Эпилог
Данил
Пятнадцать лет спустя
Кондиционер в машине пашет на полную. Петляющая вдоль моря дорога испытывает мой вестибулярный аппарат на полную катушку. После трёхчасового перелёта и недельного московского цейтнота я бы предпочел телепортироваться прямо в свою кровать.
Усталость адская, хотя я возвращаюсь домой на два дня раньше запланированного. Креня машину вслед за уходящей под уклон трассой, тянусь за пластиковым стаканом кофе и смотрю на свои часы.
Двенадцать часов дня.
Глубоко вдохнув, трясу головой и смотрю на притихшего Федю. Пацан рубает в телефоне, надвинув на глаза бейсболку. Кипрские виды ему до лампочки. Насколько я знаю, лет до пятнадцати мамаша таскала его и брата по курортам круглогодично, так что к восемнадцати Федю серпантином вдоль моря не удивить.
Что-то в нём не так. В его возрасте у меня хоть какая-то цель была. Ладно, это дело наживное. Сам нашёл меня в Москве. Я, собственно, не скрывался никогда. Не знаю, что конкретно его на это сподвигло, но попросился со мной. Работать хочет. Ну, будет ему работа. У меня стройка здесь одна начинается через пару месяцев, пусть пашет.
Я такой добрый, что известил нашего батюшку о местонахождении Федора. Потому что тот, судя по всему, был не в полном курсе событий, раз долбился в мой мессенджер, пока я был в воздухе. Я известил голосовым сообщением. По другому мы в последнее время не общаемся. Не из вредности, а потому что не до того. С тех пор, как вернул с водителем документы и ключи от моего наследства, в городе я бывал раз в год вместе с Юлькой, и то, если время позволяло. Заезжал к отцу пару раз, но особо не стремился. Как-то закрутилось всё тогда, и стало совсем не до этого. Он знает, где меня искать. У меня своих проблем хватает, копаться в его башке и мотивах его поступков я никогда не хотел и никогда не буду. С девяностопроцентной вероятность считаю, что там и искать нечего. Очень часто бывает, что за молчанием людей ничего не стоит, и пытаться найти в этом молчании сакральный смысл - пустая трата времени. Если человеку есть что сказать, он скажет, а вообще, чужая душа - потёмки.
Откинув козырёк, закрываю глаза от яркого солнца, которое вылезло из-за поворота.
Прижавшись затылком к подголовнику, медленно веду машину. Звонок от Орлова принимаю по громкой связи, щелкнув по блютусу на руле.
- Приземлился?
- Приземлился.
- На почту скинул все расчёты по баням. Посмотри и дай мне отмашку.
- Лады.
- Юльке привет.
Улыбаюсь.
- Передам.
Нажав отбой, берусь за руль двумя руками, потому что въезжаю в посёлок и можно ускориться.
Две недели дома не был. Через неделю опять в Москву лететь. Запускаем с Орловым сеть загородных бань. Озеро купили, начнём с бань, а дальше посмотрим. Может комплекс построим. С рестораном и гостиницей. Это наш третий совместный бизнес. Один здесь, на Кипре, остальные в МО (прим. автора - Московская область). Участие пятьдесят на пятьдесят, хотя его вложения на старте были основными. Но бизнесмен из него хреновый. Он больше по технической части.
В полдень наша загородная деревня выглядит, как после вымирания человечества. Пустые, прожаренные солнцем улицы, и никого.
- Район тихий, - поясняю Феде, подъезжая к воротам своей “виллы”, так здесь называют дом, подобный моему. - Семейный в основном.
- Ага, я уже понял, - отзывается он, глядя в окно на голубую полоску справа.
- Шестьсот метров над уровнем моря, - поясняю, вдруг интересно.
- Вау, - тянет с дохлым энтузиазмом.
Не то слово. Особенно когда пру на себе свой балаган на обратном пути. К воде в этом месте не подъехать, только ножками. Этот подвиг я совершаю не часто. В этом году вообще ни разу не совершал.
Не знаю, чего Федя ожидал, но если решит сбежать, я удерживать не стану.
