Глава 36
В 9:20 утра Лиза перевернулась и открыла глаза.
Солнечный свет проникал через окно с левой стороны комнаты. На мгновение она замерла, прислушиваясь к звукам в доме. Стояла тишина. Лиза задумалась, не пойти ли ей в комнату Иры, и какова вероятность, что она там одна. За шесть часов крепкого сна Лиза прекрасно отдохнула. Головная боль отдавалась далеким эхом, и теперь совсем не беспокоила. Единственное, что вызывало дискомфорт, было желание, которое не уменьшилось за прошедшую ночь.
Секс в доме матери при агентах, стоящих под дверью, – прекрасная идея. Одна мысль об этом должна охладить весь пыл.
Но только не сейчас. Вместо этого она вспомнила взгляд Иру в тусклом освещении бара – напряженный и опасный. Позже, в лунном свете на пляже ее лицо смягчилось, но голод в глазах по-прежнему обжигал. Лиза вспомнила, что она была не прочь быть съеденной.
Нужно загасить желание, пока оно не разгорелось с новой силой. Улыбнувшись про себя, она спустила ноги с кровати, встала и потянулась, затем прошла в ванную обнаженной, включила душ и подождала, пока вода нагреется. После душа она оделась и решила, что ей нужно купить одежду для вернисажа, который состоится сегодня вечером. Лиза приехала налегке, без вещей, уверенная, что, если Ира собиралась оставаться в Сан-Франциско больше суток, у нее просто закончится чистая одежда.
Она надела летние брюки и черную рубашку поло, это сочетание смотрелось несколько легкомысленно, учитывая специфику ее работы. Поправив кобуру на ремне брюк, она спустилась вниз, чтобы проконтролировать дежурную смену агентов.
В столовой и гостиной никого не оказалось, так же как и на кухне. К счастью, полный кофейник ждал ее на кухонной стойке рядом с керамической кружкой, которую Лиза не могла не узнать: она сама сделала ее для отца, когда ей было десять лет.
Из-под кружки выглядывал листок бумаги. Она прочла строки, написанные характерным почерком матери: «Лиза. Я в студии. Подойди, как будешь готова».
Лиза налила кофе, взяла банан из корзины для фруктов у холодильника и поднялась на третий этаж. У двери в студию она остановилась, сомневаясь, стоит ли мешать матери, если та работает.
– Привет.
– Лиза? Это ты? – раздался голос матери из глубины мастерской.
– Да. Можно войти?
– Конечно. – Наталья вышла с улыбкой на лице. Остановившись перед дочерью, которая была на дюйм или два выше, она встала на цыпочки и поцеловала Лизу в щеку. – Как приятно видеть тебя.
– Мне тебя тоже, – сказала девушка, пытаясь найти местечко для кружки с кофе.
– Сюда, – сказала Наталья, доставая из-под груды листов, карандашей и рейсфедеров пробковый поднос и ставя его на соседний стол. – Как ты?
– Замечательно, – ответила Лиза, спрашивая себя, много ли ее мать знает о недавних событиях. В прессе описания угрозы жизни дочери президента и кровавого исхода были сильно преуменьшены, но Ира, возможно, рассказала больше. И все же Лиза сомневалась, что Ира стала бы упоминать про ее ранение. Только не после того, что произошло ранее в этом году. Она оперлась бедром о край длинного рабочего стола, на котором лежало множество художественных принадлежностей, и очистила банан. – Была небольшая суета. Я немного устала, вот и все.
– Надеюсь, открытие выставки сегодня вечером будет не слишком утомительным, – сказала Наталья, подтаскивая высокий табурет и садясь рядом с дочкой.
– А где все? – спросила Лиза.
– Ира пошла на пробежку, Анна и Вероника с ней.
Лиза нахмурилась, торопливо проматывая в уме информационные сводки об этом районе, поспешно собранные перед поездкой Иры. Беспокоиться вроде не о чем, но все же... – А кто остался в автомобиле?
– Не знаю. Думаю, ее решение пробежаться было спонтанным.
– Наверное, – смирившись, сказала Лиза и покачала головой. – Я должна связаться с Алексом и получить отчет о текущем состоянии дел. Ты видела его сегодня?
– Он забегал ненадолго и говорил с Анной.
