Часть 2
С приходом нового дня Гарри боялся лишний раз прикоснуться к себе. Лишь одна вещь грела его сердце, чудом не замершее — это понимание родителей. Они не боялись его и продолжали любить. Мама, пусть и выглядела измученной утром, ласково погладила его по волосам во время завтрака, а отец попросил составить компанию, отправляясь в лес.
На душе становилось теплее, и лёд не спешил проявляться на коже. Гарри почти поверил, что всё вчерашнее оказалось страшным сном. Вот только… его руки блестели. Как зимой блестят снежинки на солнце. Именно оно — доказательство того, что случившееся реально. Но пока его согревает родительская любовь, мальчик не замерзнет.
***
Чем дольше они ехали в лес, тем сильнее начинал нервничать Гарри. Никогда ещё он с отцом не уезжали от деревни так далеко. Туда, где нет дороги, она заросла травой. Всех жителей деревни, с малолетства, пугали Чудищем, которое водилось в тёмном лесе. И можно подумать, что рассказы — не более, чем байки для детей… если бы взрослые не боялись. У Джеймса, вовсе не трусливого человека, и то дрожали руки.
— Отец, неужто, ты решил так далеко забраться?
— Да, сынок, — ответил мужчина, крепко держа узды. — Деревьев становится все меньше, ведь мы срубаем их у самого начала леса. Сегодня мы поедем чуть дальше. Не переживай, скоро будем на месте. А там… там никто нас не тронет. Оружие с собой.
Взгляд мальчика опустился на крепкую дубину, рядом с отцовским топором. Если на них не нападут разбойники или дикие звери — им очень повезёт. Будь у них с собой ружьё — было бы куда безопаснее. А словам отца Гарри поверил. Сосны здесь росли огромные — только вдвоём руками обхватывать. За них очень хорошо заплатят.
— Отец, а можно я дерево выберу?
— Конечно, — ответил мужчина, насильно заставляя себя улыбнуться. Час был близок… и его сердце обливалось кровью.
Когда Гарри заинтересовался одной из сосен, Джеймс словно шёпот услышал «давай!», и замахнулся дубиной, ударяя по спине родную кровь. Замах вышёл отточенный, мальчик отлетел к дереву и упал лицом в землю, никак не шевелясь больше и… не дыша.
Джеймс рухнул на землю, как подкошенный, до боли сжимая на голове волосы. Он убил. Родного сына. Со спины, как последний трус! Взвыл мужчина, хуже одинокого волка. Страшное горе рвало его душу. Проклинал он сам себя за то, что посмел руку поднять. И не проверил мальчика. Не увидел, что тот еле дышит. На слабых ногах поднялся и вскоре сел обратно в повозку, уезжая как можно дальше. В глаза въелось недвижимое тело сына. Нужно было вернуться домой и рассказать жене, но… страшно подумать, как смотреть ей в глаза.
Едва поставив лошадь в стойло, он бросился в церковь.
***
Ужасная боль и жуткий холод ударили по мальчику в момент пробуждения. Поздняя осень выдалась у них очень холодной, а очнувшись, Гарри через сумрак увидел… снег. Если солнце ещё не село, в лесу, из-за огромных деревьев, казалось, достающих своими макушками до самого неба, почти не видно белого света.
Ветки деревьев оказались украшены белыми блёстками. Снегом присыпало даже его. Обычно, Гарри любил смотреть на то, как белые хлопья в танце падают на землю. Но сейчас…
Что случилось?
Почему отец оставил его тут?
Ответ пришёл быстро. Его бросили. След колёс уже простыл. А он…
Мерзкая паника подступала медленно, и не далёк был час, когда с губ сорвётся крик боли, страха и отчаяния. Гарри прильнул больной спиной к… выбранному дереву и обхватил себя руками, которые начали покрываться тонкой корочкой льда.
— П-почему?.. За что-о… п-папа… за что?.. — горькие слёзы побежали по щекам, на них же и остывая. — Я-я... я… не х-хотел… не хотел! Почему?.. Мне это н-не н-нужно! Я не хотел! Мама! МАМА!
Его крик не могли услышать родители, ни один, ни второй… Они оставили его здесь, в тёмном, холодном лесу, полным опасностей. Бросили его, предали…
Перед глазами ребёнка вставало два исхода. Либо дикие звери разорвут его на куски, вдоволь полакомившись, либо он замёрзнет до смерти. В ужас приводили оба варианта. И этот страх дал силы на то, чтобы встать и заставить себя передвигать ноги, в которых чувствовалась сильная слабость и дрожь. Нужно уйти, хоть куда-нибудь… Лишь бы подальше отсюда. Может, он людей найдёт.