Жду, пока откроются ворота, и заезжаю внутрь. Паркуюсь рядом с Юлькиным опелем и глушу мотор.
- Это твой? - присвистывает Федя, отстёгивая ремень. - В смысле, не съемный?
- Мой, - говорю, выходя из машины.
Семь лет ипотеки с семизначными платежами, и мой. Охрененная сказочка на ночь, кому рассказать, перекрестятся. Щас уже не помню, каким местом я думал тогда, но всё выгорело. Я везучий, давно понял. Столько ошибок мне мировой разум прощал. Когда думаю об этом, в горле сохнет и бухнуть тянет.
Открываю витражную дверь ключом и сразу понимаю, что дома никого нет. Слишком тихо, для нашей семейки.
Бросаю ключи и телефон на комод у входа, ослабляя галстук.
Оглядываюсь по сторонам.
Ну, и где моя семья? Где моя жена? Я не предупреждал о том, что на два дня раньше приеду. Судя по тому, какая здесь холодина, они ушли часа три назад. Захватив пульт от кондиционера, говорю Феде:
- Проходи.
Он тормозит у двери, засунув руки в карманы и почёсывая затылок. Снимает бейсболку, кладет её на тумбочку и разувается.
Это не обязательно, но ладно.
Как риэлтор, начинаю вводить в курс дела, потому что в своём доме я знаю каждый закоулок и его площадь:
- Первый этаж - гостиная с выходом на веранду. Там бассейн и зона отдыха. Кухня здесь, и на улице ещё одна. Столовая справа. Слева мой кабинет. Во двор выход через коридор. На втором - четыре спальни, потом решим куда тебя поселить. Три санузла внизу, и на втором в каждой комнате отдельный.
Федя бродит, осматриваясь. Разглядывает фотки на стене и смотрит на панорамный вид, за который я заплатил парой седых волос.
Открываю холодильник и начинаю доставать оттуда всё, что вижу. Выкладываю на разделочный остров. Сам разберётся, не маленький.
- Поднимусь наверх, переодеться, - говорю, захлопывая холодильник. - Руки можешь здесь помыть. И давай уже отмирай. Все свои.
- Спасибо, - бормочет Федя, оборачиваясь.
У него с собой даже вещей нет. Судя по всему, в воспитании детей мой отец так и не преуспел. Всё на том же уровне развития.
Поднимаюсь наверх. Здесь тоже холодина. Бросив на кровать пиджак, вырубаю кондей и иду в ванную. Снимаю галстук и умываюсь холодной водой.
Что-то меня вырубает.
Открываю шкафчик, чтобы забросить в рот БАД, которыми Юлька потчует нас всех, как помешанная.
Брови ползут вверх, потому что прямо на уровне моих глаз лежит белая пластиковая хреновина. Не тормозя ни секунды, беру ее в руку.
Не понял.
И что тут у нас?
Две отчётливые синие полоски.
Пялюсь на них, туповато улыбаясь.
Я что-то пропустил?
Я такие уже видел.
Два раза.
Первый - двенадцать лет назад, второй - пять.
Первый раз именуют Алексом, второй - Сеней Даниловичем. Алекс - осознанный шаг, Сеня - привет с Бали. Так отдыхали тогда, что не помним половину. Первый раз без ребенка улетели.
Возвращаю всё на место, делая, как было.
Хрена се. Я думал - сегодня я король сюрпризов.
Лениво улыбаюсь, забив на переодевание. Спускаюсь вниз немного подвисший. Пытаюсь хотя бы примерно прикинуть, когда это могло случиться. Вариантов уйма, лучше даже не пытаться.
Сажусь рядом с Федей, который ковыряется вилкой в куче салатных листьев. Пока меня не было, тут опять диет-меню расцвело. Сейчас в доме только женщины и дети. Тесть третью неделю на плановой реабилитации недалеко от нас.
Открываю бутылку минералки с шипящим звуком. Наливаю себе и Феде. Делаю глоток и медленно поворачиваю голову в сторону входных дверей.
Прислушиваюсь к голосам где-то на подъездной дорожке. Судя по крикам пацанов, машину заметили.
