13 глава
- Милохин, в сауну поедешь?
- Отвали… - отталкивает его Кира
Тот продолжает доебываться. Кира смотрит на меня беспомощно.
Блять.
Ну и что, мне ему рожу бить?
Он когда обдолбанный, его только кулаком можно успокоить, отправив спать.
Я ему дам по роже, он даст мне. Итог: вернусь домой с разбитой рожей. Юлька опять распсихуется, и ведь не объяснишь. Выгнать не выгонит, но верещать будет - это факт. Плюс она с меня стрясла обещание быть паинькой. И я, вроде как, его держу.
Ход моих мыслей весь сегодняшний вечер примерно так и выглядит. И это, извините - полнейший пиздец.
Прямо сейчас представляю, как моей мегере не понравилась бы подобная обстановка. Если смотреть на мир её глазами - обстановка "хули я здесь забыла?".
Это, по ходу, заразно.
Ставлю на стол стакан сока и встаю.
Кира вертится в руках Лёвы как юла, спрашивая:
- Ты куда?
- Спать. - Протягиваю ей руку и выдёргиваю с дивана.
Её руки обнимают мою шею, тело прижимается вплотную, через полупрозрачную блузку чувствую её соски, потому что она без лифчика.
- Кира... - предупреждающе говорю ей.
- Даня… - выдыхает в опасной близости от моих губ.
Отклоняюсь насколько это возможно и снимаю её руки со своей шеи.
- Мы вроде это обсуждали. - Отстраняюсь от неё, делая шаг в сторону.
Усмехается и отворачивается.
- Даня Милохин и моногамия. Вау.
- Такси тебе вызвать? - Кладу руки в карманы, покачиваясь на пятках.
- Спасибо, обойдусь. - уходит, расталкивая народ.
Смотрю ей вслед, понимая, что мне вроде как насрать на эти обиды. У меня своих проблем до хрена и больше. Но я и раньше не особо уделял внимание чужим проблемам. Я эгоист, и мне комфортно.
В кармане толстовки вибрирует телефон.
Ромашка: “Через час закрываемся. Спать хочу и есть.”
Улыбаюсь, почесывая затылок.
Я: “Заберу тебя.”
Ромашка: “А ты где?”
Я: “В Караганде.”
Ромашка: “Ясно, умник. Картошки фри там нет?”
Сейчас будет ей и картошка, и пельмени, если захочет.
Я: “Подъеду, напишу.”
Ромашка: “Жду.”
Хмыкнув, кладу телефон в карман. Смотрю на Лёву. Он развалился на диване и догоняется Кирюхиным коктейлем.
- Я поехал, - говорю ему, перекрикивая музыку.
- Депозит погасишь? - Жуёт он лёд.
Лёва не бедный мальчик. Деньгами мамаши самолетики пускал. Но бухать у нас обычно принято за мой счёт. Я, вроде как, рад побесить батю пятизначными чеками, но своими бабками эти попойки оплачивать не собираюсь.
- Не в этот раз, Лёва. Давай тут как-нибудь сам.
Сбегаю по ступенькам, накинув на голову капюшон.
На такси заезжаю в Макдональдс и беру фаст-фудного говна Юльке и себе.
В начале шестого утра подпираю стенку на крыльце «Кислоты», сбрасывая ей сообщение. Народу здесь до фига. Все по такси фасуются. Нужно было своё не отпускать.
Знакомый охранник курит рядом, поглядывая на меня исподлобья.
Юля выходит в расстегнутой куртке, без шапки и в этой микроскопической юбке. Крутит светлым хвостом во все стороны. Видит меня и улыбается от уха до уха.
Трясу пакетом, как приманкой.
Улыбается ещё шире.
Иди уже ко мне.
Машет рукой охраннику.
Развожу руки в ожидании. Обнимает меня за талию. Запрокинув голову, вытягивает губы трубочкой. Сгребаю её в охапку.
Чмокаю.
Один раз.
Второй.
Блять.
Третий.
Целуемся. С языками и всем набором. Положив на окружающих здоровенный болт, выманиваю её язык и всасываю в свой рот.
По позвоночнику волна. У меня стоит.
Сгребаю одной ладонью её задницу.
Она в ответ стонет мне в рот, прижимаясь сильнее.
Знаю, что чувствует меня даже через пуховик.
- До дома потерпишь? - останавливаю эту тигрицу, наклонив вперёд. - Или может в туалет зайдём?
