Экзамен
Зима сменилась весной, которая быстро превратилась в лето. Близился конец учебного года, старшеклассники носились по школе взмыленные и несчастные, занятые подготовкой к экзаменам и вместе с тем выпускному. Сяо Чжаню вся эта суета нравилась, как и солнечные дни.
В один из таких дней он стоял у открытого окна, наблюдая, как его класс заканчивает итоговую контрольную. До конца урока оставалось ещё десять минут, кто-то уже сложил работы ему на стол. После этого у него не было уроков, так что можно будет спокойно дождаться, пока Ибо закончит с хором, и поехать домой. И не забыть зайти в магазин, у кошек заканчивался корм.
Неожиданно с улицы послышалось звучание гитары. После короткого вступления, стройный хор детских голосов запел на испанском. У Сяо Чжаня нервно дёрнулся глаз, но он повернулся лицом к окну и выглянул наружу. Окна его кабинета выходили на восток, так что солнце уже скрылось за зданием. В теньке под деревьями наверняка было не слишком жарко. На асфальте под его классом стоял Ван Ибо в окружении своих цзяоцзы, которые под его руководством старательно тянули ноты. На одного из детей было нахлобучено самбреро, а в руках у Лэнса — Чжань узнал его по очкам — были маракасы. Мотив у песни был знакомый, но ребята так сильно коверкали слова, что Чжань не смог распознать песню. Уложив голову на ладонь, он решил дослушать. Старшеклассники за его спиной тоже подтянулись к открытым окнам, кто-то выглянул из других классов. Ибо широко улыбнулся публике. Судя по розовым наклейкам, украшавшим корпус гитары, инструмент парень позаимствовал у кого-то из девчонок.
Когда песня закончилась, детей и их руководителя осыпали овациями и ободряющими выкриками. Сяо Чжань дождался, когда схлынет первая волна шума, и, перегнувшись через подоконник, крикнул:
— Что это?
Его кабинет был на третьем этаже, так что Ибо должен был его расслышать. Ну а шум... Явно не больше, чем от серенады под окном.
— Чжань-гэ, ты разве не узнал? — в притворном ужасе схватившись за сердце, ответил Ван Ибо. — Это испанская песня про любовь. Мы разучили и исполнили её специально для тебя.
— Ибо, они не про любовь мне поют, а посылают меня, — со смехом сообщил Чжань. Впрочем, ничего удивительного, вряд ли сам Ибо хоть немного знал правила чтения, поэтому ориентировался исключительно на слух. — Если бы меня попросили поставить им оценку за произношение, она была бы очень низкой.
— Если у них проблемы с испанским, то все претензии к преподавателю, — ничуть не смутился Ибо. — В ноты попали, значит, ко мне никаких претензий.
— У них еще нет испанского, попробуй снова в следующем году, — ответил Сяо Чжань, не в силах удержаться от широкой улыбки. Его парень чокнутый. Спасибо, конечно, что всё это не ночью под окном его квартиры. Соседи и так на них неодобрительно косятся.
— Чжань-гэ, а что делать мне? У меня нет испанского в следующем году, — с хитрой усмешкой поинтересовался Ван Ибо.
Старшеклассники призывно заулюлюкали. В конце дня ни у кого не было настроения учиться, так что спектакль им был только в радость.
— Мистер Ван, могу посоветовать вам отличного учителя, — выкрикнул Джексон, едва ли не наполовину высунувшись из соседнего окна.
— Мистер Смит, пожалуйста вернитесь к себе за парту и закончите с контрольной. Остальных тоже касается, песен больше не будет, — попросил Чжань. — Не будет же?
Это он уже уточнил громче.
— На сегодня это всё, — подтвердил Ван Ибо.
Убедившись, что все старшеклассники вернулись на свои места, Сяо Чжань повернулся к окну и крикнул Ибо:
— Мистер Ван, зайдите ко мне после урока, решим этот вопрос.
— С большим удовольствием, мистер Сяо, — широко усмехаясь, ответил Ван Ибо.
Сяо Чжань закатил глаза и отошёл от окна. Школьники в кабинете смотрели на него с улыбками. Мужчина не стал ничего говорить, только напомнил, чтобы не забыли подписать работы. Он уже выставил оценки, так что контрольная была формальностью, ничего удивительного, что старшеклассники почти не волновались по этому поводу.
Ван Ибо появился на пороге его кабинета вместе со звонком. Раскрасневшийся от того, что спешил сначала отвести младшеклассников в их крыло, а потом бежал обратно. Он с усмешкой отвечал на комплименты его игре на гитаре и пению. Чжань тем временем собирал работы и желал всем хороших выходных. Когда они наконец остались вдвоём, Сяо Чжань с усмешкой проговорил:
— Только учти, что если я буду учить тебя, то придётся нам расстаться.
