Урок первый
Сяо Чжань большую часть своей жизни был уверен, что кем-кем, а учителем он никогда не будет. Лучше уж дворником или уборщиком, чем наставлять мелких кровососов на путь истинный. Это же совершенно неблагодарное дело. В восемнадцать он все ещё был в этом уверен. Окрыленный мечтой стать гуру перевода, он поступил в Америку (даже зубами выгрыз себе грант для иностранных студентов), получил несколько сертификатов, где было черным по белому написано, что он в совершенстве знает испанский, французский и итальянский. Все шло хорошо, пока жестокая реальность не сообщила, что если он не хочет несколько лет жить впроголодь, пока его заметят и пригласят на высокооплачиваемую работу, то придется идти в учителя. Так Чжань и оказался в школе в качестве преподавателя испанского и по совместительству руководителя драмкружка.
Вот уж правда, никогда не говори никогда.
Прошло уже порядка семи лет с тех пор, как он впервые переступил порог школы, а Сяо Чжань не спешил ничего менять. Первый год, конечно, было тяжело. Чжань до трясучки в коленях боялся ошибиться, не оправдать ожиданий, испортить кому-то жизнь или отбить любовь к предмету. Он не понимал, что должен делать и как себя вести. И он всё ещё не считал, что любит детей, а окружающие со всех сторон утверждали, что это необходимо для хорошего учителя. Порой ему казалось, что он их скорее побаивается. Нет, серьезно, вы видели этих маленьких созданий? Они определённо могут воткнуть в тебя нож, продолжая мило улыбаться и невинно хлопать ресничками! Хотя это, конечно, он надумал себе уже от нервов. Из-за постоянного стресса Чжань тогда сильно похудел, стал плохо спать. Жалко было смотреть. К счастью, его лучшая подруга еще с университетской скамьи Кристин встряхнула его и сказала, чтобы он просто расслабился. И делал то, что ему бы хотелось, чтобы делали его собственные учителя. Сяо Чжань последовал её совету, и неожиданно даже для себя его увлекло.
Работа учителя имела определенные плюсы. Было интересно попробовать свои силы. Сможет ли он придумать что-то такое, что заставит детей сказать «вау»? Хватит ли ему навыков, чтобы даже самый неспособный ребёнок понял? К тому же, дети порой думали совершенно иным образом, выдавая такие мысли, до которых Сяо Чжань сам бы в жизни не дошёл. Было весело. Конечно, минусы выглядели куда внушительнее: бюрократия, попадающиеся трудные дети, а порой и целые классы, а ещё куча глупых и бесполезных обязанностей, которые навешивают из департамента образования. С коллективом тоже не очень повезло, хотя это и было меньшим из всех зол. Но Чжань загорелся своей новой профессией и в какой-то момент понял, что прошлые мечты остались в далекой юности. А в новой реальности он не слышал ничего лучше, чем робкое: «Спасибо, что привили мне любовь к языку».
Сяо Чжань вышел из библиотеки, куда забежал уточнить, не привезли ли пособия, которые он просил ещё два месяца назад. Конечно нет, и до следующего месяца лучше вообще не спрашивать. Чжань был очень раздражен по этому поводу. Он мог бы купить их в интернете, но цена была кусачей, да и зачем, если директор обещал ему устроить всё за счёт школы. Но чертова библиотекарша работала со скоростью раздавленной улитки, к тому же недолюбливала Чжаня за испорченный ещё в первый год работы учебник. Семь лет назад! А он ведь даже купил новенький из своего кармана. Грымза.
Сяо Чжань как раз подумывал, как бы выместить раздражение. Дать контрольную одиннадцатому классу? Они в прошлый раз почти все не сделали диалог. Или устный опрос пятиклашкам? А может, всё и сразу? Пока юные умы будут грызть гранит науки, можно будет повтыкать в телефон или почитать. А если совсем будет скучно, то начать ловить тех, кто пытается скатать. И именно в этот момент его взгляд упал на вошедшего в школу парня.
Стоило признать, выглядел тот очень эффектно. Черные узкие джинсы, майка с широким вырезом, кожанка с блестящими в свете ламп заклепками. Да и на лицо красавчик, что по меркам Европы, а уж для Азии — готовая модель или айдол. Маленькое личико, выразительные глаза, явно немного подведенные, пухлые губы. Сяо Чжань немного залип даже, одернув себя только через несколько секунд. Ему тридцать один, залипание на школьника явно уже можно расценивать как извращение. Зато красавчик был отличным средством снять стресс и разочарование от очередного провала с пособием.
