3 глава
Рвано дышем, пытаясь восстановить дыхание. Глажу его спину, плечи, куда могу дотянуться. Меня ещё не отпустило и я жмусь к нему плотно-плотно, даже несмотря на то, что он весь отвратительно мокрый…
Поворачиваю к нему лицо, и Даня делает то же самое.
Наши губы встречаются в совершенно естественном ленивом поцелуе.
— Давай еще разок, — хрипло говорит он, когда я отстраняюсь.
***
- Аа-ах, - запрокидываю лицо, подставляя его дохлым струям нашего убитого душа.
В нашем ванной очень тесно… очень…
Сегодня, и вообще...
Теряя последнюю стеснительность, со стоном впиваюсь пальцами в широкую ладонь, лежащую между моих ног. Прогнувшись в спине, ловлю резкие быстрые толчки, встречая ягодицами каменные мужские бёдра.
Пошлые шлепки разносятся по крохотной ванной комнате, перемешиваясь с нашими стонами.
Моё тело подпрыгивает. По животу бегут жалящие искры. Поджимаю пальчики ног, потому что эти чертовы искры уже летят из моих глаз, вместе с криками.
Даня сбивчиво дышит мне в затылок.
Сосредоточенно и молча.
Он вообще в сексе не разговорчивый, болтаю только я.
А он целует мою шею, покусывает плечи, сминая в ладони мою левую грудь и зажав между пальцев мой сосок!
Это неожиданно и так, остро...
С протяжным стоном жмурюсь, шлёпая его по руке. Той, что у меня между ног. Чтобы не смел… даже не думал останавливать свои неугомонные пальцы.
О, ещё, ещё, ещё...
Это наш второй секс. За полчаса. Но я уже поняла, что в сексе с Даней весь контроль принадлежит Дане.
Колени подгибаются, когда меня накрывает второй оргазм. Даня рычит рядом с моим ухом, со стоном разжимая руки. Выходит из меня и упирается рукой в голубую кафельную плитку, по которой уже размазалась моя собственная щека.
Он кончает на мой копчик, помогая себе рукой, пока я пытаюсь выровнять дыхание, слизывая с губ теплые капли воды.
Это безумное безумие, но я уже хочу ещё…
Мамочки!
Он решит, что я нимфоманка! Или что у меня многолетний целибат. А это не так! Нормально у меня всё. Ну почти.
- Ты как? - хрипловато спрашивает Даня, обхватывая меня руками и прижимая к себе моё обмякшее тело. - Стоять можешь?
- Пф-ф… - это всё, на что я способна, растекаясь по его груди спиной.
- Понял! - смеется он, чмокнув моё плечо, и тихо шепчет на ушко. - С Новым годом…
Что, уже?
Ухватившись за его руку, вяло разворачиваюсь, задевая задницей всё ещё твёрдую волшебную палочку. Кусаю губу, поднимая глаза.
Вжимаюсь в него, потирая его голень своей стопой. Потому что по-другому в нашей ванной не разместиться.
Наши тела вообще отлично подстроились друг под друга в этой теснотище.
Можно сказать… сами собой…
Как-то раз и… вот…
Мои глаза распахиваются, рот приоткрывается.
- Ты успел?! - взволнованно пищу я, вспоминая о нашей железобетонной договорённости.
Потому что его запас презервативов исчерпал себя еще в прихожей, а своего у меня нет!
- Ага, - убедительно кивает Даня.
Ну, тогда ладно…
Нет, не ладно! Больше так делать нельзя! Это в первый и последний раз!
С любопытством наблюдая смену моих настроений, Даня склоняет на бок мокрую голову. Кладет ладонь на мою щеку и тянет меня вверх, заставляя встать на цыпочки. Нежно вбирает в рот мою нижнюю губу, посасывая её.
Это кайф...
Мои глаза сами собой жмурятся. Его поцелуи “после секса” мне нравятся ещё больше, чем те, что “прелюдия”. Все его поцелуи круты. Этот парень умеет целоваться. Очень умеет.
- У тебя очень красивые глаза, - тихо говорит он, проводя пальцем по моему носу.
- А у тебя татухи повсюду, - замечаю, медленно открывая глаза. - Это нормально?
- Не знаю, - улыбается Даня. - Почему бы и нет?
- Гхм… ясно… - бормочу я.
Я не ожидала того, что он выложит мне свою жизненную философию. Ведь она должна быть в его случае?