— Почему? — удивлённо нахмурился Ибо, подходя ближе и приобнимая его за талию.
— У меня принцип, с учениками не сплю и не встречаюсь, — пояснил Чжань, положив руки на плечи Ибо и сцепив их в замок, чтобы тот, даже если захотел, никуда не сбежал. — Педагогическая этика.
— В таком случае, я и без испанского проживу, — усмехнулся Ван Ибо. Наклонившись ближе к лицу мужчины, он добавил: — Я и так отлично владею языком.
— Если бы ты отлично им владел, то знал бы, когда заткнуться и перейти к действиям, — закатил глаза Сяо Чжань, потянув его ещё ближе, чтобы наконец поцеловаться.
Прошло уже два месяца с тех пор, как вся школа узнала, что у учителя испанского и историка роман. И, к удивлению Чжаня, пока от этого были одни только плюсы. Вместе противостоять недовольству коллег оказалось проще и даже веселее, чем если бы они делали это поодиночке. А ещё Сяо Чжань понимал, что благодаря Ван Ибо сделал огромный шаг к принятию себя.
Первое время после примирения им ещё было тяжело. Это в фильмах обычно всё шло как по маслу. В жизни приходилось стараться, чтобы что-то изменить. Они учились говорить о своих переживаниях, искали компромиссы. Иногда ругались, но быстро мирились и никогда не доводили до скандалов. Ибо перестал пытаться проявлять чувства на публике, всегда ждал инициативы от Сяо Чжаня, что быть уверенным, что тому комфортно. Останавливался, если его просили. И научился не обижаться на отказы, понимая, что они чаще всего продиктованы смущением, а не непринятием его. Чжань в ответ старался дать себе и своему парню больше воли. Нормально познакомил с друзьями, ответил на десяток их неловких вопросов, пряча краснеющее лицо на плече Ван Ибо. Перестал стесняться гулять, держась за руки. Познакомился с друзьями Ибо, искренне поблагодарив Джексона, который так удачно позвонил именно ему, чем, в общем-то, помог им помириться. Он старался быть более открытым в своих чувствах, не думать о том, что скажут или станут считать о них другие люди. И да, они таки пошли к психологу, телефон которого подсунула им Кристин. После четырёх месяцев терапии вместе и по отдельности они сделали огромные успехи.
Одним из них стал каминг-аут Сяо Чжаня перед коллегами. Всё в действительности получилось по-дурацки. Очередной педсовет, миссис Финниган снова устроила шоу, призывая коллег наконец уволить Ибо. Потому что он ей просто не нравился, других причин не было: успеваемость у школьников по истории стала лучше, одна девушка даже выиграла городской этап олимпиады, жалоб ни родители, ни тем более дети не писали. Кажется, это только сильнее злило миссис Финниган. Конечно женщина не могла удержаться от того, чтобы перейти на личности. Она прошлась по всему: внешности, умственным способностям, его работе. И в конце, конечно, не могла не высказаться по поводу ориентации. Чжань начал вскипать ещё в самом начале, но держался, мысленно считая до десяти и обратно несколько раз. Но и у его терпения был предел.
— Не представляю, как можно продолжать работать с человеком, которого... привлекают мужчины, — подытожила миссис Финниган, призрительно скривившись.
В повисшей тишине слова Сяо Чжаня, которые он сказал со спокойной и вежливой улыбкой, прозвучали отчётливо, так что ни у кого не должно было возникнуть вопросов, а не ослышался ли он.
— Ну, со мной же вы семь лет работаете и вроде не жалуетесь, — сказал Чжань, посмотрев на миссис Финниган. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не превратить улыбку в оскал и не кинуть в старушку блокнотом. Она была просто невыносима.
— Что? Шон, так вы... — женщина поражённо схватилась за сердце. Её взгляд бегал от лица Сяо Чжаня к Ибо, по таким же удивлённым лицам остальных присутствующих.
— Да, я гей. И парень Ван Ибо, — подтвердил Чжань. Смотреть на реакцию было приятно. Так-то, дорогие. Теперь уже не скажешь, что Ибо такой ужасный, потому что гей. Милашку Шона же вы любили всё это время. Убедившись, что все его слушают, Чжань невозмутимо продолжил: — И буду признателен, если вы прекратите оскорблять его беспочвенными обвинениями. И раз уж зашла речь, жениться не собираюсь, в планах только выйти замуж, поэтому не предлагайте мне свидания с вашими незамужними знакомыми девушками. С парнями тоже, если такое вдруг кому в голову придёт, нсмотря на мои планы с замужеством. Единственный, за кого я возможно выйду — этот гремлин. Вас на свадьбу не пригласим, не волнуйтесь. Ещё вопросы будут, или мы займёмся наконец работой?