— Ну и что это за вид? — Чжань подошёл к парню и, уперев руки в бока, сделал как можно более строгое лицо. Психологи советовали снимать раздражение с помощью избиения подушки, но даже не догадывались, что нет ничего лучше, чем отчитать какого-нибудь нерадивого школьника. — Ты забыл, что у нас школа, а не ночной клуб? Пошли к директору, сил моих больше нет вас, лоботрясов, туда таскать, но что поделать.
Что удивительно, школьник не смутился. Его брови очень выразительно взметнулись вверх, выдавая удивление, но не страх или раздражение, как это обычно бывало у провинившихся. Взгляд карих глаз прошёлся по Чжаню сверху вниз и обратно. А потом те самые губы, которые Сяо Чжань еще минуту назад посчитал привлекательными, растянулись в нахальной кривой усмешке.
— Пойдем, конечно, но мне надо документы в отдел кадров занести, а потом я весь твой, веди меня в любой кабинет, — парень даже помахал файликом, который держал в свободной от мотоциклетного шлема руке. Усмехнувшись еще шире, тот продолжил: — Можем в твой и поиграть в пять минут на небесах.
Чжань почувствовал, как у него начинает печь щеки. Черт, он, конечно, знатно проебался. Парень выглядел молодо, но если вглядеться, то на школьника всё же не тянул. Слишком уверенно и расслабленно держался что ли. Ему точно было не меньше двадцати, а раз взяли в школу работать, то и того больше. Неловко получилось.
— А, так ты из наших, — Сяо Чжань был учителем со стажем, так что умел быстро взять себя в руки. Главное в работе с детьми было не давать повода думать, что что-то идёт не по плану. — Лучше бы ты был школьником, ей-богу, подкаты прямо на их уровне. Может ещё и прокатиться предложишь?
Парень рассмеялся. Звук, в отличие от его внешнего вида, был ни разу не пафосным, а немного странным. Но заразительным, так что Чжань не стал сдерживать улыбки.
— Не так быстро, красивый борец за школьную форму, — уже с куда более доброй улыбкой, придающей ему совсем уж мальчишеский вид, проговорил парень. — Я, кстати, Лео Ван. Ну или Ибо, если по-китайски. Вероятнее всего, твой новый коллега.
— Шон Сяо. Или Сяо Чжань, если так удобнее. Учитель испанского, — в свою очередь представился Чжань. Рукопожатие у Ибо было крепким, а ладонь крупной и теплой. — А ты, наверное, новый тренер футбольной команды? Парни будут от тебя в восторге.
— Даже не сомневаюсь, со мной по-другому не бывает. Только я новый учитель истории, — самодовольно хмыкнул Ван Ибо.
Чжань удивленно оглядел его еще раз. Мисс Филч, прошлая историчка, ушла на пенсию в возрасте семидесяти пяти лет. Она сама уже напоминала ископаемое, одевалась в непонятные платья и юбки, которые никто не носил, наверное, лет двадцать. Разговаривала она тихо и очень медленно, так что слушать её было сложно даже в повседневном разговоре. На уроках и вовсе, наверняка, была скука смертная. И если Ван Ибо ведёт хоть в половину так же эффектно, как выглядит, то школьников ждёт большой сюрприз.
«И я даже боюсь представить реакцию остального коллектива», — с предвкушением подумал Чжань. Год обещал быть, как минимум, интересным.
***
Сяо Чжань привык быть среднестатистическим человеком. Одевался хорошо, но не ярко, следил за прической, но она была у него самой обычной, со всеми коллегами придерживался вежливого нейтралитета, умело избегая конфликтов. Если понимал, что его мнение вызовет всеобщее негодование, то предпочитал промолчать. Нервы были дороже. И, несомненно, его не мог не заинтересовать такой человек, как Ван Ибо.
Со дня своего появления в школе тот четко дал понять, что не собирается ни под кого подстраиваться. Он одевался в джинсы и футболки, носил кожанку и разнообразные худи, а из обуви предпочитал исключительно кеды или кроссовки. Волосы, длиной доходящие до середины шеи, он завязывал в хвостик, так что все могли видеть серьги в ушах. Ван Ибо время от времени подводил глаза, приезжал на работу на мотоцикле, а пару раз и вовсе на скейте. Он выглядел как студент, а не учитель. Но, когда одна из учительниц (миссис Финниган, математичка шестидесяти лет) попыталась ему на это указать и призвать к порядку, Ван Ибо с усмешкой ответил:
— Важно не то, как я выгляжу, а как учу детей. С этим жалоб не было. К тому же, насколько я помню, форму для преподавателей никто не ввёл.
