Второй катальный, не катальный день, Часть 6
Сонное утро, настроения нет. Голова раскалывалась жутко. Девочки, пересиливая свою волю, начинаю собираться. Пётр Алексеевич на скорую руку жарит омлет и готовит бутеры. Как хорошо утром спать, когда тебе никуда не надо, и все вокруг торопятся, а ты лежишь и в ус не дуешь. Василина впопыхах натягивает розовое термобельё и бежит в ванну, обгоняя по пути сонную Ксюшу, которая медленно натягивала флиску.
– Девчонки, поторопитесь, а то ранние чайники весь склон разобьют! – подбадривал близняшек папа, переворачивая омлет.
Ксюша обреченно направилась в сторону кухни, прикрывая глаза. Они вместе с Петром Алексеевичем готовили с собой малиновый чаёк. Мне было так лень вставать, но голова очень сильно болела, надо было пойти искать чёта типа Нурофена, но мне очень лень... Ладно, подожду, когда все уйдут кататься и буду тут хозяйничать, искать Нурофен. Василина, освежившись, вышла из ванной и присоединилась к Ксюше готовить чай.
Я видела, как на потолке отражались зайчики, отсвечиваясь от снежинок через окно. В голове немного гудело и зайчики превратились в рыбок, искрящихся в лучах пруда. В моей фантазии разворачивались морская жизнь русалочки и, её преданных осминожков и крабиков. Тёмные водоросли тянулись к хвосту русалочки, пока та разговорила с Себастьяном. Она с вскриком, опускалась на тёмное дно. Я была русалкой и начала задыхаться. Дно превратилось в снежный склон, мой рыбий хвост превратился в ноги со сноубордом. Но только сил ехать у меня не было. Я со слезами плюхнулась в пухляк, и меня накрыла лавина.
Слёзы ручьём текли по щекам, кто-то стучался в дверь. Ребята ушли катать где-то пол часа назад. Я вся вспотела и не могла отдышаться, голова стала болеть сильнее. Пошатываясь с гнездом волос на голове, я подошла к двери. На мне была пижама с цветочным серым рисунком на синим фоне.
– Кто там? – сонно застонала я. Я молилась, чтобы это была уборщица, которая заберет мусор и уйдёт, не докапываясь и не спрашивая ни о чём.
– Твоя смерть! – шутливо произнёс мужской голос за дверью. Ваня как всегда в своём репертуаре.
Я медленно приоткрываю дверь и зарываюсь лицом в волосы. И поворачиваюсь в сторону нашей комнаты.
– Я ещё не встала и не успела переодеться. – делая шаг в сторону, говорю я и оступаюсь. Как же кружиться голова, наверно я слишком резко встала.
– Ей, спортсменка, не время падать, нужно лишь подниматься и делать шаги. – подхватывая меня на руки, запричитал он.
– Очень смешно, - буркнула я. – Так и будешь меня всю поездку на руках таскать?
– Столько, сколько потребуется, моя принцесса. – укладывая на кровать и кланяясь произнёс он.
Сегодня Ваня был одет, как простой смертный. На нём была чёрная толстовка с надписью «Marvel» и свободные спортивные штаны. Неужели, он так по улице ходил, холодно же.
Ваня ушёл на кухню. Его беспокоило состояние Вари, а главное, что он в этом виноват. Найдя кружку на их кухне, он налил воды и принялся искать таблетки от головы. С собой у него был на всякий случай анальгин, в последние время после пьянок с друзьями часто болела голова. Он достал одну таблетку и взял стакан с водой. Варя лежала на спине в том же положении, как я её оставил и таращилась в потолок. У неё были заплаканные глаза и красные щёки из-за сна. Она казалась мне такой одинокой и беззащитной, мне хотелось её защищать от мира, и от людей...
Ваня вернулся с кухни, у меня не было сил сесть, он поддержал меня и дал стакан воды с анальгином. Вода смазывала утреннее горло, обволакивала его, давая силу. Ваня сел на край кровати и улыбнулся.
– Что тебя так веселит? – выпив таблетку, спросила я.
– То, что ты выпила, не подумав, что я мог бы тебя отравить. – съехидничал он.
У Вани на щеках появились ямочки, такие же, как у моего брата. Когда тот улыбался, выражение лица появлялось двойное, то ли он лжёт, то ли он искренне радуется. Ваня и правда, казалось, искренне радуется.
Ваня решил отвлечь меня от раздумий своей болтовнёй. Он сел ближе ко мне, так что я положила голову ему на плечо. Он, не отвлекаясь от своего рассказа, приобнял меня за плечо. Я почувствовала себя защищено, как будто он прогонял всю мою боль и страх. Ваня задорно рассказывал о своих поездках с друзьями, как он напивался до смерти и просыпался в сугробе. Как друзья его откачивали и согревали после бурной ночи. Он казался мне таким взрослым, но всё ещё ребёнком. Почему он отказывается от своего веселья и нянчится с ребёнком, хотя через дня два мне исполниться 18, но ещё ребёнком. Когда дошёл до истории знакомства с друзьями, я уснула на его груди, а он продолжал поглаживать меня по голове.
Проснулась я от запаха чего-то жаренного. На кухне парень вовсю кухарил что-то вкусное. Я на цыпочках вышла из комнаты. Голова прошла и осталась небольшая тупая боль. Но думаю, после еды пройдёт. Было непривычно наблюдать за готовкой парня. Ваня то добавлял разных специй, в перерывах между пробой еды, то подливал масла. Завидев меня в дверях, он улыбнулся и отодвинул стул от стола.
– Как спалось? – поинтересовался лыжник, раскладывая еду по тарелкам. Это была томатная паста с макаронами и курицей.
– Хорошо. Кошмаров не снилось. А как давно ты умеешь готовить? И где ты продукты взял? – с сомнением спросила я.
– Это моё хобби. Скучно становиться, и пеку себе кексы, это как ты рисуешь, – подмигнул он. – А продукты украл в магазине, я вообще вор по натуре. – усмехнулся парень.
Я во все глаза уставилась на него, раскрыв рот от удивления. Он спокойно жевал свои макароны, сидя напротив.
– Да не волнуйся ты так. Наш номер находиться под вашим. Я зашёл взял деньги и сходил в магазин. – заверил он.
– Кстати, очень вкусно. – немного смутившись, сказала я.
Томатная паста отлично сочеталась с куриной грудкой, а макароны всё это немного разбавляли. Но тот факт, что он живёт под нами, меня немного насторожил. Значит, до конца путешествия, он от меня не отстанет. А хочу ли я, чтобы он отстал...
Остаток дня мы провалялись на диване в гостиной, смотря грузинские сериалы. Перевода не было, поэтому мы сами озвучивали героев, это было забавно. Когда пришли близняшки и их папа с катания, Ваня ушёл. Я села на нашу кровать в комнате и достала свой блокнот для рисования. На последнем арте был нарисован Ваня, я не помню точно, когда его нарисовала. Наверно, под долгий тяжелый разговор. Внизу листа было написано «Смотри не влюбись, принцесса.»