Крохотная надежда, как маленький тлеющий огонек, давал ему силы двигаться, стремиться к цели, не важно, насколько она осуществима. А темнота сгущалась. С каждой минутой, мальчик видел всё меньше. Гарри продолжал смотреть по сторонам и особенно наверх, но деревья закрывали небо. Лишь в редких прорехах он видел слабую луну.
От волчьего воя, внезапно раздавшегося где-то вдалеке, кровь застыла в жилах, а сердце, кажется, и вовсе остановилось на миг. На инстинктивном уровне, мальчик сделал шаг назад. Затем второй, третий, отходя неровно, не по своим следам. И это стало его ошибкой.
Звук закрываемого капкана оглушил, как и внезапно прострелившая ногу боль. Вопль боли оглушал самого себя, в горле всё звенело обрываясь хрипом. Кровь обагрила свежий снег. Мыслей в голове несчастного ребёнка не было… лишь дикая боль. Он валялся на земле, не в силах куда-то сдвинуться, и кричал, не в силах остановится.
Своими криками он лишь показывал, где находится. Давал наводку диким зверям. Он… никогда не чувствовал себя таким беспомощным и жалким. Не осталось больше сил, от боли мальчик перестал соображать. Своими конечностями, покрытыми льдом, он даже двигать не мог. И уж тем более, он не мог вытащить свою ногу из ловушки для зверей…
Но в какой-то момент, вдруг, ему показалось, что он услышал шаги. Человеческие шаги…
— Помогите! Пожалуйста! ПОМОГИТЕ! — в отчаянии закричал Гарри, срываясь на хрипы.
Увиденное не оказалось плодом его воображения. Человек. Это в самом деле был человек. В этом дал убедиться вспыхнувший огонь. Он осветил фигуру. Человек приближался к нему!
Надежда забилась в груди, словно птица в клетке. Его освободят!
Но как же быстро и безвозвратно его радость, почти перекрываемая боль, сменилась вернувшимся страхом за свою жизнь, когда его спаситель оказался… нелюдем. Обычному человеку не дано управлять огнём! То, что должно было быть факелом — оказалось горящей рукой! Но не она самое удивительное и жуткое. Во второй руке незнакомец сжимал топор.
— Так-так-так… В мою ловушку попал ребёнок.
Мальчик оцепенел от ужаса. Холод, боль, голод — он был скован и беззащитен со всех сторон, и слёзы снова потекли по щекам. А страшный человек, чей огонь усилился, давая больше света и приводя в ещё больший ужас, присел на корточки и внимательнее стал рассматривать мальчика. Остановив свой взгляд на руках, покрытых коркой льда, он поинтересовался:
— Что с твоими руками, малыш?
— Н-н-не знаю… Лёд… Вчера, — бессвязно лепетал Гарри, чудом сохранив способность говорить. Ужас мешал ему дышать, а лёд с рук начал ползти дальше, и он это чувствовал. Начала леденеть шея и всё остальное тело. — Он сам… ОН САМ! МНЕ БОЛЬНО!.. — не прекращавшиеся слёзы снова потекли, сперва застывая на щеках, а потом становясь льдом.
Блики огня отражались в глазах незнакомца и делали его лицо слишком страшным, хищным. Будто зверь в человеческом обличии. Гарри истошно закричал, когда тот замахнулся топором и ударил по ноге. Ужасающей боли, что должна была наступить, если острое лезвие войдёт в плоть до кости, а то и вовсе отрубит конечность, не последовало. Корка льда на ноге стала больше и топор просто застрял.
— Очень интересно, — оскалился мужчина, жадно следя за созданным эффектом, а в следующий миг коснулся огненной рукой льда, который мгновенно начал таять с шипящими звуками.
Для мальчика, на чью долю выпало много ужасов, не вытерпел более. Силы иссякли. Тело было слишком истощено, чтобы продолжать бороться, и в самый не подходящий момент сознание оставило его. Но будет ли сознанию место, куда вернуться? Или же попросту умрёт? Потеряв сознание, Гарри уже не почувствовал кокон льда, что окутал всё, кроме ноги, которую жгли огнём.