Это не шутка.
Тату у него реально повсюду. Их так много, что я не смогла понять, откуда начинать разглядывать! Руки, плечи, торс. Ноги, но немного. Все в рисунках. Это так непривычно. И это так необычно. Я рядом с ним чистый холст. Вот так рядом мы смотримся странно. Очень контрастно.
А его улыбка - как магический щелчок. Его лицо грубовато, черты местами тяжёлые. Но когда он улыбается - это другое лицо. Он всем так улыбается?
Это не моё дело.
Но мой рот - это явно моё дело. Потому что он вдруг открывается и выдает следующее:
- Можешь остаться у меня на ночь.
Бам.
- Я тебя ещё не затрахал? - лениво интересуется парень, но мне почему-то кажется, что он и сам никуда не собирался.
Если бы собирался, его бы тут уже не было.
Даня первым вылезает из ванны, осторожно отстранившись и отдернув шторку с дельфинами. Проведя ладонью по волосам и лицу, протягивает мне руку.
Голый и совершенно раскрепощённый. Мои соскальзывающие вниз глаза он встречает дьявольской улыбкой, отвечая тем же. Беззастенчивым гулянием по моему телу.
Моё тело не предел мечтаний, но и не разочарование. Вообще-то, оно у меня отличное. Хотя я бы добавила себе роста.
Ему явно всё нравится. Судя по тому, что он всё ещё меня разглядывает.
Хватаюсь за его ладонь и становлюсь на резиновый коврик, ёжась от холода и вставая на носочки.
Даня быстро хватает с крючка мое розовое полотенце, безошибочно определив его среди других, и оборачивает вокруг бедер.
- Второе розовое тоже моё, - стуча зубами, говорю я.
Ванная в этой квартире - самая холодная комната. Я не знаю, что это за проклятье. Кажется, здесь проблемы с отоплением.
- С кем-то живешь? - быстро сдёргивая полотенце с облупившейся еле тёплой батареи, спрашивает Даня.
- С соседками снимаю… - объясняю, не переставая дрожать, пока он вдумчиво растирает меня розовой махровой тканью. - Они могут вернуться, давай скорее.
- Замутим “тройничок”? - спрашивает он, ероша полотенцем мои намокшие волосы.
- Че-го? - замираю я, отбрасывая его руки.
- Шутка, - успокаивает он, щекоча меня под коленями.
Взвизгиваю, падая на него сверху. Даня приседает и сгребает с пола свою одежду одной рукой, а второй сгребает меня, закинув себе на плечо. Смеюсь, прижимая голову, чтобы не словить лбом дверной косяк.
- Скорее! - кричу я, сжимаясь. - Белая дверь!
Его босые мокрые стопы шлёпают по голому линолеуму. Я визжу уже от холода. Он тоже не равнодушен.
Ворвавшись в мою комнату, падаем на кровать, которая жалобно скрипит.
- Что за кактус? - ржёт Даня, кивая на тумбочку.
- Это от бабушки! - возмущаюсь я, притягивая его к себе. - Антиквариат!
Старая щуплая ёлка со светящимися иголками - это мой ночник ещё с ноября.
Дрожа, прижимаемся друг к другу. Сплетясь ногами, руками и полотенцами.
- Одеяло! - молю я, опомнившись.
- Ща! Блин!
Даня вскакивает и выдёргивает из-под меня одеяло. Скинув полотенце, сигает в мою постель, укрывая нас.
Соединив лбы, быстро дышим. По его лицу бегают красно-зелёные блики.
- Есть хочешь? - шепчу я.
- Ага… - шепчет он в ответ, перекатывая меня на спину и расталкивая мои колени своими, - голодный писец….
- Я сейчас о еде, - лепечу по-дурацки, разводя для него ноги так, будто ему туда влезть сложно.
Он тут же удобно устраивается, накрывая меня собой и одеялом. Прижимается раскрытыми губами к моей шее, которую я тут же выгибаю.
Мне так хорошо, и это пугает. Он… со всеми такой?
- Я бы поел, - бормочет Даня, делая движение бедрами и проезжаясь возбужденной головкой по моему животу
Кусаю губу, ожидая большего. Он не спешит. Гад. Мы играем в напускные серьезные сопелки, полностью голые под одеялом и восхитительно прижатые друг к другу.
- У меня только икра… - сдаюсь, выгибаясь ему навстречу. - И колбаса.