– Хорошо. Спасибо, – сказала она, взяв чашку и собираясь выйти.
– Ты уже уходишь? Она же в безопасности с Анной и Вероникой, не так ли?
Лиза была поражена. Наталья никогда прежде не проявляла интереса к ее профессиональной деятельности. Однако речь сейчас шла не о работе, а об Ире.
– Да, она, должно быть, в порядке.
– Хорошо, тогда останься, допей кофе, а я расскажу тебе последние сплетни.
Сначала Лиза хотела отказаться. Но она напомнила себе, что в настоящее время Алекс официально исполняет обязанности начальника охраны. Он пристально наблюдает за Ирой. Несколько минут не сыграют большой роли, а у нее так редко выпадала возможность поговорить с матерью.
– Окей. Тогда давай начнем с хорошего. Что происходит между тобой и Серхио? – к ее изумлению, мать покраснела.
– Ну, скажем, мы рассматриваем возможности.
– Звучит интригующе, – Лиза рассмеялась. – Романтические возможности?
– Да.
Лиза была не только удивлена, но и чрезвычайно рада. С тех пор как ее отца убили почти двадцать лет назад, она не замечала, чтобы у матери были не то что серьезные, но даже случайные отношения с каким-либо мужчиной.
– Мне он нравится, – сказала девушка, доедая банан и кладя кожуру на мятый лист бумаги рядом со своей кружкой. – Думаю, это прекрасно; надеюсь, ваше исследование делает счастливыми вас обоих.
Наталья изучала лицо дочери, пораженная спокойной уверенностью в ее голосе и выражении лица. Она привыкла к менее эмоциональному поведению дочери, прямой проницательный ответ был чем-то новым и необычным.
– Спасибо. Могу я в том же ключе спросить о тебе и Ире?
Лиза напряглась. С ее губ уже готово было слететь отрицание. Вместо этого, к своему изумлению, она сказала:
– Мы также рассматриваем возможности.
– У меня такое чувство, что ваше исследование зашло немного дальше, чем мое и Серхио – и я говорю не о спальне.
– Все очень сложно, – ответила Лиза, отводя взгляд.
– Моя дорогая, романтические отношения всегда сложны. – Наталья засмеялась и прижала ладонь к щеке дочери. – Знаешь, она очень тебя любит.
Лиза сглотнула, не в силах вымолвить ни слова. Она взяла руку матери и слегка сжала, глядя на сильные пальцы, которые дарили жизнь пустым холстам. Так тихо, что Наталье пришлось наклониться, чтобы расслышать, Лиза прошептала:
– Боже, я надеюсь на это, – она подняла почти черные от эмоций глаза на мать. – Я не должна даже думать о ней, но не могу остановить то, что чувствую.
– Хорошо. Потому что она не хочет, чтобы ты останавливалась, – Наталья наклонилась и поцеловала Лизу в лоб. – Все будет в порядке. Просто следуй за своим сердцем.
– Постараюсь, – тихо сказала дочь.
Она пробыла в студии еще несколько минут. За это время мать ввела ее в курс последних событий. Но потребность проконтролировать Алекса стала такой сильной, что Лиза не смогла слушать дальше.
– Извини. Я должна идти работать.
– Иди, – смеясь, ответила Наталья. – Удивляюсь, что ты смогла просидеть так долго.
– Еще увидимся сегодня вечером, – сказала Лиза и поспешно вышла.
– Замечательно.
Наталья слушала удаляющиеся шаги Лизы и надеялась, что ее дочь и Ира найдут свой путь к счастью.
* * *
– Алекс?
– Доброе утро, коммандер, – голос Алекса на другом конце телефонной линии казался радостным. Светловолосый голубоглазый агент выполнял обязанности координатора по связи, а во время отсутствия Лизы брал на себя руководство командой. Алекс делал это на протяжении нескольких месяцев, пока Лиза оправлялась от огнестрельного ранения. – Добро пожаловать на борт.
– Спасибо. – Лиза стояла на заднем крыльце и наблюдала за белыми треугольниками парусов, которые бороздили голубую воду залива далеко внизу. – Мне нравится быть здесь.
– После Нью-Йорка? Да уж.
– Где ты?