- Ненавижу тебя, Милохин. - Кулак прилетает под мои ребра, и я тихо смеюсь.
Ага. Я так и понял.
Сжимаю её сильнее. Смотрю в её лицо. Она тоже смеётся, глядя в мои глаза.
Прижимаюсь носом к её виску, покачивая нас из стороны в сторону.
После сигаретного смога запах её шампуня освежает нос. Вдыхаю побольше, понимая, что ждал этого весь вечер.
Она затихла в моих руках, прижавшись щекой к груди.
Кладу подбородок на светлую макушку, впервые за эту ночь никуда не торопясь.
***
Болтая ногой, посматриваю на свой телефон. Юзаю пальцем по экрану, выводя на нём сердечки.
Ну и где он там?
На часах почти четыре дня. Мне выходить через пять минут, а от Дани ни одной весточки с утра.
Перед моим уходом он был поразговорчивее.
“Тихо, не ори так.”.
“Ладно, ори.”.
“Замри… - со стоном. - Вообще не шевелись.”.
Глупо улыбаюсь в пространство, пропуская через живот табун мурашек.
Я уже соскучилась, и засос на шее покалывает. Там уверенный отпечаток его рта. Прямо под воротником моей водолазки. Спрятанный от всяких посторонних глаз. Потому что он бардовый и огромный.
Мы собираемся в кино. И он взял последний ряд. Я вся в предвкушении. Даже не помню, что за фильм.
Вздохнув, смотрю на монитор своего компа и мрачнею.
Целых двадцать минут я изучала всю доступную информацию о нашей мерзкой собственнице. Мне пришлось сделать это, потому что из кое-кого клещами ничего не вытянуть.
Упрямый баран.
Эта блондинка - его мачеха?
У неё другая фамилия, но я прогуглила. Это шок, но наша контора, по всей видимости, принадлежит семье Дани. У нашей конторы миллиардные обороты. Если бы я знала, что на овощах и фруктах можно так подняться, давно бы бросила институт и пошла на рынок.
Отец моего сиротки просто мегашишка в городе.
Вячеслав Милохин.
Судя по фотке, та ещё рожа. Я ничего не знаю об отношениях в семье Дани, но судя по этой тупой блондинке - полный отстой. Она назвала его дебилом. Он не дебил. Это она дебилка, я с первого взгляда это поняла. Безвкусная крашенная дура!
Даже рыть о нём информацию для меня волнительно. Я хочу знать о нём все. Я хочу знать, почему он живет у меня? И долго ли ещё собирается это делать? Я надеюсь, что мы теперь вместе. Ну вроде как вообще вместе. Я хотела познакомить его с родителями? Не знаю, может и нет. Они будут в шоке. А он захочет с ними познакомиться?
Я по-прежнему не знаю о нём ничего, кроме того, что он изобретательный извращенец. А ещё, Славик как-то обмолвился, что у меня мужик - “вундеркиндер”. Я разулыбалась, как идиотка.
Мне никогда и ни с кем не было так хорошо каждые пять минут каждого дня.
Люблю его. Как дура.
Выметаясь из кабинета бухгалтерии, набираю своего вундеркиндера.
Мои глаза мечутся по коридору. Я делаю так весь день. Но если бы эта Марина побывала здесь, уверена, весь коридор уже провонял бы её Гуччи.
На улице туман и морось, но в последнее время мне любая погода до лампочки.
Даня по-прежнему не берёт трубку.
Толкнув дверь, повторяю вызов и выхожу на крыльцо. Пытаюсь по дороге застегнуть куртку, но тут глаза округляются и паника накрывает меня с головой. Такая сильная, что не могу сглотнуть.
На парковке черный Ренж Ровер, а рядом с ним на Даню орёт какой-то огромный мужик в чёрном пальто.
Моё сердце пускается в такой галоп, что холодеют руки.
Что он опять натворил?! Я знаю, что ничего! Мы не расставались на этой неделе ни на один день!
Схватив его за грудки пуховика, мужик впечатывает Даню в машину, а потом открывает дверь и пытается запихнуть внутрь.
Срываюсь с места быстрее, чем успеваю подумать.
- Данил! - визжу, оказываясь рядом с ними.
Даня вскидывает на меня глаза, не сопротивляясь.
Мужик резко оборачивается, прекращая возню, и я с третьей попытки узнаю Вячеслава Милохина!