- Богато живёшь… - выдыхает Даня, а я снова постанываю, подстраиваясь под его толчок.
- С Новым годом! - орет пьяный сосед за стенкой, будто третий под нашим одеялом.
- Что за? - смешно дергается Даня, выныривая наружу и оставляя меня одну давиться смехом и тупыми хрюканьями.
- Стены тонки, - переведя дыхание, объясняю я этому “золотому мальчику”, как блин устроен мир панельных девятиэтажек.
- Смешно тебе? - рычит Даня, набрасываясь на мою шею. - А если так?
Хохочу под скрип кровати.
Один скрип, и он внутри полностью.
Впиваюсь пальцами в его задницу.
Горячие губы на моих. Его бёдра плавно двигаются в такт с жалобным стоном старого дерева.
Горячо. Так хорошо...
Мой оргазм близко… и его тоже...
Я не знаю, как это у нас получается…
Я не ожидала, не думала, что можно вот так… запросто вместе.
И я определённо не ожидала того, что моя кровать вдруг с треском рухнет на пол! А Даня, чертыхаясь, кончает вместе со мной… в меня! Вот так блин "запросто вместе"!
- Слезь с меня, - пытаюсь столкнуть с себя тяжелое обмякшее тело Дани.
Дурман разом слетел с мозгов, когда этот король-очарование кончил в меня под пение соседей и грохот кровати.
Кровать лежит на полу, у неё ножки подломились!
Вот ведь жесть…
А я… тоже хороша…
Совсем без мозгов!
Даня не сопротивляется.
Покидает моё глуманутое тело и откидывает одеяло, садясь. Согнув ноги и положив на них руки.
Я смотрю на его спину, пытаясь собрать собственные ноги вместе. Его недавнее присутствие между ними ощутимо, и очень даже. Я вообще чувствую всё и везде. Просто как никогда.
- Зашибись… - шепчу я, приподнимаясь на локтях, и заглядываю в его лицо.
Даня проводит по нему ладонью и смотрит ошарашенно.
И вот сейчас он выглядит на свой возраст. И мне через внутреннее сопротивление приходится напомнить себе о том, кто здесь из нас двоих старший!
Нужно было думать головой раньше!
Но кто вообще мог предположить такое? Эта кровать тут лет тридцать стоит, не меньше!
Натягиваю на себя одеяло и подгребаю к краю. Даня смотрит с кислой усмешкой, когда пытаюсь прикрыть им грудь. В этой гримасе отчётливо читаю: “Нашлась скромница”.
- Я в ванную, - встаю с кровати, чувствуя, как по бедру стекают наши будущие дети. Замотавшись в одеяло, предупреждаю, - Одна, мне надо… в общем мне надо!
Даня молчит, и что это, блин, значит? Мыльный пузырь волшебства лопнул слишком внезапно!
Несусь в ванную и с грохотом закрываю дверь. На секунду прислоняюсь к облупившемуся дереву, закрыв глаза и вспоминая, как мило мы провели здесь время. Пару секунд назад!
Бросив одеяло на стиральную машинку, встаю под душ и врубаю его на полную катушку. Это значит - вместо двух чахлых струй я получу четыре.
Намыливаюсь так, будто это чем-то поможет. Тороплюсь убраться поскорее. Наша ванная - не самое приятное место.
Взяв в аренду синее полотенце, вылетаю в коридор. Полностью одетый Даня сидит на полу под дверью. В его руках телефон, а волосы в диком беспорядке. Он и сейчас теребит их руками.
Вечеринка явно окончена.
- Я тут погуглил, - серьезно говорит он, подняв на меня спокойные глаза. - Тебе нужно принять таблетки в течение двадцати четырех часов, и последствий не будет.
“Последствий”? Серьёзно?
- Угу. Для тебя не будет, - говорю, шагая мимо.
- В смысле? - собрано уточняет он, вставая и идя за мной.
- В прямом, - говорю, настежь распахивая свой шкаф. И от вредности, не оборачиваясь, добавляю. - А ты не парься, иди домой. Мультики и спать!
Даня молчит секунду, а потом раздражённо спрашивает:
- У тебя приступ бешенства?
Может быть!
Молчу, отбрасывая полотенце и влезая в хлопковые трусы.
Он и не думает отворачиваться. Его взгляд на своей заднице чувствую кожей. Смотрю через плечо. И правда, чего он, блин, тут не видел? Хмурит брови до залома на переносице.