Чжань, присутствовавший в тот момент в учительской, был готов аплодировать стоя. Дело в том, что средний возраст учителей в школе, если не брать в расчёт Ван Ибо и Сяо Чжаня, был примерно пятьдесят лет. И эти дамы и господа придерживались консервативных взглядов во всём. Более того, искренне считали, что есть их мнение и неправильное. Чжаню они первое время попили немало крови, пока он не научился делать то, что хочет, не привлекая внимания других. Ван Ибо же, очевидно, собирался делать всё открыто, и плевать, если кто-то неодобрительно будет коситься.
К тому же, учителем он оказался отличным. Сяо Чжань видел это по горящим глазам детей и их разговорам на переменах. Они были в восторге не только от внешнего вида учителя истории, но и его уроков. Ван Ибо не заставлял их писать длинные конспекты под диктовку, рассказывал много интересных фактов. Вместо контрольных предпочитал задавать вопросы на обсуждение, а, если кто-то молчал или стеснялся говорить, не заставлял отвечать, давая письменное задание. Время от времени он давал «активные» уроки — вместе с детьми устраивал дебаты как в Древней Греции, выводил их на спортивное поле для реконструкции какого-нибудь сражения, имитировал заседания суда в Англии. Ибо показывал детям фильмы и зачитывал отрывки из художественной литературы, связывая дела давно минувших дней с реалиями современной жизни. Он давал им интересные домашние задания и темы для проектов. Может быть, по внешнему виду и сложно было сказать, но Ван Ибо явно был прирожденным учителем.
К тому же, спустя всего месяц его работы, выяснилось, что парень ко всему прочему был открытым геем. Чжань узнал это одним из первых. Он шёл по коридору, собираясь забрать сумку и пойти домой пораньше, раз уж уроки закончились, а никаких домашек или письменных работ проверять не надо. Поворачивая к своему кабинету, который был ровно напротив кабинета истории, он увидел Ван Ибо и какую-то школьницу. Чжань узнал в ней Мэдисон Джонс из двенадцатого класса. Девушка, кокетливо заправив прядь осветленных волос за ушко, протягивала учителю коробку, судя по виду, шоколадных конфет.
— Мэдисон, я, конечно, польщён твоими словами, — со вздохом проговорил Ван Ибо, не спеша принимать подарок, — но вынужден отказать. Во-первых, я твой учитель. Это не корректно, к тому же, мне дорога моя работа и репутация. Во-вторых, даже если ты скажешь, что уже через год выпустишься и ничто не сможет нам помешать, это вряд ли имеет смысл. Меня не интересуют девушки, даже такие очаровательные, как ты. Так что поищи кого-нибудь своего возраста и ориентации.
Мэдисон покраснела, пробормотала какие-то извинения и убежала. А Чжань, ошарашенный услышанным, застыл посреди коридора, чувствуя, как краснеют щёки. Ван Ибо заметил его и склонил голову к правому плечу.
— Учитель Сяо, всё хорошо? — поинтересовался парень.
— Да, — кивнул Сяо Чжань. Он просто не ожидал, что в мире действительно существуют люди, готовые так открыто говорить о своей ориентации. До этого момента они для него были почти что мифическими животными вроде единорога. Хотя, вполне возможно, Ван Ибо сказал это, только чтобы не ставить девочку в неловкое положение? И для собственного спокойствия поинтересовался: — А ты сказал это...
— Нет, я сказал это не для её спокойствия. Я действительно гей. С этим есть проблемы? — усмехнулся Ван Ибо.
— Нет, никаких, — быстро замотал головой Сяо Чжань. — Прости, мне не стоило подслушивать.
— Да забей, она сама решила признаться мне посреди коридора, — пожал плечами Ван Ибо и скрылся в своём кабинете, посчитав разговор оконченным.
Так Чжань узнал, что Ибо гей, к тому же из тех, что ненавидит любые, даже малейшие намеки на дискриминацию. Его совсем не смущало, что уже через неделю вся школа и окрестности знали, что новый преподаватель предпочитает людей своего пола. Все замечания по этому поводу Ван Ибо игнорировал или советовал засунуть их в жопу. Недовольные взгляды коллег его явно не трогали.