Лицо перекошенное от злости, в глазах бешенство.
Он почти на голову выше Дани.
Отшатываюсь.
Колени начинают трястись. Никогда такого не испытывала.
- Данил… - дрожит мой голос, когда смотрю в его глаза.
- Иди к Славику… - хрипло велит он сквозь сжатые зубы, кивает в сторону припаркованной через три ряда бмв. - Быстро пошла отсюда.
Отрицательно мотаю головой, стискивая в ладони телефон.
Хрен я уйду, когда тут такое!
- Съебись отсюда! - орёт мне мужик.
- Отпустите! - ору я срывающимся голосом. - Сейчас полицию вызову!
- Юля! Пошла отсюда! - рычит Даня.
Мужик даёт ему затрещину, забив на меня, и снова пихает в машину.
Всё, что есть у меня внутри, переворачивается. С рычанием бросаюсь вперед и цепляюсь за здоровенную ручищу, повисая на локте. Мужик с силой меня отталкивает. С визгом падают на задницу прямо на грязный асфальт.
Шиплю, содрав ладони, отбив копчик и выронив телефон.
- Ты охуел! - орёт Даня, цепляясь в лацканы пальто своего отца.
Отводит назад голову и бьёт его лбом по носу.
Мужик заводит кулак и впечатывает его в нос Дане. Его голова ударяется о машину.
Кричу.
Из глаз бешеным фонтаном брызжут слёзы.
Даня начинает лупить его в ответ как ненормальный.
Схватив за пальто, бьёт его по лицу так, что мужик, шатаясь, делает полшага назад. Не тормозя, Даня пихает его в грудь со всей силы. Тот падает на машину, а потом, оступившись, на асфальт.
У меня трясутся руки. Даня подлетает ко мне и ставит на ноги, дёрнув за куртку.
- Давай уйдём… - рыдаю я, схватившись за него и задрав голову. - Давай уйдём…
Он бешеный.
Его трясёт.
Зрачки расширены, взгляд мечется по моему лицу.
- Уйди отсюда! - Трясёт он меня.
Разворачивает за плечи и толкает вперёд. А сам оборачивается и смотрит на отца, который уже несется на него как бульдозер!
Даня стоит один в этом долбаном тумане. Повернув голову и просто ожидая этого приближения.
- Ты у меня сядешь, сученыш! - плюётся хрипом его отец.
Закрываю рот руками, исторгая какие-то бульки.
Он сбивает Даню с ног и лупит его под рёбра.
- Данил... - скулю я, потому что он снова не сопротивляется.
Меня трясёт с головы до ног. Даня стонет. Осматриваюсь и нахожу на земле свой телефон. С остервенением замахиваюсь и запускаю в его отца айфоном. Попадаю прямо в висок, а потом разворачиваюсь и со всех ног бегу к парковочному месту для инвалидов.
Распахиваю дверь славиковой бэхи, из которой долбит музон.
Захлёбываясь слезами, тараторю:
- Там… там…
- Ни хуя себе… - шокировано тянет он, отлипнув, наконец, от инстаграма какой-то девицы.
Его изумлённые глаза осматривают меня, телефон падает на консоль.
Выскакивает из машины раньше, чем я успеваю хоть что-то объяснить.
Тяну его за собой, крича:
- Быстрее!
Даня лежит спиной на мокром асфальте, а его отец лает в трубку:
- Наряд пришли мне! На Горького!
Славик мгновенно оценивает обстановку, бросая мне:
- Здесь стой.
Торможу, но мне так хочется кинуться вперёд.
Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладонь.
Заметив нас, мужик никак не реагирует, продолжая расхаживать туда сюда. Из его носа течёт кровь. У Дани тоже кровь, он прикладывает ладонь к носу, глядя в небо.
Встав между ним и мужиком, Славик протягивает Дане руку и помогает подняться на ноги.
Его шатает.
Я скулю.
- Исчезни, ушлёпок! - Хватает Славика за локоть Вячеслав Милохин.
На фоне моего любимого друга этот ублюдок уже не выглядит таким впечатляющим. И это уже не говоря о том, что у Славика КМС по Греко-римской борьбе!
Выкуси, урод!
Мой прекрасный друг плавно разворачивается и заламывает гнилую руку отца Дани за его спину. А потом также плавно разворачивается, и, сделав движение ногой, роняет мужика на асфальт, без ущерба укладывает его мордой в вниз!