– Я в командном пункте в отеле на Юнион-сквер. Поскольку Цапля всегда в движении, полагаю, что должен находиться здесь постоянно. Все действия я в основном координирую отсюда, – ответил Алекс. Он не сказал, что принимает звонки от агентов, охраняющих Ирину Лазутчикову и сообщающих ему о состоянии дел, двадцать четыре часа в сутки.
– Хорошо, – сказала Лиза. – Где она сейчас?
– В спортзале на Маркет-стрит.
– Кто внутри?
– Касатка. Там все спокойно.
Лиза желала больше подробностей, признаваясь себе, что просто хотела знать, где Ира и чем занимается. Ее положение позволяло знать о жизни Иры больше, чем та была готова ей рассказать. Это была одна из проблем – как не перейти черту между ролью руководителя службы безопасности и возлюбленной. У Иры не было личной жизни с двенадцати лет, с тех самых пор, как ее отец ворвался на политическую арену как многообещающий харизматичный губернатор, а позже стал вице-президентом. У нее было столько прав на личную жизнь, сколько могла позволить ей служба безопасности. Тот факт, что Лиза любила ее, не менял этого.
– Хорошо, – резко сказала Лиза, недовольная тем, что из-за мыслей об Ире она не в силах сосредоточиться на работе. – Я приступлю к...
– Все под контролем, коммандер. Если хотите, можете передохнуть. По крайней мере, до открытия галереи сегодня вечером.
Она уже хотела отказаться, но поняла, что у нее не было выходных вот уже много недель.
– Спасибо, Алекс. Рассмотрение текущих вопросов состоится в 17:00.
– Вас понял.
* * *
Лиза не видела Иру весь день. В 18:00 Лиза ждала возлюбленную в гостиной, чтобы сопровождать ее на открытие выставки Натальи в галерее Родман рядом с Юнион-сквер. В окно она видела, что машина, как и планировалось, стоит перед домом; за рулем Филдинг, рядом с ним, на переднем сиденье Вероника Кошкина. Лиза обернулась на звук шагов – и у нее перехватило дыхание.
Ира стояла у лестницы, на расстоянии десяти футов и молча смотрела на Лизу с выражением любопытства на лице. Она была в элегантном черном платье, оставляющем открытыми точеные плечи и подчеркивающем ее прекрасную фигуру. Руки художницы без каких-либо украшений были изящными и сильными. Лиза откашлялась, у нее внезапно пересохло во рту.
– Добрый вечер, мисс Лазутчикова.
Ира улыбнулась, зная, что сейчас они действительно одни. Впервые за четыре дня.
– Коммандер.
– Автомобиль ждет снаружи.
– Этим вечером меня сопровождаете Вы? – Ира медленно приближалась к ней. Ее карие глаза танцевали.
У Лизы дрогнули уголки губ.
– Если у тебя иные намерения, могут возникнуть проблемы.
– Нет, никаких проблем. – Ира поправила жемчужную запонку на плиссированной рубашке Лизы, поверх которой был надет приталенный черный смокинг. – Как тебе удалось провезти всё это в дорожной сумке?
– Никак. Боюсь, на этой неделе я ничего такого не планировала, поэтому днем мне пришлось пробежаться по магазинам. – Лиза пожала плечами. – Это лучшее, что мне удалось купить.
– Поверь мне, Армани тебе к лицу, – прошептала Ира, она нащупала руку Лизы и большим пальцем стала вырисовывать на ней небольшие круги.
Голос Лизы стал низким:
– Ты прекрасна.
– Ты тоже.
– И у тебя есть свои обязанности и долг. – Лиза расправила плечи и указала на дверь. – Ну что, идем?
– Да, конечно. – Ира привычно преобразилась в спокойную изящную леди – ту, которую весь мир отождествлял с образом дочери президента. На улице Ира спросила: – Ты пойдешь со мной на выставку?
– Да.
– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы ты потратилась на костюм только для того, чтобы ожидать меня в машине.
– Это единственная причина?
– А какая еще?
Лиза рассмеялась и подошла к автомобилю. Они устроились на заднем сиденье и, как только Филдинг тронулся с места, взгляды Первой дочери и руководителя ее службы безопасности встретились; интенсивность этих взглядов существенно сокращала расстояние между девушками.
***
За два квартала от угла Саттер-стрит и Мэсон-стрит у Лизы зазвонил телефон. Повернувшись на сиденье, она достала его из чехла на поясе.