Ибо, сидевший рядом с ним, сдавленно хрюкнул от смеха, очевидно искренне наслаждаясь получившимся эффектом. Сяо Чжань не показывал, но тоже был доволен. И чувствовал себя гораздо легче, чем до этого, пока скрывался и выслушивал клевету на Ван Ибо, не имея возможности заступиться за него. «Нужно будет купить доктору Фрост цветы, она прекрасный специалист», — подумал Чжань, пряча самодовольную улыбку.
После педсовета, Ван Ибо смотрел на него с щенячьим обожанием. Сяо Чжань не мог понять причину: то ли парень был рад наконец озвучить статус их отношений перед раздражавшими его старушками, то ли это всё его кинк на строгого Чжаня, то ли всё сразу.
— Чжань-гэ, а ты правда собираешься выйти за меня? — поинтересовался Ибо, когда они дошли до кабинета.
— Я же сказал, что это только возможно, — хмыкнул Сяо Чжань. Только теперь он понял, что ляпнул. Щёки обожгло запоздалым стыдом, поэтому он поспешно пошёл в атаку, чтобы скрыть это: — Ты не звал.
— А если позову? — продолжил допытываться Ван Ибо.
— Ну вот позови, и узнаешь, — садясь за стол, ответил Чжань. И кто его за язык тянул? Какой-то неловкий выходил разговор. Впрочем, неплохо помогал не думать о том, что он только что признался перед всем педагогическим коллективом в том, что гей. И, кажется, даже не сильно по этому поводу мучается.
— Ладно, тогда зову, — устроившись на его рабочем столе, предложил Ибо.
— Куда? — вопросительно выгнув бровь, уточнил Чжань.
— Ты издиваешься? — обиженно надув губы, возмутился Ван Ибо.
— Да, — не стал отрицать Сяо Чжань. Он не был ещё готов обсуждать вопрос свадьбы. Может, они оба понимали, что рано или поздно всё к этому придёт, но было ещё рано. Они ведь только-только окончательно съехались, куда спешить со следующим шагом? — Потому что, если хочешь сделать мне предложение, имей совесть сделать это красиво. И романтично. И мило. И так, чтобы не стыдно было людям рассказать. А не вот так.
— Какой ты вредина, — закатил глаза Ибо. Расстроенным он не был. В конце концов, Чжань ведь не сказал «нет». — Но я тебя и такого люблю.
— Я тебя тоже, но всё равно свали с моего рабочего стола, — улыбнулся Сяо Чжань.
В общем-то, тогда он ещё не знал, что открыл ящик пандоры. Уже на следующий день вся школа знала об их отношениях. Дети, учителя и даже родители смотрели на них, перешёптывались. Кто посмелее и хорошо их знал, не стеснялись подходить и поздравлять. Чжань думал, что, случись такое, он умрёт от смущения. Но, к его удивлению, он чувствовал только удовлетворение и приятное тепло. Пока рядом с ним был Ибо, он оказался готов столкнуться с осуждением, смущением и чем угодно ещё. Оно того стоило.
Впрочем, самым счастливым был Ван Ибо. Он получил возможность проявлять свои чувства так громко и часто, как только хотел (хотя Чжань всё же оставил правило про отсутствие какого-либо физического контакта при детях, они всё же в школе). И, конечно, теперь он мог отпугивать тех школьников, которые, по его мнению, проявляли слишком много любви к Чжаню. Это было глупо, но Сяо Чжань мог только смеяться, слушая такого рода диалоги.
Первым под раздачу попал Айзек. Чжань, конечно, заметил, что парень привязался к нему, но и подумать не мог, что это вызывает у Ибо беспокойство. Ну честное слово, сколько этому мальчику лет? Пятнадцать. Сяо Чжань слишком стар для этого дерьма. Ему бы за двадцатипятилетним поспевать.
— Если не хочешь двойку по моему предмету, изобрази сквозняк, и чтобы больше я тебя радом с ним не видел, — в очередной раз заметив, как Айзек крутится рядом с Сяо Чжанем, с вежливой улыбкой проговорил Ибо.
— Но у меня с ним уроки, — краснея лицом и даже шеей, задушенно проговорил школьник. Он совсем не ожидал, что историк так резко появится в кабинете испанского. Наивный мальчик не знал, что Ибо длинные ноги были нужны не только для красоты.