Смотрю на дверь. Федя дублирует. Он племянников своих вживую никогда не видел. Как и мою жену. Наш максимум с семьей отца - обмен фотографиями по очень большим праздникам. Не помню, когда мы это делали в последний раз.
Они вваливаются в дом всей гурьбой, и всё становится таким, каким должно быть. Бардачным.
- Пап? - вытягивает шею Алекс, сваливая на пол надувные матрасы.
- Папа! - подает голос мой балийский отрыв.
- Ой, как хорошо! - вздыхает тёща, утирая пот со лба. - У нас тут хоть жить можно, на улице я немного сварилась.
Встаю, встречая бегущего Сеню на полпути. Боюсь, чтобы нос не расквасил. Пол плиточный, а на нем носки в полосочку без обуви. Опасно-знакомая ситуация. Беру на руки, подкидывая вверх и ероша выгоревшие блондинистые волосы подошедшего старшего.
Он уворачивается, пихая меня кулаком в грудь.
- Привет, - говорит счастливо, ныряя под мою ладонь. - Я логорифм закончил!
- Покажешь.
Мой пацан гнёт остров по матиматике. Сразу заметили задатки, дальше Юлька взялась репетиторами. А у Сени пока в голове машинки и никаких очевидых наклонностей. Не страшно.
Алекс смотрит на Федю с затаённым любопытством. А я смотрю на дверь, потому что в дом заходит Юлька. В сарафане и босая. На голове соломенная шляпа с лентами, нос блестит от крема.
Сеня лопочет без перебоя. Автоматически поддакиваю, встречаясь глазами со своей женой.
- Привет, - говорит, стягивая с головы шляпу.
Кладет на комод, осматривая меня с головы до ног. Загруженная, растрёпанная и молчаливая.
- Мы тебя сегодня не ждали...
- Мне завтра заскочить? - выгибаю брови, наблюдая за ней.
Подходит ко мне, молча обнимая за талию. Целую мокрые волосы, пристально глядя на неё сверху вниз.
Теща суетится, пробираясь к холодильнику. Федя притих за моей спиной. Юля вопросительно смотрит на него, потом на меня.
- Это Федор, мой брат, - говорю, оборачиваясь. - Он с нами поживёт.
- А-а-а-а… - тянет она, явно прифигев от такой новости. - Очень приятно, Юля.
- Здрасьте… - смущённо раскланивается тот, пожимая руку Алекса. - Я в курсе.
- Федя, там в холодильнике мясо есть. Необязательно траву жевать, - говорит теща, дружески похлопав его по спине. - Я - Светлана.
- А-а-а… ясно, - кивает тот.
- Можно тебя на минуточку? - тихо просит моя жена, подняв на меня глаза.
Ставлю сына на ноги и иду за ней. Ведёт меня наверх, шлёпая босыми ногами по полу. Замирает в центре нашей спальни, а потом начинает расхаживать туда-сюда, кусая губы и глядя себе под ноги.
Прислонившись плечом к стене, наблюдаю, расстегивая манжеты рубашки. Превращаюсь в ожидание. Ещё до моего отъезда её плющило, но она молчала. Теперь, видимо, созрела.
Остановившись, смотрит на меня с немым отчаянием. Выгибаю брови, доставая из петель ремень.
Мучается ещё минуту, а потом выдает:
- Когда ты опять улетишь?
- На следующей неделе. Орлов пока один справится, потом потребуется мое присутствие.
Кивает, обнимая себя руками.
- А вернешься?
- Через две или три.
Подходит к окну, повернувшись ко мне спиной. Она похудела за этот месяц. Приталенный сарафан на ней висит. Хмурюсь, потому что я как-то раньше этого не замечал.
- Что не так, Юль? - спрашиваю тихо.
Посмотрев через плечо, отвечает:
- Всё не так, Данил.
- Правда? В каком месте?
Игнорирует, продолжая:
- Ты спишь по пять часов в сутки. У тебя волосы седые, тебе тридцать шесть.
- Генетика, - твёрдо говорю ей.
- Ты последний год дома вообще не бываешь. Тебя месяцами нет, Даня.
- Я деньги зарабатываю. Для нас, - напоминаю, если она вдруг забыла.