- Я могу съездить, купить таблетки, - продолжает он также спокойно, уперев в бока руки.
Вот спасибо! Может стоить напомнить ему, какое сегодня число?!
- У тебя такое каждую субботу? - спрашиваю, понимая, что меня несёт не в ту сторону, но остановится уже не могу. - Знакомый сценарий?!
Его губы поджимаются. Взгляд становится жестким.
- Незнакомый, - чеканит Даня, делая шаг ко мне, будто обнять собирается. - И это решаемая проблема.
- У вас, малолетних мажоров, всё просто! - выплёвываю я.
Я не планировала вот так становится злой истеричкой! И матерью-одиночкой тоже не планировала! Мне ещё самой нужно на ноги встать. Я только год, как универ окончила, и полгода, как съехала от родителей!
- Тебе самой-то сколько? - психовано бросает Даня мне в спину.
- Побольше твоего, - заверяю я грубо.
Ныряя в шкаф в поисках домашней кофты, прячась от его глаз.
- Оно и видно, - прохладно тянет он, на прощание бросая, - Много ты обо мне знаешь.
Замираю на секудну и оборачиваюсь. Даня разворачивается и выходит из комнаты.
Тихий и практически беззвучный.
Сглотнув и бросив всё, натягивая домашнюю майку прямо на голое тело. Отбрасываю за спину мокрые волосы, игнорируя холод и дрожь в теле.
Стало вообще не жарко. И... и дело вообще не в отоплении...
Выглянув в коридор, наблюдаю за тем, как мой гость надевает кроссовки. Упёршись коленом в пол и сжав зубы.
Он такой непривычно большой в этой квартире, и вообще странный. Эти тату. Я почти привыкла...
Нервно тереблю край кофты, чувствуя внутренний протест.
Ну, и что я должна делать?!
Остановить его?
Он хочет сбежать. Это же очевидно!
- Так мне вернутся с таблетками? - спрашивает Даня, выпрямляясь в полный рост и берясь рукой за ручку двери.
- Сама разберусь, - запальчиво говорю я, понятия не имея, как буду разбираться.
- Тогда... пока? - хмурится он и замолкает, как будто хочет сказать что-то еще, но не решается.
Тоже молчу, не моргая и глядя на него. На грубо-мягкие черты. Которые сейчас вообще не мягкие, а только грубые. Фирменные улыбочки... на сегодня закончились. Теперь он злой и серьёзный, что ему не по статусу...
Я не знаю, что ещё говорить. Поэтому, отмерев, прячу глаза, шевеля губами:
- Пока.
Бросив на меня косой взгляд, Даня выходит за дверь. Захлопнув её "на весь подъезд" и оставляя меня одну.
Дважды поворачиваю замок и плетусь в комнату, как древняя разбитая старуха.
Выпячиваю губу, глядя на свою раздолбанную кровать.
Что делать-то?
Я же не собираюсь плакать? Нет?
***
- Мам, я не хочу салат, - вяло протестую, глядя на залитые майонезом идеальные квадраты колбасы, яиц и солёных огурцов.
Я уже наелась так, что пришлось расстегнуть пуговицу на джинсах, а то дышать тяжело.
Теперь хочу спать.
Обстановка вокруг усыпляет.
У меня хронический недосып в последние дни. И коварная, томительная ломота во всём теле, которая никак не отпустит!
От визита к тете Лене я смогла открестится, но к родителям третьего января все же поехала.
Дома все по-прежнему. Елка, бубнящий телевизор, мама ворчит, папа читает газету. Где он вообще их берёт, в наше-то время?
- Ешь-ешь, тощая стала, - сетует она, заваливая мою тарелку всем подряд. - И синяки под глазами! Совсем не спишь со своей работой ночной. Увольняйся и ищи другую.
Легко сказать.
И я не тощая.
- Там хорошо платят, - напоминаю, демонстративно потерев друг о друга пальцы. - Деньги. Ну, знаешь, такие бумажки...
Мама поджимает губы и недовольно молчит, усаживаясь напротив.
На мою зарплату мы отремонтировали крышу на даче, которая протекала уже лет десять. Пока я училась, денег лишних у нас не водилось. Меня ещё на третьем курсе взяли бухгалтером в одну контору по знакомству. Я там работаю четыре дня в неделю, а по выходным подрабатываю в “Кислоте”.