— Значит, последняя парта твой лучший друг. Узнаю, что сидишь на первой, приду и сяду рядом. Усек? А возникнут какие вопросы или проблемы, мои двери для тебя всегда открыты, — Ван Ибо похлопал парня по плечу. — Не дрейфь, мистер Сяо занят, но ты обязательно ещё встретишь своего длинноногого красавчика.
— Ван Ибо, не смей обсуждать длину моих ног или любую другую часть моего тела с школьниками!
Чжань, конечно, мог бы на корню пресечь всё это. Но, во-первых, Ибо не переходил границ. Его поведение скорее было дурашливым, развлекало детей, нежели напоминало ревнивого идиота, готового драться с каждым столбом. Чжаня тоже это только развлекало. Он не чувствовал, что ему не доверяют или пытаются контролировать. Ван Ибо просто нравилось иногда давать всему миру знать, что у него такой потрясающий парень. И раз все вовлечённые получали только удовольствие, Сяо Чжань закрыл на это глаза. Во-вторых, Чжань понимал и временами разделял чувства Ван Ибо.
Вот поразительная ситуация: вся школа давно была в курсе ориентации Ибо. Позже все узнали о том, что у него есть парень. Причём работающий всё в той же школе. Но это вовсе не остановило кучу девушек и юношей от признаний и флирта в сторону молодого историка. На дворе был май, а они всё ещё доедали шоколад, подаренный мужчине на четырнадцатое февраля (рука не поднялась выкинуть, там было несколько дорогих коробочек и один свёрток ручной работы). Наученные опытом девочки и мальчики не приносили его лично, а, улучив момент, подкидывали на стол во время перемены, пока учитель не видел. А уж сколько признаний в чувствах Ван Ибо получил за этот год! В один момент Сяо Чжаня это настолько достало, что он тоже решил намекнуть школьникам, какие проблемы они могут заиметь, если не прекратят это безумие. После сочинения на три тысячи слов по теме «Почему я не должен/должна подкатывать к своему учителю» энтузиазм немного поутих, чему Чжань злорадно порадовался.
У них действительно всё было хорошо. Общественное мнение, которого так боялся Чжань, не раздавило их. Оно, в общем-то, ничего не поменяло в их отношениях. Они всё также любили друг друга, проводили вместе большие перемены и вечера. Со временем Сяо Чжань даже привык к неловким вопросам от учеников.
— О, наверное, вам очень весело встречаться с мистером Ваном, он же такой крутой и классный, — поинтересовался парень из его класса, когда они все вместе украшали актовый зал к последней в учебном году торжественной линейке.
— Да, весело, — с усмешкой согласился Чжань. Взобравшись на стремянку, он пытался ровно прицепить воздушные шарики, при этом не лопнув ни один из них. — Например, в прошлые выходные он потащил меня на лекцию какого-то историка, и я три часа слушал про Древний Рим. Неописуемо весело.
— Откуда мне было знать, что под фразой «удиви меня» ты имел в виду романтический ужин на крыше? — возмутился державший стремянку Ван Ибо. — Как я должен был догадаться?
— Как ты не смог догадаться? — поинтересовался Сяо Чжань, посмотрев на него сверху вниз. Он так хотел какие-нибудь милые и романтичные выходные, чтобы как в фильмах. А вместо этого едва не уснул. Как выяснилось, Ибо был просто ужасен в понимание намёков. — Это же элементарно. Может, мне тебе еще книжку подарить «как ухаживать за парнями»?
— А у тебя есть? — тут же оживился Ван Ибо.
Школьники вокруг уже едва сдерживали смех.
— Иди ты в... Рим, — закатил глаза Чжань, вернувшись к шарикам.
— Сейчас посмотрю билеты, июнь нас устроит? — поинтересовался Ибо.
Сяо Чжань посмотрел на него, надеясь, что тот шутит. Но Ван Ибо был вполне серьёзен, даже мобильный из кармана достал. «Вот же чудо в перьях», — с нежностью подумал мужчина.
— Ты безнадежен, — со смехом покачал головой Чжань.
Но Ван Ибо не был бы собой, если бы не научился понимать своего парня. В первый день летних каникул, когда они лежали на диване и смотрели «Ходячий замок Хаула», Ибо вручил Сяо Чжаню конверт. Персиковый с нарисованными от руки сердечками.
Мужчина недоверчиво покрутил его в руках. «Наверное долго рисовал», — подумал он, проведя пальцами по ровным линиям почти идеально симметричного сердца в центре.