– Андрияненко, – меж бровей у нее пролегла складка; нахмурившись, она стала осматривать улицу впереди. – Сколько? Все в порядке. Хорошо. Касатка встретит нас у тротуара.
Она закончила разговор и, извиняясь, улыбнулась Ире:
– Это Алекс. Перед галереей толпятся репортеры и фотографы. Больше, чем мы предполагали. Я не знаю, связано ли это с тем, что произошло в Нью-Йорке, но это – единственный приемлемый вход в галерею. Извини... будет беспокойно.
– Ничего, – отстраненным голосом ответила Ира; выражение ее лица было непроницаемым. Как правило, ее выход в свет освещался как нечто само собой разумеющееся местными средствами массовой информации. Репортеры нередко отправляли статьи в центральные газеты. Она привыкла к этому.
Автомобиль притормозил и остановился. Лиза открыла дверь и выставила ногу на тротуар, частично блокируя заднее сиденье автомобиля. При этом она быстро осмотрела столпившихся перед галереей репортеров. Касатка отделилась от толпы и встала напротив нее. Расположившись по обе стороны открытой двери, они дождались, пока оттуда появилась Ира. Вероника обошла автомобиль и встала позади них, когда они начали продвигаться к галерее.
Взлохмаченный жилистый мужчина в помятых брюках и с расстегнутым воротником рубашки преградил им путь:
– Мисс Лазутчикова, Вам известна личность мужчины, который пытался убить Вас в Нью-Йорке? – у него на шее болтался бейдж, но фотография и идентификационные данные были обращены к его груди. Он мог быть репортером, поклонником Первой дочери, а мог быть и убийцей.
– Отойдите назад, пожалуйста, – твердо сказала Лиза, приподнимая левую руку. При этом ее правая рука скользнула под пиджак к оружию. – Продолжайте движение, – спокойно произнесла она, обращаясь к Ире и Касатке. Они были от него в двух шагах, когда Лиза встала между ним и Ирой, закрывая ее своим телом. – Пожалуйста, отойдите.
Пятясь к галерее и сохраняя расстояние между ними, он задал новый вопрос:
– Правда ли, что у Вас были сексуальные отношения с ним?
Камеры щелкали, другие люди выкрикивали свои вопросы, толпа репортеров следовала за ними, но Ира не отвечала и смотрела прямо перед собой. До галереи оставалось несколько шагов.
Лиза подняла левое запястье с микрофоном:
– Алекс, Эрнандес, если он двинется к ней, возьмите его. Будьте наготове.
Касатка сделала два шага вперед, становясь перед Ирой и Лизой, тогда как Кошкина осталась сзади, и прошла к двери.
– В сторону, – скомандовала она.
Когда Касатка стала открывать дверь, у незнакомца не оставалось выбора, кроме как отойти. Однако Ира все еще была в пределах его досягаемости.
– Мисс Лазутчикова... – снова начал он.
Лиза сильно толкнула его локтем в грудь, выведя из равновесия, а затем быстро отпихнула от входа в галерею, куда уже подошла Ира, находившаяся между ней и Касаткой.
Оказавшись внутри, они остановились, рассматривая помещение и пытаясь сориентироваться. Лиза снова сказала в микрофон:
– Я хочу, чтобы его личность была установлена. Проведите полную проверку данных. Не позволяйте ему проникнуть внутрь.
– Я не хочу, чтобы ты так делала, – сказала Ира так тихо, что слышать ее могла только Лиза.
– Как? – рассеянно спросила девушка, кивая Касатке, чтобы та отошла на несколько футов – туда, откуда у нее будет возможность рассмотреть любого, приближающегося к Ире сквозь толпу.
– Заслоняла меня собой.
– Пустяки, – отмахнулась Лиза. Все ее внимание было сосредоточено на людях, стоявших вокруг.
Расстроенная Ира едва заметно покачала головой; прежде чем она успела возразить, к ней с радушной улыбкой подошел мэр Сан-Франциско. Она протянула ему руку и вежливо произнесла слова приветствия. Дочь президента выполняла обязательства, соответствовавшие ее положению; она делала это уже множество раз и довела практически до автоматизма. Пока она шла по галерее, Лиза и Кошкина шли по сторонам от нее на расстоянии пяти футов. Не слишком близко, чтобы не казаться навязчивыми, но и не слишком далеко – чтобы успеть защитить ее в случае необходимости. Касатка смешалась с толпой она наблюдала за собравшимися, следя, чтобы никто из подозрительных лиц не приблизился к Первой дочери.
