили мне.
Поколебавшись, Наталья добавила:
— Она сразу же спросила про вас.
Ира резко выдохнула. Боже, как же я хотела быть там, когда Лиза проснется! Когда стало ясно, что жизнь Андрияненко в безопасности, Белый дом и секретная служба стали невыносимо давить на нее с тем, чтобы перевести в надежное место до завершения расследования. Ира не хотела оставлять Лизу, но она не могла бороться против всех в одиночку. Даже Алекс мягко сказал ей, что Лиза наверняка бы хотела, чтобы она уехала. Когда он напомнил ей, что агент чуть не погибла, как раз защищая ее, Ира наконец сдалась. Но уезжать от Лизы – это было самое трудное в ее жизни. Ира чувствовала себя так, будто оставляет свое сердце с Лизой.
— Вы могли бы сказать... сказать ей... что я ее..., — Ира смутилась. Лиза никогда не поверит ей.
— Мне кажется, вам самим нужно сказать ей это, когда наступит время, — осторожно сказала Наталья.
— Да, конечно, — быстро ответила Ира, взяв эмоции под контроль. Она еще раз поблагодарила мать Лизы и положила трубку. Она знала, что такое время, когда она сможет разделить с Лизой то, что переполняло ее душу, не наступит никогда.
***
— Ну и как она отреагировала? – поинтересовался Алекс.
Замдиректора секретной службы Стюарт Карлайл изучающее посмотрел на молодого человека, прикидывая, насколько он может быть с ним откровенен. На лице Алекса было написано искреннее беспокойство и, может быть, нечто большее, похожее на симпатию и сопереживание.
— Она отреагировала спокойно, не спорила, не сопротивлялась.
— Мда, — протянул парень.
— Да, меня тоже это беспокоит.
Стюарт не смог угадать по лицу Лизы, как она восприняла его слова о том, что она больше не будет охранять Ирину, когда выздоровеет. Ее лицо ничего не выражало, лишь, как показалось Карлайлу, у нее на миг потемнели глаза.
— Врачи решили, что я не смогу полностью восстановиться? – спросила она наконец.
Стюарт смотрел в окно. Он искал подходящие слова и хотел, чтобы у него был другой ответ для агента. Он сам не понял причины, но это было не его решение. Елизавета Андрияненко стала настоящим героем, о ней говорили по всей секретной службе, сам президент публично выразил ей благодарность. Она не колеблясь сделала то, о чем каждый из них в глубине души задавался вопросом – а смог бы я так? Она была готова погибнуть, выполняя свой долг. Лучше нее было не найти. Поэтому то, что Карлайл должен был ей сообщить, было лишено всякого смысла.
— Врачи сказали, что ты будешь в полном порядке. Это Ирина Лазутчикова попросила, чтобы тебя убрали с должности начальника ее охраны.
Лиза вцепилась одной рукой больничную простыню, но так и осталась лежать, не двигаясь.
— Понятно, — сказала она безжизненным голосом. Она надеялась, что... Все твои надежды теперь ничего не значат. Ты ошибалась.
Ее начальник попытался сгладить ситуацию и стал уверять Лизу, что, когда она совсем поправится, ее забросают предложениями. Да после того, что ты сделала, ты можешь почивать на лаврах до пенсии и жить себе где-нибудь на необитаемом острове, убеждал ее Карлайл. Лиза не спорила с ним, но он понял, что она его просто не слушает. Он чувствовал себя обманщиком, но он сделал то, что должен был сделать. После его ухода Лиза уставилась взглядом куда-то вдаль, лицо застыло, тело было неподвижным, казалось, она почти не дышит.
— Ну, она справится. Она всегда справляется, — с грустью сказал Карлайл.
А вот Алекс не был в этом так уверен.
* * *
Спустя восемь месяцев Лиза полностью выздоровела и вернулась к работе. Было такое чувство, словно ничего с ней и не случилось. Она завершила реабилитацию, прошла психиатрическую комиссию и получила допуск к работе. И теперь Лиза обсуждала со Стюартом Карлайлом свое новое назначение. Ее вернули в отдел расследований, где она в полной мере могла проявить все свои способности.
Снова кабинет начальника, снова они говорят о ее назначении, просто дежавю. Только на самом деле все изменилось, и она стала другой. Лиза чувствовала себя как никогда одинокой. Однажды, разбирая свои вещи после больницы, она наткнулась на записку, которую в последнюю их встречу ей оставила Клэр. Казалось, это было целую вечность назад.
«У меня такое чувство, что мы с тобой не увидимся какое-то время. Я буду скучать по тебе – больше, чем ты думаешь. Если тебе что-нибудь понадобится – все, что угодно, – позвони мне. К.»
Лиза так и не позвонила ей.
Она заставила себя сосредоточиться на том, что говорил Стюарт. Он излагал ей план операции по борьбе с подделкой и отмыванием денег, которой должна была заняться ее команда. Лиза сказала, что все агенты, включенные в ее команду, ее устраивали. Ее оперативные функции будут ограничены, хотя она и была полностью к ним готова. Когда Лиза заикнулась об этом, Стюарт дал ясно понять, что не хочет, чтобы она шла хоть на какой-нибудь риск.
— Схватить пулю дважды во время выполнения операции – это слишком для одного агента, — сухо заметил он. – Ты, конечно, герой, но ты создашь нам дурную славу.
— Боже упаси, — ответила Лиза с абсолютно серьезным лицом.
— В общем, просто держись подальше от линии огня, — жестко подытожил Стюарт. Он посмотрел на документы, разложенные у него на столе, давая понять, что их встреча закончилась. И он очень удивился, услышав вопрос Лизы.
— Как там Алекс, справляется? – тихо спросила она.
Карлайлу почти удалось скрыть свое удивление. За все это время Лиза впервые хоть как-то упомянула свое предыдущее задание. Несколько секунд Стюарт думал о вопросах безопасности, а потом решил, что Лиза заслуживает ответа.
— Никаких крупных проблем с охраной, если ты об этом. Он очень сдержан в своих отчетах, но я догадываюсь, что объект продолжает вставлять им палки в колеса при малейшей возможности. — Стюарт вдруг пристально посмотрел на Андрияненко. — Знаешь что, а я ведь могу напрямую собрать информацию о том, что там происходит. У тебя есть примерно неделя до вступления в новую должность. Почему бы тебе не проведать Алекса и не разузнать, как там все обстоит на самом деле?
Лиза напряглась, было видно, что ей неприятно.
— Я не собираюсь шпионить за другим агентом. Алекс сам прекрасно со всем справится, и я уверена, если вы с ним поговорите, он расскажет вам все, что вы хотите знать.
— Я не сомневаюсь в способностях Алекса. Но и за дурака меня держать не надо. Я прекрасно знаю, что он сглаживает подробности в своих отчетах, чтобы выгородить Ирину Лазутчикову. Ты же помнишь, тот парень, который пытался ее убить, до сих пор на свободе, но мы не можем держать ее взаперти. Так что ей действительно угрожает опасность, причем в любой момент. И любая информация может нам помочь. Если не хочешь поговорить с Алексом, поговори с ней.
Лиза резко встала с места.
— Это исключено, — бросила она и пошла к двери кабинета.
— Андрияненко, — сказал Карлайл убийственно ласковым тоном, означавшим, что он абсолютно серьезен. – Не вынуждай меня пользоваться служебным положением. Просто найди способ сделать это. Даю тебе пять дней. А потом жду тебя с отчетом.
Лиза промолчала в ответ. Она боялась, что у нее задрожит голос.