Часть 3

Слабый, измученный и с заледеневшими каплями слёз на щеках. Таким предстал перед ним мальчик. Забрести сюда, попасться в капкан, замёрзнуть — и всё это ночью, в глухом лесу. Не каждый взрослый человек перенёс бы на себе подобный ужас. А если способности малыша проявились недавно, и он ещё не умеет держать их под контролем — ситуация усугубляется.

В своё время, мужчине тоже пришлось несладко, в виду таких же необычных, страшных способностей. Люди страшатся того, что не могут объяснить, и что сильнее их самих. Жестокость проявляется на фоне страха за собственную жизнь. Мужчина, чуть старше, чем есть сейчас этот мальчик, устал от людей и ушёл в дикий лес, где создал свою обитель и напустил разных слухов о том, кто обитает здесь. Чудовище, что заманивает и убивает людей, стоит тем уйти вглубь леса.

Отчасти, это правда. Те люди, что однажды увидели его в лесу или наткнулись на его дом — были убиты. Счастливчикам удавалось умереть от удара топора в голову. Других он сжигал заживо. Огонь требовал почаще выпускать его на волю. Не только для обыденных дел и быта. Мало таких вещей. Убивая что-то живое — огонь успокаивался.

Впрочем, вчера, отогревая замороженного мальчишку, мужчина ощущал странное — очень сильную уместность своей способности. Убивать, сжигать что-то — всё не то. Отогревать — куда ближе.

Пока мальчик лежал без сознания, переставший дрожать от холода, мужчина обрабатывал ногу, которая угодила в капкан для зайцев. Мальчику очень повезло. Медвежий капкан нанёс бы повреждения куда более серьёзные. Раздробил бы ногу. Научившись за годы одиночества целительству, хозяин леса залатал раненную лапку и приготовил целебный настой, которым будет смазывать ногу на протяжении четырех дней.

Чтобы мальчик не мёрз, мужчина полностью избавил его от одежды и укутал в мягкие шкуры. А через час он удостоился удивительного зрелища. На полу у кровати, где лежал мальчишка, медленно вставала стена льда. Сам того не осознавая, он защищал себя. Но в доме почти жара стояла, стена не могла держаться долго. И все жё… Само по себе явление завораживало.

Единственный минус — приходилось вытирать талую воду. Поэтому мужчина избавился от неё сразу, чтобы не намокало постепенно, и чтобы шкуру медведя, что лежала на полу, не намочила вода.

***

Сиплое дыхание вырвалось из горла. Гарри так много кричал, что, кажется, потерял голос. Сколько прошло времени? Где он? И жив ли он вообще? — вопросы, которыми не должен задаваться ребёнок его возраста, но задавался. Нога болела, но не так сильно, как раньше.

Воспоминания просочились сквозь туман. Той страшной ночью он попался в капкан. А теперь… все, вроде бы, хорошо. Он находился в уюте, не мёрз, шкуры хорошо согревали. В кои веки не чувствовал холод, с которым жил всю жизнь.

— Скажи, если чувствуешь недомогание, — подал голос мужчина, прерывая тишину.

Если не считать треска дров и отдаленного воя волков — в доме стояла тишина. Собственный голос для мужчины показался слишком громким, хоть и говорил он спокойно.

Зелёные, цвета летней травы, глаза мальчика растерянно стали смотреть на хозяина дома. К своим чувствам он прислушался поздновато, когда пауза начала затягиваться. И, вроде как, ничего плохого, помимо ноющей ноги, он не ощущал. Это чудо, что он не отморозил себе ничего.

— Хочу… есть.

— Я так и думал, — выжимая тряпку до конца, мужчина поднялся, захватив с собой ведро. — До восхода солнца остался час. Думаю, к этому времени я успею сделать нам завтрак. Не поднимайся с постели, нога должна быть в покое.

Мальчик послушно кивнул, в постели даже не двигаясь лишний раз. Выбираться из тёплых шкур совсем не хотелось, к тому же, он чувствовал, что не одет. И не сразу Гарри вспомнил, что именно хозяин дома являлся тем самым незнакомцем, который в ту ночь, или ранее утро, отыскал его в лесу и замахнулся топором, желая… отрубить ногу? Или ударить по капкану?

Гарри так перепугался, что лишился сознания. После всех пережитых кошмаров, и боли, тот удар стал последней каплей. А теперь он лежит в тепле, нога замотана и залечена, ему не страшно… Может, он просто умер и попал на небо? Тогда он сможет увидеть бабушку!