— Что это? — спросил Чжань, не решаясь сразу открыть. От Ибо можно было ожидать всего, чего угодно.
— Открой и узнаешь, — не стал облегчать ему задачу Ван Ибо, сверкая хитрой улыбкой.
Чжань прищурился с подозрением, но конверт вскрыл. В руках у него оказалась распечатка билетов на самолёт. Пришлось тянуться за очками, чтобы разобрать, что задумал его неугомонный парень.
— О, Ибо, как ты догадался, что это именно тот город, где я всегда мечтал побывать? — восхищенно спросил Сяо Чжань, разворачиваясь к Ибо и радостно улыбаясь. Они ещё весной обсудили, что хотели бы вместе поехать куда-нибудь на летние каникулы. И в руках у него были билеты в Барселону.
— Ты повесил фотографию Саграда Фамилия в туалете и обклеил стикерами «я хочу в Испанию» весь холодильник. Сложно было не додуматься, — рассмеялся Ибо.
Чжань смущённо пожал плечами. Пришлось изобретать такой способ намёков, которые бы удовлетворяли их обоих. Ван Ибо понимал, какой «сюрприз» от него ждёт Сяо Чжань, а тот радовался тому, что получил, что хотел, не попросив об этом вслух. Может и глупо, можно ведь просто сказать вслух. Но куда приятнее, когда вторая половинка сама догадывается, чего ты хочешь.
— В прошлый раз, когда я приклеил туда «хочу цветы», ты притащил мне кактус! — фыркнул Чжань, вспоминая историю двухмесячной давности. Его страсть к растениеводству заметно поутихла, он даже раздарил часть растений. Но многие до сих пор украшали их гостиную. Ван Ибо со временем даже тоже пристрастился к уходу за растениями.
— Во-первых, это экологично, во-вторых, он милый, — возмущённо стал защищаться Ибо. — И вообще, если тебе не нравится Майкл, я заберу его себе.
— Охуел? — возмутился Сяо Чжань. Скрестив руки на груди, он сообщил: — Это мой кактус, найди себе другой.
— Зачем? У меня есть ты, — с нахальной улыбкой ответил Ван Ибо и потёрся носом о подбородок Чжаня, где проступила не бритая с утра щетина.
— Да побреюсь я сейчас, побреюсь! — со смехом ответил Сяо Чжань. Он что, виноват, что у него, в отличие от парня, щетина росла быстро? Обняв Ибо за плечи, он уже спокойнее добавил: — Спасибо. Ты же знаешь, что я тебя люблю? Со всеми твоими тупыми подкатами, лекциями по истории, привычкой раскладывать всё по местам. И даже если бы ты не догадался с Барселоной.
Ван Ибо улыбнулся.
— Я тоже тебя люблю, гэгэ.
Конец.
Из хроники совместной жизни последующих лет:
~ В следующем учебном году миссис Финниган ушла наконец на пенсию. Большинство школьников отпраздновали это с огромной радостью. На прощание Ван Ибо послал её на хуй. Чжань сделал вид, что не услышал;
~ Через два года они поженились. Предложение Ван Ибо сделал на Рождество, которое они вдвоём встречали в Нью-Йорке. Свадьбу праздновали летом, оба были в чёрных костюмах, но Ибо шутки ради приколол себе фату;
~ Сяо Чжань перед свадьбой рассказал родителям о своей ориентации. Отец отказался от общения с ним. Но его мама приехала на свадьбу, поздравила их и сказала ему, что любит своего сына таким, какой он есть, после чего Чжань расплакался;
~ Родители Ибо приняли зятя с большой любовью. С мамой Ван Ибо они регулярно обмениваются рецептами;
~ Сяо Чжань плакал во время выпускного его класса, потому что очень к ним привязался. Никто не видел, но Ван Ибо тоже утирал слёзы. После выпуска многие из ребят продолжали навещать Чжаня и Ибо, а Камилла и Айзек в будущем и сами стали учителями;
~ Кристин и Люк обзавелись двумя очаровательными девочками-близняшками. Сяо Чжань и Ван Ибо стали их крестными родителями. Они безумно их балуют, впрочем, кто бы не стал, увидев эти пухлые щёчки?;
~ Спустя десять лет Сяо Чжань стал директором школы. Он сделал очень многое, чтобы сделать её лучше. Ибо прошёл с ним весь этот путь;
~ Ван Ибо и Сяо Чжань, помимо работы в школе, открыли фонд помощи подросткам с нетрадиционной ориентацией, который помогал ребятам принять себя и научиться показывать это обществу.