Выдохнув, массирует виски.
- Деньги… - смеется так, как будто слово такое впервые слышит. - Всех денег не заработаешь. Сколько еще тебе нужно? У тебя денег - девать некуда.
- У нас, - поправлю жестко. - Последний год, потому что я пашу, как лошадь.
- Вот и я о чем! - срывается она с места. - Нашим детям нужен отец рядом, а не на экране телефона. И мне ты нужен. Я не хочу, чтобы тебя в сорок удар хватил! Блин, Милохин… я беременна!
Актёр из меня хреновый. Как следует изобразить удивление не выходит. Она считывает меня мгновенно.
- Ты что знаешь? - закрывает лицо руками. - Откуда?
- Интуиция, - начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке и, сняв ее, швыряю на пол. - Иди ко мне.
Уперев руки в тонкую талию, смотрит в ожидании.
- Юль, сюда иди, - повторяю громче. - Я дома. Я соскучился. Я тебя люблю. Хочу третьего ребёнка.
- У меня токсикоз. Уже месяц. Ты даже не в курсе, - не двигается с места.
Глубоко вдыхаю, откидывая голову.
- Что ты хочешь от меня? Ты сама хоть знаешь?
- Я хочу баланса. Я хочу, чтобы ты притормозил. Прямо сейчас. Или я с тобой разведусь.
- Что ты сделаешь? - искренне ржу я.
- Что слышал!
- У нас проект в финальной стадии, - аналогично кладу руки на бедра. - Два года готовились.
- Да плевать мне! - топает она ногой. - На ваши проекты! Я беременна. Мне тридцать семь! Я мужа вижу раз в месяц!
- Не утрируй! - злюсь я, подходя к ней вплотную.
- Нет, - протестует, толкая меня в живот.
- Да, - говорю, хватая одной рукой за вырез сарафана, а второй распуская её волосы.
Блять.
Она реально похудела.
Это токсикоз?
Её оба раза штормило так лихо, что я охреневал.
Беру в ладони напряжённое лицо и смотрю в мокрые зеленые глаза, чувствуя внутренний дискомфорт.
Как я мог такое не заметить?!
Она смотрит на меня, сопя и совершенно точно собираясь плакать.
- Не поеду никуда, пока тебе лучше не станет, - нахожу компромисс, пока сам не зная, как сдержать это обещание.
- Мне станет лучше через восемь месяцев, - упрямо заявляет она, пытаясь убрать мои руки.
Сжимаю сильнее, заставляя стоять на месте.
Восемь. Нам уже месяц или около того?
На ум приходит барбекю в честь новоселья финских соседей.
Блин.
В саду, за домом. Там оливковая мини плантация. Я хотел купить этот участок про запас, но не успел.
- Лихая была прогулка… - говорю хрипло, вспоминая все свои ухищрения, чтобы убавить нам громкости.
Кусает губу, стараясь сдержать улыбку. Но смех выскакивает из неё, сначала коротким смешком, а потом счастливым потоком. Вместе со слезами из глаз. Моё горло сводит от эмоций.
Я люблю свою жену. Я люблю своих детей. Я люблю свою жизнь.
Мне тридцать шесть, а у меня двенадцатилетний сын!
Я сейчас не могу вспомнить, как все это сложилось в единую систему. Год за годом. Камень за камнем. Нас было двое, а теперь пятеро. События проносятся перед глазами вперемешку, но выстраиваются по степени важности. И половина из них всегда ждала меня дома.
- Юль… - прижимаюсь носом к щеке, согнувшись в три погибели.
Сжимаю её плачущую и смеющуюся в руках, пытаясь понять, что хочу сказать.
- М-м-м?... - хлюпает она носом, поглаживая пальцами мои ребра, на которых выбиты четыре даты, и скоро к ним добавится еще одна.
Вжимается носом в мою щёку и вдыхает.
- Ромашка… - шепчу, укачивая её в своих руках. - Всё получишь, любимая. Только дай мне время.
Конец
Миленькая история. Не очень грамотно написанная, но в целом хорошая. Мне понравилось. А вам?
Мой тг канал https://t.me/djanuylaiadj