Но если смерть — верная догадка, почему сейчас произошёл странный переход в другой мир, так сильно похожий на тот, что был при жизни? Где же небеса? Где тёплый свет?

Голова начинала болеть от размышлений. В какой-то момент Гарри сам себя остановил и поглубже зарылся в шкуры, от которых исходил странный, но не неприятный запах, и закрыл глаза.

***

— … лыш… Эй, малыш?

До слуха стал долетать приятный мужской голос, а за ним Гарри ощутил горячее прикосновение ладони к его прохладному плечу. Оно было таким тёплым… словно родным. И на миг показалось, будто это…

— … папа?

Но мужчиной оказался не родитель. Глядя в лицо красивого человека, воспоминания окончательно выбрались из тумана. Родной отец убил его и оставил в лесу. А потом душа, вышедшая из тела, прошла мучительный путь, чтобы оказаться там, где будет хорошо. Он всё понял. Но… лучше от этого не стало.

— Я подниму тебя на руки, чтобы отнести к столу. Выбирайся из шкур.

Откуда-то потянуло вкусным запахом еды и живот тут же дал о себе знать. Гарри попытался принять сидячую позу и в глазах вдруг потемнело, а хребет свело от боли.

— Завтрак отменяется, — нахмурился мужчина, заметив изменения на лице ребёнка и заставил его мягко обернуться.

Спина, с последнего его осмотра, стала выглядеть хуже. Решив, что самое время использовать лечебную мазь, которая быстро снимет боль и принесёт легкость, он нашёл его в своем тайнике, и вскоре забрался в постель к напрягшемуся маленькому гостю.

— Не дергайся. Будет неприятно, но позже ты почувствуешь себя лучше.

Доверять человеку, которого не знаешь… Совсем не так его воспитывали. Но всё поменялось. Встало с ног на голову. Гарри подставил свою спину, на которой налился огромный синяк, который видеть не мог, но зато чувствовал очень хорошо. Прикосновения к больному месту были неприятны, но терпеть их реально.

Гарри в молчании ждал, когда станет легче, наивно веря в слова взрослого человека. Тот втирал пахучую мазь осторожно, не прикладывая силу, и вскоре начали приходить приятные ощущения, и благодаря мази, и благодаря рукам. Чуть грубоватые, но очень тёплые. Гарри не мог вспомнить никого, чьи руки согревали бы его так, как эти. Казалось, они трогают не только его спину, но и сердце. Замёрзшее, отвердевшее, сейчас оно получало тепло, снова становясь мягким и живым. Да и сам дом был очень тёплым, согревая мальчика внешне. Но руки мужчины согревали изнутри.

Настолько он расслабился под тёплыми и нежными прикосновениями, что чуть не уснул снова. Только потому, что кушать хотелось сильнее, и живот об этом напомнил, сильно заурчав, Гарри не закрыл глаза.

— Полежи ещё десять минут, — прервал тишину мужчина и снова укутал целиком в шкуры. — Одежда будет лежать рядом, оденешься позже.

— Спасибо, — вдруг прошептал Гарри, и не понял, в какой момент решил выразить свою благодарность. Оно само вырвалось из груди. Кем бы ни был незнакомец, но сейчас он заботился о Гарри, ухаживал, а совсем скоро — накормит.

А когда тот молча ушёл, Гарри задумался, в самом ли деле он умер? Разве умершие должны чувствовать боль, а после облегчение от снятия этой боли? И вообще ощущать всё так реально?

Непонимание. Одно большое и сплошное непонимание окутало его разум. Так же плотно, как шкуры окутывали тело. Столько всего… Это было сложно… В последний раз ему пришлось так тяжело думать, когда умерла бабушка. А теперь, казалось, голова лопнет, как яйцо.

Буквально заставив себя перестать думать, мальчик обратил внимание на оставленную для него одежду — зелёная рубаха и чёрные штаны. Надевать их было очень трудно. Больную ногу он еле поднял, не говоря уж о том, чтобы самостоятельно подняться.

— Вижу, ты готов.

Красивый мужчина, который проявил, и до сих пор проявляет, слишком много заботы, подошёл к нему и тут же взял на руки. Как маленького ребёнка берет на руки мама.

Тепло окутало душу мальчика. Он даже смог ощутить мягкий травяной аромат от шеи мужчины. Так близко и так вкусно… Как на лугу, где он любил валяться в траве. Вдыхать этот запах, наслаждаться покоем и теплом, которого не хватало всю жизнь — большего и не нужно. Особенно Гарри не хватало тепла после пробуждения страшного проклятья льда.