Сяо Чжань был в шоке и немного в восторге. Он со своей ориентацией тоже давно разобрался. Ещё в подростковом возрасте, когда первый же его сексуальный опыт обернулся полным провалом. Кто-то мог бы сказать, что он просто перенервничал, накрутил себя или гормоны шалили. Но Чжань не был склонен к самообману. У него не встал, потому что голая грудь девушки не показалась ему чем-то сексуальным, как и все остальные части её тела. А стоны, слишком уж громкие и пошлые, учитывая, что они даже толком ещё ничего не начали, больше раздражали, чем казались привлекательными. Да и дальше, когда все его одноклассники хвастались успехами на любовном фронте или обсуждали «о, глянь, какая телочка», Сяо Чжань чувствовал себя не в своей тарелке. Потому что у него интерес вызывали исключительно красивые парни. Но то, что он рано всё осознал, ещё не значит принял и тем более стал открыто рассказывать всем. Лет до двадцати Чжань вообще предпочитал игнорировать этот вопрос, решая физиологические потребности дрочкой. Даже переезд в Америку помог далеко не сразу. Потребовались походы к психотерапевту (спасибо Кристин, которая посоветовала хорошего специалиста), работа над собой, чтобы он наконец принял тот факт, что гей и это нормально. У него даже были отношения, не долгие и не самые серьезные, но всё же.
Между тем он всё ещё старался не афишировать свою ориентацию. В какой-то мере даже скрывал, если совсем честно. На прямые вопросы, конечно, не лгал, но они возникали крайне редко. Таким образом, проработав в коллективе больше пяти лет, Сяо Чжань до сих пор в их глазах был натуральным натуралом, которому просто времени и сил не хватает на поиски жены. Поэтому поведение Ван Ибо было в новинку. И не могло не вызывать уважение, хотя бы просто как человека, которому сказать «я гей» всё ещё было непросто.
У остального коллектива, само собой, этот факт вызвал ровно обратную реакцию. Коллег настолько взволновал этот вопрос, что его даже подняли на педсовете.
— Это непозволительно, чтобы дети впитывали подобные... Извращения, — грозно потрясая пальцем, едва не кричала миссис Финниган. Чжань готов был поспорить, что её агрессия вызвана тем, что в прошлый раз Ван Ибо её практически послал.
— Послушайте, — вздохнул Ибо. Сяо Чжаню было его жаль, но он предпочёл занять нейтральную сторону в конфликте. Помочь ему было нечем, — не хочу показаться грубым, но в США на законодательном уровне одобрены однополые браки. Таким образом, ваше утверждение о том, что это извращение, можно считать предрассудком. Кстати, дискриминация на основе ориентации запрещена точно так же, как и расизм, если вы вдруг запамятовали.
Математичка покраснела от гнева. Сдавленно что-то прошипела, но даже ближайшие соседи ничего не поняли из её слов.
— Но мистер Ван, может, вам всё же стоит быть более сдержанным? — попыталась зайти с другой стороны миссис Харпер. Она была преподавательницей литературы, в прошлом году справила семидесятый день рождения, но из всего коллектива отличалась самым спокойным характером. Чжань считал её единственной приятной личностью среди коллег.
— Не считаю необходимым, — фыркнул Ван Ибо. Чжань не знал, считать его храбрецом или слабоумным. Мог ведь промолчать и сделать вид, что на всё согласен. Меньше нервотрёпки. — Мне двадцать пять, я могу спать с кем хочу в рамках закона. И это никого не касается, согласитесь. И повторюсь, ни моя ориентация, ни мой внешний вид, ни моя раса, если вдруг и к этому возникнут вопросы, не влияют на качество образования. Можете устроить проверку моим ученикам, мне, да кому пожелаете. Я уверен, что результат будет не хуже, чем у предшественницы.
Судя по самодовольной улыбке, он был уверен в том, что результат будет лучше. Сяо Чжань постарался скрыть улыбку за чашкой с чаем, который потягивал, пока коллеги разводили шумиху.
— Вы что же, хотите сказать, что мы расисты? — возмущенно взревел мистер Браун. Он уже лет тридцать вёл в школе физкультуру, так что голос у него был поставлен хорошо. Чжань поморщился. Ему не посчастливилось сидеть по соседству.
— В отличие от большинства из вас я не склонен кидаться необоснованными претензиями, — пожал плечами Ван Ибо. — Если этот вопрос решён, может, поговорим о более важных вещах. Не хотелось бы сидеть здесь до поздней ночи, обсуждая права геев и наказания за их нарушение.
Директор, весь разговор предпочитавший молча слушать, согласно кивнул и перевёл тему на распределение руководителей кружков. Мистер Филипс был довольно молодым, только недавно справил сорок седьмой день рождения, поэтому в меру сил и возможностей пытался улучшить положение дел в школе. Сяо Чжань видел, с каким сопротивлением от коллектива тот сталкивается, понимал, почему так происходит. Не то чтобы положение дел от этого меньше бесило, но мужчина предпочитал жить спокойно, пока ему не мешали работать. Если Ван Ибо своей упорностью сможет что-то изменить к лучшему, то Чжань его поблагодарит.
Осталось только решить, стоит ли начать с ним дружить или лучше держаться подальше. Впрочем, этот вопрос решился сам собой.Начать писать свою историю