Даня наблюдает за всем этим так отрешенно, что у меня ёкает сердце.
Его волосы всклокочены, по подбородку стекает кровь, которую он снова утирает рукой, сплёвывая на землю.
Подняв с земли мой телефон, Славик увлекает моего Милохина за собой, подхватив за локоть. Вручает его мне, чеканя:
- Поехали отсюда.
В машине я дрожащими руками потрошу пакет с влажными салфетками. Неконтролируемо всхлипываю.
Даня сидит, откинув голову на сидение, прикрыв глаза и уронив ладони между разведённых колен, часто дыша.
Славик бросает на нас тяжёлые взгляды через зеркало заднего вида.
В машине слышны только мой тихий плачь и моя возня.
Подув на ледяную руку, начинаю осторожно протирать опухающее лицо своего любимого Милохина.
У него разбиты губы. Рассечена бровь. Кровь в волосах и над ухом. Начинаю оттуда.
Он молчит и никак не реагирует.
Костяшки его пальцев сбиты, пуховик в грязи. Закончив с лицом, берусь обрабатывать его руки, точно зная, что больше никогда не вернусь в эту контору. Завтра скину заявление на увольнение тетке по почте. Пусть уволят задним числом, отрабатывать я не буду.
Всхлипываю.
- Ты как? - хрипло спрашивает Даня, не глядя на меня.
- Н-норм-мальн-но… - зубы стучат и язык заплетается.
Мне кажется, там на парковке я пережила один из самых страшных эпизодов в своей жизни.
Никогда ни за кого так не боялась, как за Даню.
- Давай, кольца снимем? - хрипло предлагаю я.
Его пальцы складываются в кулак.
- В травмпункт сейчас заедем. У меня там знакомый врач работает. Подлатает тебя, - отрывисто говорит Славик с переднего сидения.
- Нет, останови мне здесь, - тихо, но твёрдо говорит Даня, не открывая глаз.
- Где? - сдержанно уточняет Славик.
- Здесь.
- Не останавливай! - в панике встреваю я.
- Слав, останови, - всё так же твёрдо повторяет Даня.
- Данил!
Хмурясь, предатель останавливает за остановкой!
- Куда ты? - Истерично хватаюсь за руку Дани.
Он выпрямляется и смотрит на меня. На мой нос, мои губы. Смотрит в мои глаза. Его голубые глаза кажутся такими яркими в этой повсеместной серости.
Я тащусь от его глаз.
Подняв руку, он проводит ладонью по моим волосам, а потом склоняется и нежно целует кончик моего носа, шепча:
- Пока, Юль…
Моё горло сдавливает ком. Его парализует, и я просто не в состоянии ничего сказать.
Он что, прощается? Со мной?!
- Данил… - шепчу, чувствуя, как по щеке стекает огромная слеза.
Кивнув Славику, он выходит из машины и захлопывает за собой дверь.
Как ватная, тянусь к ручке, но на дверях срабатывает блокировка.
- Какого фига ты делаешь?! - возмущаюсь и бью ладонью по стеклу.
Машина тут же трогается, а я реву, глядя на удаляющуюся в туман фигуру.
***
- Ты что, заболела? - озабоченно спрашивает мама, заглядывая в моё лицо. - Может, приляжешь?
- Да… - вяло говорю я, ковыряя вилкой салат.
Вычленяю из «Оливье» горох.
Горох отправляю направо, а все остальное - налево.
Он делал так, когда я изобразила для него «Оливье» в первый и последний раз.
Сидел и молча доставал горох из «Оливье», намекая на то, чтобы больше я его никогда не готовила.
Гурман чертов.
К глазам внезапно подкатывают слёзы.
Горох расплывается.
Опускаю подбородок и утираю нос, пока мама взбивает «приляг-среди-бела-дня» подушку.
Теперь сама ненавижу этот горох.
Я уже три дня не работаю. Могу и поспать, как трутень.
Прямо в четыре дня.
- Папа что, во Владик за хлебом пошёл? - спрашиваю с претензией, поджав губу.
- На Аляску, - хмыкает мама. - А что, тебе хлеба не хватает? Хочешь хлебушка?
Я хочу своего Милохина!
- Хочу «Медовик».
- Ну, вот. Сказала бы. Я бы сделала…
- Ладно, не надо, - неблагодарно капризничаю я.