И не думал мальчик о том, что будь он нормальным человеком, прикасаться к мужчине было бы почти невыносимо. Жар от его тела исходил слишком сильный, как если бы била его лихорадка.

— Мне так тепло… — прошептал Гарри, прежде чем оказаться сидящим на стуле.

— В тебе пробудилась магия льда, — мужчина сел напротив, за стол, который уже был накрыт.

Приготовленная оленина, овощи, горячий, только-только вытащенный из печи, хлеб. Слюнки так и текли. По этой причине, от разговоров мальчик воздержался и сразу напал на еду. Лишь позже, набив брюхо, мальчик смог настроиться на общение.

— Вы, похоже, много знаете о магии.

— Достаточно, — усмехнулся хозяин дома, тонко намекая о своих собственных способностях.

— А что это такое? И кто вы? Здесь же чудовище…

— Чудовище — это я, — начал с конца мужчина, чем сильно удивил и напряг мальчика. Ему вновь вспомнилось то хищное лицо, при бликах огня, и замах топора, от которого мороз прошёл по спине. — Так говорят люди со всех деревень, ближних и дальних. Моё имя Том Реддл, и я стал полноправным хозяином этого леса. А вот пробуждение магии в человеке — огромная загадка. Я знаю, каково тебе сейчас, знаю, что ты ещё испытаешь, живя с ней бок о бок, но мне не дано знать, как она появляется. До сегодняшнего дня, я не верил, что найдётся кто-то ещё, похожий на меня. И вот ты здесь.

За его мыслью Гарри не поспел. Застопорился ещё на первых словах. Одна вещь упорно не сходилась…

— Но… наш старожил рассказывал, что он был моих годов, и уже тогда люди боялись сюда заходить из-за легенды. Больше полувека прошло! — воскликнул мальчик, показывая своё искреннее недоумение. — А вы… вам лет тридцать от силы…

— Мне семьдесят один год, — реакция мальчика оказалась забавной и Том не мог не улыбнуться. — Магия творит поистине удивительные вещи. Процесс старения словно заморозился. Я не знаю точно, сколько проживу, но чувствую себя, как ты и сказал, на все тридцать. И выгляжу соответствующе.

До Гарри потихоньку стало доходить. Звучало просто запредельно, но всё объясняло.

— Значит, вы можете владеть огнём? А как? Этим можно управлять? Я вот собой не могу. Я… опасен…

— Опасен ты, в первую очередь, для себя самого. Если вовремя не начнёшь контролировать свою силу — она выйдет из-под контроля, и остановиться будет сложно. Лишь полное истощение принесёт покой, — объяснил мужчина главное, после чего добавил. — Магия не выбирает. Дан мне был огонь, и я его принял. Тебе дан лёд. Так прими его.

— Он убьёт меня. Я чувствую, как замерзаю. Даже двинуться не могу. И это очень больно. Особенно в груди. Будто сердце каменеет. Вчера такое уже было… — от своих же слов мальчика передернуло, а перед глазами встали страшные картины. — Мама так испугалась… И я тоже. И пока не сунул руки в очаг, и не оттаял — так и продолжал замерзать…

Наивно, но Гарри словно чувствовал, что мужчине можно доверять. Можно раскрыть свою душу, показать переживания и страхи. Он поймёт. Ведь он такой же…

— Именно поэтому я говорю тебе о контроле. Сейчас тобой управляет твоя сила. Не ты ей.

— Но… как? Как я могу с ней сладить? Я её боюсь. Мне холодно с самого детства… От неё нет ничего хорошего… — Гарри беспомощно смотрел на хозяина дома, словно надеясь увидеть ответ в нём.

— Всему своё время.

Страх, много вопросов — всё это являлось нормой для мальчика. Том, в его возрасте, был так же напуган, и не знал, что делать с жаром внутри себя, когда тот требовал свободу. Лишь когда он опьянел от чувства власти и спалил собственную деревню дотла, пятьдесят лет назад, которую так и не восстановили — пришёл в норму и начал учиться жить с внутренним огнём.

— Тебе повезло встретиться со мной. Моя магия — противоположность твоей, но она же создает идеальный баланс. Я не дам тебе замерзнуть, пока ты будешь учиться контролировать свою силу.

— А вы? Сами не замёрзнете? Вдруг станет слишком холодно, пока я учусь? — обеспокоенно спросил мальчик. Он очень не хотел причинить вред человеку, который приютил его и хочет научить жить с кошмаром, что творится внутри него.

— Нет. Тебе нужно очень постараться, чтобы я замерз.

Гарри не верил себе. Но он верил этому мужчине. С ним он точно не пропадёт.