Наконец Ира покончила со своими обязанностями и подошла к Наталье. Та стояла с бокалом вина в руке в окружении почитателей и разговаривала с Серхио.
– Ирина, – обрадовалась ей Наталья и наклонилась, целуя ее в щеку. – Огромное спасибо, что пришли.
Она перевела взгляд на дочь, и та поприветствовала ее улыбкой.
– Спасибо за приглашение, – Ира возвратила поцелуй, прикоснувшись губами к щеке Натальи. – Здесь замечательно, очень впечатляет. Мои поздравления.
– Меня, поверьте, это совершенно не впечатляет. – Наталья рассмеялась и взяла Иру за руку. – Наверное, у меня не так уж много выставок из-за того, что я терпеть не могу всю эту помпезность. Однако я очень рада, что Вы пришли.
– Как и я. Надеюсь, мне удастся посмотреть Ваши работы без необходимости вести беседу с очередным искусствоведом.
– Бегите отсюда, пока можете, – в шутку сказала женщина, пожала ей руку и с улыбкой обернулась к еще одному поклоннику. Ира ускользнула, пользуясь моментом.
Какое-то время она медленно ходила по залу. Ира не видела Лизу, но знала, что она где-то рядом. Как и любой серьезный художник, Ира была знакома с творчеством Натальи, но никогда не видела столько ее картин сразу. В конечном счете, она потерялась в цвете, форме, очаровательной изменчивости картин Натальи и забыла обо всем, кроме красоты.
Ира вздрогнула, услышав шепот совсем близко:
– Впереди чрезвычайно интересная работа.
Она повернула голову и встретилась глазами с Лизой.
– Да?
– Да. И, кажется, автор не моя мама.
Под пристальным взглядом Лизы, Ира прошла вперед и увидела собственный эскиз, нарисованный углем накануне. Надпись под ним гласила: «Без названия. Автор неизвестен».
– Интересно, – уклончиво ответила она.
– Более чем интересно. Он прекрасен, – сказала Лиза хриплым от эмоций голосом. – Когда ты его нарисовала?
– Как ты поняла?
– По нескольким признакам, – спокойно ответила Лиза. – Сначала я узнала твой стиль.
Ира ждала пояснений, наблюдая, как потемнели глаза Лизы, и ощущая ее горящий взгляд на своей коже:
– И?
Лиза пожала плечами, не находя слов.
– Никто, кроме тебя, не смог бы этого сделать: никто не знает меня так хорошо.
– Иногда я сомневаюсь, действительно ли я тебя знаю.
– Что ты имеешь в виду?
– Я о том, что произошло сегодня перед входом в здание... Я думала, мы договорились, что ты не будешь больше этого делать.
Лиза выглядела растерянной:
– Извини?
– Ставить себя между мной и угрозой.
– Он был помехой, а не угрозой.
– А если бы он представлял опасность?
Лиза на мгновение замолчала. Они обе знали ответ.
– Я понимаю, что иногда делаю что-то, от чего тебе не становится ни легче, ни спокойней.
– Да, иногда. – Ира пыталась было протянуть руку, но внезапно остановилась, вспомнив, что они не одни. – Думаю, в этом есть и моя вина.
– Бывает, – улыбка озарила лицо Лизы и быстро исчезла. – Но я не жалуюсь.
– Как думаешь, у нас есть возможность ненадолго исчезнуть?
– Принимая во внимание, что вокруг больше сотни человек, в том числе четыре агента? Не сейчас, – печально улыбнулась агент.
Ира вздохнула:
– Я боялась, что ты это скажешь.
– Я должна позволить тебе продолжить наслаждаться картинами. Я просто хотела... поблагодарить тебя, – она указала на темно-серый рисунок. – Я спрашивала мать о нем, но она сказала, что он не продается.
– Я знакома с автором этого эскиза. Возможно, в скором времени здесь появится еще один.
– Было бы здорово.
– Тогда тебе, возможно, придется позировать.
– Я готова, – отступая, негромко сказала Лиза. – В любое время, когда захочешь.